Изоляция

Barcelona — Get Up Jay Brannan — Zombie              Драко нашёл странным, что помещение, полное кричащих людей, может казаться столь безмолвным и пустым.              Все звуки словно пролетали мимо него приглушёнными волнами, скорее вибрациями, чем шумом, раздражая слух, но так и не достигая его. Не касаясь. Драко в отчаянии осматривал зал в поисках Грейнджер, задержавшись взглядом на двух девушках с такими же растрёпанными волосами, но саму Гермиону нигде не было видно. Переводя взгляд от одного человека к другому, Малфой безмолвно впитывал всё происходящее, рассматривая знакомые лица людей, толпившихся в помещении.              Многие истекали кровью, зажимая раны ладонями или накладывая исцеляющие заклинания. В основном все стояли группами, едва слышно переговариваясь друг с другом или пытаясь помочь товарищу, но несколько человек в одиночестве скитались по Залу, безучастно глядя в пустоту или рыдая. Часть людей стояла, часть сидела, а остальные лежали, образовав два ряда на противоположных сторонах Зала. Драко потребовалось несколько секунд, прежде чем понять, что в одной линии лежат те, кто получил слишком тяжёлые травмы, чтобы стоять, а в другой — погибшие.              Мимо него пронеслась Помфри, спеша на помощь кричащему пострадавшему, но всё, что Драко успел заметить, — её красные от крови руки, полные флаконов с зельями. Она смахнула волосы с глаз, размазывая по лбу алые полосы, и Малфой отвёл взгляд, когда целительница опустилась на пол, чтобы обработать огромную рану, рассекающую грудь Эрни Макмиллана.              И тут до него донёсся пронзительный, истошный рёв, и Драко стиснул зубы, чтобы самому не закричать от одолевающего его отчаяния.              Он вновь обвёл взглядом помещение: возможно, Грейнджер присела, и он не заметил её, а возможно, пот, заливающий глаза, мешал ему видеть. Драко засмотрелся на гриву рыжих волос, полагая, что это Уизли, но это оказался второй близнец, Джордж, который звал своих братьев, вошедших в комнату раньше Драко, Блейза и Полумны.              Бережно опустив Бута в ряд погибших, Фред, Перси и Джордж отправились в угол помещения, присоединяясь к остальным Уизли. Ко всем, кроме Рона, а Драко никогда не предполагал, что огорчится, не увидев поблизости долбаного Рональда Уизли вместе с Грейнджер, но сегодня, очевидно, это произошло в первый раз.              А для кого-то и в последний.              Он на секунду засмотрелся на профессора Стебль, вправляющую сломанную ключицу Стефану Корнфуту, и в этот момент Блейз и Полумна шагнули вперёд и рука об руку вошли в Большой зал. Оцепенело следуя за ними, Малфой переводил взгляд с одной ужасающей сцены на другую, а потом наткнулся на девушку с изуродованным, разбитым лицом; галстук в цветах Пуффендуя свободно болтался на её шее. Драко не узнал её: лицо оказалось повреждено настолько, что напоминало только месиво. Внимание Драко переключилось на близняшек Патил, у одной из которых был открытый перелом руки. Сестра держала её за запястье, пока Трелони накладывала исцеляющие заклинания. Малфой повернул голову к ряду погибших, но громкий возглас заставил его остановиться прежде, чем Драко успел увидеть хоть одно мертвенно-бледное тело.              — Эй! Какого дьявола вы двое здесь забыли?              — Мать вашу, да что ещё? — хрипло простонал Малфой.               Ему не нужно было приглядываться, чтобы понять, что тот, кто кричал, обращался к нему и Блейзу, но Драко всё равно обернулся и встретился с грозным взглядом Симуса Финнигана. Все присутствующие в помещении подняли головы, и их лица исказились от гнева при виде слизеринцев, отчего неловкое чувство стыда закралось внутрь, грузом оседая на плечи Драко. Под их взглядами, полными безудержной ненависти, он ощутил себя изгоем. Где же Тонкс, когда она так ему нужна?              — Я спрашиваю, какого дьявола вы двое здесь забыли! — вновь закричал Финниган, резко и отрывисто. — Вам здесь не место!              — Им здесь самое место, — возразила Лавгуд так, словно это было очевидно. — Они с нами.              — Отойди от них, Полумна.              — Клянусь Салазаром, — негромко пробормотал Блейз, чтобы услышал только Драко. — Если ещё хоть один человек намекнёт, что я её похититель, а не парень, то я начну выбивать зубы.              — Полумна, — Симус шагнул к ней. — Отойди от них.              Финниган потянулся, чтобы ухватить её за руку, но та отпрянула, крепче сжав ладонь Блейза и с грустью глядя на Симуса. Около тридцати человек, остановившихся неподалёку, чтобы понаблюдать за происходящим — в основном гриффиндорцы и когтевранцы — в замешательстве уставились на Лавгуд, некоторые из них с настороженностью подняли свои палочки. Драко обвёл взглядом зал, ища глазами двоюродную сестру в надежде, что она вмешается, но, как и Грейнджер, её нигде не было видно. Он потянулся в карман за палочкой.              — Не стоит, — остановил его Блейз. — Это не поможет.              — Полумна, — позвала Чжоу Чанг. — Они поддерживают Волдеморта. Ты же знаешь.              — Нет, они на нашей стороне.              — Да ладно, Полумна, хватит валять дурака! — прорычал Симус, решительно вскидывая палочку. — А вы двое, проваливайте!              — Послушайте, она говорит правду, — обратился к собравшимся Блейз. — Мы были в убежище и сегодня сражались на стороне Ордена.              Симус скривился.               — Знаешь, если бы речь шла только о тебе, я бы поверил, — он прищурился, переведя взгляд на Драко. — Но не ему. Мы все помним, что ты устроил в прошлом году.              — Финниган, Салазар тебя подери, — возразил Драко, — неужели ты думаешь, что я оказался бы здесь, сражаясь на стороне Волдеморта?              — Ты явно пытаешься нас развести. Волдеморт, скорее всего, подослал тебя сюда, чтобы добыть информацию…              Драко насмешливо хмыкнул.               — Ой, да ладно. Вы все, гриффиндорцы, встречаетесь по выходным, выдумывая разную идиотскую чушь, или у вас она рождается сама собой?              — Ты ничем не поможешь, задирая их, — Блейз покачал головой.              — Ну, серьёзно, эти тупицы так легко несут…              — Заткнись, мудила! — яростно рявкнул Симус. — Вы двое, валите! Немедленно!              — Или что?              — Или мы поможем вам!              — Отъебись, Финниган! — прошипел Драко. — Я не уйду! Найди Тонкс, и она тебе всё расскажет!              Лицо Симуса помрачнело.               — Ты больной, испорченный ублюдок.              Драко нахмурился. Что-то в поведении Финнигана вдруг показалось ему странным, но он не знал гриффиндорца достаточно близко, чтобы понять, что к чему. Драко повернулся посмотреть, не заметил ли чего Блейз, но не успел он взглянуть на друга, как ощутил обжигающий укол заклинания, попавшего в его искалеченную руку, и вскрикнул от боли.              — Ты, выродок! — зарычал он на Симуса.              — Я же сказал тебе убираться! А теперь вали, или мы тебя выкинем, мерзкий кусок…              — Достаточно, мистер Финниган!              МакГонагалл прокладывала себе путь сквозь толпу, опустив одним своим появлением несколько палочек, направленных на Драко и Блейза. Малфой невольно подумал, что никогда не видел её хоть сколько-нибудь растрёпанной, но всегда аккуратные, уложенные волосы теперь беспорядочно обрамляли её лицо, а изорванную мантию покрывала пыль. Несмотря на помятый внешний вид, МакГонагалл по-прежнему излучала грозную ауру властности и, не обращая внимания на растерянные взгляды учеников, остановилась рядом с Финниганом.              — Что здесь происходит? — поинтересовалась она.              — Они что-то замышляют, — заявил Симус, обвиняюще ткнув пальцем в сторону Драко и Блейза. — Говорят, что сражаются на нашей стороне.              — Да, всё верно.              — Чт… что? — замешкался Симус.               — Мистер Малфой и мистер Забини уже несколько месяцев проживают в убежище вместе с Андромедой Тонкс, — пояснила МакГонагалл чётким и бесстрастным тоном. — Они на нашей стороне.              Драко умело скрыл удивление, решив, что нахальная ухмылка в сторону Финнигана подействует более эффективно. Выражение его лица, а также лиц остальных, бросивших им вызов, было просто потрясающим.              — Н-но… — заикнулся Симус. — Они же слизеринцы.              — Храбрость и честность присущи не только гриффиндорцам, мистер Финниган, — заметила МакГонагалл. — Здесь вы встретите представителей всех факультетов Хогвартса, что должно говорить вам само за себя. А теперь ступайте и помогите тем, кто нуждается в уходе.              