Охапка прикосновений

Дима сидит приоткрывши рот и не может ничего сказать, лишь пораженно моргает и стопорится. Старается осознать, понять, вбить себе в голову, что женщина напротив согласилась стать ему женой. — Дима? — Тамара волнуется и делает шаг навстречу, аккуратно касаясь его плеча, но актер из ступора не выходит. — Твое предложение уже не в силе? — Грузинка пытается скрыть улыбку, прекрасно зная, что Димино предложение будет действовать постоянно, каждую секунду и минуту, и целую вечность дальше. — Я поверить не могу… — Дима зарывается пальцами в волосы и ставит локти на колени. Она сказала «да», она согласилась. Быть ему женой, спутницей, музой, опорой, поддержкой и просто быть с ним. Вместе и навсегда. Так быстро, так спонтанно, после какого-то незначительного его поступка. И у Димы в голове это не укладывается. — Ты согласна стать моей женой? — Дима поднимает голову, с надеждой вглядываясь в зелёные глаза напротив. Тамара только прикрывает их и расплывается в улыбке. — Конечно согласна! — Она ждёт его реакции и улыбается сильнее, заставляя Димино сердце, наконец, поверить и проявить эмоции. — Спасибо тебе, моя долгожданная! Я дождался! — Дима подскакивает с дивана, подходя вплотную к Тамаре, и обнимает, что есть мочи, стискивает в объятиях, слыша тихий протест, но сейчас остановиться не может. Зарывается носом в кудрявые темные пряди и целует, куда может дотянуться. Сильнее сжимает Тамару за талию и приподнимает от радости, от чего певица вскрикивает и смеётся. — Люблю тебя! Обожаю! Никому не отдам! — Дима смеётся и чувствует, как по щекам текут слезы. Поглаживает большими пальцами щеки будущей жены и зацеловывает лоб, нос, губы, куда попадает, старается не поцарапать нежную кожу чуть проявившейся щетиной, но оторваться не может. Жадно целует, заставляя Тамару смутиться, сминает губы и жарко дышит, чувствует, как она дрожит от его проявлений любви и улыбается в поцелуе. — Моя королева! — Дима снова смеётся и подхватывает грузинку под бедра, кружит и утыкается носом в шею, не может надышаться её ароматом, не может нарадоваться ее прикосновениям, не может до конца осознать, что теперь она принадлежит ему целиком и полностью в самом невинном значении этого слова. — Нам только надо моим родителям рассказать! — Тамара не хочет прерывать такой интимный и полный счастья момент, но по-другому не может, хочет удостовериться, что Дима ее поймет. И, когда актер опускает ее на пол, в его глазах она видит только понимание и абсолютную поддержку. — Конечно, прямо сейчас поедем, расскажем маме, потом я созвонюсь с твоим отцом, братом и сыном. Сам все расскажу, попрошу руки, сердца и других частей тела своей будущей жены! — Дима говорит поначалу серьезно, знает, что не обидит Тамару своим пошловатым подтекстом, а только даст уверенность, что все проблемы всегда будет решать он. — Дим? — Тамара касается ладошками его груди, чувствуя, как бешено стучит сердце у актера, и заглядывает ему в глаза. Он тот самый. Он ее человек. Навсегда. — Что? — Дима пугается ровно на секунду, но уже по взгляду грузинки понимает, что она лишь скажет, как ей повезло и как она рада, что он появился в ее жизни. В желании это говорить друг другу они совпадают всегда. — Спасибо тебе, что ты появился в моей жизни. Ворвался как ураган, встал рядом как скала и защищаешь, любишь и ценишь! Я тебя очень сильно люблю! — Тамара приподнимается на носочки и обвивает шею Димы руками, тянет его к себе поближе, безмолвно прося наклониться, и прикрывает глаза, когда чувствует такие нужные руки на талии и такое необходимое дыхание в районе щеки с нежным и трепетным поцелуем.

