Охапка прикосновений

Тамара так и осталась стоять, прислонившись к входной двери. Металл гнал холодок по ее затылку, чуть остужая шквал эмоций, которые сейчас окружали Гвердцители. Она прикрыла глаза и вспомнила каждое его прикосновение к ее рукам и этот совершенно трепетный и невинный момент в машине заставил ее сердце биться чаще. — Тамуня, ты чего здесь стоишь? — Инна Владимировна тихонько приоткрыла дверь, заставляя певицу отпрянуть от двери и смущённо опустить глаза. — Задумалась, — тихо призналась она и отдала маме букет, хохоча: — это тебе от Димы, — она схватила пакет с продуктами и радостно перешагнула через порог, видя на лице мамы непонимание. — Нравится? — Она прижала к груди свой букет, не переставая улыбаться. — Дима тебе, похоже, да! — Подшутила родительница над дочкой и, забрав пакет, ушла на кухню. Тамара покраснела и зажмурила глаза. Сейчас ей не казалось это неправильным, быстрым или неподобающим. Сейчас хотелось только улыбаться, обнимать его и слушать, как быстро бьётся его сердце от волнения перед ней. — Тамуня, давай-ка раздевайся, сейчас цветы засохнут от твоих мечтаний, — женщина вернулась из кухни, замечая, что дочка так и не двинулась с места. — Сказка моя, нам нужно многое обсудить, похоже, — она аккуратно взяла букет пионов из ее рук. — Обязательно, — Тамара быстро сняла шубу и разулась. Хотелось всем поделиться с мамой, зарядить ее этой искрящей энергией и услышать ее одобрение.

***

Тамара вывернула перед мамой всю подноготную. Жутко хотелось, чтобы она погладила ее, поддержала и приободрила. — А Дмитрий однако настоящий джентльмен. Конечно, смущает меня его поведение на сцене, но каждый же из нас поступает по-разному, когда пугается. А тут такое потрясение… — Инна Владимировна задумалась, поглаживая волосы лежащей на ее коленях дочери. Ее хотелось видеть такой всегда: мечтательно улыбающейся, воодушевленно рассказывающей и достойно влюбленной. — Мам, я не знаю, что делать… Мне кажется, он будет таким настойчивым, не даст мне времени, чтобы подумать и просто… — Тамара спрятала лицо в ладонях. О таком думать не хотелось. Она ведь не могла по щелчку пальцев ответить ему! Ей нужна была уйма времени, чтобы понять, что она чувствует к этому мужчине. — Не переживай, Тамарочка, если мужчина действительно любит искренней, самоотверженной и возвышенной любовью, он будет ждать тебя вечно. — Инне Владимировне хотелось верить, что Дюжев окажется именно таким. Стальным мужчиной, подставившим плечо для ее дочери, поддерживающим, любящим и ценящим. — Он меня тоже всегда Тамарочкой называет, — Гвердцители смутилась и прикрыла рот рукой, чуть отворачиваясь от мамы. Кофман лишь по-доброму усмехнулась. Кажется, дочка ещё не осознавала, что начала если и не влюбляться, то испытывать симпатию к Дмитрию. Ведь и сама после первой встречи с ним призналась, что он привлекателен и обходителен.

