Изоляция

Ingrid Michaelson — Keep Breathing Andrew Belle — In my veins James Blunt — Goodbye my Lover Mumford and Sons — Thistle and Weeds Landon Pigg — The way it ends Противный ветер обдувал её, словно пытаясь проникнуть под кожу и охладить кровь.              Мерлин знал почему, но ноги сами несли её к Астрономической башне, и Гермиона могла поклясться, что остаточная сила убивающего проклятия Снейпа всё ещё витала в воздухе. Атмосфера ощущалась более холодной и плотной, а по позвоночнику сразу же пробежала неприятная дрожь.              Прислонившись к перилам, она беспокойным взглядом всматривалась в небо, пытаясь сквозь тени грозовых туч отыскать звёзды, но только Вега и Арктур мерцали достаточно ярко.              Забытые голоса рикошетом отдавались в её черепе.              Я должен это сделать…              Гермиона вздрогнула. Гарри пересказал ей всё, что говорил Драко той ночью, и Грейнджер готова поклясться могилой Годрика, что слышит отголоски его шёпота, отскакивающие от стен.              Я должен убить вас, или он убьёт меня…              Гермиона крепче вцепилась в перила и закрыла глаза, когда в её сознании возникли призраки прошлого. Она видела всё это так отчётливо: сцена повторялась в голове. Драко, Дамблдор, Снейп, Беллатриса. Такие живые и настоящие, словно она могла провести кончиками пальцев по их фигурам и почувствовать биение их сердец.              Гермиона сосредоточилась на образе Драко, который предстал в её воображении опускающим свою палочку, как и описывал Гарри, и её сердце будто забилось в гортани. Он выглядел таким уязвимым, что заставило влюбиться в него ещё сильнее, но голос разума в голове напомнил, что это всего лишь её версия событий.              За мгновение до того, как Снейп поднял палочку, чтобы убить человека, которым она так восхищалась, Гермиона почувствовала, как уха коснулся чей-то взволнованный шёпот, и распахнула глаза. Резко вдохнув, чтобы наполнить лёгкие воздухом, она лихорадочно попыталась найти источник звука, но она была одна.              Совершенно одна.              И это напугало её.              Казалось, вокруг неё витали зловещие тени, а жуткие шепотки утопали в тьме. Пространство сжалось, и пульс Гермионы участился, а ледяной холод окутал конечности.              Сорвавшись с места, Грейнджер побежала к своей спальне, оставив позади себя в Башне призраков прошлого. Звуки шагов эхом разносились по пустым коридорам, и она ворвалась в дортуар, резко остановившись и с грохотом захлопнув за собой дверь. Гермиона развернулась, и её взгляд смягчился, когда она увидела Драко, дремлющего на диване с Живоглотом на коленях. В тот момент, когда хриплое дыхание Малфоя донеслось до неё, на губах Гермионы появилась печальная улыбка, и в груди забился болезненный импульс привязанности.              — Глотик, — прошептала она, на цыпочках направляясь к дивану. — Спускайся, мальчик.              Лениво потянувшись, её верный питомец повиновался и побрёл в комнату Драко, чтобы дать им возможность уединиться. Потянувшись к нему безвольной рукой, Гермиона погладила его по лицу. Она делала так и раньше, но никогда не уделяла времени тому, чтобы прочувствовать, как Драко ощущается подушечками её пальцев, а он был словно жидкая осень — приятно холодящий и похожий на упругую мякоть сливы. Закрыв глаза, она запечатлела это ощущение в своём сознании, отметив, что его губы похожи на тающий воск, а тонкая щетина на челюсти пощипывает, как статическое электричество.              — Что ты делаешь, Грейнджер?              Она распахнула глаза как раз в тот момент, когда Драко медленно опустил веки и встретился с ней подозрительным взглядом. На мгновение Гермиона застыла, но, прикусив губу зубами, вздохнула и подняла подбородок.              — Я встретила женщину, которая потеряла того, кого… — любила. Она хотела сказать именно это, но не смогла. — Того, о ком заботилась.              Драко нахмурил брови, но не нарушил тишину.              — Я знаю, что наши… отношения сложные, — продолжила Гермиона, почувствовав некоторое облегчение, когда он не нахмурился при слове на букву «о». — И я никогда не думала, что всё это случится…              Малфой фыркнул.              — Думаешь, я планировал…              — Пожалуйста, Драко, — перебила она. — Просто дай мне закончить. Не думаю, что кто-то из нас планировал что-то из случившегося, — сглотнув, Гермиона поймала его взгляд. — Но я ни о чём не жалею. Ты мне дорог. И я не хочу, чтобы мы разлучались, но помешать этому не смогу.              Драко стиснул челюсти, но его решимость угасла, когда он увидел, как плечи Гермионы поникли от усталости и поражения. На её щеках блестели слезы, волосы растрепались от ветра, но она была такой живой и настоящей, и этот вид ударил его под дых.              — Но я могу кое-что сделать на прощание, — решительным тоном сообщила Гермиона. — Я больше не стану с тобой ругаться.              Драко вскинул бровь.              — Что ты…              — Не знаю, когда нам придётся расстаться, — пробормотала она. — Но я не позволю, чтобы в последние дни мы вцеплялись друг другу в глотки…              — Мы ссоримся, Грейнджер, — стоически пожал Драко плечами. — Это то, что мы…              — Я не имею в виду безобидные перепалки, — с досадой возразила она. — Ты знаешь, что я имею в виду, Драко. Я не собираюсь продолжать все эти ссоры, случавшиеся в последнее время. Просто отказываюсь.              Гермиона сделала паузу, ожидая, что он скажет, но Драко просто смотрел на неё с таким знакомым отстранённым взглядом, что у Гермионы сжались кулаки.              — Я просто… — пролепетала она, и пальцы снова вернулись к его лицу. — Я хочу запомнить тебя таким. Спокойным и… и не выглядящим так, будто ненавидишь меня.              Драко нахмурился, но рассеянно ответил на её прикосновение.              — Так вот, — проговорила она, опуская руку обратно на его бок. — Я не знаю, что с нами будет дальше. МакГонагалл сказала, что, возможно, нашла для тебя место, но больше я ничего не знаю. Я дала тебе все возможные ответы, поэтому больше не буду спорить о наших проблемах. Я устала от этого…              — Грейнджер…              — Так что если ты не сможешь прекратить…              — Грейнджер…              — Тогда я не хочу с тобой разговаривать…              — Грейнджер, — нетерпеливо прорычал Драко, перехватывая её руку и усаживая к себе на колени. — Выдохни, блядь…              — Я серьёзно, — сказала она, застыв в его объятиях. — Я не собираюсь больше ссориться.              Выражение лица Драко медленно превратилось в забавную ухмылку, и Гермиона настороженно изучала его, подсознательно задерживая дыхание, когда он щёлкал языком.              — Всегда такая упрямая, — заметил Драко опустившимся до низкого и тихого гула голосом. Он облизнул губы. — Хорошо, Грейнджер. Больше никаких вопросов.              Она не смогла сдержать громкого вздоха облегчения, сорвавшегося с губ, и потрепала его по светлым волосам.              — Спасибо, — Гермиона расслабилась на его коленях и нежно поцеловала Драко в уголок рта.              Малфой притянул её ближе к себе. Что-то в нежных, но решительных прикосновениях и покусываниях Грейнджер всегда пробуждало в его жилах голодное и неотвратимое желание. Вцепившись пальцами в её непокорные локоны, он прижал её голову к себе и приник к губам с силой, близкой к отчаянию.              Когда её стон прошёлся по чувствительной коже плеча и скользнул по позвоночнику, Драко не смог сдержать дрожь. Его пальцы вонзились в обтянутые джинсой ягодицы, когда Грейнджер грубо задрала подол его рубашки и прервала поцелуй, чтобы снять ту через голову.              Прерванные поцелуи вкуснее, когда их продолжают.              Гермиона делала то, что он тайком обожал: нежно царапала ногтями по его груди и едва заметно прикусывала раковину его уха. Поспешно сорвав с неё джемпер, Драко провёл зубами по ключице и стал возиться с застёжкой лифчика.              Оба с обнажённой грудью и блестящими от пота телами, они молча согласились провести несколько священных минут, наслаждаясь всеми мелочами, разжигающими чувства.              Целовать… трогать… кусать… вздыхать… наслаждаться…              Запомнить.              