***

По пути домой Дима всё не может скрыть переполняющую бурю эмоций, волнительно сжимает руль и ведёт машину чуть резче обычного, проезжает повороты и пропускает зелёный сигнал светофоров, а Тамара только отворачивается к окну каждый раз, когда Дима снова улыбается и что-то шепчет себе под нос. Выглядит так, будто завоевал все кинонаграды, сыграл роль, о которой мечтал всю жизнь, и добился всего, чего желал. Но так и есть. И Тамаре не может не льстить такое поведение будущего мужа, лишь чуть тревожит его перевозбужденное состояние на дороге, но отвлечь его она не решается. Грузинка почти думает обидиться на будущего супруга, когда он, наплевав на лифт, летит вверх все девять этажей, напрочь позабыв про будущую жену, тарабанит в дверь, жмёт на звонок так, будто пытается сломать несчастную кнопку, и кричит на всю лестничную площадку, когда открывается дверь: — Тамарочка согласилась! — Дима глушит своим криком стоящую напротив Инну Владимировну, приподнимает её и стискивает в объятиях, целуя женщину в щеку. Она только в ступоре осторожно касается плеч мужчины в неспособности подобрать слова. Он просто сбивает с ног своей бешеной энергией, бьющей через край. — А вы, Дмитрий, на радостях без нее приехали? — Инна Владимировна дышит чуть чаще от стальной хватки будущего зятя и замечает удивленный взгляд дочери, стоящей в дверном проёме. — Вот черт, — Дима мгновенно отпускает её из плена и оборачивается назад, где уже стоит черноволосая фурия, страстно желающая высказать всё актеру. Мол: не успела она стать ему женой, так он уже не носит на руках, не поправляет шубу и не открывает двери. — Тамарочка, я просто от радости забылся! Можем спуститься и я тебя сюда на руках донесу, моя королева! — Дима сияет, замечая, как мгновенно оттаивает грузинка, и целует её руки, прижимаясь затем к ним лбом. — Давайте мойте руки и за стол! — Инна Владимировна разворачивается, собираясь оставить влюбленных наедине и покинуть коридор, но голос Димы заставляет остановиться и замереть подобно статуе. — Инна Владимировна, я после ужина планирую поговорить с Михаилом Павловичем, Сандро и Павлом. Или могу, пока вы будете ужинать, чтобы разговор прошел мужской компанией без женских глаз и ушей! — Дима моментально становится серьезным, хмуря брови в попытке понять реакцию женщины напротив. Но Инна Владимировна только кивает и уважает решение Димы взять на себя весь удар. В конечном итоге, Диме так и не удается отказаться от ужина, чтобы начать разговор пораньше, но десерт как на зло впервые не поддается, и Дима, отодвигая тарелку, извиняется. Волнение поднимается комком в горле и он смачивает его выпитым стаканом воды. Решает начать разговор с самого сложного: прошения руки и сердца у отца. И если согласится он, то дело останется за малым. Диме гудки по скайпу кажутся бесконечными и, когда по ту сторону экрана появляются сразу двое мужчин, он почему-то чувствует облегчение. Терпеливо ждёт, пока Инна Владимировна представит их друг другу, пока с родными пообщается Тамара. И как только дверь за ней закрывается, Дима выпаливает на одном дыхании: — Я прошу руки и сердца вашей дочери! — Дюжев сжимает челюсти, а волны напряжения, исходящие от него, заставляют Инну Владимировну с волнением переводить взгляд с Дмитрия на бывшего мужа с сыном. — Понимаю, что следовало делать это лично, но ввиду большой загруженности я бы просто не смог вырваться в Тбилиси и при этом не подвести Тамарочку на шоу, а ожидать его окончания было бы просто непозволительно. Вашу дочь я люблю и имею самые серьезные намерения! — Дюжев надеется, что это не звучит чересчур пафосно или самоуверенно. Он лишь хочет услышать благословение от мужчин напротив. Павел первым прерывает молчание, давая отцу время подумать: — А я рад, что