***

— Да не буду я с ней выступать! — Кажется, крик Дюжева был слышен во всей телебашне. Такого агрессивного и взбешённого его ещё никто и никогда не видел. — Что вы за клоунаду устроили? — Дима прекрасно всё понимал: это шоу, это телевидение, это интерес зрителей, который всегда нужно поддерживать, но он не мог так вновь поступить с Тамарой. Он дал слово. — Дмитрий Петрович, успокойтесь, пожалуйста. И не стоит бросаться такими выражениями. — Один из режиссеров пытался умерить пыл актера, искренне не понимая, что страшного в выступлении Дюжева в дуэте с Орбакайте. — Я ещё даже не начинал нервничать! — Дюжев вновь повысил голос. Он никогда в жизни не был так разозлен, а эти людишки… Как же хотелось послать каждого из них дважды. — Дмитрий Петрович, — Александр Гришаев чуть привстал, предлагая мужчине присесть за стол переговоров. Актер с грохотом отодвинул стул и сел, сжимая руки в кулаки и кладя их на стол. — Давайте решим, пожалуйста, всё мирно. Нам не понятна ваша позиция, только и всего. Это новогодний выпуск, все дуэты расформированы. — Послышались согласия со стороны других участников конфликта. — Если вы переживаете за вашу партнёршу, то Тамарочка в надёжных руках Ильи Рахмиэлевича. Дюжева передёрнуло от такой формулировки. Он допускал, что Тамара может петь в дуэте с кем угодно, она ведь профессионал, но он как мужчина дал ей слово, что больше не нарушит доверия. И был готов сдержать его любой ценой. — Мы предлагаем вам всё обдумать и ждём ваш ответ через пару дней. Если хотите, мы можем поговорить с Тамарой Михайловной! — Деликатно намекнул Александр, пытаясь хоть как-то сгладить острые углы. Но Дюжев ничего не сказал, лишь встал, задвинул стул и вылетел из кабинета, захлопывая дверь с такой силой, что чуть не снёс стену. Ему было без разницы, как это выглядело со стороны. Что мог кого-то напугать такой агрессией, и он даже не заметил стоящую чуть позади Тамару, слышавшую каждое слово. Нет, она не подслушивала, просто крик Дюжева был слышен на весь павильон.

