Изоляция

Radiohead — Nude Placebo — Running up that Hill Placebo — I'll be Yours       Драко неспешно проснулся от мурлыканья. Он нахмурился, когда понял, что место рядом с ним пустовало за исключением дремлющего кота, свернувшегося у него в ногах.              Проигнорировав животное, Малфой приложил ладонь к тому месту, где должна была находиться Грейнджер, и почувствовал, как оставшееся тепло покалывает кожу. Замешкавшись, пока его затуманенный сном мозг понял, что к чему, он медленно повернулся и обнаружил, что она сидит у окна; её силуэт выделялся на фоне алого и золотого рассвета. Прищурившись, Драко сел и сосредоточился на её усталом и напряжённом выражении лица, нахмурился под её рассеянным взглядом.              Всё ещё одетая во вчерашнюю одежду, с блестящими на щеках дорожками слёз, Гермиона плотно прижимала ноги к груди и упиралась подбородком в колени. Её губы были истерзаны от непрекращающегося покусывания, рот изогнут в скорбной гримасе, а под налитыми кровью глазами залегли мешки. Она только и делала, что смотрела в окно.              Так тихо.              Едва дыша.              Драко впитывал каждую её деталь изучающим взглядом, перебирая в голове информацию и пытаясь определить, что ему делать. Мерлин знал, что у него нет ни малейшего представления о том, как облегчить её страдания, но потребность в этом всё равно царапала его кожу, и он даже не пытался сопротивляться.              Малфой изогнул бровь, когда Грейнджер разомкнула губы и тяжело выдохнула на стекло, подняв палец, чтобы нарисовать бездумный узор на конденсате. Со вздохом поражения он позвал её по имени.              Гермиона рассеянно провела пальцем по запотевшему окну и прищурилась, осознав, что делает. Когда она была маленькой, они с матерью оставляли маленькие послания на зеркале в ванной; просто мелочи вроде «Я люблю тебя» или «Спокойной ночи».              Её рука безвольно упала, когда Гермиона прочитала то, что бездумно вывела на стекле.              Скоро встретимся.              Она покачала головой, когда приглушённый голос Драко долетел до её слуха, возвращая к реальности.              — Что?              — Ты вообще спала? — повторил Драко с пустотой в голосе.              — О, — выдохнула Гермиона. — Немного… точнее, достаточно…              — Не похоже, — жёстко сказал он, сбросив с себя одеяла и присев на край её кровати. — Ты должна поспать ещё немного.              — Нет, я в порядке, — пробормотала она, и в Драко поднялось раздражение от её отстранённого голоса. — Я всё равно не смогу сейчас заснуть…              — Не говори, что ты в порядке, когда это явно не так, — отругал он, возможно, слишком прямо. — Это раздражает…              — Но я…              — Оставь это, — проворчал он. — Почему вы, гриффиндорцы, прячете всё за гребаными феями и солнцем, я не понимаю…              — Я не…              — Ты чувствуешь себя потерянной, так? — резко спросил Драко. — Как будто твой разум вращается, и ты понятия не имеешь, что с собой делать.              Гермиона почувствовала, как её рот шевелится от беззвучных слов.              — Я… как…              — Если ты не заметила, мы с тобой в одной лодке, Грейнджер, так что я знаю, что это пиздец.              — В одной лодке? Что ты…              — Я пропал без вести ещё в июне, — напомнил он ей невозмутимым тоном. — Уверен, что мои родители считают меня мёртвым, разлагающимся где-то в неглубокой могиле, вырытой кем-то из ваших.              Гермиона вздрогнула.              — Драко…              — Это правда, — перебил он, глядя на неё отстранённым взглядом. — Какую ещё правдоподобную историю мог придумать Снейп, чтобы объяснить моё отсутствие?              — Мне жаль, — искренне пробормотала она. — Я не знала, что для тебя это было настолько долго, но, возможно, Снейп…              — Даже если бы он сказал, что я пропал, меня бы посчитали мёртвым после столь долгого отсутствия, — повторил он, покачав головой, когда она поморщилась. — Не смотри на меня так сочувственно, Грейнджер. Я же не умер…              — Но, может быть…              — Я принял это, Грейнджер, — перебил её Драко. — И ты тоже смиришься со своей ситуацией, но тебе нужно покончить со всем этим дерьмом по типу «я в порядке»…              — Драко…              — Итак, мы идём в душ, — сурово заявил он, вставая и хмурясь в ответ на её неуверенный взгляд. — Давай. Вставай.              — Драко, — устало вздохнула Гермиона, склонив голову. — Мне кажется, я не в том состоянии, чтобы…              — А я и не говорил, что мы будем трахаться, — хмуро вмешался он, приблизившись к ней. — А теперь пойдём…              — Драко, я просто хочу остаться здесь…              — Вот дерьмо, — огрызнулся он, схватив её за руку, и рывком поставил на ноги. — Не заставляй меня тащить тебя…              — Драко, отпусти, — простонала Грейнджер, борясь с ним. — Ты делаешь мне больно.              Малфой вздрогнул, но крепко ухватил её за локоть и потянул за собой, решительно отказываясь признавать её протесты, как бы сильно она ни умоляла его. Он знал, что поступает грубо, но заставлял себя оставаться равнодушным, потому что это было необходимо. Грейнджер могла этого не видеть, но она нуждалась в этом. Нуждалась в нём.              Драко нахмурился, когда Гермиона уперлась пятками в пол и вцепилась ногтями в его руку.              — Прекрати бороться со мной, — предупредил он через плечо, обхватывая другой рукой за живот, чтобы надёжно зафиксировать. Её дёргающиеся конечности мешали ему. — Блядь, Грейнджер…              — Просто оставь меня в покое, — вырывалась Гермиона, слёзы раздражения вот-вот грозили пролиться сквозь ресницы. — Что изменит этот чёртов душ? Это не…              — Прекрати, — прорычал Драко, когда ему наконец удалось вывести её из спальни. — Поверь мне, когда я говорю, что от бездействия станет только хуже…              — Я сказала, что со мной всё в порядке! — выкрикнула она. — Опусти меня!              — Нет! — буркнул он в ответ, заталкивая её в ванную и захлопнув за собой дверь. Драко сглотнул неприятное чувство, застрявшее в горле, когда понял, что Гермиона снова плачет, но остался твёрд в своих намерениях. — Не смей, блядь, пытаться открыть дверь, потому что я снова буду затаскивать тебя обратно, пока ты не поймёшь.              Он старался не обращать внимания на то, как Грейнджер отстранилась и настороженно смотрела на него. Неужели она действительно верила, что он причинит ей боль? Усмехнувшись и тряхнув головой, чтобы скрыть обиду, он подошёл к душу и включил его, проверяя температуру воды пальцами и не сводя глаз со своей опустошённой возлюбленной в зеркале.              — Это смешно, — пробормотала Гермиона себе под нос. — Ты ведёшь себя нелепо…              — Раздевайся, — уверенно приказал Драко, стягивая через голову свою футболку. — Или ты снова станешь невыносимой сукой?              Грейнджер уставилась на него с взглядом, в котором читались искры неповиновения, прежде чем испустить тяжёлый вздох и начать медленно снимать с себя одежду. Драко не сводил с неё пристального взгляда, одним быстрым движением стянул с себя брюки и боксеры, а затем тяжёлыми шагами подошёл к ней. Он вырвал джемпер из её рук и с нетерпением откинул его в сторону, отбросив её руки, прежде чем дотянулся до её джинсов и трусиков и стянул их с её ног.              Гермиона втянула большой глоток воздуха и попыталась отступить, но его рука уже была зафиксирована на её запястье.              — Что, чёрт возьми, с тобой не так?              — Я не могу ждать весь грёбаный день, — холодно шипел Малфой, поворачивая её, чтобы снять лифчик, прежде чем Грейнджер успела возразить.              Он боролся с искушением полюбоваться её наготой и поддаться инстинктивной дрожи в паху, когда Гермиона стояла перед ним; бесконечно манящая его с первой ночи, когда он переспал с ней. Каждый сантиметр её медовой кожи принадлежал ему, нравилось ей это или нет, но Драко было необходимо довести дело до конца и завершить то, что начал. Изображая безразличие, что было испытанием, когда его тело так реагировало на неё, Малфой взял её за запястье и повёл их в душ.              — Залезай, — сказал он, закатив глаза, когда Грейнджер предсказуемо замешкалась. — Охуенно. Тогда мы пойдём другим путём.              Гермиона удивлённо вскрикнула, когда Драко поднял её на руки и стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на её голое и извивающееся тело, когда шагнул в душ и поставил их под дождь шепчущих капель воды. Сладкий пар окутал их, словно вуаль, и Малфой молча пожелал ей забыть о внешнем мире в этом туманном коконе.              Реальность была препятствием.              Всегда добивается своего, блядь, и портит их тайное убежище вдали от всего.              Вдали от войны.              От его прошлого.              От всего.              И он признал, что поселился в их убежище, несмотря на все попытки сопротивления. Реальность здесь была просто приглушённым воспоминанием. С ней.              