Но жар внизу живота заставил Гермиону изогнуться, и она оторвалась от Драко, поднявшись на ноги, чтобы освободиться от джинсов и нижнего белья, в то время как он быстро избавился от брюк и боксеров. Малфой видел зачатки её неуверенности в себе, когда открыто смотрел на неё, заставляя свой мозг запомнить каждый сантиметр её тела, прежде чем её страх разрушит этот образ.              Почему она не понимала, что охренительно красива?              Возможно, потому, что он никогда не говорил об этом.              Гермиона хотела пристроиться рядом с ним на диване, но его рука метнулась и вцепилась в её запястье, медленно, но решительно возвращая её на прежнее место — бёдра к бёдрам. Он откинул локоны оттенка бренди и увидел неуверенность, неохотно проступившую на её очаровательном лице. Они никогда раньше не занимались сексом вот так, чтобы она сидела сверху и задавала темп, и Драко приподнял её подбородок, чтобы Гермиона встретила его ободряющий взгляд.              — Тебе понравится, — заверил он, зажав зубами её нижнюю губу. — Поверь мне.              Глаза Гермионы расширились, а плечи расслабились, и медленная улыбка заиграла на её припухших губах.              — Я доверяю тебе, — тихо призналась она, обнимая Драко за плечи, когда одна из его ладоней легла ей на спину, а пальцы вызвали приятные мурашки по её позвоночнику.              Другой рукой Малфой прочертил воображаемый узор от её бедра к влажной промежности и погрузился двумя пальцами внутрь, поймав ртом жалобный стон Гермионы. Он дразнил её несколько долгих минут, осыпая поцелуями грудь и становясь все твёрже, пока её нежные стоны терзали его слух. Она попыталась дотянуться до члена, но Драко оттолкнул её нетерпеливые руки — он хотел продержаться подольше. Драко хотел погрузиться в ощущения от интимной связи, а не стремиться достичь кульминации.              Драко не знал, почему, но он просто хотел этого.              Всего пара поглаживаний по её самой чувствительной части тела, чтобы убедиться, что Гермиона готова, и Малфой медленно подтянул её за ноги, пока упругие соски не упёрлись ему в грудь. Слегка извиваясь, Гермиона приняла его внутрь, выгнув спину и подстраиваясь под непривычный, но восхитительный угол проникновения.              Драко шумно втянул воздух, погружаясь в её тепло, и покрепче сжал талию, когда поворот её бёдер заставил его внутренности запульсировать от вожделения. Двигая её телом, чтобы задать ритм, он медленно покачивал её на себе, его губы оставались надёжно прикованы к любому сантиметру кожи, который он мог попробовать на вкус.              Постепенное возрастание ритма длилось от пары секунд до нескольких часов, нежные движения тел и томные прикосновения губ. Гермиона издавала хриплые стоны, звучавшие слишком чисто для его реальности, но он всё равно вдыхал их. Грейнджер наклонила голову вперёд, пока их лбы не соприкоснулись, и кофейные кудри рассыпались вокруг них, словно завеса, скрывающая остальной мир.              Поцелуи были подобны сексу: медленные, но глубокие, разжигающие нервные окончания. Когда неминуемое блаженство начало разгораться у Драко внутри, он обхватил её тело так, что Гермиона оказалась вровень с ним, и взял контроль на себя, толкаясь в неё чуть быстрее и сильнее. По её судорожным вздохам и учащённому дыханию он понял, что она достигла пика, и прервал их поцелуй, прижавшись к её лицу, чтобы увидеть, как оргазм пронесётся по её лицу.              Он наблюдал за её приоткрытыми губами, недоумённым взглядом с расширенными зрачками и услышал приглушённый стон.              — Я хочу запомнить тебя такой, — совершенно невзначай пробормотал он, когда пульсация её наслаждения передалась ему.              Драко рассеянно водил рукой по её волосам, пока стихал оргазм, оставляя после себя лёгкое покалывание в жилах. Удовлетворённый вздох Грейнджер пронёсся по его плечу, и её веки закрылись, но Малфой не дал ей опустить голову, когда с его губ сорвалось несколько проклятых слов.              — Последний вопрос, — прохрипел он, и Гермиона неохотно открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Сколько времени у нас осталось?              Удовлетворённое выражение лица Гермионы стало хмурым, и она сглотнула ком от печали в горле.              — Немного.              