***

Дима влетел в гримёрку, захлопывая дверь с чуть меньшей силой. Он понятия не имел, откуда взялось столько злобы и агрессии. Но он успокаивал себя тем, что любой человек выйдет из себя, если на протяжении получаса будет доказывать свою позицию, а его не будут слушать. — Дима, как вы? — Он вздрогнул от чуть прохладного прикосновения на пояснице. Сбоку от него стояла Тамара, с волнением заглядывая в его глаза. С искренним волнением. — Я не стала стучаться, подумала, что тоже попаду под раздачу! — Она очаровательно хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Казалось бы, такой агрессии стоило бояться, но она почему-то было уверена: ей он никогда не причинит зла. — Что вы, Тамарочка… — Дюжев отошёл от нее, закрывая окно и оперевшись поясницей о подоконник, продолжил: — Я никогда в жизни бы не накричал и не проявил бы такое неуважение ни к вам, ни к любой другой женщине. Это недопустимо. — Ему было некомфортно и неудобно, что она стала свидетельницей его порыва негативных эмоций. — У вас произошел какой-то конфликт с режиссерами? — Тамара с такой надеждой на ответ взглянула в его глаза, дотрагиваясь до плеча, что Дима просто не смог бы ей не ответить. И это трепетное прикосновение как будто забирало на себя все его эмоции, успокаивало и баюкало. — Вы не подумайте, Тамарочка, что я так легко завожусь, — он прочистил горло, понимая, что для неё нет никакого пошлого подтекста в его словах. — Но я как баран полчаса пытался донести им свою позицию, а они как будто оглохли. Естественно, я уже под конец вышел из себя. — Он перехватил ее правую руку своей левой, целуя тыльную сторону ладони. Поразительно, она за один вопрос и одно прикосновение успокоила его. Потрясающая женщина. — Вы не хотите выступать с Кристиной? — Напрямую задала она вопрос и прикусила щеку изнутри. Откуда же в ней такая смелость и любопытство. — Да! — Мгновенно выпалил Дюжев, кажется, снова возмущаясь. Тамара снова хохотнула, но тут же замолчала, слушая его. — В этом шоу вы — моя партнёрша, и я считаю, что мне непозволительно направо и налево петь с кем попало. Тем более, я дал вам слово, что больше не нарушу доверие. И мне плевать, какую они найдут лазейку, чтобы меня заставить, я не поддамся! Хоть двести неустоек пусть с меня требуют! — Дюжев снова вспыхнул. Как же его раздражала эта ситуация. Хотелось просто вычеркнуть во всех календарях этот предновогодний выпуск. — Дима, но я же тоже буду петь не с вами, — деликатно отозвалась она, но, похоже, для актера это был не аргумент. — Ну и что? Вы — певица! Профессионал! Вам вообще можно всё! — Он резко замолчал, понимая, что взболтнул лишнего, но Тамарочка лишь очаровательно покраснела, опуская вниз глаза. — А мужчина должен быть верен своей партнёрше, а не бегать по сцене от одной к другой. — Его слова показались ему абсурдными, ведь он совсем недавно так и поступил. — Как вы три дня назад, да? — Тамара приподняла брови и улыбнулась. Она задала вопрос совсем не со зла, не от затаившейся обиды, а просто, чтобы разрядить обстановку. Не получилось. Дюжев лишь отпустил ее руку и сел на диван, снова зарываясь пальцами в волосы. Груз вины, начавший подниматься после ее прощения, сейчас рухнул обратно, придавливая ещё сильнее его израненное сердце. Она не простит ему этот поступок. Ни сейчас, никогда. — Димочка, простите, — Тамара присела рядом, кладя руку на его плечо и чуть сжимая в знак поддержки. — Я хотела только разрядить обстановку. Я знаю, что вы сдержите слово, тем более на вас такое осознание свалилось на сцене. Я всё понимаю, Дим, я вас ни в чем не виню, — она чуть согнулась, стараясь заглянуть ему в глаза. — Точно? — Он отнял руки от головы и повернулся к ней. Безумно хотелось верить, что она говорит правду. — Конечно, — она искренне улыбнулась, видя, как облегчение вновь накрывает актера. — Больше на эту тему не шучу! — Призналась она. Наступило молчание. Они так и сидели на диване, а правая рука Гвердцители покоилась на плече Димы. Ему сейчас так сильно хотелось ее обнять. Прижать вплотную, вдохнуть аромат духов, почувствовать скользящие движения ее заботливых ладошек на его спине, ощутить ее дыхание на своей шее и просидеть так хоть до старости. — Можно вас обнять, Тамарочка? — Он не позволял себе никаких действий и откровений без ее разрешения, певица лишь кивнула и первая потянулась к актеру, притягивая его к себе. А Дюжев просто пропал. Он достиг всего, о чем мечтал: чувствовать тепло тела этой женщины. Прикасаться к ней по ее воле и желанию. Ощущать под ключицами движения ее груди. И дышать ею, её ароматом. А он сводил его с ума: безудержная смесь ванили, древесины с такой свежестью, но терпкостью. Ему хотелось пропахнуть этими духами целиком. Вдохнуть их всех с женщины рядом, чтобы аромат гулял где-то внутри и не давал забыть, что он обнимал Тамрико. Он не позволял себе ничего лишнего. Лишь дышал в два раза чаще, от чего волосы Тамары чуть двигались по шее, не разрешал себе опускать руки на талию, только на предоставленные лопатки. — Спасибо, — тихо прошептал он ей куда-то в шею. Признаться честно, сидеть так было тяжеловато. Из-за разницы в росте он сильно наклонился и, кажется, начинало сводить мышцы спины, но прерывать этот чудесный момент он ни за что бы не стал. Тамара лишь поежилась, мурашки пошли по шее от его шёпота и от аромата его туалетной воды. Она всегда имела слабость к этому, а у Димы… У Димы, кажется, был самый мужской аромат. С нотками кожи и, кажется, сандала. Она не особо разбиралась. Просто мужской, благородный аромат. И напряжённые мышцы его спины под ее руками. Казалось, он весь соткан сейчас из напряжения и скованности, но одновременного желания быть с этой женщиной рядом всегда. — Дима, вам неудобно, — заметила она, разрывая объятия, смущённо опуская глаза. Но винить себя в росте не могла. — Спасибо вам, Тамарочка, — он вновь поцеловал ее руки, не желая отпускать, — что разрешаете быть рядом. — Гвердцители поразило такое сдержанное и почтительное отношение к ней. — Дима, спойте с ней в дуэте, пожалуйста, — она снова опустила глаза. Выдерживать с ним зрительный контакт было невозможно. Ей казалось, что задержи она взгляд на долю секунды дольше, его серо-голубые глаза завладеют ею навсегда. — Я не посчитаю это нарушением вашего слова, — убедила она его, сжимая его ладони своими маленьким ручками. — Тамарочка, вы уверены? — Он нахмурил брови, был уверен на все сто, что никогда на это не пойдет. Но если сейчас она скажет «да» и попросит, он согласится. — Да, Дим, пожалуйста, это ведь новогодний выпуск, а если захотите, мы потом с вами споём вдали ото всех! — Заверила она его и покраснела. Слова вырвались сами, наверное, обойдя её мозг стороной. Кажется, сердце выключило его из цепи раздумий. — Хорошо! Буду очень рад!!! — Дима воссиял. Получить от женщины напротив такое предложение. Кажется, на земле его удерживали сейчас только ее руки. — Тогда стоит сказать об этом режиссёрам, они подготовят вам материал! — Тамару на самом деле не беспокоил этот дуэт. Она понимала, что нужно разнообразие для шоу, но такое яростное противостояние Дмитрия решению режиссеров очень подкупало ее женскую натуру.

