Вопросы Смерти

      — И что же мы сможем с этим сделать в подземелье, полном наемников, подчиняющихся напрямую ему? — осведомился Мор.       — Мои люди вскоре поймут, что что-то не так, — пожала плечами Селен. — Они знают об этом месте, и их вполне достаточно, чтобы остановить Безымянного.       — Они поймут это до или после того, как старый безумец проведет призыв? — Селен нахмурилась, отведя взгляд, и Андре продолжил: — Я даже не уверен, дал бы он тебе дыхательную маску, если бы ты высказалась против.       — Лоренс и Элет высказались, но они живы, хоть и взаперти.       — У Лоренса и Элет нет проблем с дыханием, которые могли бы их убить.       Селен поджала губы, недовольно выдохнув.       — Что же теперь нам делать? — угрюмо поинтересовалась она. — Выбирать между одержимостью и смертью?       — У нас были сотни лет, чтобы это выбрать, Селен, — не менее угрюмо произнес Андре. — Пора бы уже выбрать окончательно.              Запертая металлическая дверь отделяла Элет от свободы. Ее хмурый взгляд обшаривал небольшую комнатушку, освещенную газовой лампой. У стены слева от входа стояла кровать, рядом с которой расположился небольшой комод, а на другой стороне комнаты стояли стул и шкаф со стеклянными дверцами. Расхаживая от одного края комнаты до другого, Элет думала о своих планах, думала, как ей выбраться отсюда, а заодно — как она попала сюда.       — О чем ты только думала, Зелид?! — процедила она.       За дверью послышались приближающиеся шаги, и Элет вновь осмотрела комнату. Ее взгляд упал на остекленный шкаф — ее единственный способ выбраться, если ее задумка сработает. Со вздохом леди Гейт принялась стягивать с себя платье.       Когда она закончила, она принялась рвать одежду на куски, после чего надела изрядно изорванное платье обратно, и принялась обматывать руку обрывками ткани. Когда шаги за дверью начали возвращаться, Элет с размаху ударила по стеклянным дверцам шкафа, и звон битого стекла заполнил комнату. Леди Гейт схватила стул и спешно отошла к двери со стороны петель и, замахнувшись, принялась ждать.       Не прошло и нескольких мгновений, как из-за двери донеслось:       — Эй, что происходит?       Элет не отвечала, и снаружи донеслась приглушенная ругань. Когда до нее донесся звон ключей, леди Гейт глубоко вздохнула. С тихим щелчком ключ провернулся в замке, и дверь открылась. В комнату вошел мужчина, обеспокоенно оглядываясь.       — Мор меня убьет, если с ней что-нибудь… — проворчал он.       Его речь прервалась, когда на его голову с гулким стуком опустился стул. Вскрикнув, наемник отшатнулся, наваливаясь на шкаф. Элет ударила его снова, а затем прижала стулом к шкафу, заставив мужчину стонать от боли. Убедившись, что он не может двигаться, Элет протянула руку к его поясу и вытащила из кобуры револьвер. Отбросив стул в сторону и отступив, она нацелила оружие на наемника.       — Э-эй, полегче! — примирительно поднял руки он. — Ты не хочешь делать этого. Выстрел услышат.       Элет покосилась на пистолет.       — Спасибо за предупреждение, — холодно произнесла она, принявшись обматывать оружие тканью. Закончив, она спросила: — Где вы держите другую девушку?       Наемник посмотрел на револьвер, затем — снова на Элет.       — Западный коридор, после центрального зала. В самом конце, — он замолчал, с плохо скрываемым страхом глядя на нее. После пары мгновений тишины, когда Элет двинулась к двери, он произнес: — Ты ведь не собираешься стрелять, так? Почему бы тебе просто…       Элет закрыла дверь, а затем грохот, немного приглушенный плотной тканью, заполнил помещение. Наемник дернулся, и брызги крови осели на полки шкафа. Его тело повалилось на пол.       Леди Гейт напряженно вздохнула, с усилием отведя взгляд от мертвого тела, и, выйдя в коридор, закрыла за собой дверь, провернув ключ. Взяв связку с собой, она поспешила по коридорам к месту, названному наемником. Она останавливалась у поворотов, осторожно выглядывая, чтобы проверить, был ли кто на пути. Пару раз ей приходилось ждать, пока коридоры опустеют, но она добралась до нужного перекрестка почти без проблем, когда на последнем повороте она лицом к лицу столкнулась с Мором.       