Что, блядь, он будет делать, когда…              Драко почувствовал, как её руки прижались к его груди.              — Во что ты играешь? — с придыханием спросила Гермиона. — Выпусти меня отсюда…              — Нет, — отказался он, удерживая её на месте под водой. — Это то, что тебе нужно…              — Не указывай мне, что я должна делать, — тихо возразила Гермиона. — Не смей говорить мне, как я должна с этим справляться…              — И что? — подначивал он. — Ты собираешься просто сидеть в своей комнате и хандрить весь день?              — Я не хандрила! — громко запротестовала Грейнджер. — Закрой свой рот, Драко!              — Ну, перестань быть такой жалкой! — беззлобно продолжал он, вторгаясь в её личное пространство и нависая над ней. Гермиона даже не представляла, насколько красива была для него сейчас; её локоны цвета какао струились по лицу и плечам, как струйки кофе, но он всё равно продолжал раззадоривать её. — Если ты будешь плакать об этом, как какая-нибудь дрянная маленькая пуффендуйка, вряд ли всё снова станет радужным!              — Я знаю это! — прошипела она, отпихивая его. — Ты думаешь, я не знаю этого?              — Тогда перестань ныть!              — Когда ты только приехал сюда, ты был надутым придурком, так что не будь таким дерьмовым лицемером! — выпалила она в ответ. — Я имею полное право быть расстроенной! Я человек!              — Тогда какого хрена надо было врать и говорить, что ты в порядке? — резко ответил он, приблизив своё лицо к её. — Ну же, Грейнджер! Выкладывай! Зачем говорить, что ты в порядке, если это явно не так?              — Потому что я не знаю, что ещё мне делать! — закричала Гермиона. В чертах её лица читалась усталость вперемешку с принятием, а грудь тяжело вздымалась. — Что, чёрт возьми, я могу сделать, Драко? Я ни черта не смогу сделать!              Вот так. Кричи, Грейнджер.              — И это блядски больно, не так ли? — прорычал Драко в ответ, ненавидя себя, когда Гермиона зажмурила глаза, но ей это было нужно. Он знал, что Грейнджер нуждалась в этом. Он знал её. — Ты ничего не можешь с этим поделать…              — Прекрати!              — Ты беспомощна…              — Остановись!              — Но ты ничего не можешь сделать! — закричал он так громко, что обожгло горло. — Прими это, Гермиона! Ты ничего не можешь…              Она влепила ему сильную пощёчину.              А в следующую секунду Гермиона уже схватила его лицо ладонями и прижалась своими губами к его.              Делай то, что тебе нужно…              Она облизывала его, пробовала на вкус, поглощала.              Драко почувствовал, как Грейнджер впивается ногтями в его кожу и отчаянно зажимает в кулак его белоснежные волосы, чтобы притянуть ещё ближе. Так близко, насколько возможно. Он чувствовал вкус её желания за зубами и в уголке её губ и знал, что достиг задуманного. Он не оставил себя в долгу: они кусали друг друга, их языки сплетались, и руки Драко неистово ласкали спину, бока и талию Гермионы.              Это всё его.              Но он заставил себя сохранять спокойствие. Речь шла о ней. О том, что ей было нужно. И на мгновение это испугало его.              Хриплый стон Гермионы завибрировал на его языке, возвращая в реальность. К ней. Притягивая её ближе к себе, Драко с влажным шлепком прижал её спиной к кафелю и опустил руку между ними, чтобы дотронуться до жара, сосредоточенного между её бёдер. Войдя в неё двумя пальцами настолько глубоко, насколько возможно, и надавливая на переднюю стенку влагалища, что заставило Гермиону задрожать, Драко поймал её вздох губами и поцеловал. До крови. Её крови, его крови. Одинаковые на вкус.              — Возьми у меня всё, что тебе нужно, — хрипло сказал он, пока Грейнджер тяжело вздыхала и молча шевелила губами.              Впиваясь ногтями в его плечи, Гермиона покачивала бёдрами в такт движениям его пальцев, успокоенная его словами и слишком увлечённая, чтобы сопротивляться. Годрик, она обожала его руки и пальцы — в её волосах, на коже, внутри неё — и сейчас они идеально прижимались к таинственной точке внизу живота, вызывая дрожь по всему телу.              Но этого было недостаточно.              — Ещё, — прошептала она сквозь сжатые губы, надеясь, что Малфой поймёт смысл её слов.              Драко тут же убрал руку и схватил её за бёдра, подтянув к себе так, чтобы Гермиона обхватила его торс. Он не позволял себе войти в неё. Не сейчас. Ему нужно было держать себя в руках. Его член был так твёрд, что мышцы под натянутой кожей пульсировали от боли. Она ещё никогда не была такой: раскованной, её нервозность полностью исчезла, позволяя страсти и потребности взять верх над собой, и это невероятно возбуждало. Но Драко было необходимо держать себя в руках ради неё.              