***

— Тамуня, я только что просмотрела выпуск. — Инна Владимировна зашла в комнату дочери, садясь на край кровати. — Дима меня просто шокировал, но эти эмоции на его лице… К нему как будто действительно пришло осознание, что он влюблен. С такой горечью и болью он произнес эти строки, что я даже поверила, будто он тебя больше никогда не увидит и ни за что не сможет забыть. И ещё этот растерянный его взгляд в конце. Он как мальчишка испугался и от тебя отпрянул. — Инна Владимировна сложила руки на коленях, ожидая ответа от дочери. — А он так и сказал, мамочка, — Тамара снова положила голову на колени мамы, расслабляясь от ее поглаживаний и вспоминая, что утаила пару-тройку деталей от нее в прошлый раз. — Побоялся, что натворит чего-нибудь лишнего. А сегодня… — Тамара встрепенулась. Как можно было забыть рассказать маме такое. — Сегодня он так возмущался, что его поставили в дуэт с Кристиной Орбакайте, что мне кажется, слышали все в округе. — Она хихикнула, но Инна Владимировна пока была настроена критично. — Мамочка, ну не будь так строга, — Тамара взяла маму за руку. — Он мне потом признался, что если дал обещание, то будет держать несмотря ни на что! — Тамара мечтательно улыбнулась. Что же творилось с этой грузинской женщиной. — И что в итоге? — Инна Владимировна вопросительно подняла бровь, ожидая ответа. — Я привела в пример, что тоже буду выступать с Ильёй Рахмиэлевичем, но он не принял мой аргумент, — Гвердцители засмеялась, — и сказал, что мне вообще можно всё! — Она улыбнулась ещё шире и смущённо опустила глаза. Было невыносимо приятно и тепло на душе. — И в конце концов, сдался после моей просьбы спеть с ней. — Довольно заключила Тамара, ей льстил тот факт, что она может оказывать такое влияние на мужчину. — Тамара! — Строго начала Инна Владимировна, — ты ведёшь себя неподобающе! Нельзя так управлять мужчиной! — Хотя в душе Кофман и была рада, что дочка может одним своим словом менять решение мужчины. — Но со стороны Дмитрия это очень похвально. — Не могла не признать она. — Он создаёт впечатление воспитанного и добропорядочного мужчины. — Инна Владимировна пока не решалась сказать, что Дима таким и является, потому как страшно боялась сглазить. — Да, мамочка, он очень хороший…