***

             Время — субъективный фактор для счастья сердец.              Время жестоко и эгоистично; оно не замедлит ход, как бы вы ни умоляли.              Время пролетает незаметно, когда вы испытываете что-то близкое к счастью.              Следующие несколько дней они провели, утопая в объятиях друг друга, среди простыней или под струями душа, пытаясь отгородиться от мира за дверью, как это делают молодые влюблённые. В редкие часы отдыха они, устроившись на подоконнике, наблюдали за дикими вспышками январских гроз и перечитывали Шекспира, Байрона или Донна, совмещая с ленивыми поцелуями.              Драко возмущался, когда Гермионе приходилось уходить на пару встреч с МакГонагалл и помогать пострадавшим в Святом Мунго, лежащим в Больничным крыле, но он останавливал себя, чтобы поддерживать мир, как и обещал. Хоть тень надвигающейся войны и не покидала комнату, но Гермиона едва заметно улыбалась с момента их разговора, и Малфой не намеревался спугнуть её.              — Драко.              — Хм?              — Не хочешь лечь спать? — спросила она. — Ты выглядишь немного уставшим.              Сон стал пустой тратой времени.              — Я в порядке, — пробормотал он, махнув рукой, чтобы Гермиона перевернула страницу. — Может, когда дочитаем до конца.              Гермиона повернула голову и потянулась, чтобы поцеловать Драко в уголок губ.              Она изо всех сил старалась не поддаться ложному ощущению безопасности, но расслабленное поведение Драко было подобно наркотику, снимающему страх. В Хогвартсе тоже стало спокойнее: многие выжившие после нападения в больнице Святого Мунго быстро поправились и отправились по домам, и примерно сорок учеников вернулись в школу после продолжительных рождественских каникул. Остальные однокурсники должны были вернуться завтра на Хогвартс-экспрессе, и она с нетерпением ждала встречи с Джинни и Невиллом, хотя бы для того, чтобы попрощаться с ними, прежде чем Министерство свергнут и ей придётся покинуть школу.              Среди сорока вернувшихся были братья Криви и третьекурсница по имени Джоан Престон — маглорождённые и главная забота Гермионы, когда случится неизбежное.              МакГонагалл тщательно обрисовала планы эвакуации маглорождённых, но относительно Драко говорила расплывчато. Она лишь кивнула головой и заверила, что «кое-что согласовано». В последнее время от постоянного напряжения морщины на лице директора стали чуть глубже, и Гермиона не стала поднимать этот вопрос, безоговорочно доверяя своей наставнице и отодвигая своё беспокойство на второй план.              А ведь она действительно беспокоилась о Драко, да так сильно, что это пугало её.              Она мысленно готовилась к падению Министерства и Хогвартса, но при мысли о предстоящем уходе Драко из школы у неё перехватывало дыхание. Последние дни, проведённые в окружении его запаха, голоса и тепла, успокаивали душу Гермионы и были едва ли не самыми прекрасными в её короткой жизни.              Но у всего есть срок годности.              — Грейнджер.              — Хм?              — Ты не переворачивала страницу уже минут десять.              — О, — нахмурилась она. — Прости. Я кое о чём задумалась.              — Удивительно, — с сарказмом протянул Драко, покрывая поцелуями её ухо. — Ну же, Грейнджер. Переверни страницу.              Нехотя выполнив просьбу, Гермиона постаралась ещё больше утонуть в тепле тела Драко, ругая себя за то, что позволила драгоценным минутам ускользнуть из её рук.              Часы издевались над ней.              

***

             Она проснулась от нервного напряжения в животе.              Было ещё темно, рука Драко обхватывала её талию, а его сонное дыхание трепало её волосы. Взглянув на часы и обнаружив, что уже почти пять утра, Гермиона осторожно поднялась с кровати и попыталась определить, что её подсознательно волновало, ища что-то необычное.              Вспышки молний освещали комнату между раскатами грома, и Грейнджер настороженно подошла к окну, разглядывая тёмное небо, на котором бушевала гроза. В животе зашевелилось беспокойство, по коже побежали мурашки, но Гермиона понятия не имела почему.              Просто что-то казалось… неправильным.              