Вопросы Смерти

      Его нет.       Ее шаги разносились по пустой мощеной улице, отталкивая тишину. Кинжал, все также требовавший крови, висел нежеланной ношей в скрытых под накидкой ножнах, и мысли Зелид возвращались к тишине — ни следа высокого, напоминавшего скрежет металла голоса. Ни следа яда, витавшего в воздухе. Ее разум освещала мысль, надежда, что ослабленный переходом, демон не выдержал огня.       Знакомой дорогой она миновала сгоревшие дома, войдя на тонущие во тьме улицы заброшенного района. Тишина, будто выбравшись из объятий ее мыслей, поджидала ее и здесь. Она миновала знакомые переходы и вышла во двор своего дома. Взгляд ее обшарил фасад, но был направлен куда-то еще. По усыпанной старым гравием дорожке она дошла до двери, чтобы коснуться холодной ручки и потянуть на себя.       Темнота поприветствовала ее объятиями и Зелид вздохнула. Звук втягиваемого воздуха разошелся по заполненной тишиной комнате. За ним последовал звук шагов и тихий скрип досок, что раздавались, пока Зелид поднималась наверх. Дверь спальни, также со скрипом, открылась, впуская ее внутрь. Устало упав на старую кровать, она уперла взгляд в потолок.       Она вновь обратила внимание на давящий вес тела, что цепью сковывало дух. Вдох. Выдох. Столь многое необходимо людям для жизни, столь обременительной, когда дело доходит до сравнения… но прямо сейчас ее это не волновало. Ее мысли отошли вскоре от конкретной темы и, сомкнув глаза, она погрузилась в сон.              Солнечный свет с особенным упорством пробивался через облака, чтобы добраться до улиц города. Отражаясь от стекол, он добирался до мест, обычно остававшихся без его внимания. Он проникал в пустые комнаты заброшенных домов, касался бледной травы, выхватывал плывущую в воздухе пыль. Свет достигал и глаз Зелид, отражаясь от аккуратной медной рамки и тонкого стекла.       Под слоем пыли, покрывавшем фото, обнаружились два силуэта. Одетые в почти идентичные наряды, они стояли рядом, но время не пощадило изображение, и Зелид не могла бы сказать ничего ни об их возрасте, ни об их внешности, ни даже о выражении на их лицах. Держа фото в руке, она подошла к окну, выглядывая наружу.       Там ее встретил ее заросший дворик, потрескавшиеся стены, пустые окна. Но дворик сохранял часть своего обаяния даже с разросшимися растениями, потрескавшиеся стены не казались такими запущенными, а внутри многих окон мелькали люди, стоило лишь присмотреться. Зелид сделала шаг назад, не спуская взгляда с улицы. Заброшенный район более не казался вымершим, скорее слегка запозднившимся в своем пробуждении.       Еще шаг назад, и она развернулась. Ее шаги раздались в коридоре, затем – на лестнице. Ступени привычно скрипнули, когда она спускалась в гостиную, окидывая ее взглядом. Ее вдруг посетила мысль, что комнате не помешает декора, и она бы с радостью уделила время на ее обустройство, но сейчас… сейчас ей было не до того.       Она подошла к низкому столику, хмуро оглядев погнутый подсвечник. Положив фото рядом с ним, она взяла его в руки, оглядывая деформированный металл. Вскоре, однако, подсвечник вернулся на стол, а взгляд Зелид — к фотографии.       Глядя на нее вновь, она смогла разобрать больше деталей. Она видела детей, стоящих друг с другом, и на их размытых, выцветших лицах различались улыбки.       Рядом с подсвечником легла пара белых перчаток, а Зелид направилась к выходу. С тихим скрипом дверь отворилась, выпуская ее навстречу легкому, прохладному ветру. Остановившись на пороге, она потянулась к жестким ножнам.       Со щелчком скрытые крепежи отцепились, позволив ей взять ножны в руки и взглянуть на них. Она вытянула руку, лишь бы подальше оказались зеленые камни в рукояти, подальше оказалось уродливое оружие… и чем дальше от ее взгляда оказывались камни, тем легче она себя ощущала, пока, наконец, она не расправила ладонь, слегка наклонив ее.       Тяжелый кинжал, поддаваясь собственному весу, опускался все ниже, и Зелид оцепенело смотрела на него. Наконец, сорвавшись с ладони, оружие с тяжелым стуком упало вниз, на порог.       Зелид отвернулась, прижимая ладонь к себе, и, протяжно вздохнув, позволила себе улыбнуться, направляясь прочь.              