Солнце, Ёж и Сиалия (Раб 038)

Девушка, сидевшая на лавке, встрепенулась, как только из-за угла вышел юноша с седыми волосами. Он одновременно выглядел очень старым и очень молодым, что совершенно не давало угадать его возраст. Но она знала ответ. Ему 21 год, родился он 17 сентября, сразу после рождения был выброшен в мусорный контейнер, и выжил только чудом, благодаря тому, что одна из нянь приюта фрау Бьины услышала детский крик. Мальчика нарекли Роберт, что означало "блестящая слава", а фамилию он получил ту же, что и все остальные воспитанники. Роберт был слаб физически, что не мешало ему бегать за всеми и постоянно искать развлечений. Ни дня не проходило, чтобы он не предложил кому-то помощь. Иногда, глядя на него, хотелось зажмуриться - настолько ослепительно яркой была его улыбка. То, что она видит сейчас... Травмированный человек, передвигающийся на костыле, с чересчур длинными волосами и следами истощения на лице. «Учитывая, что Сигорг рассказал, это вполне ожидаемо», - подумав так про себя, она выпрямилась и сделала пару шагов навстречу. - Привет! Я уже заждалась! Одними губами она добавила: "Я Стар Строберри, будем знакомы". Её протянутая рука осталась без внимания. Роберт лишь смерил её таким взглядом, будто желал, чтобы она исчезла. Перед ним стояла... Одним словом трудно описать. Еë волосы неестественного белого цвета, за исключением серой стрелки на лбу. Слева они висели свободно, а справа обыкновенный карандаш, как спица, держал волосы заколотыми в пучок. Большие глаза имели свойство становиться то синими, то более голубыми при повороте головы, и придавали еë лицу невинное выражение. Но что-то было в еë улыбке... Нет, не хищное. Просто невинность ей уже неведома. Дальнейшему осмотру мешала длинная куртка мужского фасона. Стар ни капли не смутилась, когда еë отвергли. По крайней мере, напустила уверенный вид. - Я рада, что мы наконец встретились! Ну что, куда пойдём? - девушка сама схватила его руку и пожала. Хватка её говорила о большой, но контролируемой силе. Не меняя улыбки, она тем же шёпотом добавила, - за нами могут наблюдать. Сделай вид, что мы договорились о встрече. Можно было сразу догадаться, что дело нечисто. Во-первых, Стар поймала его вдали от дома и затащила в предбанник продуктового магазина. Во-вторых, вручая журавлика, попросила встретиться у лавочки на аллее - опять же, вдали от дома. У неё было две манеры речи - громкая и жизнерадостная, и еле слышная, заговорщическая. Она и правда должна быть связана с Сигоргом. И всё же Роберт уточнил, силой отнимая руку: - Мы можем пойти смотреть на певчих птиц? Стар несколько раз рассеянно моргнула. Затем, поняв намёк, виновато ответила: - Они не поют в это время. В другой раз. «Она и правда с ним знакома» «Он и правда умён!» Несмотря на достигнутое взаимопонимание, напряжение в воздухе не улеглось. Чуть заметная складка на носу создавала впечатление, что Роберт вот-вот зарычит. Стар не могла найти причину такой агрессии - при недавнем разговоре он вёл себя совершенно спокойно. Стремясь поменять тему, она развернулась и махнула рукой, призывая спутника идти рядом. И они пошли. В то время, как девушка пыталась подстроиться под его шаг, страшила каждый раз замедлялся, чтобы остаться немного позади. Это напоминало догонялки-наоборот. «Да почему он так на меня злится?» - Эм... Скажи, а что ты любишь? - Когда люди умеют молчать, - ответ прозвучал как взмах лезвия. Стар вздохнула и уткнула руки в бока. - А я терпеть не могу молчунов! Все проблемы на свете можно было бы решить разговором по душам. Ну, и может, немножечко грубой силой! - засмеялась она, надеясь, что шутка развеет атмосферу. - Действительно? Мне кажется, вы спутали пропорции, госпожа. Грубая сила обычно идёт в первую очередь, - Роберт обнажил зубы в оскале, который должен был напоминать улыбку. Несмотря на силу духа, Строберри поёжилась от внезапного холодка в районе горла. - Эм... Интересная точка зрения... Но не будем об этом! Ведь мы с тобой будем только разговаривать! Да и "грубая сила" - это не всегда насилие. К примеру, щекотка или крепкие объятия тоже считаются за грубую силу, разве н-... - Госпожа, - он оборвал её на середине фразы, - или фрау, хозяйка, мисс, мадемуазель. Если вам нужны свободные уши, я ничем не могу