Неё. Неё. Неё.              Гермиона снова разорвала поцелуй.              — Драко, — простонала она в такт его пульсу. — Пожалуйста…              Он прикусил её нижнюю губу, стараясь заглушить собственный стон, а затем приподнял её, и в тот момент, когда он приставил член к её влагалищу, Гермиона резко шевельнула бёдрами и приняла его. Драко быстро втянул воздух от её неожиданного и дерзкого движения, но именно это ей и было нужно: позволить инстинктам овладеть ею и уйти от мыслей.              Очистить разум.              Забыть обо всём, кроме плоти и боли.              Она прикасалась к его рукам, шее, лицу; ко всему, до чего могла дотянуться, чтобы быть ближе. Чтобы слиться воедино. Её ноги, словно тиски, сжимали его; заключая Драко в собственное тепло, так крепко, что Малфой вздрогнул. Слепая похоть. Грубая. Самая честная. Он врывался в неё, направляемый отчаянными движениями её тела, чтобы задать ритм звукам шлепков влажных тел и барабанной дроби душа. И это было быстро.              Бешено.              Безумно.              Неистово.              Грёбаное трение. Повсюду. От их дрожащих зубов до толчков бёдер и царапающих рук; всё окутано влажным паром и эхом стонов. И Гермиона была такой живой в его руках, когда извивалась и пыталась найти освобождение. Найти огонь. Охотясь за ним. Приглушённый звук вырвался из её рта, когда Драко толкнулся членом в то место, которое жгло её изнутри и заставляло содрогаться душу.              — Вот так, — вздохнула она, отстраняясь от его губ и поднимая подбородок. — Поцелуй меня в шею.              Драко мгновенно зарылся лицом в изгиб у её плеча и поцеловал кожу в чувствительном месте. Он знал, где его язык мог подразнить её лучше всего: прямо под линией челюсти и под мочками ушей. Ногти Грейнджер впивались в его позвоночник, подтверждая то, что Драко уже знал. Её стоны стали громче, они проникали в его уши и подталкивали Малфоя ещё ближе к краю.              И это было нормально.              Это было нормально, потому что Драко чувствовал, как её ноги начинают напрягаться и дрожать при каждом толчке, а её похотливые стоны звучали всё выше.              Вот оно.              Ничто не приближало более к блаженству, чем пульсации, знаменующие начало конца. Кульминация. Всё и вся. Как смелые перья, скользящие по стали. Драко не мог не откинуть голову назад, чтобы увидеть лицо Грейнджер, искажённое удовольствием: глаза закрыты, рот приоткрыт. Всё её тело напряглось, когда она позволяла оргазму течь по венам, крови и костям. Всему, куда он мог просочиться.              Просунув руку между ними, Малфой попытался снова помассировать её клитор, просто для того, чтобы её удовольствие продлилось ещё несколько мгновений. Он позволил ей впитать каждую миллисекунду этого безумия, дождавшись, пока её влагалище перестанет пульсировать, прежде чем он сделал еще два толчка и нашел своё освобождение.              Драко заглушил стон в очередном поцелуе, кончая; его зрение затуманилось, а напряжение, скопившееся внизу живота, вырывалось наружу. Он позволил этому овладеть собой. Его кульминация была недолгой; он делал это исключительно в соответствии с потребностями и желаниями Гермионы, а затем успокоил своё собственное желание, но ему было все равно.              Это было для неё.              Неё. Неё. Неё.              Но усталость всё равно захлестнула Драко, и он сосредоточил все свои силы в руках, чтобы удержать Гермиону, когда его колени подкосились. Они соскользнули вниз по плитке и приземлились, запутавшись в безвольных конечностях, на полу душа, соприкасаясь лбами и дыша так глубоко, отчего болели лёгкие, грозясь разорваться.              Гермиона совсем обмякла в его руках, когда Малфой использовал остатки сил, чтобы прижать её к себе и запустить пальцы в её спутанные локоны. Они дрожали от наслаждения. Капли душа орошали их раскрасневшиеся тела, постепенно возвращая нормальные ощущения и побуждая их чувства снова функционировать.              Дайте ему утихнуть.              Пусть время остановится.              — Я… — с трудом выговорила Гермиона, тяжело дыша. — Думаю, я немного… увлеклась, — закончила она, и Драко представил, как румянец заливает её щёки. — Мне жаль…              — Не смей извиняться, Грейнджер, — прорычал он.       