Тамрико встретила такого мужчину! Мама мне рассказывала про вас, Дмитрий. — Мужчина улыбается ему с той стороны экрана доброй улыбкой и склоняет голову в знак приветствия и уважения к его поступкам. — Да, мне Инна тоже говорила про вас, Дмитрий. И если Тамуня согласна, то я мешать не собираюсь и даю свое благословение! Одна просьба только, — мужчина мнется, не решаясь озвучить требование вслух, — вы в Тбилиси приезжайте к нам, отпразднуем. — Конечно, даже не обсуждается. У меня в десятых числах июня закончится театральный сезон, у Тамарочки тоже не будет концертов и мы с Инной Владимировной прилетим к вам. И учтем все грузинские традиции! — Дима заметно выдыхает, окутанный облегчением, и надеется, что разговор с Сандро пройдет также гладко. Они говорят ещё с десяток минут, радуют вошедшую Тамару своим благословением и счастливо прощаются, ожидая скорой встречи. Не замечают времени, проведенного за разговором о впечатлениях от звонка, и спохватываются только когда поступает входящий звонок от Сандро, заставляющий Тамару вздрогнуть от напряжения и ожидания его реакции. — Мама, бабушка, Дмитрий! — Парнишка приветствует поочередно каждого, замечая напряжение на их лицах. Знает уже обо всём, но только старается унять недопонимание, почему узнает всё от дедушки с дядей, а не от мамы. — Мне анекдот поискать, чтобы вы расслабились? Мне уже дедушка с дядей всё рассказали. Так легче? — Он смеётся, наблюдая за тем, как на их лицах появляется облегчение. Старается не смеяться, задумав бестактный вопрос, который застигнет маму врасплох. Он уже знает, что Дмитрия смутить будет трудно. — И ты не против? — Тамара волнительно сжимает плечи Димы, сидящего на диване перед ноутбуком, и ожидает ответа от сына. Чувствует успокоение, когда ладонь будущего супруга касается её руки, и спокойно ждёт. — Конечно не против, мам! Желаю вам только счастья бесконечного и победы в шоу! Вместе смотритесь благородно, достойно и созданы друг для друга! Я за вас болею! Смотрю правда с опозданием! — Сандро снова улыбается, не видя ничего плохого в новом браке мамы. Всегда считал, что она заслуживает личного счастья, а не только сценического. — Спасибо большое, Александр! — Дима решается ответить первым, видя ступор и удивление на лицах женщин. — Обещаю твою маму беречь и любить! Для нас очень важно твое мнение! — Дюжев целует руку Тамаре и, замечая на ее глазах мелькающие слезы, протягивает ей носовой платок из кармана. — Тогда у меня будет просьба и вопрос! — Юноша снова сияет, зная, как вывести маму из оцепенения. — Если будет возможность, спойте на шоу какую-нибудь песню ABBA, я прямо сгораю от представления! Вы бы там всех с ума свели! — Сандро радуется подобно маленькому ребенку, когда мама с Димой соглашаются и задаёт в лоб свой единственный вопрос: — А у меня братик или сестрёнка будут или как? — Александр не может сдержать порыва смеха, смотря на пораженные лица напротив. Не видит в этом ничего предосудительного или плохого. Не станет относиться ревностно, ведь уже взрослый и скоро самому нужно будет обзавестись семьёй. — Мам, я против не буду, не вздумай даже себя накручивать, я уже вижу. Я взрослый мальчик, буду только рад, если такой подарок нам всем сделаете и себе в том числе! Дима тебя вообще глазами пожирает, так что он точно не против! — Юноша снова разрождается смехом вслед за бабушкой и поражается тому, что Дмитрия всё-таки удается смутить. Он чуть краснеет и опускает глаза вниз, чтобы не стеснять Тамару и радуется тому, что его любовь к ней так заметна. — Александр, не смущай маму, пожалуйста! — Дюжев считает нужным вступиться за грузинку и чуть сильнее прижимает ее руку к своему плечу и осторожно поглаживает. Тамара успокаивается, чувствуя полное умиротворение в душе и