помочь. Мои уже целиком забиты вашей лапшой. - Острый на язык, да? - хлопок по спине чуть не лишил его равновесия, - за словом в карман не лезешь? Мне нравится! Какая бестактность. Таких, как она, быстрее всего превращают в рабов третьей касты. Просто слушать её голос, полный напускной храбрости, тошно. Бахвальство лезет из всех щелей, а под этой маской - сплошная трусость и миллион нерешённых комплексов. По сравнению с ней, Эдвард даже в первую их встречу показал чудеса стойкости и огромной внутренней силы. Воспоминание об этом имени вызвало новую волну гнева. Да, перед Эдвардом он храбрился, делал вид, что готов на любую жертву. Но чем больше расстояние, тем сильнее его тянет назад. Туда, где Лунный Кувшин не существует. Где изгои общества чувствуют себя людьми. Невидимые путы, державшие его сердце под контролем, начинали развязываться. И то, что вылезало наружу, вовсе не было светлым чувством. Плевать на всё. Здравомыслие даëт сбой. Верхняя губа приподнялась, а вкусовые рецепторы приготовились ко вкусу крови. - П-прости... Ты выглядишь таким сильным. Я забыла, что ты ранен, - он ничего не успел сказать или сделать. Стар просто отошла от него на несколько шагов и обняла себя одной рукой, бросая виноватые взгляды. Она бестактная, но не совсем глупая. Умеет признавать свои ошибки и нести за них устную ответственность. Переключатель в его голове сдвинулся с красной точки "свинья" на нейтральное "человек". - Извинения приняты, - коротко. Район, по которому они шли, был знаком Роберту, но во время совместных прогулок здесь Эдвард никуда не заходил, и вообще стремился пройти его побыстрее. Стар свернула в сторону и подошла как раз к двойным стеклянным дверям. Вывеска наверху гласила... Роберт прищурился, но не смог прочитать. Видимо, уроки чтения прошли даром. Зубы зачесались изнутри. Обернулся - никого. И всё же откуда-то должна прийти угроза. Перетерев челюстями, Роберт вошёл в незнакомое здание. Судя по внутреннему убранству, это обыкновенная парикмахерская. Люди, кресла, волосы разного цвета на полу - и с каждым щелчком ножниц волос всë больше. По телевизору на стене шёл какой-то сериал, и новая серия начиналась со слов: "Да пусть же не коснётся нас Проклятие звезды Венеры..." - Что я здесь делаю? - спросил он так тихо, чтобы лишь Стар услышала. - Наводишь красоту, что же ещë? - невинно ответила девушка, несколько раз моргнув, - ты с этой шевелюрой со спины на девушку похож! Роберт ощетинился. Знавал он таких, кто девушку от парня не отличит. Для них имело значение лишь одно анатомическое сходство. Хотя тем же самым сходством обладало любое млекопитающее, но ими свиньи брезговали. Или использовали более изощрённо. Прежде чем негативные воспоминания захлестнули немца с головой, он вспомнил, что сам шутил на ту же тему. Причём недавно, и без всякой агрессии. Когда Эдвард в очередной раз зачитывал ему отрывок любовного романа, полностью вживаясь в героя, его сосед вдруг прикрыл рот рукой и издал звук, похожий на смешок. "Может, из-за длины волос вы спутали, но я совсем не Изольда. Однако, если вам так нравится, оставайтесь Тристаном" Эдвард тогда от смущения стремительно выбросил книгу в окно, и они вместе еë искали ночью с фонариком. Страницы успели намокнуть от снега, и книга сушилась на кухонном столе прямо во время вечернего чае-какаопития. Снова... Всë напоминает о нëм. Густое облако вокруг него сгущалось с завидной скоростью. Роберт неохотно позволил усадить себя в кресло, однако сразу прошипел: - Мне только чëлку подравнять. Две ладони на плечах сжались чуть сильнее, чем было необходимо. Стар произнесла тихо и сдержанно, явно выбирая наиболее вежливые слова: - Прекрати жевать сопли. Наш общий знакомый попросил меня помочь тебе со сменой имиджа. Все претензии высказывай ему. Она злится. Забавно. Её выдержка и фальшивый самоконтроль не устояли под непрерывной грубостью. Укол ностальгии напомнил о том хорошем, что было в беспросветном рабском аду. Нет. Роберт сжал кулаки и зубы.То, что Эдварда нет рядом, не означает, что он тут же стал рабом. Все эти привычки, мысли и воспоминания должны остаться в прошлом, похороненные там же, где и толстый проспиртованный хряк. -...