Едва ли она смотрела по сторонам, двигаясь по вновь ожившим улицам, но не замечать приветливо улыбающихся знакомым прохожих она не могла. Не могла она и не заметить тон, с каким люди обсуждали привычные для них дела. Среди разговоров попадались и угрюмые, мрачные темы, но их было куда меньше, чем Зелид казалось ранее, и залитые теплым солнечным светом улицы казались довольно приветливыми, как и незнакомые лица.       Но мысли Зелид занимало другое — слова. Что ей сказать? Как ей это сказать? Куда проигрывавшийся в ее голове диалог приведет их? Ответы запаздывали, не появившись и когда она приблизилась ко входу в поместье.       Тяжелый, гравированный ключ отворил двери, пуская ее внутрь. Она прошла обширный зал, ненадолго остановившись в центре, позволив своему взгляду прогуляться по узорчатым стенам, после чего направилась к библиотеке, к кабинету.       Она остановилась лишь у самой двери, когда ее рука коснулась холодной ручки. Она стояла совершенно неподвижно, и лишь ее взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь угнаться за мыслями. Наконец, она выдохнула, качнув головой, и, постучав, прошла в кабинет.       На мгновение она увидела улыбку на лице Элет, но что-то побудило леди Гейт сдержать ее.       — Элет, — приветственно кивнула Зелид. Элет ответила ей тем же, убирая бумаги в сторону.       — Ты исчезла так внезапно, — произнесла она, — я боялась, ты не вернешься… — она запнулась, и ее лицо приобрело озабоченное выражение: — Ты же здесь не из-за… него?       — Нет, — поспешила покачать головой Зелид. — Нет. Я не чувствовала и следа демона. Я думаю… — она запнулась, слабо улыбнувшись своим мыслям. Демона нет, и одна надежда на это заставляла ее чувствовать… радость? Облегчение? Невыносимая ноша, что она взвалила на себя, больше не была необходимой, и Зелид была счастлива скинуть ее с плеч.       — Конечно, нет, — Элет выдохнула, прикрыв глаза.       — Я, — Зелид замолчала, прикусив губу. Затем усмехнулась. — Я не придумала, что сказать, но… я подумала…       Элет подняла руку, прерывая ее, после чего поднялась сама, отложив в сторону перьевую ручку. Зелид отметила, что сегодня она носила простое платье, так непривычно отличавшееся от ее обычного одеяния.       — Не тут, — произнесла она. — Я не могу думать о работе, и, раз уж ты здесь… — она оглядела гостью и позволила себе улыбнуться. Улыбка отразилась на лице Зелид. — Пойдем.       Зелид последовала за ней сначала лишь озадаченным взглядом, но вскоре поравнялась с ней, и вместе они прошли главный зал, свернув в один из коридоров, что вел к заднему двору. Через неприметную дверь они вышли в небольшой сад с выкрашенной в белое беседкой по центру. Сад был окружен высоким кованым забором, по которому взбирались извивающиеся растения, огораживающие сад от остальной улицы, создавая достаточно уединенное место. Леди Гейт остановилась у самой беседки, чтобы обернуться и прислониться спиной к гладкому белому дереву. Ее взгляд устремился к небу, и она произнесла, глядя сквозь густую листву садовых деревьев:       — Не помню, когда в последний раз было так… — ее голос звучал тихо, но Зелид ловила каждое слово. — …ясно. Может, — она вернулась взглядом к своей гостье, — мы увидим звезды.       Зелид лишь сцепила ладони, вновь пытаясь подобрать слова.       — Тебе следует чаще выходить без этого капюшона, — произнесла Элет. — И перчаток. Негоже прятаться под такой одеждой, когда ты выглядишь так... — она вздохнула, улыбнувшись, и Зелид отозвалась:       — Я боюсь, мой гардероб нуждается в пополнении.       — Я могу помочь тебе с этим, — усмехнулась леди Гейт.       Ненадолго повисла тишина. Зелид отметила, как Элет оглядывает ее, погруженная в собственные мысли, и сделала шаг вперед, произнеся:       — Я… бы хотела остаться с тобой.       Элет вскинула брови, возвращаясь взглядом к ней. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то тяжелое, и она опустила взгляд. Ее тихий голос прорывался сквозь шелест листвы:       — Я не… Почему ты делаешь это?       «Они заслуживают смерти?»       «Ты пострадала из-за них. Ты – единственная, кто способен ответить на этот вопрос, Зелид…»       Зелид нахмурилась, собираясь с мыслями. Она почти чувствовала отчаяние, исходящее от Элет, тяжелым монолитом подавляющее душу, надежду…       Надежду, что Зелид разделяла.       — Ты не заслуживаешь этого, — произнесла она.       — Разве? — натянуто усмехнулась Элет. Ее голос дрогнул. — Я обманула тебя. Я предала тебя. Я ударила тебя этим кинжалом, приговаривая тебя к Аду, и никакие мои сожаления не исправят этого…       Зелид шагнула вперед, и Элет вжалась спиной в подпорку, не поднимая взгляда.       — Я все еще помню их… — произнесла Зелид.       …белые стены в нескольких часах от молодого леса. Все еще покрытые трещинами и ожогами, но медленно восстанавливающиеся трудом сотен рабочих, они дарили жителям чувство спокойствия и надежды. Здесь, в отдалении, на небольшой поляне, окруженной молодыми деревьями, они сидели, читая старые книги, что Зелид стащила из сундука своей названой матери, забитые историями о битвах и героях. Они делились своими любимыми частями друг с другом, делились своими фантазиями, представляя себя на месте героев, и рассуждая, что бы они делали на их месте…       Там, рядом друг с другом, они были счастливы, несмотря ни на что. Когда их руки касались друг друга, Зелид не могла думать о чем-либо, кроме ее серебряных глаз…       — …что бы мы делали на их месте… — она запнулась, позволив мыслям зайти слишком далеко, и лишь добавила: — Мы были счастливы. Не смотря ни на что. Я не готова забыть это из-за одной ошибки…       — Ошибки… — горько усмехнулась леди Гейт, бросив украдкой взгляд на Зелид. Та сделал очередной шаг вперед:       — Мне не хватает твоего голоса. Мне не хватает звука моего имени с твоих губ. Мне не хватает тебя.       Мне не хватает нас.       Казалось, даже шелест листвы притих на мгновение. Элет подняла на свою гостью полные сожаления глаза, но было в них и что-то еще. Что-то, что было в глазах Зелид, и что Зелид желала увидеть. Элет смотрела на нее, и видела свою жертву. Свою гостью. Свою подругу. Свою семью.       С трудом она разлепила губы и, борясь с парализовавшей ее горло горечью, произнесла:       — Зелид…       Она шагнула ей навстречу, чтобы утонуть в ее объятиях. Зелид крепко прижала ее к себе, дрожащую, безуспешно пытавшуюся сдержать слезы. Она принимала ее горечь, ее вину, ее саму, как она однажды приняла ее — полностью и безусловно. И слеза скатилась и по ее щеке. Ее сердце бешено колотилось, в такт тихим всхлипам леди Гейт, пока тишина не укутала их, и Зелид не могла бы сказать, сколь долго они стояли так, пока не послышался тихий голос:       — Я не хочу, чтобы этот момент кончался…       Зелид улыбнулась.       — Мы можем подождать, пока не увидим звезды.              Легко представить, что они лежали, держась за руки, на поляне в лесу недалеко от белых стен. Было легко представить, что звездное небо, открывавшееся их взгляду, было тем самым, представить, что не прошли все эти годы, и Зелид тонула в этом чувстве, теплом разливавшемся в груди.       Перемигиваясь разными цветами, звезды медленно двигались по небу, и глядя на них, Зелид хотелось остаться так подольше, а то и вовсе потянуться к Элет, вновь заключив ее в объятия. Будто в ответ на ее мысли, Элет покрепче сжала ладонь Зелид, отправив новую волну тепла к ее беспокойному сердцу.       — Ты подрастеряла свои навыки, — произнесла с улыбкой Элет.       Зелид повернулась к ней с удивлением во взгляде.       — Я помню наряды, что ты шила, — произнесла Элет. — Еще там, в Нерахратеме. Ткань была твоим пергаментом, а игла — твоими словами, с которыми обращалась не хуже Алкея или Сапфо. Я бы не сказала этого о последнем одеянии, к которому ты приложила руку.       — У меня не было материалов! — отозвалась Зелид. — И все то время…       — О, не волнуйся, — вновь улыбнулась Элет, переворачиваясь на бок. — Я могу придумать несколько способов отточить твое мастерство.       — И что же это за способы? — Зелид почти не слышала ее, глядя в ее серебряные глаза, погружаясь в них все глубже и глубже, пока ее слова не стали приглушенным шумом.       — Я думаю переделать интерьер, — произнесла Элет, глядя на нее, и ее глаза казались больше обычного. — Может, помочь тебе обустроить твой дом. Я была бы счастлива поработать над этим с тобой.       Зелид также перевернулась на бок, оказавшись ближе к лицу Элет, чем предполагала. Ее глаза захватывали внимание, сражаясь за него с ее улыбкой. Ее ладонь, сцепившись с ладонью Элет, прижалась к животу, и, прежде чем Зелид успела понять, что делает, она вытянулась вперед, поцеловав леди Гейт.       Момент застыл в тишине. Зелид со вздохом отшатнулась, увидев ошарашенный взгляд Элет, и попыталась пробормотать что-то в качестве извинения. Она попыталась убрать руку, но Элет не отпускала, и ее гостья застыла, глядя в глаза леди Гейт. Удивление сменилось чем-то иным, чем-то глубоким, отзывающемся волнением в груди Зелид, и бессмертная, взглянув на нее по-новому, приподнялась, упираясь руками Жнецу в плечи.       Она перевернула Зелид на спину, нависнув над ней, и ее губы приоткрылись, выпуская вздох. Элет смотрела ей в глаза, жадно впиваясь в них взглядом, затем прошептала:       — Ладно…       И ее лицо опустилось к лицу Зелид.       Их уста сошлись в поцелуе, и на мгновение все перестало существовать для Зелид, кроме ее колотящегося сердца, поднимающегося в груди жара и столь притягательной девушки, лежащей на ней. Ее руки обвились вокруг талии леди Гейт, и она вздохнула, на мгновение — только на мгновение, — прервав их поцелуй.       Руки Элет потянулись к заколке на накидке Зелид, раскрывая ее, затем — к пуговицам ее плаща, неуклюже расстегивая их.       — Проклятье, — возбужденно прошептала Элет, приподнимаясь, чтобы быстро расстегнуть плащ Зелид, и та приподнялась, помогая ей. Вскоре они растянулись на плаще, и руки Зелид потянулись к застежкам на платье леди Гейт.       Элет помогла ей стянуть платье, после чего принялась за рубашку, случайно сорвав пару пуговиц, а затем перешла к ее брюкам. Зелид охнула, опускаясь на землю, не смея отвести взгляда от леди Гейт, и та протянула руку к ее лицу, коснувшись кончиками пальцев края ее губ.       — Расслабься, — прошептала Элет, подарив Зелид нежный поцелуй и вернувшись к оставшейся одежде.       Сапоги Зелид, как и изысканные туфли леди Гейт, были отброшены в сторону вместе с платьем и брюками, и тяжелое дыхание пришло на смену тишине. Сердце Зелид неустанно барабанило в груди, отзываясь на прикосновения Элет, и сама Элет сладко постанывала, получая ласку от рук своей гостьи.       Они потерялись друг в друге, исследуя каждый сантиметр тела друг друга, выжимая друг из друга вздохи и стоны, в которых терялся шепот, произносящий их имена. Время, звуки, дела, все перестало существовать, кроме двух разгоряченных тел, дарующих друг другу наслаждение.       Их мир переливался красками и взрывался, позволяя им немного отдохнуть в объятиях друг друга, после чего они неизменно поддавались страсти вновь, пока они не расслабились, завернувшись в плащ, чувствуя тепло друг друга и осыпая друг друга поцелуями, будто им недоставало тех, что они уже оставили на своих телах.       — Спасибо, — прошептала Элет, прижимаясь покрепче к Зелид. — Я…       Вместо слов она лишь вновь поцеловала Зелид, и та ответила ей.              Над ней оказался привычный деревянный потолок. Зелид медленно оглядела старую спальню, после чего села на кровати. За окном ее ждала темнота, и ни намека на звезду или луну не было на черном небе. Она встала с кровати, подойдя к окну, обнаружив тонущие во мраке улицы заброшенного района. Черные провалы окон мрачно глядели на нее, а покосившиеся фонарные столбы напоминали ей о прошедшей бойне.       Со вздохом она отступила от окна, разворачиваясь, и скрипучие доски сопроводили ее дальше по коридору, к гостиной в мертвой тишине. Она оглядела ее, пустующую и нежилую, ее взгляд упал на пыльный маленький столик с погнутым подсвечником, свеча на котором горела блеклым, неприятным светом. Он отплясывал на почерневшей фотографии, на битом стекле и искаженных лицах, на которых более было не разглядеть эмоций.       