Симус бросил на Драко последний недоверчивый взгляд и, развернувшись на каблуках, исчез, растворяясь в толпе людей, как капля дождя в бурной реке. Блейз шагнул вперёд, выражая благодарность директору, а Драко вновь быстро осмотрел зал, выискивая хоть какие-то следы Грейнджер, но опять ничего не обнаружил.              — …кажется, я видела мистера Блетчли, мисс Дэвис и мисс Булстроуд с профессором Слизнортом в дальней части Зала, — обратилась МакГонагалл к Блейзу и Лавгуд. — На вид они в полном порядке.              — А Грейнджер? — Драко подался вперёд. — Она здесь?              МакГонагалл нахмурилась, и на её лице пролегли глубокие морщины.               — Я… не видела её, но не сомневаюсь, что в скором времени мисс Грейнджер объявится вместе с мистером Поттером и мистером Уизли.              — А что с Тео? — спросил Блейз. — Теодор Нотт. Его вы видели?              — К сожалению, нет. Несколько групп ищут раненых, и я уверена, что есть ещё и те, кто не успел добраться сюда. Постарайтесь не тревожиться, пока ничего не узнаете. Переживания мало что дают, но обременяют и без того беспокойные умы.              — Мы можем чем-нибудь помочь? — поинтересовалась Лавгуд. — Я с удовольствием проверю Зал на предмет нашествия нарглов.              МакГонагалл медленно моргнула.               — Я уверена, что в этом нет необходимости, мисс Лавгуд, но спасибо за предложение. Я вижу, что вы все получили повреждения, требующие лечения. Придётся немного подождать, но мадам Помфри, я и большинство других профессоров занимаемся травмами. Если вы подойдёте ко мне минут через пятнадцать, я как раз закончу оказывать помощь тем, у кого более тяжёлые увечья. А тем временем — у нас имеется продовольствие, вода и пледы. Согрейтесь и обеспечьте свой организм достаточным количеством жидкости. Вполне возможно, что скоро мы снова будем сражаться.              — Благодарим вас, профессор, — отозвалась Лавгуд.              МакГонагалл не решалась уйти, её задумчивый взгляд переходил с Блейза на Драко.               — Я ценю то, что вы оба здесь, — мягко сказала она. — Понимаю, что сложившиеся обстоятельства не облегчили вам выбор. Правильные решения зачастую принять труднее всего.              Драко смущённо прокашлялся, когда МакГонагалл вернулась к хаосу, присоединившись к Помфри у ряда пострадавших. Не обращая внимания на неприязненные взгляды гриффиндорцев, стоявших поодаль, он чуть крепче сдавил повреждённую руку и вздрогнул, когда боль возросла при движении. Она отдавалась через одинаковые промежутки времени, пульсировала, распространяясь от плеча до самых кончиков пальцев, но это было вполне терпимо.              — Мы должны найти Слизнорта и ребят, — предложил Блейз. — Возможно, они видели Тео. Сомневаюсь, что кто-либо ещё заметил его присутствие.              — На самом деле, я бы хотела поговорить с профессором Флитвиком, — произнесла Лавгуд. — Ты сможешь передвигаться без опоры, Блейз?              — Да, конечно. Найди нас, как только закончишь. И смотри в оба, может, заметишь Тео.              Нежно поцеловав его в щёку, Полумна оставила ребят вдвоём и в считанные секунды растворилась в толпе учеников. Блейз и Драко двинулись дальше, всё глубже погружаясь в пучину последствий битвы. Воздух настолько пропитался запахами крови и пота, что Драко пришлось пару раз сдержать рвотные позывы. Он сбавил шаг, стараясь приспособиться к прихрамыванию Блейза, и, то ли случайно, то ли из патологического любопытства его взгляд скользнул по ряду мертвецов.              Они лежали довольно близко, так, что Драко мог узнать и различить черты безжизненных серых лиц, молча впиваясь в них взглядом. В этой части Большого зала царила пугающая тишина, словно возвели невидимую заглушающую стену, дабы уберечь невосприимчивый слух трупов и обеспечить их покой. Один за другим Драко определял знакомые ему лица: Терри Бут, Лаванда Браун, Лайза Турпин, Габриэль Тэйт, Ник Алас и многие другие, которых, как ему казалось, он мог бы опознать, но Малфой за всё время не потратил и секунды на то, чтобы узнать их имена.              Как бы бессердечно и жестоко это ни звучало, но он не испытывал никакой горечи. Драко никогда не знал этих людей и не общался с ними, ограничиваясь лишь обменом взглядами в коридорах, но это не значит, что их смерть не повлияла на него.              