хорошо. Сделайте причëску на своë усмотрение. - Прекрасный выбор, сэр! Вы доверились профессионалу! - она сказала это "громкой интонацией", открыто играя на публику. Несколько мастериц-коллег подняли головы и тут же вернулись к своим обязанностям. Никого не удивляло, что пацанка работает в свой выходной. Такие прецеденты случались и раньше. У неë был свой круг знакомых, которые не всегда попадали на классическую запись, так называемая "клиентская база". И пока деньги клиентов текли в салон, а не напрямую в руки мастера, не было ни единой причины прерывать её самовольную деятельность. Двое парней были еë завсегдатаями, и не пользовались услугами других мастеров. Один из них всегда в маске, и вместо разговора предпочитал писать что-то карандашом в блокноте. Другой - смуглокожий и вечно в мятой одежде - первым делом целовал Стар в щёку, и только потом садился в кресло. Приятные воспоминания помогали сдержать злость и сосредоточиться на работе. Седые волосы оказались чистыми, гладко расчёсанными, и легко поддавались любым манипуляциям. Шероховатые пальцы с характерными мозолями то и дело задевали кожу головы. Роберт заметил эту особенность и решил, что сможет отвлечься за счёт простого разговора. - Вы играете на струнных инструментах? - спросил он с подобием интереса. Женские пальцы ненадолго замерли. - Есть такое. Одно из хобби, - ответ получился вымученный. Почему-то вместо того, чтобы подумать об успешной карьере и восторженных комментариях, Стар вспомнила первый день, когда взяла в руки гитару. Это беглое воспоминание чуть не открыло дверь в прошлое. Тряхнув подбородком, она вооружилась ножницами и заколками - Надо же. Ты видел меня на концертах, или догадался по моим рукам? - Руки говорят о музыканте больше, чем что-либо другое. - Думаю, ты прав. Если у популярного гитариста нет мозолей - он сто процентов "играет" под фонограмму. Ну не ублюдок ли? Строберри невольно бросила взгляд на бинты, из-под которых проступали костяшки тонких пальцев. Нельзя теперь сказать, музыкальные руки у Робби или нет. И остался ли в нëм где-то гениальный пианист, чьи песни один глупый сказочник успел записать на диктофон. Зато золотые прожилки в седине вселяли надежду. Для него не всë потеряно. Разговор утих сам собой. Немец сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Неопытный наблюдатель спутает его состояние со сном. Однако, не бывает у спящих людей такой прямой спины. Болезненно-серебристые пряди сыпались на пол как плод усилий тутового шелкопряда. Мастерица ещё подумала: «Почему он не стригся сам? Или почему ему не помог парень, с которым он жил...» Ответ прост. Эдвард не разрешал Роберту брать в руки ножницы с целью подстричься. Дело не в эстетике и не в любви к длинным волосам - а в страхе пораниться. Или увидеть, как ранятся другие. Он показал бледный шрам над бровью, оставленный лезвием, и отметил лишь один плюс: лучше в бровь, чем в глаз. Подстричь Роберта сам он не мог из-за собственной фобии, а пойти к парикмахеру означало добровольно ступить в многолюдное место. Что, опять же, провоцировало гаптофобию в сочетании с его собственной неприязнью к обилию людей. И эти две причины меркли по сравнению с другой, наиболее важной - в парикмахерской стоял отвратительный запах краски, лака и других косметических средств. А ещё Роб до этого не задумывался, что в доме совсем не было зеркал. Всего одно, крошечное, висело над раковиной в ванной. До тех пор, пока новый жилец сам его не протёр, зеркало было мутным и покрыто толстым слоем пыли. Во время бритья Эдвард в него не смотрел. И ненадолго, безо всяких предпосылок и причин, Роберта часто пронизывало чувство, что сейчас сосед ударит по зеркалу голым кулаком и не успокоится до полного уничтожения всех осколков. Каждый оставил свои мысли и воспоминания при себе, и едва ли когда-то их озвучит. Роберту не интересна Стар, а Стар слишком боится на него давить. Работа мозга искусственно замедлилась. Мыслительные процессы деградировали до простого осознания звуков вокруг и тактильных ощущений. Брызгалка, гребень, ножницы, фен... - Вот так! Просто идеально! Я превзошла саму себя, - громкое восклицание дало понять, что процесс стрижки окончен. Узнав о конце надоедливой процедуры, Роберт отвернулся не глядя. - Нет, так не пойдëт, - Стар настойчиво развернула кресло, не дав пленённому клиенту избежать встречи