Входная дверь скрипнула, привлекая ее внимание, и Зелид повернулась к ней. Холодный ночной воздух, пробирающий до костей, пробрался в комнату, устремившись к ней. Взяв ее в ледянящие объятия, он заставил ее поежиться, приобняв себя руками. Мягкими, напряженными шагами она приблизилась к двери, и снаружи ее поприветствовала все та же тишина, тот же холод. Ступая по гравийной дорожке, она оглядывалась по сторонам, чувствуя чье-то присутствие, и знакомое чувство настигло ее. Она запустила руку под накидку, чтобы нащупать кровожадное лезвие, и вздохнула, опуская взгляд.       Вместо гравийной дорожки под ее ногами были обломки окровавленных костей, наполовину погруженные в пепел. Чувствуя приближающийся страх, она вновь огляделась по сторонам, подняла взгляд к черной бездне над головой.       Она не смотрела на него.       Но видела…       Каждое движение…       Каждый изгиб…       Видела, как тонкие губы медленно растягиваются в ядовитой ухмылке. Видела заостренные, искаженные черты лица, почти нечеловеческого. Видела потрескавшуюся кожу вокруг глаз и уголков губ, что медленно, неторопливо приблизились к ее уху, растягиваясь в улыбке, приоткрываясь, обнажая мелкие, острые зубы, сжатые вместе.       Она услышала, как он мерно втягивает воздух сквозь зубы, а затем с шипением выпускает его из своих прогнивших легких, наполняя воздух ядом ненависти и презрения, а вместе с ним выходил и высокий голос, напоминавший скрежет ржавого металла. Медленно, размеренно, едва сдерживая торжество, он произнес:       — Поприветствуй меня, мой маленький ангел…              «Его нет»       Зелид нервно усмехнулась.       Его не было лишь там, где ему самое место.       Она осторожно выбралась из объятий Элет и встала с кровати, стараясь не разбудить женщину. Та лишь что-то пробормотала во сне, вновь заворачиваясь в одеяло. Бросив на нее обеспокоенный взгляд, Жнец принялась одеваться, так тихо, как могла. Когда дверь спальни леди Гейт закрылась за тее спиной, она позволила себе ускориться, направляясь наружу, и оставила поместье позади.       Обяъятия, вкус ее губ, ее прикосновения и горящее в груди пламя исчезли, оставляя Зелид лишь мерзкий привкус презрения. Она шла, почти бежала к Черной Улице, назад в ее «дом», назад к кинжалу. Минуя окна, проулки и фонарные столбы, она видела цепи, проволоку, шипы и лезвия.       Горящие фонари заброшенного района встретили ее безразличным светом. Она миновала дома, не позволяя даже взгляда на пулевые отверстия, трещины, выбоины. Свернув в знакомый проулок, она направилась дальше, и вскоре достигла ворот, ведущих в ее заросший дворик. По гравийной дорожке она дошла до порога, где уставилась на доски — кинжала не было на месте. Со сжавшимся сердцем она обратилась к приоткрытой двери и потянулась к ручке.       Внутри ее встретил свет свечи. Стоящий на столе погнутый подсвечник держал ее, поливая светом лежащее на нем фото и вынутое из ножен черное лезвие. Рядом с ним лежал клочок бумаги, и Зелид приблизилась, взяв его в руку.       «Он вернулся, Жнец. Если ты читаешь это, я полагаю, ты знаешь это. Я также полагаю, ты не просто потеряла кинжал. Сделай, что должна. Найди меня. Я буду ждать.       Как и Элет.       Безымянный»       Зелид расширила в страхе глаза, и, схватив кинжал со стола, устремилась прочь, обратно к поместью Элет. Она неслась по темным улицам, едва ли обращая внимание на прохожих, мимо которых пробегала, и пару раз едва не угодив под повозки, но не позволяла себе останавливаться. Лишь глубокой ночью она достигла имения леди Гейт, и когда ее ключ открыл для нее двери, она поспешила внутрь.       — Элет! — звала она, едва ли заботясь о панике в своем голосе, едва ли смотря по сторонам…       Пока холодная сталь не остановила ее, уперевшись в горло.       — Вы только посмотрите, — ядовито прошипела Селен Аленет. — Она здесь. Как я и говорила.       Зелид отшатнулась, потянувшись к рукояти кинжала, но сильная рука ухватила ее за запястье, и уверенный голос Лоренса Алдура произнес слова на древнем языке, заставляя Зелид почувствовать, как силы покидают ее. Из последних сил она попыталась вернуть свой разум к действительности, чтобы противостоять заклинанию, но все, о чем она была способна думать, все, о чем хотела думать, была Элет…       …и ее лицо она видела, пока заклятие бессмертного погружало ее во тьму.