Смерть оставляет отпечатки в вашем сознании; чужак это или друг, лицезрение смерти уродует воспоминания, и пусть некоторые шрамы меньше других — ни одни не затянутся окончательно.              Сильнее прочих чувств его охватывала тревога, усилившаяся при виде девушки из Пуффендуя с широко распахнутыми, безжизненными глазами, рот которой всё ещё оставался приоткрытым в предсмертном крике. Все остальные выглядели в некоторой степени умиротворённо и безмятежно, но она словно зависла во времени, заново переживая кошмар, будто застряла в чистилище. Он хотел было переключить своё внимание на что-нибудь другое, но решил пробежаться взглядом по остальным трупам, просто чтобы убедиться, что Грейнджер среди них нет. Он знал, что МакГонагалл обязательно сообщила бы ему об этом, но желание удостовериться не давало ему покоя.              Нет, Грейнджер точно не было в числе погибших, но…              — Нет, — пробормотал Драко, замирая на месте. — Нет, невозможно.              — Что? — спросил Блейз, проследив за взглядом Драко. Он огорчённо вздохнул и покачал головой. — Блядь. Это… блядь…              В конце ряда виднелась копна красных волос, и Драко сразу же узнал её. Сам того не осознавая, он шагнул ближе, всматриваясь в безжизненные черты лица Тонкс. Её кожа казалась дымчато-белой, губы посинели и слегка приоткрылись, но яркий, насыщенный оттенок волос выглядел настолько живо, что от этого на душе Драко становилось только хуже. Лишь подойдя вплотную, он понял, что рядом с ней лежит Римус, его лицо также стало поразительно бледным, а рубашку усеяли бурые пятна крови. Малфой нахмурился, заметив, что их руки соприкасаются: пальцы Тонкс нежно, словно нарочно, касались ладони Римуса, и он невольно задумался: то ли кто-то так сложил их руки, то ли притяжение и сама судьба мягко притянула ладонь Тонкс, чтобы она так идеально легла на ладонь Римуса. Так трагично.              В паре шагов позади него Блейз беседовал с Трелони, но Драко был слишком рассеян, чтобы уловить смысл разговора. Чувства, застрявшие где-то между глоткой и грудью, не поддавались описанию и воспринимались им совершенно чуждо. Их невозможно сравнить ни с гневом, ни с горем, скорее с осознанием того, что нечто пропало и уже не вернётся. Словно в нём открылась брешь в том месте, где, как он всегда полагал, и так зияла дыра.              Но ведь в этом и заключается суть смерти — в разрушении устоявшегося порядка.              Его взаимоотношения с единственной двоюродной сестрой не отличались доброжелательностью, но Тонкс ворвалась в его жизнь в период кардинальных перемен, и Драко даже успел немного свыкнуться с мыслью о том, что она будет присутствовать в его будущем. Не то чтобы слишком активно, но, определённо… быть в нём. А теперь её не стало, и самой подходящей эмоцией, с которой можно сравнить испытываемые им чувства, являлось разочарование.              В тот момент, когда Блейз встал рядом с Драко, костяшки его пальцев выглядели такими же белоснежными, как кожа Тонкс.              — Она же была мракоборцем, — пробормотал он. — Как…              — Беллатриса, — перебил Блейз. — Трелони сказала, что её убила Беллатриса.              Драко судорожно зажмурился и шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Теперь он ощущал злость. Вернее, ярость.              — Я так, блядь, ненавижу её.              — Андромеду это просто убьёт.              — Пиздец.              Пиздец.              Его тётя едва успела оплакать своего мужа, а теперь её сестра убила её дочь. Сколько же должен вынести один человек, прежде чем в нём что-то надломится? Сломается? И, блядь, а как же Грейнджер? Она обожала Тонкс как сестру. Драко вдруг почувствовал себя бессильным, осознав, что не может защитить ни Андромеду, ни Грейнджер от факта смерти Тонкс, и хоть он понятия не имел почему, но чувствовал, что это его обязанность.              Стиснув пальцами переносицу, он тяжело выдохнул, стараясь угомонить метавшиеся мысли. Но это не имело смысла. Его окружали лишь смерть и разрушения — всё, что он мог увидеть, услышать, почувствовать вкус и запах. Это захлёстывало, подавляло, и Драко не знал, что ему делать.       