отсутствие всяческих протестов. Понимает, что может и хочет ехать в ЗАГС хоть сразу после окончания звонка. Они теперь всё решили. Дима взял на себя всю ответственность за это. — Принял! Но вы мое отношение к этому поняли! Всех люблю, по всем скучаю! Летом приеду в Тбилиси на вашу свадьбу в полстраны! Я побежал, а то ещё статью не доделал! — Сандро прощается ещё пару минут и переполненный счастьем нажимает сброс звонка, договорившись о ещё паре звонков, чтобы разузнать всё о будущем муже мамы. — Я не верю, — грузинка прикрывает руками лицо и судорожно всхлипывает. Они все согласны. Все рады и счастливы за неё. Как будто бы могло быть иначе. — Тамуня, сказка моя, не вздумай даже переживать. Я по первому появлению Дмитрия поняла, что вы будете вместе. Всё рассказала после твоего Дня Рождения! И вся мужская часть нашей семьи считает Диму достойным кандидатом! — Инна Владимировна прижимает дочь поближе к себе и ласково поглаживает по волосам, принося материнское спокойствие. — Тем более, они все видели, как он на тебя смотрит! — Женщина вновь посмеивается, вспоминая фразу внука. — Я так счастлива, что они не против! Что поддержали меня в моем решении и что им Дима понравился! — Певица снова плачет, но уже от полного ощущения гармонии, от радости, от благополучия и осознания, что впереди ждёт только счастье и полное наслаждение жизнью. — А я не мог не понравиться! — Дима появляется в дверном проёме, самодовольно улыбаясь в успешной попытке развеселить женщин, и подходит ближе, садясь перед будущей супругой на корточки. — И очень благодарен всем им и вам, Инна Владимировна, что дали своё благословение! Нам пора спать ложиться, завтра тяжёлый день! — Дима целует руки грузинке и ждёт ответа, так и не отпуская их из плена прикосновения губ. — Хорошо, спасибо тебе, что ты остался! — Гвердцители понимает где-то в глубине души, что Дима не сможет делать так постоянно и, скорее всего, не выспится впервые на новом месте, но когда спустя два часа каждый из них оказывается в Тамариной постели, Дима только удобнее устраивается, обнимая её и утыкаясь носом в ее шею, приятно щекочет дыханием кожу и засыпает подобно младенцу, сильнее прижимая ее к себе.

***

Утро выходит донельзя сумбурным, они просыпают, собираются в суматохе, едут на съемку седьмого выпуска в Останкино и Дима совсем забывает о приеме таблеток. Понимает уже только в машине, что под рукой их нет, впереди ночь без сна, потом день без него на репетициях в театре, затем снова ночь на съёмках. И Дюжев как никогда надеется, что серьезных последствий это за собой не понесет и ему не придется корчиться от головной боли при приступе мучающей его мигрени. А пугает в этой ситуации только незнание об этом Тамары, которая сейчас подпевает себе под нос припев «Как молоды мы были», поправляет кое-где растерянного будущего супруга и вовсе не подозревает о его болезни. — Дим, сосредоточься, пожалуйста! — Она говорит совсем серьезно и хмурит брови, стараясь понять, почему так изменилось его поведение. — Прости, виноват! — Дима сосредотачивается на дороге и успокаивает певицу лишь тем, что до сих пор не может отойти от радости за будущую официальную их совместную жизнь. Грузинка верит его оправданию и прекращает попытки петь в тандеме, лишь аккуратно складывает ноты в папку и отворачивается к окну, за которым мелькают потоки машин. Дима больше не возвращается мыслями к возможному призрачному приступу мигрени, сосредотачивает всё своё внимание на Тамаре и замечает перемену в ее поведении мгновенно. Да, она смеётся, поддерживает шутливый диалог в баре с Галкиным, как обычно склоняет голову при озвучивании результатов, радостно улыбается, заслышав гордый и заслуженный сорок один балл, волнительно крутит в руках стакан с водой, пока