Он остановился, удивленно глядя на нее. В его руках была связка ключей. Ножны на его поясе были пусты.       — Где кинжал? — холодно осведомилась Элет.       — А я-то думал, что что-то упало, — произнес Мор, глядя на простреленную ткань, намотанную на трофейное оружие Элет. — Полагаю, правильнее будет сказать, что кто-то упал.       — Кинжал, Андре! — требовательно произнесла Элет.       — Безымянный забрал его, — скривился Мор. Увидев ошарашенный взгляд бессмертной, он принялся оправдываться: — Что я мог сделать? Если бы я выступил против него, я был бы заперт с вами, или и того хуже — мертв.       — Если он проведет ритуал, — прошипела в ответ леди Гейт, — даже смерть не спасет нас.       — Я знаю. Я собирался выпустить тебя и Лоренса. Почему ты здесь? Лоренса держат в другом месте.       — Я здесь за Зелид. Только она теперь может помочь.       — Бессмертный Свет, — вздохнул Андре, — Селен была права. Ты знала.       — Отойди в сторону, Андре, — холодно произнесла Элет.       — Элет…       — В сторону, — она навела пистолет на Мора, и тот, вздохнув, послушно отступил в сторону.       — Она в конце восточного коридора, — произнес он.       — Восточного? — Выгнула бровь Элет. — Наемник, что сторожил меня, сказал, что мне нужен западный.       — Тогда, полагаю, он жалеет о своей лжи в Аду, — пожал плечами Мор.       — Не играй со мной, Мор.       — Она в конце восточного коридора, — повторил Мор. — Ее сторожит наемник. Надеюсь, ты знаешь, что ты делаешь.       — Исправляю старые ошибки, — произнесла Элет, проходя мимо.       Она минула центральный зал, — пустой, как и большинство помещений здесь, — и направилась к перекрестку. Там она свернула налево, прямо к скучающему на посту наемнику, привалившемуся к стене. Завидев ее, он выпрямился, делая шаг вперед:       — Баронесса Гейт? Разве вы…              Выстрел раздался из-за двери. Зелид вскочила с кровати, подойдя к двери, и прислушалась. Снаружи донесся звон, а затем звук, с каким ключ вставляется в замок. Зелид отступила. Из-за двери донеслась тихая ругань знакомым голосом, а затем снова звон — и звук ключа.       — Элет? — Жнец прислонилась к двери. — Что ты делаешь?       — Что я делаю?! — возмущенно донеслось с другой стороны двери. — О чем ты только думала, придя сюда?! — она едва не сорвалась на крик. — Я не могу даже представить количество слов, нужных, чтобы описать, как по-идиотски это было! Они могли убить тебя!       Зелид молча опустила голову. Единственным, что прерывало тишину, были звуки ключей и слова, что звучали эхом в разуме одной из них.       — Может, это к лучшему, — тихо, на удивление ровно произнесла Зелид.       Спустя несколько попыток, правильный ключ провернулся в двери, и Зелид отступила на шаг, позволяя ей открыться. Элет показалась на пороге. За ее спиной по каменному полу растекалась кровавая лужа под все еще корчащимся в агонии наемником.       — Что с твоей одеждой? — Зелид изумленно оглядела изорванное платье.       — Они… — Элет запнулась, покачав головой. — Бессмертный Свет, ты хоть представляешь, как глупо это было?!       — Они что?       — Безымянный собирается призвать демона, — со вздохом произнесла Элет.       — Где кинжал? — нахмурилась Зелид.              Вырезанные символы отразились на черном лезвии. Десять пьедесталов окружали круглый деревянный стол, на котором были высечены символы нечеловеческого языка, высечены вокруг каменной чаши. Безымянный оглядел свои приготовления и тяжело вздохнул, в последний раз с тенью сомнения взглянув на кинжал.       Он понимал Лоренса. Он понимал вину Элет. Он, как и они, видел сотни войн, тысячи смертей. Но это все, все, что случилось, было напрасно, если он не сделает этого.       «Я потерял так много. Я не потеряю остальное. Я отдам ему Зелид, и тогда все будет, как раньше. Наш идеальный мир не умрет невоплощенным»       Он окинул взглядом четырех наемников, по одному на каждом входе в зал, и Селен, мрачно наблюдающую за ним. Он кивнул ей:       — Мы делаем, что нужно сделать, Селен, — произнес он с фальшивым спокойствием. Бессмертная отвела взгляд. Безымянный же поднял со стола свой журнал и раскрыл его, вглядываясь в текст. Перечитав свои записи, он кивнул сам себе и начал: — Ис салиг литр Лирсэатлем — он подошел к первому из десяти пьедесталов, на котором лежал флакончик с кровью, — ал саву туиа, ат инула туинса ал галвру.       Из самых недр Мерзость, я зову тебя, от имени десяти я говорю…       — Ат инула, — он взглянул на флакон. — Лоренс Алдур, тринсэвэалг туиа.       Призвавший тебя…       Он вспомнил один из своих визитов в поместье Лоренса, когда тот выпил пару лишних бутылок вина, и весь вечер просил у него прощения за свои деяния. Среди его слов в тот вечер были слова о демоне и ритуале. Безымянный шумно выдохнул, двинувшись к следующему пьедесталу, на котором лежал другой флакон с кровью. Он продолжал говорить, на этот раз об Элет:       — Ат инула Элет, туринуавс рати туиа.       Предавшая ради тебя.       Он подумал о порезах на ее руках, обо всех тех случаях, когда она оказывалась на краю смерти, проклиная со слезами на глазах свое бессмертие. И все же, она использовала его ради улучшения положения женщин в стране и мире, она стала голосом тех, кого не было принято слушать, и ее было невозможно игнорировать — она использовала свое богатство и влияние, чтобы удостовериться в том, что слова ее и ее последователей были слышны по всей Империи. Но сколько бы жизней она ни улучшила — их было недостаточно, чтобы изгнать вину из ее глаз. Он двинулся дальше.       — …Селен, — произнес он, и женщина, стоявшая у стены, подняла на него взгляд. На ее пьедестале также лежал флакончик крови — как и на его собственном, и на пьедестале Мора. Когда Элет привела к ним Селен, тогда еще молодую и с горящими глазами, она была облачена в доспехи, а на ее коже не было свободных мест от полученных в боях травм. С тех пор она залечила свои шрамы и превратилась в нечто иное. Она содержала публичный дом, приносящий значительный доход Кругу — иногда больше, чем фабрики и шахты. Но даже сейчас Безымянный видел остатки того пламени в ее глазах, душу воина, похороненную под прагматичностью и напускным эгоизмом. Или, возможно, он лишь хотел это видеть… — алтвинурлус ат сита.       Отвернувшаяся от себя…       Рядом со склянкой крови опустился древний амулет, что Селен передала ему, и он подошел к своему собственному пьедесталу. Он вспомнил о своем видении тогда, когда он только-только вышел на след Круга. Все казалось таким ясным, и ему казалось, что он в точности знает, как исправить этот сломанный в самом его основании мир…       — Ат салатуиг инула салалг сига, — прочел он в своих записях.       От забытого имени самого себя…       Теперь от его мечтаний не осталось и следа. Сомнения ютились в его разуме, подточенном их голосом, что неизменно появлялся, чтобы сбить его с пути. Теперь он собирал знания, все, какие мог, чтобы найти способ изменить мир, но чем больше он находил, тем меньше надежды оставалось в нем. Он достал из кармана дешевое медное кольцо, сохранившее свой блеск лишь благодаря тому, сколько труда он вкладывал в уход за ним. Оно принадлежало одной из тех, кто отказался вступать в Круг, и единственной, чьи голос и лицо он был не в силах забыть. Он положил кольцо рядом со склянкой своей крови.       «Тебе не нужно это, чтобы изменить мир. Мы меняем его каждый день тем, что мы честны с собой»       Он вздохнул, направившись к следующему пьедесталу. Рядом со склянкой крови лег оплавленный металлический осколок. Когда-то он принадлежал мечу, которым Андре Брайт сразил демона, чем и заслужил себе место в Круге. Андре всегда выступал медиатором, когда Круг не мог решить какую-либо проблему, и Безымянный вспомнил, насколько ему облегчило душу то, что он согласился на призыв. Если бы не это, ему было бы сложно перебороть сомнения.       — Ат инула Андре, — произнес он, — утинус тилаал.       Убийца демона.       — Ат инула Александр, — на следующий пьедестал опустился медальон с выгравированной на ним звездой. Лорд Велрот однажды оставил его в поместье Лоренса после одной из встреч. Он говорил, этот знак напоминал ему о доме, и вместе с этим — о разочаровании. Он покинул Нерахратем в упадке и с мечтой построить лучшую жизнь для лучших людей. Даже когда вера в их идею угасала, Александр не переставал следовать ей, пусть в последние годы он делал это больше из упрямства, чем из веры. В каком-то смысле он хранил Круг от распада, и это Безымянный и сказал о нем: — лас гралалсиг.       Следующим был Ноланит. Одаренный мистик и оккультист, знающий многое как о магии, так и о людях, он был энтузиастом, и его глаза горели их идеей. Когда ему пришлось увидеть войны и руины его родного города, его вера была отравлена горечью, а позже — алкоголем. И хотя с годами ему удалось преодолеть тягу к спиртному, жизнь в его глаза так и не вернулась.       — …Ноланит, тусаи талагасэи.       Духом погасший.       Остановившись у пьедестала Виктора, Безымянный нахмурился — ему нечего было положить на него. Виктор никогда не был мистиком, не был сведущим в магии, не полагался на знания древних. Вместо этого, он всегда смотрел вперед, разбирался в науке и обладал обширными умениями врачебного дела. Его достижения продвигали вперед как хирургию, так и биологию, и хотя он не находил себе места среди мистиков и магов, он заслуживал своего места в Круге. За неимением лучшего, Безымянный взял черный кинжал и вырезал имя Виктора на пьедестале.       — Ат инула Виктор, тусаи гааринв. Ат инула Лере, — он шагнул дальше. — тусаи гааринв.       Духом горящие…       Это относилось к ним обоим в равной степени. Хотя они по-разному смотрели на их идею, ни Виктор, ни Лере не были готовы разочароваться в ней. Мир кидал им в лицо войну за войной, предрассудки и ханжество, но они всегда делали то, во что верили. Обручальное кольцо леди Велрот легко на пьедестал. Хотя их с Александром брак был лишь формальностью, он принес им власть и репутацию, и был символом для Лере. Безымянный вздохнул, подойдя к последнему пьедесталу.       Со стороны одного из коридоров раздался приглушенный грохот, но Безымянный будто и не заметил его. Наемники обеспокоенно переглянулись, но прежде, чем они сумели что-то сказать, Селен произнесла:       — Я проверю.       Ее уход также остался без внимания Безымянного.       — Ат инула Меркурий, — произнес он, — триинла лаа.       Пример нам. Меркурий был высечен из редкого камня. Одаренный мистик, опытный алхимик и выдающийся психиатр и психолог, продвинувший эти направления науки на десятилетия вперед. Течение лет неизменно брало свое, подтачивая его волю к жизни, но он не сдавался, опираясь на идею Круга и на самих бессмертных в той же степени, в которой они опирались на него. Те из них, что находили в себе силы довериться другому, в любом случае. Сам Безымянный почти не знал его, и лишь его достижения говорили о нем. Как и с Виктором, он высек его имя на пьедестале.       А затем он подошел к центру.       — Ат инула Зелид, — произнес он, протягивая руку и размещая кинжал над чашей лезвием вниз. Он вздохнул — неестественное нетерпение нахлынуло на него, нечто, сродни торжеству, и все сомнения, что у него были, отошли на второй план. — Ли савил туиа, стуаи туалем туин та, сига ти сэтатилем!       Мы зовем тебя, чтобы дать тебе то, чего ты жаждешь…       Он отпустил рукоять и кинжал завис в воздухе. Бессмертный отошел на несколько шагов, глядя на него, и вдруг…       …чувство торжества покинуло его. Сомнения неостановимым потоком ударили в голову, и его взгляд, до того холодный и невыразительный, наполнился ужасом — осознание того, чьи мысли обитали в его голове, настигло его, но было уже слишком поздно.       Пьедесталы вспыхнули пламенем, и предметы на них плавились, испарялись. Пузырьки с кровью лопнули, их содержимое испарялось, и сам камень, казалось, плавился под воздействием потустороннего огня. Пламя языками обратилось к центру, к кинжалу, и дым плотным облаком скопился над ним, оседая вниз, на черном лезвии черной же массой. Жар заполнил комнату, — разгоряченный воздух разрушающихся магических пут, — и Безымянный попытался рвануться к кинжалу, отбросить его, прервать ритуал, но что-то оттолкнуло его в сторону, и он ударился спиной о каменную стену.       