***

      Взгляд Гермионы, несмотря на царапающий глаза дым, метался, блуждая по разрушенному двору, задержавшись на громадном, обездвиженном теле великана. Бесчисленные трупы валялись повсюду: одни в мантиях Пожирателей смерти, другие в школьной форме, и Гермионе пришлось приложить все силы, чтобы продолжить путь. Колени дрожали, ноги подкашивались, но Гарри упорно продвигался к замку, и она должна стараться не отставать.              Грейнджер с трудом могла поверить, что они находились на этом самом месте всего двадцать минут назад. В тот момент всё вокруг ослепляло и оглушало; непрерывные взрывы, вспышки света и огня. Теперь же всё вокруг застыло и притихло, только ветер завывал, как умирающий, и Гермиона содрогнулась от этого мрачного сравнения.              — Как тихо, — произнесла Гермиона. — Где же все?              — Они наверняка внутри, — напряжённым голосом отозвался Рон. — Пойдём, Гермиона.              Она заметила, что Рон осматривал каждое тело, выискивая рыжие волосы. Гарри же, казалось, не сводил глаз со своих ботинок и дороги к замку, почти не поднимая головы, и Гермиона практически ощущала исходящее от него чувство вины. Она подумывала о том, чтобы попытаться утешить его, но какими словами она может облегчить его душевные терзания?              Стоило им войти в Хогвартс, как они услышали отдалённую речь, разносящуюся по коридору, и Гермиона облегчённо вздохнула. Разумеется, логика подсказывала ей, что кто-нибудь обязательно остался в живых, но звуки голосов настолько вселили надежду, что сердце сбавило свой бешеный ритм.              — Думаю, все в Большом зале, — сказал Рон.              Трио двинулось на шум голосов, их шаги постепенно ускорялись, пока не перешли в бег. Двери оказались распахнуты настежь, но друзья застыли, не успев переступить порог. Гермиона не знала, куда взглянуть, но поймала себя на том, что смотрит на Помфри, обрабатывающую ужасный ожог на боку и бедре Флоренца. Гермиона взглядом проводила Рона, метнувшегося вперёд, в дальний конец зала, где он присоединился к своей семье. Рон поспешно пересчитал всех по головам и с облегчением вздохнул, осознав, что все Уизли на месте, за исключением Чарли, но он, по последним сведениям, всё ещё находился в Румынии.              Слава Мерлину.              Осмотрев зал более внимательно, она плавно перевела взгляд с правой части на левую, и сердце её сжалось, когда Гермиона обнаружила ряд обездвиженных тел, уложенных аккуратно, как поваленное домино. Но затем вдалеке мелькнуло что-то знакомое: вспышка платиновых волос. Гермиона присмотрелась к ней, к нему, осознавая, но не веря своим глазам, поскольку он не мог оказаться здесь.              Но всё же оказался. Грейнджер знала, что это Драко, несмотря на то, что он стоял к ней спиной.              — О Господи, — прошептала она еле слышно, сердце заколотилось в горле. — О Боже…              Гермиона узнала его по росту, телосложению, широким плечам — по каждой детали. Она оцепенела, не смея даже дышать, ровно на пять секунд, а затем ринулась вперёд, подобно вспышке молнии.       