идёт голосование, но только лишь завершаются съёмки, и Дима теряет певицу из вида, заговорившись с Борей. Не находит ее в баре, в гримёрке, а узнает только по судорожным всхлипам в туалете. Не считает необходимым сейчас испытывать мук совести за проникновение в женский туалет, да ещё и без стука. Считает, что должен сейчас успокоить стоящую у зеркала и опирающуюся на мраморную раковину влажными руками Тамару. — А что это у нас случилось? — Дима мельком осматривает комнату, замечая не заблокированные двери кабинок и убеждаясь, что они одни в помещении, позволяет себе коснуться обнаженных прохладных плечиков без белой объемной накидки. Волнуется не на шутку и чувствует, как страх поднимается к нему всё выше, наровя придушить. — Н-н-ни-чего! — Тамара склоняет голову ещё ниже, чтобы Дима не видел её слез. Простая женская глупость. Обида за сказанную вскользь фразу. И кем? Даже не им! — Тамарочка, милая моя! — Дима чувствует, как испарина покрывает спину и на висках проступает влага. Она ведь знает, что он не может выдержать женских слёз, а ее и подавно. — Ты меня пугаешь, что произошло? Ты расстроилась, что Дима с Серёжей ушли? Ну, мы все это понимали, Тамарочка! Или плачешь из-за того, что нам фортепиано ещё не привезли? Так я их уже поторопил, моя королева! Будет завтра вечером! — У Дюжева иссякают все мысли о причине слез певицы и он в бессили прижимается ближе, обхватывая руками ее талию и кладя руки на выступающий физиологичный животик. Шепчет на ушко какие-то успокаивающие фразы, и ему кажется, что они вполне помогают, пока он целует её в щеку и чувствует щекочущее движение от ее волос. — Я не из-за этого! — Грузинка разве что не топает высоченными каблучками по кафельному полу. Дёргается от Диминых движений и отходит в сторону, вырываясь из его приятных и дорогих сердцу объятий. — Что ты во мне нашел? — Гвердцители срывается на крик моментально, машет руками в разные стороны и чувствует, что тушь уже стекает вместе со слезами по щекам. — Я тебя старше на целую жизнь, Дима! — Тамара ожидающе приподнимает брови и прикусывает губу. Рвануло! Вырвалось! Из-за чьей-то глупой фразы. — Так, Тамарочка! Сейчас без паники! — Дюжев понимает, что успокаивает скорее себя, нежели ее, и приподнимает руки в капитулирующем жесте. Пугается не на шутку, завидев такую бурную реакцию будущей супруги и даже ведь не знает из-за чего. — Я прекрасно понимаю, что ты — девочка, вам всем иногда нужно капризничать, и я готов твоим любым прихотям потакать! Но ты меня пугаешь! Я докажу тебе в миллионный раз, что люблю больше жизни! И в тебе искать ничего не надо, оно всё здесь, всё на виду! Ты — самая талантливая, самая красивая, самая чуткая, самая нежная, самая вежливая, интеллегентная, воспитанная, скромная! Самая добрая! И самая-самая-самая любимая мной! А любви, сама знаешь, все возрасты покорны! А нашей покорится весь мир, Тамарочка! — Дима подходит ближе, замечая, что Тамара никак не реагирует, лишь перестает плакать и тревожно прикусывает губу. Наверное, уже понимает, что напереживалась из-за пустяков, а Дима никогда не давал подвода усомниться в своих чувствах. — Что случилось у моей королевы? Кто обидел? — Дима целует её правую руку и аккуратно стирается следы туши с щеки. — Алла Борисовна, — Тамара стыдливо опускает голову, понимая, что вспылила на ровном месте, и, возможно, российская примадонна озвучивала свою мысль без едкого подтекста в сторону грузинской красавицы. — Она ведь сказала, что эта песня не даёт стареть тем, кто ее поет! Это был намек, Дима! — Тамара снова чувствует, как глаза застилает пелена слез, и не успевает даже приподнять руки, чтобы помахать ими, и избавиться от предательского ощущения, как актер тут же прижимает ее к себе, запутываясь пальцами в ее