Сдержанный, ядовитый смех отозвался в его разуме… Пропитанный ненавистью и презрением, он нес с собой отравляющий смрад, заполонивший комнату.       Безымянный огляделся, отмечая ужас в глазах наемников. Те, казалось, не видели ничего, кроме бушующего пламени и дыма, мерзкой маслянистой субстанцией стекающего вниз, наполняющего чашу. Одна из дверей в помещение открылась, и женская фигура появилась в проеме, но бессмертному уже не было до нее дела. Собрав всю свою волю, он шагнул навстречу пламени, и сам воздух воспротивился ему. Но, шаг за шагом, он приближался к центральному пьедесталу.       Оказавшись достаточно близко, он протянул руку в обжигающее облако и схватил кинжал, вырывая его из невидимой хватки…       Взрыв откинул его к стене. Едва устояв на ногах, он огляделся, бросил взгляд в сторону пьедестала, где черный дым непроницаемой завесой висел в воздухе. Он обратился взглядом к женской фигуре в дверном проеме, и в ответ на него с удивлением уставилась Элет.       — Прости меня! — выкрикнул он. — Я… Я был глупцом!       За спиной леди Гейт появилась фигура в зеленом плаще, и Безымянный устремился к ней. Наемники, пришедшие в себя после взрыва, похватались за оружие, но бессмертный остановил их:       — Не стрелять!       Он подошел к двери и взглянул на Жнеца, протягивая ей кинжал. Та приняла оружие, и Безымянный произнес:       — Андре Брайт.       Элет расширила глаза.       — Ты… — произнесла она, но Безымянный ее будто и не слышал:       — Я надеюсь, тебе не придется использовать это имя. Но если придется… сделай свою работу, Жнец. Сделай все, что можешь…       Он обернулся, чтобы заметить, что дым рассеивается. На полу лежали осколки пьедесталов и расколотая надвое чаша, измазанная в черной жиже. Нахмурившись, Безымянный обратился взглядом к одному из наемников:       — Исполнить одиннадцатый приказ.       Наемник поднял на него удивленный взгляд.       — Ты слышал меня, Конрад! Выполняй!       — Да, господин, — кивнул наемник и обратился к остальным в комнате: — Занять позиции! Уничтожить распределительные механизмы! Роберт, собери остальных и слуг, и выбирайтесь отсюда. Нас не жди.       Наемники в спешке покинули комнату, и Безымянный повернулся к Элет:       — Бегите, пока не поздно! Мои люди уничтожат катакомбы, и если есть бог на небе, то и шанс Мерзости пробраться в этот мир.       И они бежали. Они пробегали длинные коридоры и повороты, пробегали по забитым наемниками комнатам — те собирались, чтобы вместе покинуть подземелья через другие выходы, — и направлялись наружу. На одном из перекрестков Зелид столкнулась лицом к лицу с Мором, и тот застыл, глядя ей в глаза. Жнец отвернулась, чтобы поспешить на выход вместе с Элет.       Они взбежали вверх по мраморным ступеням, и вскоре выбежали из тайного хода в церкви одними из первых. Элет, озадаченно оглядев Зелид, потянула ее прочь, и вскоре они остановились за стенами старого здания.       Спустя всего несколько минут, когда еще с десяток человек покинули церковь, направившись прочь, земля содрогнулась. Камень осыпался со старых, потрескавшихся стен церкви, и часть крыши провалилась внутрь. С грохотом и звоном колокольня рухнула на землю, исчезая в поднятых клубах пыли.       Переводя дыхание, Элет смотрела на развалины, а Зелид не сводила взгляда с нее. Леди Гейт выпрямилась, восстанавливая дыхание, и, наконец, к удивлению Зедид, произнесла:       — Ты отпустила Андре. — Она повернулась к ней, встретив ее изумленный взгляд, лишенный и намека на обычную холодность. Она качнула головой, но так ничего и не сказала. И Зелид не отвечала, глядя на нее в ответ. Они стояли так несколько долгих мгновений, и когда Жнец хотела было что-то сказать, Элет вздохнула, опуская взгляд: — Пойдем. Нам здесь больше нечего делать.       Зелид кивнула, не найдя слов.