***

      — …единственный близкий родственник, который у неё остался, — твердил Блейз. — Ты единственный, кто сможет сообщить ей…              — Я не член её семьи, Блейз, — вздохнул Драко, не в силах оторвать взгляд от Тонкс и Римуса. — Я знаком с Андромедой пару месяцев.              — Но ты всё равно её племянник.              — Ты же понимаешь, что проблема куда глубже.              — Да, но… — Блейз осёкся, слегка ухмыльнувшись одними уголками губ, когда заметил что-то за спиной Драко. — Тебе стоит обернуться, дружище.              — Что?              — Просто повернись.              В недоумении прищурившись, Драко начал оборачиваться, но едва успел сдвинуться, как ветер выбил из него воздух. Фигура оказалась маленькой, но врезалась в него с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Руки обвили его шею, как удавка, так туго, что Малфой начал задыхаться, почувствовав, как влажные волосы прижались к щеке. Переведя взгляд в сторону, Драко не увидел лица, уткнувшегося в здоровое плечо, но промокшие кудри кофейного оттенка выдавали её.              Грейнджер.              Её слегка потряхивало, учащённое дыхание щекотало кожу на его горле, и Малфой мог чувствовать, как быстро колотится её сердце. Он на миг замер в неверии, но затем его здоровая рука медленно обхватила её талию, притягивая ближе. Ногти Гермионы вонзились в его спину и лопатки, но эта боль, на удивление, успокаивала, будто подтверждая присутствие Грейнджер. Опустив голову от облегчения, он за секунду — одну секунду — успел ощутить её знакомый аромат и поблагодарить Мерлина за то, что ему наконец-то улыбнулась удача, но вдруг Гермиона резко отшатнулась от него. А затем шлёпнула его по груди.              — Ай! — прошипел он. — Какого хера…              — Какого чёрта ты здесь делаешь?              Драко пристально вгляделся в её лицо, сразу же заметив рассечённую губу и тёмно-багровый кровоподтёк на виске, игнорируя возникшее желание протянуть руку и оттереть засохшую кровь с подбородка. Далеко не в первый раз он видел Грейнджер опухшей и истекающей кровью, но всё равно это приводило его в бешенство; тем не менее именно выражение её лица привлекло его внимание. Широко распахнутые глаза Гермионы блестели от навернувшихся слёз, а губы слегка приоткрылись, обнажив плотно сжатые зубы, и это самый близкий к злобному оскалу вид, на который она была способна.              Малфой мысленно перечислял эмоции, отразившиеся в её глазах: гнев, грусть, трепет, восторг, а в самой глубине — слабый проблеск счастья. Стиснутые в кулаки руки дрожали на боках, а грудь вздымалась от затруднённого дыхания, и выглядела она совершенно обескураженно, словно разрывалась между желанием ударить его или поцеловать. Очевидно, она приняла решение.              И снова шлёпнула его по груди.              — Вот дерьмо, — зашипел он. — Ну-ка прекрати!              — Я спросила, какого чёрта ты здесь делаешь! — яростно потребовала она. — Ты не должен находиться здесь!              — Да что за херня с тобой творится? Успокойся!              — Ты должен был оставаться где-нибудь в безопасности! — выкрикнула Гермиона сломленным голосом, слёзы начали срываться с её ресниц. — Я хотела, чтобы ты был под защитой! Тут слишком опасно! Людей калечат и… и убивают…              — Знаю! — выкрикнул он. — Ты что, думала, я просто подожду дома, гадая, не оказалась ли ты в числе убитых и раненых? Думала, мне похер? Блядь, Грейнджер, ну разумеется, я припёрся сюда!              — Ты меня не уведёшь! Я здесь, чтобы сражаться!              — Да знаю я, что ты не уйдешь! Я пришёл не за этим!              — Тогда зачем, чёрт возьми? — вновь спросила она, резко смахивая слёзы. — Потому что я… ты не мог прийти сюда только из-за меня! Ты не мог просто…              — Я тут не только из-за тебя! — выпалил Драко и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Слушай, я бы соврал, если бы сказал, что не ты основная причина, но я… — раздражённо прорычал он. — Помнишь, ты говорила, что я должен выбрать сторону?              Гермиона судорожно сглотнула и кивнула головой.               — Да, помню.              — Так вот, это, очевидно, и есть мой грёбаный выбор, разве нет? Как видишь, все твои наставления принесли свои плоды, потому что вот он я! — Драко обиженно нахмурился, но продолжил тираду: — Я и так, Салазар подери, прекрасно понимал, ещё до того, как явился сюда, что мне ни за что не удастся убедить тебя уйти, потому что ты невозможно, блядь, упрямая, но я всё равно пришёл!              