причёске и успокаивающе гладит по спине. — Девочка моя, ты нашла кого слушать! — Дима посмеивается и целует её в макушку. Чуть отклоняется назад и касается руками лица Тамары, безмолвно заставляя смотреть ему в глаза. — Пугачихе самой тогда нужно её петь круглосуточно, чтобы помолодеть! А ты у меня самая шикарная, самая идеальная, самая совершенная! И самая-самая-самая молодая и озорная! Зарубила? — Дима шутливо касается её кончика носа указательным пальцем и терпеливо ждёт ответа. Грузинка в ответ только смеётся и смотрит лукавым взглядом полным укоризны, мол: нельзя так коверкать фамилию. — Поехали пончиков купим? У нас есть ещё время до моей репетиции! — Дима заговорщески всматривается в ее глазах, и находит только полное согласие и улыбку за поднятое настроение и так быстро решённый пустяковый конфликт. — И что даже не будет пылких речей и жарких доказательств о том, как ты меня любишь? — Тамара напоказ дует губки и отворачивается от Дюжева вполоборота, скрещивая руки на груди. Хочет его пособлазнять и просто по-женски удостовериться в его желаниях. — Ах, вот как! — Дима лукаво улыбается и медленно крадётся ближе, вставая за спиной у грузинки. — Мы в общественном месте, Тамарочка, — Дима встаёт почти вплотную, упираясь пахом ей чуть выше ягодиц, чтобы она снова чувствовала, как он ее хочет, цепляет подол платья правой рукой и приподнимает. На собственное его удивление Гвердцители не протестует. — Двери не закрыты, в любой момент может кто-то зайти! — Дюжев нахально улыбается, смотря, как кожа у будущей супруги покрывается мурашками и как доверчиво она отклоняет голову на его грудь, цепляясь руками за литую раковину. — И я не хочу, чтобы тебя слышал кто-то кроме меня! Чтобы твою атмосферу нарушила какая-то нахалка, заявившаяся сюда в самый неподходящий момент! — Актер сильнее сжимает левую руку на Тамариной талии, чувствуя, как у нее подгибаются коленки, когда он прижимает пальцы к её промежности через белье. Он знает, что она не сможет выдержать такого долго. — Или тебе хочется быть застигнутой врасплох?! С раскрасневшимися щеками быть прерванной на полустоне, хочется быть услышанной всеми, кто остался? — Дима целует её в шею, жадно вдыхая её аромат: смешавшиеся духи с ее родным запахом, который он вынести не в силах. Касается левой рукой ее груди и сжимает округлое полушарие до неподавленного Тамарой вскрика. Она лишь прикусывает щеку изнутри и недовольно стонет. Это слишком пошло, слишком низко, слишком возбуждает ее воспитанную натуру. — Дюжев! — Тамара жадно сглатывает, чувствуя, как пересохло во рту. Опускает голову и старается отдышаться, хотя получается паршиво, потому что Димина рука все ещё между ее ног. — Мы… — певица сбивается с мысли и приоткрывает рот в беззвучном крике, когда Дима надавливает чуть сильнее. Она не сможет. Она не сможет ни отказаться, ни выдержать такого. — Что мы, милая? — Дима улыбается, смотря на ее растерянность. Глупо надеется, что свидетелей не будет, но признается себе, что такой азарт его будоражит, возбуждает только сильнее, но понимает, что нужно остановиться. Он никогда не позволит себе так ее скомпрометировать. — Должны прекратить? — Певица кивает и Дима моментально убирает руку и опускает подол ее платья, расправляя ровно по полу. — Тогда я оставлю тебя без пончиков! — Он смеётся и целует её в щеку, отходя на шаг назад и давая ей возможность прийти в себя. — А я тебя без сна! — Тамара прикрывает глаза и старается унять бушующее сердце, понимающее, что будущий супруг понял её с первого раза и одного кивка. Она ему отомстит за эту выходку, за ее неудовлетворенное моментально желание. — Ради такого я вообще вампиром готов стать! — Дюжев снова смеётся и покидает дамскую комнату не в силах дождаться их прибытия домой.