с зеркалом. - Я старалась ради тебя. Хотя бы дай оценку! «Она не успокоится, если я этого не сделаю» Неохотно, он ускорил работу мозга до прежнего состояния и поднял веки. Из отражения на него глядел... Хотелось бы сказать, что незнакомец. Но нет, этого юношу он прекрасно знает. Числа "0" "3" и "8" не исчезли, стали лишь бледнее. Их призрак не желал растворяться. Он видел их на каждой части тела, они были выжжены на поверхности его глазных яблок в виде трещин кровеносных сосудов. Кроме двух пластырей, ничто на лице не напоминало о прежнем изувеченном состоянии. Щëки стали менее впалыми и обрели здоровый цвет. На висках, где волосы были выдраны и кожу покрывала сыпь, теперь всё было гладко. Разве что возник золотистый, цыплячий пушок. И он всë ещё был уродом, которого маленькие дети принимают за зомби. Или ожившее пугало. -...почему моя причëска похожа на вашу? - Это мой выбор! - ответила гордая парикмахерша с каре до подбородка. Мысленно извинившись перед Эдвардом, Роберт выхватил ножницы из рук рассеянной Стар. Она ничего не успела сделать, как раздался последний щелчок. Одним действием он отрезал часть чëлки. Сделал еë кривой, обрубленной. Личный знак мятежа против наглой незнакомки. Плевок на её работу, о которой никто не просил. - Теперь замечательно, - его голос ничего не выразил. Наверное, он был доволен собой. Сначала Стар ужаснулась. Потом пришла в себя. Медленно улыбнулась. И рассмеялась в голос, хватаясь за живот. «Как же это здорово! - подумала она. - У нас один бунтарский дух на десятерых!» Вряд ли толстая куртка с капюшоном и шапка смогли бы обмануть преследователей, но Роберт не стал спорить. Пройдя по улице с переодетой Стар, он оказался в одном из жилых домов. Девушка впустила его в квартиру, огляделась и закрыла дверь. Скинув куртку, она уселась на подоконник третьего этажа и бросила беспечный взгляд на улицу. - Я не буду говорить "Чувствуй себя как дома". Мы оба знаем, насколько это тупая фраза. - Хоть в чём-то согласен, - за неимением дивана или стульев, гость сел прямо на ковёр. Этот ковёр занимал всю гостиную, которая, если честно, напоминала зал в магазине аудиодисков. Роберт там не был, зато видел в американских фильмах. Середина комнаты полностью пустая, а у стены высились просторные стенды с альбомами музыкальных групп. Несколько акриловых и масляных картин, две совершенно разные гитары, двери в другие комнаты - и всё. Минимализм во всей красе. Тишина длилась некоторое время. Судя по тому, что Стар ничего не делала, надо было просто ждать. - Расскажите, что происходит у Си. Её плечи чуть заметно вздрогнули. Глаза потемнели до глубоко-синего от необъяснимого разочарования. - Я расскажу всё, что знаю. А ты поступай с этой информацией, как сочтёшь нужным. Тебе не обязательно следовать его плану. То, что она поведала, частично подтвердило одни догадки Беккера и опровергло другие. Больше всего оно давало пищу для мозгов и время на принятие решения. Таких подробностей Роберт не ожидал, и совсем не знал, получится ли у него оправдать чужие ожидания. Пока он думал над этим, Стар ушла в другую комнату и переоделась. По пути обратно она взяла с подставки акустическую гитару, села обратно на подоконник и провела пальцами по струнам. Чуть фальшивый звук указывал на старинность инструмента. - У меня есть несколько песен собственного сочинения. Хочешь послушать? - Мне без разницы. Холодно. Бесконечно холодно. Пальцы впились в гриф. Стар не думала, что долгожданная встреча будет такой холодной. И всё же... Слёзы облегчения коснулись ресниц, когда простая мысль вспыхнула в сознании: «Я просто рада, что мы можем наконец поговорить» Музыка гитары оказалась не такой уж и плохой. Фальшивая нотка придавала мелодии уникальное очарование, словно характерный голос культового певца. Пальцы двигались по струнам так же умело, как по волосам, кончики ногтей задевали их и производили череду непохожих друг на друга звуков. Края ярко-жёлтого платка, повязанного на запястье, качались вверх и вниз. Девушка пела разные песни и на разных языках. На слух Роберт уловил английский, русский и испанский. Вопреки её пацанскому образу - тугой ремень на поясе и спортивные шорты под юбкой - она пела нежно и в основном о любви. Одна из песен отличалась от других грубым