Гермиона буквально почувствовала, как весь гнев покидает её тело, оставляя после себя лишь восхищение.               — Значит ты… ты здесь, чтобы сражаться на стороне Ордена?              — Не выдавай желаемое за действительное, потому что… Грейнджер, и не смотри так на меня, — предостерёг он. — Это не какое-то геройство. Я бы не пришёл, не будь здесь тебя, и поверь, я изо всех сил пытаюсь побороть желание оглушить тебя прямо сейчас и аппарировать вдвоём подальше отсюда…              — Даже не думай об…              — Но я желаю смерти Волдеморту и хочу стать этому свидетелем, — продолжил Малфой, понизив голос и глядя Гермионе в глаза. — Так что да, я пришёл сражаться, ясно? И главное, сражаться бок о бок с тобой, потому что ты… — он задумался и вздохнул, подбирая слова. — Ты самое важное, что у меня есть. У меня есть другие причины сражаться, но ты — самая веская из них. Ты причина всего, блядь! Ты понимаешь? Я внёс хоть какую-то ясность?              Гермиона кусала распухшую губу.               — Конечно, но я… я хотела, чтобы ты был в безопасности…              — Если ты ещё хоть раз повторишь это, я клянусь, что брошу в тебя Остолбеней. А что насчёт твоей безопасности? Салазар, как ты думаешь, какие мысли роились в моей голове?              — Но я…              — Грейнджер, обними уже меня, — возмущённо выдохнул Драко. — Я пришёл в Хогвартс и выискивал тебя по всему проклятому замку не для того, чтобы ссориться с тобой. Я оказался здесь, чтобы… Просто иди сюда.              Драко показалось, что её губы изогнулись в печальной, вымученной улыбке, но Гермиона кинулась к нему прежде, чем он успел заметить. Грейнджер впечаталась в него, обхватив руками шею, и отчаянно приникла к его губам. Одним из тех импульсивных поцелуев, когда зубы сталкиваются, но до этого никому нет дела, потому что поцелуй выходит грубым и напряжённым, самым настоящим. Драко, как и прежде, обхватил её за плечи и крепко прижал к себе, стремясь притянуть Гермиону как можно ближе, на случай если она вновь захочет ударить его, хоть Драко в этом и сомневался.              — Прости… — Поцелуй. — Меня… — пробормотала она. — Я рада, что ты пришёл, но… — Ещё поцелуй. — В то же время, волнуюсь, что…              — Я знаю.              Поцелуй.              — Я люблю…              — Знаю.              Когда порез на нижней губе запульсировал, он смягчил натиск поцелуя и почувствовал, как Гермиона, слегка расслабившись, счастливо выдохнула и обхватила руками его лицо, поглаживая гематомы, расплывшиеся по скулам. Губы Драко потрескались, стали грубыми, как наждачная бумага, но он продолжал целовать Гермиону. Он нуждался в продолжении их поцелуя, и Грейнджер так же не желала прерываться, но когда он услышал слева несколько вздохов, то нахмурился, так как очарование момента исчезло.              Драко оторвался от Гермионы с раздражённым рычанием, грохотавшим в глубине горла: ему претило это вмешательство, но игнорировать его не представлялось возможным. Скосив взгляд в сторону, он увидел толпу гриффиндорцев и когтевранцев, включая Финнигана и Долгопупса, наблюдавших за ними и бездумно тыкавших в них пальцами. Драко, естественно, не забыл, что находится в Зале, полном людей, которые могут счесть его отношения с Грейнджер невозможными и подлежащими всеобщим сплетням, но его это, несомненно, едва ли заботило.              — У нас появились зрители, — Драко закатил глаза. — Твои идиотские друзья таращатся на нас, Грейнджер.              — Мне плевать.              — Их гадкие рожи меня отвлекают.              Она негромко рассмеялась, но не от веселья, а от облегчения. Гермиона сомневалась, что Драко осознавал, как сильно её растрогало его присутствие рядом с ней. Ради неё. Одновременно ужасало и неописуемо радовало то, что кто-то с готовностью выступает против опасности, лишь для того, чтобы сражаться рядом с тобой, именно так, в сущности, и поступил Драко.              Сейчас, глядя на него и отмечая все изменения, произошедшие с Малфоем с самого первого дня в её дортуаре, чувство гордости и любви к нему отзывалось в её груди тёплыми, сладостными ощущениями. Да, она хотела, чтобы он оказался подальше от этой войны, потому что именно это и есть любовь; любовь — это ставить чью-то жизнь в приоритет над собственной. Но какая-то дремлющая, эгоистичная часть её души желала его присутствия рядом. Чтобы просто увидеть. Просто чтобы Драко находился на расстоянии вытянутой руки.              — Эй! — огрызнулся Малфой, вырывая Гермиону из размышлений. — Благородные господа, не соблаговолите ли вы пойти на хер? Это вам не бесплатный спектакль, знаете ли!              — Драко, — простонала она. — Просто не обращай внимания. Они определённо захотят расспросить меня. Я поговорю с ними позже.              — Так может, ты объяснишь им, что пялиться невежливо, и что они… Финниган, я сломаю тебе палец, если ещё раз ткнёшь им в мою сторону!              Раздражённо поджав губы, Гермиона легонько толкнула Драко в плечо, пытаясь вернуть внимание к себе и не обращая внимания на его травмы. Драко громко взвыл от боли, а затем с шипением разразился целым рядом ругательств, сжимая раненую руку, зажмурив глаза и вдыхая сквозь зубы. Салазар его раздери, это было очень больно. Вся левая половина тела запульсировала.              — Что случилось? — тон Гермионы ожидаемо стал обеспокоенным. — Я едва тебя задела.              — Плечо… вывихнуто, — прохрипел он.              — Ты позволял себя бить, несмотря на травмы?              — Я не позволял бить себя, — шутливо отозвался он. — Похоже, это просто твоя привычка, независимо от того, в отношениях мы или нет. Очаровательная, между прочим.              — Как ты вывихнул плечо?              — Отплясывал джигу.              — Драко.              — Ну, точно не сражаясь с грёбаными Пожирателями.              Гермиона вопросительно прищурилась.               — Стоп, ты был в битве? Как давно ты здесь? И как попал в Хогвартс?              — Уже где-то два часа, — пояснил он, — И пришёл я с Блейзом и остальными ребятами. Тонкс взяла нас с собой…              Его голос затих, боль в плече потеряла смысл. Вдруг Драко полностью оцепенел. Проклятье. Как он мог забыть, что остывающее, безжизненное тело Тонкс лежит всего в нескольких метрах от них? От Грейнджер. Нужно поскорее увести её. Он не хотел, чтобы Гермиона заметила тело.              — А, ну теперь всё понятно, — согласилась Гермиона. — Джинни говорила, что видела Тонкс, но когда я…              — Грейнджер, — перебил Драко, схватив её за локоть и пытаясь заслонить собой Тонкс. — Давай отойдём на секунду.              — Где она? Ты её видел?              — Грейнджер…              — Может, перестанешь меня тащить? — нахмурилась она, осматривая всё вокруг. — Я хочу найти её.              — Гермиона, пойдём.              — Драко, перестань! — она вырвала руку из его хватки, продолжая осматривать Большой зал, на её лице отразились тревога и напряжение. — Где она? Где Тонкс?              Драко поморщился, заметив, что взгляд Гермионы скользнул в опасной близости от места, где, словно растерзанная тряпичная кукла, лежала её подруга, и он точно уловил момент, когда Грейнджер увидела её тело. Карие глаза потемнели от осознания и ужаса, а рот приоткрылся, будто она готовилась к словам или крикам, которые пока не способна была подобрать. Прищурившись и несколько раз моргнув, словно пытаясь силой воли стереть образ Тонкс, Гермиона начала лихорадочно мотать головой, и по её щекам потекли слёзы.              Протянув руку, Драко коснулся её лица и большим пальцем смахнул одну из них. Ему не хотелось сейчас видеть её слёзы. Он презирал себя за это. Вид плачущей Грейнджер вызывал у него необъяснимый ужас, словно каждая слеза била его под дых. Драко сосредоточенно наблюдал за ней, замечая, как внутри Гермионы, собираясь по крупицам, разгорается пламя, и не знал, как ему стоит попытаться успокоить её. Он почувствовал себя беспомощным.              — Грейнджер, — прошептал он так тихо, как, наверное, не шептал никогда в жизни. — Перестань смотреть на неё…              — Эт… этого не может быть, — заикалась она. — У н-неё только что родился ребёнок…              — Грейнджер, взгляни на меня, не смотри на неё.              Она по-прежнему глядела сквозь него.              — Нет, нет, нет, нет, нет. — Её била дрожь. — Это невозможно…              — Грейнджер…              — Нет.              Гермиона попыталась обойти Драко, но споткнулась и рухнула в его объятия. Стиснув в ладонях ткань его рубашки, Грейнджер сдалась, утыкаясь лицом в его грудь, и лишь потом отпустила эмоции. Тело Драко заглушило её вопль, но волна дрожи от этого крика и от неё самой пробежала по Малфою, словно покрыв льдом, и думать он мог лишь о том, чтобы крепко обнимать её, рассеянно поглаживая кончиками пальцев по спине. Гермиона выплёскивала всё: он прочувствовал каждый вздох, всхлип и крик. Впитывал их.              — Мне так жаль, — пробормотал Драко, потому что это единственное, что он мог сказать. Но это ничуть не утешило Гермиону.              Поэтому он молчал. Когда дело касается смерти, иногда ничто не может помочь.