Что-то в глубине души подсказывало ей, что нужно покинуть спальню, и она тихо надела в джинсы и одну из футболок Драко и джемпер, чтобы побороть холод. Схватив палочку, она задержалась на выходе, чтобы нежно погладить волосы спящего Драко, а затем распахнула дверь и обнаружила, что Живоглот взволнованно расхаживает по гостиной, издавая тревожное рычание и царапая когтями доски пола.              — Успокойся, Глотик, — прошептала Гермиона и нежно погладила его. — Я скоро вернусь.              Позволив интуиции направлять её, Грейнджер на цыпочках пошла по пустым коридорам, и лишь стук её сердца нарушал жуткую тишину. Незаметно блуждая в том направлении, куда ей совсем не хотелось идти, она проводила пальцами по каменным стенам, словно пытаясь успокоить саму школу за то, что ей предстояло. Поднявшись по лестнице и осознав, куда направляется, Гермиона увидела, что кто-то уже искал ответы на Астрономической башне в ранние часы этого необычного утра.              — Вы тоже это чувствуете? — спросила она, подойдя к профессору.              — Да, — кивнула МакГонагалл, обхватив руками перила и задумчиво глядя на клубящиеся облака. — Что-то не так.              — Что именно?              — Я не уверена, — натянуто ответила директриса. — Гроза другая. В ней нет… баланса.              — Вы думаете… — Гермиона осеклась, увидев блестящую белую сферу, летящую к ним, как комета. — Что это?              МакГонагалл склонила голову и в ужасе зажмурила глаза.              — Предупреждение.              Они обе отступили на несколько шагов, когда в башне вспыхнул свет, превратившись в Патронус лани, и Гермиона подумала о матери Гарри.              — Профессор, чей…              — Тише, Гермиона, — воскликнула МакГонагалл. — Это важно…              — Один час, — раздался рядом знакомый мужской голос. — Они идут, Минерва.              Светящаяся лань исчезла так же быстро, как появилась, и Гермиона, затаив дыхание, с нетерпением посмотрела на директрису.              — Они идут? — спросила она. — Пожиратели смерти?              — Один час, — рассеянно повторила МакГонагалл. — Не знаю, хватит ли этого времени…              — Это был Патронус Снейпа?              — Да, — кивнула она, повернувшись к своей ученице с серьёзным взглядом. — Послушай, Гермиона, мне нужно предупредить других профессоров. Ты должна разбудить братьев Криви и мисс Престон и отвести их в мой кабинет. Я подойду к вам, как только смогу…              — Я думала, мы собираемся эвакуировать их на фестралах…              — У нас мало времени, — МакГонагалл покачала головой. — Просто отведите их в мой кабинет, и я скоро приду к вам. Вы поняли?              Гриффиндорские инстинкты взяли верх, и Гермиона выпрямилась, прежде чем уверенно кивнуть профессору.              — Хорошо. Я пойду…              — Как можно быстрее! — крикнула МакГонагалл вслед.              К тому времени, как Гермиона добралась до общежития Гриффиндора, её мышцы болели, а голова раскалывалась от адреналина. Разбудив Денниса, Колина и Джоанну, она беспокойно суетилась, бросая тревожные взгляды на часы, пока они в спешке собирали вещи, и призывала их поторопиться.              Милостивый Мерлин, это происходит…              Девятнадцать минут спустя все они собрались в кабинете директора: Колин пытался успокоить испуганного брата, а Гермиона — заверить тринадцатилетнюю Джоанну в том, что она благополучно вернётся домой. Но по мере того, как текли минуты, Гермиона становилась всё более беспокойной, дрожа от нервов и нетерпения, а время растворялось, и угроза наступающих Пожирателей смерти всё громче стучала в её голове. Каждый щелчок стрелки часов означал на одну минуту меньше, чтобы вывести Драко из замка, и Гермиона изо всех сил старалась не думать о своём долге перед МакГонагалл и маглорождёнными.              — Где МакГонагалл? — беспокойно спросил Колин. — Ты же сказала, что она не задержится.              — Она скоро будет, — ответила Гермиона, не уверенная, лжёт она или нет. — Всё будет хорошо.              А что, если нет?              Ожидание может довести до отчаяния.              