***

Спустя пару дней Дима уже путается в числах, днях неделях и времени суток. Он знает, что сегодня утром Тамара будет у него дома. Знает, что сидит за доставленным инструментом сутками, которыми его нет дома. Но не знает, что он уже едет домой утром среды с приступом мигрени, с жуткой тошнотой и желанием оторвать себе голову, чтобы она спокойно поболела на тумбочке. С яростью актер осознает, что рецепт просрочен, смысла заниматься профилактикой уже нет, а таблетки для купирования приступа либо просрочены, либо показывают ему язык на витрине аптеки. И Дюжеву остаётся только надеяться, что приступ пройдет сам часов через шесть и не напугает грузинку до смерти. — Я дома, — Дима говорит едва слышно за звучанием очередной мелодии, но Тамара слышит прекрасно. Прекращает играть и почти бегом стремится встретить будущего мужа. — Завтрак я приготовила, квартиру убрала! И успела тебя пару раз проклясть за твой график! — Тамара останавливается в проходе, опираясь плечом о стену и кутается сильнее в халат. Замечает мгновенно нездоровый вид мужчины напротив и походит ближе, касаясь тыльной стороной ладошки его лба. — Дим, ты неважно выглядишь! Что-то со здоровьем? — Гвердцители пугается не на шутку, забирая пальто у актера и вешая его на вешалку. Дима только бурчит себе что-то под нос и уходит в ванную мыть руки. Впервые с момента их знакомства разговаривать с певицей ему абсолютно не хочется. Хочется только гробовой тишины и спасительной таблетки, хочется не сорваться на будущую супругу от боли, ведь она не виновата в его легкомысленном поведении. — Дим, что происходит? — Тамара чуть повышает голос и пораженно распахивает глаза, замечая, как актер бледнеет. — Выйди, пожалуйста, из ванной! — Дима просит отчаянно, потому что предательский сэндвич съеденный пару часов назад просится наружу вопреки ходу пищеварения, а актеру просто напросто не хочется, чтобы она видела его в таком состоянии: болезненном, беспомощном и жалком. Тамара на его удивление не протестует. Прикрывает дверь и остаётся ждать за ней, мучительно и волнительно напрягаясь, заслышав не самые приятные физиологические звуки. Дима появляется через пару минут, почистив зубы и желая только, чтобы время текло в несколько раз быстрее, пока он будет отлеживаться в кровати с холодным компрессом на лбу. — Прости, милая! — Дима невпопад целует грузинку в щеку и отшатывается назад, его прошибает пот, и он уже ненавидит себя за отмену приема у невролога. — У меня мигрень. Средняя степень тяжести. — Дима старается приободряюще улыбнуться, но выходит плоховато, и он, едва волоча ноги, идёт в спальню. — У невролога я наблюдаюсь, таблетки пью, в этот раз просто не принял, когда у тебя остался. А у треклятого рецепта вышел срок. — Дима присаживается на кровать, едва не мимо, потому что перед глазами всё плывет и снова начинает тошнить. Он уже и забыл какого это. — Хорошо, я спрошу обо всём потом. Давай скорую вызовем? — Тамара расправляет для него кровать и открывает на проветривание окно. А Дима, только почувствовав желанную прохладу, забирается под одеяло и надеется, что не хватит озноб. — Нет, само пройдет! — И Дима знает, что это действительно будет так. Только скорее всего к вечеру, через гору сна, пару рвот и