***

      Мерлин знал, как ему это удалось, но Драко отнёс Гермиону в спальню и усадил на кресло у окна. Он сел рядом и накрыл неуклюжим коконом из влажных одеял и полотенец, когда Грейнджер прислонилась спиной к его груди и села между его ног. Он не смог удержаться от ухмылки, когда её удовлетворенный вздох нарушил ленивую тишину.              — Теперь тебе лучше? — самоуверенно спросил Драко.              Он практически слышал, как шевелятся шестерёнки в голове Грейнджер.              — Ты специально меня выводил, — медленно обвинила она. — Не так ли?              — Очень проницательно с твоей стороны, Грейнджер, — ответил Драко, его губы дрогнули от удовольствия. — Да, это так.              — Осмелюсь спросить, почему?              — Потому что тебе нужно было развеяться, — ответил он, безразлично пожав плечами. — Несмотря на ваши гриффиндорские проповеди, иногда гнев — это выход.              Гермиона прокрутила в голове его высказывание и поджала губы.              — И ты подумал, что разозлить меня, когда у тебя нет палочки, — хорошая идея?              Драко фыркнул.              — Уверен, что ты больше не пустишь в ход заклинания в мою сторону, — ответил он. — Не сомневаюсь, что тебе нравится, когда я вполне работоспособен…              — А если бы ты продолжил, и всё бы зашло слишком далеко? — сказала Гермиона надломившимся голосом. — Ты вёл себя, как придурок…              — Но это сработало, — напомнил ей Драко. — Так что теперь мы можем двигаться дальше, без твоих «я в порядке».              — Годрик, ты такой хитрец, — пробормотала с раздражением Гермиона. — Полагаю, секс — приятный бонус к твоему плану?              — Я и не думал, что ты набросишься на меня, — сквозь смех сказал Драко. — Я рассчитывал, что ты просто покричишь немного и, возможно, дашь мне несколько пощёчин. — Его усмешка вызывала дрожь в позвоночнике Гермионы. — Но ты меня удивила.              Грейнджер задумалась и сдвинула брови.              — Ты действительно этого не планировал?              — Я собирался разозлить тебя, — пояснил он, пожав плечами. — Не знал наверняка, как ты отреагируешь. Но, как я уже сказал, тебе нужно было выплеснуть эмоции.              Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но быстро захлопнула его, прежде чем слова успели вырваться наружу. Искушение указать на то, что Драко сделал нечто опасно близкое к бескорыстности, заставило её прикусить язык. В атмосфере спокойствия и безмятежности, где пена от душа всё ещё струилась по их коже, Гермиона не решилась прокомментировать то, что заставило бы Малфоя напрячься и нарушить покой. И она снова почувствовала себя… нормальной; всё ещё неизбежно расстроенной из-за родителей, но всё же ей стало лучше.              Он помог ей успокоиться.              Он думал о ней.              Молчание затянулось, и взгляд Гермионы упал на ногу Драко. Грейнджер наклонилась вперёд, намереваясь провести пальцем по шраму, которого раньше не замечала.              — Как ты его получил?              — Когда упал с метлы во время матча по квиддичу, — ответил Малфой после паузы. — На втором курсе.              Гермиона хмыкнула, воспроизводя в голове воспоминание.              — А это? — спросила она, переместив свои любопытные пальцы на другую его ногу, чуть ниже колена.              — То же самое.              Заинтригованная, Грейнджер осторожно повернулась к нему лицом и сдёрнула полотенце, оставив Драко голым и прекрасным в своей наготе, оставив прикрытыми лишь верхнюю часть ног и промежность. Не обращая внимания на подозрительный взгляд Драко, она с любопытством осмотрела его и ахнула, обнаружив глубокую отметину на руке.              — Кажется, я догадываюсь, откуда она, — не удержалась от улыбки Гермиона, указывая на шрам. — Гиппогриф?              — Очень смешно, — проворчал Драко, приподняв бровь. — Ты закончила?              — Нет, — хмыкнула она, переместившись к его груди и найдя ещё один шрам. — А этот?              Сжав челюсти, Драко встретил её взгляд.              — Это от того проклятия, которым Поттер наградил меня в прошлом году.              Зажмурившись от неизбежного напряжения, возникшего между ними, Гермиона отчаянно искала ещё один шрам, о котором могла бы спросить, но, судя по всему, в остальном его тело выглядело безупречно.              — Это всё?              — Ты пропустила один, — ухмыльнулся Малфой, указывая на едва заметную отметину на носу. — Ничего не припоминаешь?              Гермиона удивлённо посмотрела Драко в глаза, взглянув на крошечный след на коже.              — Это от того, что я тебя ударила? — спросила она, ухмыляясь, на что он кивнул и с энтузиазмом отмахнулся от шрама Сектумсемпры. — Я не буду за это извиняться.              — Я никогда тебя об этом не просил, — фыркнул Драко.              — У меня тоже есть один соответствующий, — улыбнулась она и показала небольшую царапину на костяшках. — Следовало догадаться, что не надо бить твою мордашку.              Саркастическая реплика чуть было не сорвалась с его уст, но Драко, не успев её произнести, заметил длинный белый след на плече Гермионы.              — Раз уж мы затронули эту тему, — он жестом указал на её порез. — От чего это?              — В прошлом году, — произнесла Грейнджер, склонив голову, чтобы посмотреть на кожу. — Рон случайно спихнул меня с дивана, и я ударилась об стол.              Драко закатил глаза.              — Уизли такой неуклюжий болван, — пробормотал он, но его глаза сузились, когда он заметил довольно неприятный шрам на рёбрах, чуть выглядывающий над полотенцем. — Как, блядь, ты его получила?              — Отдел тайн, — нахмурилась она, поправляя полотенце, чтобы полностью скрыть его. — Долохов наложил на меня какое-то проклятие. Довольно серьёзное.              Наступила неловкая тишина.              Драко на мгновение задумался, как он мог не заметить изъянов на её загорелой коже, но, возможно, он просто никогда не рассматривал Грейнджер раньше и не находил времени, чтобы присмотреться. Странный трепет в его душе, который он чувствовал внутри практически постоянно, вернулся с новой силой, и Малфой всё ещё не знал, как затронуть эту тему, но пытался не обращать на это внимания, пока Гермиона медленно возвращалась в прежнее положение, прислонившись к нему.              Он знал её, все её недостатки, что только подстёгивало неуместное возбуждение в его груди.              Она оставила на нём шрам.              И он имел в виду не отметину на лице.              Гермиона тоже погрузилась в раздумья, ведь точно знала, как распознать необычные чувства в своём сердце. Она просто не представляла, что с ними делать.              И тут в её голову закралась страшная мысль.              Гарри и Рон. Её родители. Их больше нет.              И разлуки с Драко не избежать, как бы она ни отрицала этот факт.              Как она поступит, когда…              — Хочешь почитать ещё одну книгу? — торопливо спросила она, судорожно сжимая в руке свою палочку.              — Ладно. — Вздох Драко пощекотал ей лопатки.              — Есть пожелания?              — Только не очередную депрессивную пьесу, — проворчал он, втайне радуясь, что отвлекся от своих мыслей. — Этот Шекспир, которого вы так любите, должно быть, самоубийца или хотел, чтобы его читатели стали такими.              — Он писал и комедии, — пробормотала Гермиона, взмахом палочки подзывая одно из своих любимых произведений. — Мне нравится эта.              Она почувствовала, как подбородок Драко опустился ей на плечо, и перелистнула первую страницу, положив книгу на колени, чтобы ему было удобно читать. Она выбрала «Сон в летнюю ночь» — книгу, наполненную волшебством, противоречиями и запретной любовью.              Со счастливым концом.              Гермиона закрыла глаза.              Ведь такое случается только в книгах.