Через двадцать две минуты в кабинет наконец-то ворвалась директриса, и Гермиона никогда не видела свою наставницу такой взволнованной: напряжённые складки её лба покрылись испариной. Подбежав к камину, пожилая ведьма быстро произнесла заклинание, а затем повернулась к четырём подросткам и жестом попросила их подойти ближе.              — Вы отправитесь по каминной сети в дом Кингсли Бруствера, — напряжённо сказала она. — Он позаботится о том, чтобы вы все благополучно добрались до дома, хорошо? — Трое младших волшебников понимающе кивнули. — Его адрес — Двадцать три Вордсворт Вэй, — она достала тарелку с летучим порохом. — Мисс Престон, вы первая, и не забывайте произносить адрес чётко. Мы должны поспешить.              Гермиона смотрела, как Джоанна исчезает в ярких вспышках изумрудного пламени, за ней последовал Деннис и, наконец, Колин. Небольшое облегчение приглушило тяжёлые удары в груди Гермионы, но она нахмурилась в замешательстве, когда поняла, что МакГонагалл протягивает в её сторону тарелку.              — Иди, Гермиона, — сказала директриса. — Ты должна уйти…              — Я не уйду, — возразила она, отступая от МакГонагалл. — Я должна увести Драко отсюда…              — У нас мало времени…              — Но мне нужно…              — Гермиона, Пожиратели смерти уже в пути! — МакГонагалл строго перебила её. — Ты должна уйти…              — Нет! — закричала она, сжав кулаки. — Я не уйду! Я должна вытащить его отсюда! Вы поклялись мне…              — Гермиона, пожалуйста, будь разумной…              — Вы только зря потратите время, споря со мной! — сердито настаивала Грейнджер, по её щекам текли слезы. — Если я вынуждена буду сделать это без вашей помощи, то я сделаю это! Но я не уйду, пока не удостоверюсь, что он далеко отсюда!              МакГонагалл застыла на месте и выдохнула, устало глядя на свою ученицу, пока неохотно пробиралась к своему столу. Взмахнув палочкой, она открыла ящик и достала оттуда небольшой предмет круглой формы, завёрнутый в ткань, и палочку, которая, как поняла Гермиона, принадлежала Драко.              — Так тому и быть, — вздохнув, пробормотала МакГонагалл. — Слушай внимательно, потому что повторять у меня нет времени. Выйдите через чёрный ход и бегите к краю Запретного леса у хижины Хагрида. Не заходите слишком далеко, вам нужно просто остаться незамеченным.              — Но что, если кто-то увидит его в школе?              — Все профессора собираются в Большом зале, а большинство учеников ещё спят, — ответила МакГонагалл. — Вы без проблем доберётесь туда…              — А что делать, когда я доберусь…              — Эта монета — портключ к убежищу, — объяснила директор, протягивая покрытый тканью предмет. — Когда ты выйдешь отсюда, я сообщу, что вы уже в пути.              Гермиона сглотнула, когда директор вложила ей в руки портключ и палочку Драко.              — Вы не скажете мне, куда он отправится, не так ли?              МакГонагалл покачала головой.              — Вы же знаете, что будет безопаснее, если как можно меньше людей узнает…              — Но он будет в безопасности? — взмолилась младшая ведьма, убирая два предмета в карман и проверяя их сохранность. — Вы обещаете, что он будет в безопасности?              — Обещаю, — кивнула МакГонагалл. — Теперь послушай, Гермиона. После того как Драко уйдёт, ты должна вернуться тем путём, которым пришли. На окраине леса, у хижины Хагрида, под дубом есть красный камень. Оттуда ты сможешь аппарировать. Отправляйся к дому Тонкс, я сообщу ей по каминной сети о твоём перемещении, чтобы она могла изменить охранные чары.              — Красный камень под дубом, — ошеломлённо повторила Гермиона, после чего набросилась на седеющую ведьму и сжала её в объятиях до хруста в груди. — Спасибо вам огромное. За всё. Простите, что вела себя так эгоистично.              МакГонагалл приняла этот жест, грустно нахмурившись, и похлопала Гермиону по спине.              — Тебе нужно идти, — посоветовала она, отстраняясь и направляя её к двери. — Иди сейчас же. У тебя нет на это времени, — директор сделала паузу и тяжело вздохнула. — Желаю вам обоим удачи.              Прощаясь с Минервой, Гермиона бросила на неё прощальный взгляд и тут же сорвалась на бег. Спотыкаясь на неуклюжих ногах, она выбежала из кабинета; её опустошённое сердце застряло в горле, пока мир вокруг неё рушился.       