стонов о том, как он ненавидит своего невролога и собственную голову и как ненавидит болеть. Особенно при Тамаре. — Дим, они приедут, вколят тебе укол, дадут эту твою треклятую терапию и всё будет хорошо! Почему ты не хочешь? — Гвердцители старается не кричать и не настаивать на своем, потому что Дима только морщится и медленно выдыхает, прикладывая руку ко лбу. Открыть глаза не может, потому что потолок снова норовит упасть на него, вертясь как сумасшедший. — Потому что они мне ничем не помогут. Только натопчут и все твои труды испортят. Всё, милая, пожалуйста! К вечеру всё пройдёт. Если нет, то вызовем скорую! — Дима приподнимается на локтях и осторожно открывает глаза. Тамара сидит на постели и волнительно заламывает руки, даже не представляя, чем может помочь. — Хорошо, я сварю тебе бульон! И поищу в аптечке таблетки. — Певица аккуратно приподнимается с кровати, укрывая Диме ноги, и тихонько прикрывает дверь, старается сдержать слезы, потому что видеть, как страдает дорогой ей человек, она не может, не хочет и не станет. Моментально оказывается на кухне и ставит кресло возле одного из шкафчиков гарнитура. Забирается на него и достает аптечку. Остаётся дело за малым: найти несуществующую, возможно, пачку таблеток и сдержать себя в порыве вызывать скорую и устроить скандал будущему мужу за сокрытие такой тайны. Спустя нескончаемое количество времени грузинка находит блистер на две таблетки и уже без всякого энтузиазма забивает в поисковик очередное название. Хочется дать Диме по голове его же аптечкой за то, что выкидывает упаковки и инструкции, за то, что она теряет кучу времени, чтобы найти назначение каждого препарата, имеющегося у него в аптечке. И спасительная вкладка с заголовком «для лечения мигрени» позволяет Тамаре выдохнуть. Она нашла. Суп уже остывает на плите, и Гвердцители решается потревожить покой будущего супруга предстоящим обедом и спасением в виде белой пилюли. — Дим, ты спишь? — Тамара обращает внимание на поверхностное частое дыхание и надеется, что ему хотя бы чуть-чуть стало полегче от зимней прохлады, просачивающейся через окно. Она ежится, но терпеливо ждёт ответа. — Нет, стараюсь держать потолок на месте и еду в желудке. — Актер пытается сострить, чтобы не пугать Тамару своим бледным видом и абсолютным нежеланием есть её еду. Впервые. — Давай, я принесу тебе сюда суп? — Тамара аккуратно садится на кровати, ставя на прикроватную тумбочку стакан воды, и сильнее запахивает кофту. В комнате жутко холодно по ее южным меркам. — И смотри, что я нашла! — Мужчина приоткрывает один глаз, смотря на раскрытую ладошку с двумя таблетками, которые он узнает даже будучи слепым. — Где? — Дима сразу же распахивает оба глаза и приподнимается на постели на локтях. Эта женщина точно волшебница. — В твоей аптечке, балбес! — Она смеётся и протягивает ему стакан воды. Она точно устроит ему взбучку и никогда больше не позволит выкидывать упаковки. — Ты — моя спасительница! — Дима откидывается обратно на подушки и блаженно прикрывает глаза. Знает, что через полчаса он зацелует эту женщину с ног до головы и обратно. — Завтра идём в ЗАГС! Женюсь! — Дюжев разрождается тихим смехом, соглашается на предложение поесть суп и сгребает будущую жену в охапку объятий.