языком. Её слова и посыл ни капли не совпадали с мелодией любовного романса. Вашу любовь искупали в дерьме! Большего, чувства, увы, не достойны. Вашу любовь не сожгут на костре, Чтоб не наполнить все улицы вонью. Ваша любовь как костлявый мешок! Полон, но пуст, совершенно не ценен. Вашу любовь искупали в дерьме! И я уничтожу тех, кто это сделал. У Роберта возникло чувство, что в этих словах есть некое противоречие. Конфликт. Естественный ход мысли, когда одна ценность незаметно превращается в другую. Песня строилась не на логике, а на чувствах... И это то, что сам немец ценил в музыке больше всего остального. - Могу я тоже спеть? - спросил он, мирно наклонив голову, когда песня закончилась. И это, пожалуй, был самое тёплое обращение из всех, что Стар от него услышала. Не скрывая лучезарной улыбки, она несколько раз кивнула. - Можешь настучать ритм? Мелодию я запросто подберу, дай мне всего пару строчек! И он тоже кивнул, всего один раз и сдержанно. Но и этот жест был добрее всех предыдущих. Стар пересела с подоконника на ковёр. Расстояние между ними не сократилось ни на долю, зато исчезло чувство превосходства кого-то над кем-то. Стуча пальцами по коленям, Роберт начал петь. И, к большому удивлению Строберри, знакомой с его ранним репертуаром, эта песня больше напоминала кабацкую кричалку, чем сказочное сочинение. Похожие песни исполняли в подпольных барах США в эпоху Сухого Закона: джазовый ритм, характерная игра голосом, свист и переход на короткие партии скэта. С каждой бляди сорвавши платье, Превратите её в безобразье... Строберри в мгновение ока подстроилась под ноты, и в точности их угадала. ...Раз душа стала чище тела, Кляча так стара, что заржавела! Ду-ду-ду! Раз нельзя пока расстаться с жизнью-ю-ю~ Надо просто зависнуть на краю-ю-ю-ю-ю~! Мбдам-бу-ди-дала-та! Ла-ла-ла! Жизнь дешевле гроша! За эти несколько строк он успел задохнуться и едва переводил дыхание. Гитаристка отложила инструмент и убежала за стаканом воды. Дальше они просто сидели молча, каждый думая о своём. Переваривали информацию. Слушали в голове историю, что поведали им песни, более правдивые, чем устная речь. Стар погрузилась в беззаботное, слепое счастье. И не видела, что её собеседнику становится хуже и хуже. Если бы можно было вскрыть его черепную коробку одним ударом, ворох полосатых змей занял бы всё пространство в доме. Ему хотелось схватиться за голову, оттянуть волосы, ощутить физическую боль. «Мне это больше не нужно. Я не такой. Я больше не такой» Руки... Большие, ненормально горячие руки... Даже не касаясь, они дарили покой. Просто глядя на них, Роб больше не испытывал душевные терзания, и его сердце билось спокойно, зная, что оно в безопасности. Но не теперь. Теперь он испытывает чувства, которым не может дать название. Забыл, как они называются. Или они были так сложны, что человеческий язык не сумел найти достойное наименование для них. Буря над морем. Ураган, вырывающий с корнем вековые дубы. Ветер, сносящий горы. Нужно отвлечься. Любой ценой. - Я хочу послушать эту музыку, - он указал на первый попавшийся альбом на полке. Стар отвлеклась от своих мыслей, и её глаза обрели яркий светло-голубой цвет. - Да, конечно! - она схватила альбом и взглянула на обложку. По лицу скользнуло замешательство, - группа немецкая, но поют всегда на английском. Хороший выбор для металлистов! Но для тебя... - Мне без разницы. Знакомая туча вернулась и разверзлась над его головой как пропасть. Перед ней цветочные поля в душе Стар боязливо попрятали бутоны. «Что я опять сделала не так?» Избегая вопросов, на которые не могла дать ответы, она вставила диск в проигрыватель и включила. "Demons are a Girl's Best Friend" - песня пауэр-металл группы Powerwolf о содоме и разврате, открывающая истины телесного соблазна. Ни музыка, ни тема не соответствовали интересам Роберта. Обычно, услышав подобное, он зажал бы уши и немедленно ушёл в другую комнату. А сейчас слушал, не шелохнувшись, прикрыв глаза и откликаясь душой на агрессивные ноты. Да... Это больше всего описывает то, что он испытывает. И ещё сильнее разжигает пламя ненависти, необратимо связанное с жаждой мести. Он улыбнулся. Легонько, лишь слегка изогнув уголки губ вверх. И Стар не смогла определиться, считать ли эту улыбку хорошим знаком.