***

      Драко сел в постели и, нахмурившись, уставился на остывшую вмятину в матрасе, повторяющую очертания Гермионы.              Где, блядь?..              Было без четверти шесть, и небо едва начало окрашиваться в светло-голубые тона, так почему же он один в постели? И, кроме того, почему он не слышал звуков льющейся воды из ванной или шарканья Гермионы по кухне?              Раздражённо нахмурившись, он откинул одеяло и натянул на себя одежду, в которую был одет накануне, чтобы хоть как-то противостоять зимнему воздуху, пробравшемуся в комнату Грейнджер. Ступая босыми ногами по половицам и направляясь в гостиную, он чуть не споткнулся, когда дорогу ему преградил питомец его возлюбленной.              — Умный кот, мать твою, — пробормотал он, бросив на полуниззла уничтожающий взгляд. — Если ты такой умный, где…              Он прервался, когда в комнату вбежала Гермиона, запыхавшаяся, с блестящими от слёз щеками, и спотыкающаяся о собственные ноги.              — Слава Мерлину, ты проснулся! — прохрипела она, подбегая к нему и хватая за джемпер трясущимися руками. — Нам… нам нужно…              — Какого хрена? — пробурчал Драко, схватив её за запястья. Он никогда не видел её в таком состоянии, и внутренности скрутило от ужаса, когда он перенял её неистовое поведение. — Где ты была…              — Мы должны уходить! — кричала она. — Пожиратели смерти. Они… они наступают! Нам нужно уходить! Сейчас же!              — Грейнджер, просто дыши, блядь…              — Ты не слушаешь меня! У нас есть несколько минут! — вырываясь из его объятий, она взмахнула палочкой, призывая его ботинки и пальто. — Надевай, Драко! Быстро! Мне нужно увести тебя отсюда! Торопись!              Серьёзность её слов и отчаяние в голосе ударили Драко в грудь, как Импедимента, и он сделал, как она велела, когда Гермиона убежала в свою комнату и вернулась с зачарованной сумкой и курткой. Он едва успел застегнуть первую пуговицу пальто, как она схватила его за руку и потащила из комнаты, сжимая пальцы так сильно, что перекрывала кровообращение.              — Глотик! — позвала она через плечо, распахивая дверь. — За мной, Глотик! Давай!              Её смышлёный питомец понёсся вперёд, и Грейнджер дёрнула Малфоя за руку, и они оба бросились неуклюже бежать по пустынным коридорам замка, охваченные страхом и нежелающие расцепить ладони. Достигнув чёрного хода, они, пошатываясь, понеслись по залитой грязью территории в сторону Запретного леса, ветер и дождь нещадно хлестали их. Миновав хижину Хагрида, они нырнули в деревья, отбрасывая когтистые ветки и сучья, пытавшиеся помешать их побегу. Краем глаза Гермиона заметила вспышку бордового цвета и остановилась на дрожащих ногах.              Она продолжала держать Драко за руку.              — Блядь, — выругался Малфой, едва не врезавшись ей в спину. — Грейнджер, что за…              — Красный камень, — пробормотала она про себя, глядя на возвышающийся дуб, о котором говорила МакГонагалл. — Иди сюда, Глотик, — позвала она своего питомца, который промчался на несколько метров вперёд, но быстро вернулся к ней. — Оставайся здесь, мальчик. Я скоро вернусь.              Удостоверившись, что её волшебный фамильяр всё понял, Гермиона снова потянула Драко за собой и побежала. Они впивались ногтями друг другу в кожу в сильной хватке, кровь просачивалась между их ладонями. Над их головами прогремел очередной раскат грома и молнии, и Гермиона смахнула застрявшие между ресницами пряди волос, от которых чесались глаза. Кости казались разбитым стеклом, лёгкие бились о рёбра, но она не могла остановиться.              Бежать дальше…              Нужно увести его…              Нужно отправить его в безопасное место…              — Грейнджер, остановись! — крикнул Драко, упираясь пятками в землю и вырывая свою руку из её крепкой хватки. — Просто остановись, мать твою!              Гермиона обернулась и безуспешно попыталась воссоединить их пальцы.              — Драко, нам нужно…              — Хватит! — огрызнулся он. — Какого хрена мы здесь делаем?              Её обветренное лицо исказилось от боли, когда она пыталась подобрать слова. О, Годрик… её сердце разрывалось. Сейчас Драко выглядел так совершенно и человечно: его волосы были взъерошены ветром, а пепельные глаза огрубели от холода. Эмоции душили её.              — Мы… мы должны попрощаться, — пробормотала она сквозь дрожь и стук зубов, наблюдая, как неуверенно он нахмурил брови. — Наше время вышло.              Драко упрямо покачал головой, и его губы скривились.              — Что ты…              Пронзительный и протяжный треск оборвал его слова, разнёсшись по всему лесу и заставив землю вибрировать. Драко инстинктивно потянулся к Гермионе, схватил её за локти и притянул к себе, когда толчки стихли. Где-то вдалеке послышалось шипение приближающихся мётел и панические крики учеников Хогвартса. Даже деревья, казалось, застонали и вздрогнули, и Драко с подозрением осмотрел окружающее пространство, не выпуская Гермиону из рук и прижимая к груди.              — Что это было? — прорычал он, когда жуткие отголоски стихли.              — Разрушение защитных чар, — ошеломлённо ответила она, оглядываясь через плечо в сторону замка. — Они здесь. — Гермиона сглотнула обречённый ком. — Драко, ты должен…              — Нет, — резко ответил он, ослабляя хватку, чтобы приблизить своё лицо к её. — Нет! Нам нужно ещё время…              — Больше нет времени, — прохрипела она, её дыхание сбилось на судорожные вздохи. — Ты должен уйти отсюда, иначе они найдут тебя…              — Я не готов! — перебил он, поднимая руки, чтобы смахнуть с её лица всклокоченные локоны. По её щеке растеклась их смешанная кровь, и он рассеянно вспомнил тот день в ванной, когда она порезала их ладони и положила начало судьбоносной связи. Тогда кровь была совсем другой. Сейчас она не имела никакого значения. — Пойдём со мной, — безрассудно произнёс он. — Пойдём со мной, и мы сможем спрятаться…              — Я не могу! — закричала она, вырываясь из его объятий. — Мы говорили об этом, Драко! Мы договорились…              — Но я передумал! — яростно возразил он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Грейнджер? Хочешь, чтобы я встал на колени и умолял?              — Нет! — всхлипнула Гермиона. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности! Это всё, чего я хочу!              — А я хочу, чтобы ты была в безопасности! — закричал Драко в ответ. — Не участвуй в этой войне, Гермиона! Не…              — Ты знаешь, что я должна…              — Чушь собачья!              — Драко, пожалуйста, — прошептала она, доставая из кармана свою палочку. — Ты должен идти…              — Ты нужна мне, Гермиона! — выкрикнул он признание. Пошёл ты, Салазар. — Это то, что ты хочешь услышать? Этого достаточно?              — Я не хотела прощаться вот так, — пробормотала она, больше для себя, возводя палочку дрожащими пальцами. — Я не хотела, чтобы это было так трудно…              — Что, мать твою, ты делаешь? — спросил Драко, глядя на неё настороженным и опасливым взглядом. — Опусти палочку, Грейнджер!              — Прости, — простонала она, выпрямляя запястье. — Мне очень жаль, Драко, но мне нужно, чтобы ты был в безопасности…              — Не смей, Гермиона…              — Петрификус Тоталус! — выкрикнула она, тело Драко напряглось и замерло, когда заклинание начало действовать. Он напомнил ей игрушечного солдатика: крепкий и гордый, но с совершенно безжизненными глазами, и она знала, что этот взгляд будет преследовать её.              Её рука безвольно упала на бок, и Грейнджер зажмурилась: обжигающие слёзы затуманили зрение и размазали пятно крови, которым он её заклеймил. Отказавшись от намерения сохранять самообладание, она медленно приблизилась к Драко, уткнулась лицом в его шею и зарыдала ему в грудь.              Она не хотела, чтобы они расставались именно так.              Ветер трепал их, дождь колотил по коже, а холод вызывал неистовую дрожь в каждом сантиметре её тела. Драко поневоле молчал и не двигался под действием заклинания, и Гермиона пожертвовала бы почти всем, лишь бы почувствовать его руку, обвивающую её талию. Это было неромантично и горько, но она запомнила эти драгоценные секунды и вздрогнула, когда зловещие звуки из Хогвартса прервали её нежные прикосновения, и пришлось осознать, что их часы сочтены.              — Прости меня, — снова пробормотала она, приподняв подбородок и проводя дрожащими пальцами по линии его подбородка и нижней губе. — Но это единственный выход.              Она физически ощущала, как разрывается сердце, когда в последний раз изучала застывшее лицо Драко и безмолвно молила свой мозг запомнить все его черты, с которым она просыпалась последние несколько недель, и решилась…              — Если… если мы оба выйдем из этой войны живыми, — вздохнула она, презирая слово «если». — Я… я хочу, чтобы ты был в моей жизни.              Потянувшись к сумке, она достала его палочку и сунула её в карман брюк, а затем стала искать портключ. Осторожно отделив ткань и с негодованием посмотрев на невинно выглядящий галлеон, она сжала его пальцами через хлипкую материю.              Вдохнув, чтобы успокоить свою изнывающую душу, Гермиона провела свободной ладонью по лицу Драко и скользнула большим пальцем по линии скулы. Наклонившись вперёд, она прижалась к его безответным губам, чтобы запечатлеть последний поцелуй; едва ли он связал их, но точно согрел её на то краткое мгновение.              Отстранившись, Грейнджер попыталась обмануть себя, убедив, что капли дождя, осыпавшие его молочную кожу, могут быть слезами, и последние слабые струны её сердца оборвались.              Сердце разбилось, и боль стала невыносимой.              Время вышло…              — Я люблю тебя, — грустно выдохнула она и приложила монету к коже Малфоя, вздрогнув от того, как воздух сместился в соответствии с притяжением портключа.              И затем Драко исчез.