Дрожь

[ 8 октября 1977 года ]

      Игра между Когтевраном и Пуффендуем — второй квиддичный матч за год — самым большим событием-катастрофой, на которое Теона когда-либо попадала. Эммелина Вэнс опустилась на самое дно. Хотя её попытка комментировать матч и так была неудачной, на этот раз она вызвала не только замешательство среди зрителей, но и привела к хаосу среди самих игроков.       Когда Эммелина говорила, что Дирк Крессвелл летел за снитчем, он на самом деле охранял кольца, а когда говорила, что Берта Джоркинс отбила бладжер, она на самом деле забила гол. Капитаны с трудом могли уследить за своими игроками, ведь то, что они слышали и видели — было совершенно разным.       Игра закончилась со счетом 150:0 после того, как когтевранский ловец Златопуст Локонс с самодовольной ухмылкой поймал снитч. Сами когтевранцы даже не праздновали победу, все ещё пытаясь понять, что именно произошло.       В результате Эммелину отстранили от должности комментатора, и Минерва МакГонагалл занялась поиском замены.       Теона заметила не слишком выразительные взгляды профессора, которые та бросала на неё через весь Большой Зал, однако ей удавалось быть не загнанной в угол. Но, похоже, удача подводила её.       — Эй, Минни ищет тебя! — объявил Джеймс, подходя к девушкам, отдыхающим в тени в субботний день.       — Ты меня не видел. — пробормотала Бэлл, приподнявшись на локте и прикрывая одной рукой глаза от солнечного света. День выдался относительно теплым, учитывая тот факт, что на дворе наступил октябрь. — Скажи ей, что не смог меня найти или что-то в этом роде.       — Зачем тебя ищет МакГонагалл? — хмыкнула Марлин.       — Она пялилась на меня во время всех приемов пищи. Думаю, она хочет, чтобы я заменила Вэнс. — с раздражением объяснила когтевранка.       — А что в этом плохого? — поинтересовался Поттер, усаживаясь рядом с Лили на траву. Рыжеволосая изо всех сил старалась скрыть свой румянец, но все, у кого была хоть капелька наблюдательности (не у Джеймса), заметили это.       — Наблюдать за вашими играми и так тоскливо. Я не хочу смотреть сезон, зная, что могла бы играть. — Теона нахмурилась и перевела взгляд на свои дрожащие руки.       — Мы поняли, что ты была богиней на метле. Но это не значит, что ты не можешь делать что-то другое, связанное с квиддичем. — укорила Мэри, спустив желтые солнечные очки на переносицу.       — Я лишь горькая оболочка той женщины, которой когда-то была. — драматично вздохнула брюнетка, удрученно приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Радость других приносит мне только страдания и прочее.       — Несчастные женщины не используют фразу «и все прочее». — поддразнила Доркас, продолжая тщательно плести цветочную корону для Марлин.       — Я здесь самая несчастная, думаю, мне виднее. — Теона по-детски высунула язык.       Джеймс вытянул ногу, чтобы слегка толкнуть когтевранку, не обращая внимания на её болезненный вздох, и напомнил:       — Уклонение от приглашения профессора может привести к наказанию, понимаешь? А старосты здесь, чтобы внимательно наблюдать за тобой.       — Стукач. — застонала Бэлл, но все же встала и потянулась, стряхнув с себя прилипшие травинки. Но спрашивать, кто такие старосты, не стала. — Надеюсь, ты знаешь, Джеймс Поттер, что за это я тебе отомщу.       — С нетерпением жду этого. — усмехнулся он и насмешливо помахал вслед уходящей когтевранке.       Теона неохотно шла по дорожкам, бормоча проклятия под нос. Не то чтобы она думала, что возненавидит это занятие, но скорее потому, что комментатор — публичная личность и то, что вся школа будет знать её имя совершенно не означает «держаться в тени».       Пройдя через большие двери, она сразу заметила профессора МакГонагалл, которая уже ждала её. Женщина явно не оставляла девушке шансов улизнуть, как она делала последние несколько раз.       — Мисс Бэлл, как хорошо, что мы наконец встретились. — поприветствовала её МакГонагалл, сузив глаза.       — Да. — вздохнула когтевранка. — Мы как будто не замечаем друг друга.       — Я уверена, что так оно и есть. — натянуто улыбнулась профессор.       Не дожидаясь, пока Теона последует за ней, Минерва развернулась и начала идти по коридору. Брюнетка полагала, что та слышит её шаги, поскольку ни разу не обернулась, чтобы удостовериться в присутствии студентки. Бэлл недолго раздумывала над тем, чтобы снять туфли и зачаровать их, а самой убежать. Однако решила, что это было бы слишком по-детски (это была единственная причина, по которой она не стала воплощать это в жизнь, а вовсе не потому, что не смогла придумать заклинание).       — Присаживайтесь, мисс Бэлл. — распорядилась МакГонагалл, открывая перед девушкой дверь своего кабинета.       Теона выполнила просьбу профессора и оглядела кабинет. На стенах висели плакат с изображением квиддичных матчей, гриффиндорская атрибутика была во всем помещении; только стол был не тронут, на нем стояли лишь две кружки — одна до краев наполненная чаем, а другая пустая.       — Чай? — предложила Минерва, жестом указывая на кружку.       — Я не очень люблю чай. — смущенно произнесла девушка, а профессор взмахом палочки убрала чашку, сев напротив неё.       — Полагаю, вы знаете, зачем я позвала вас сюда. — заметила женщина, глядя на Теону из-под очков.       — Понятия не имею. — ответила когтевранка, невинно пожав плечами.       — Ну. — начала МакГонагалл, слегка откинувшись в кресле. — Я уверена, что вы слышали о свободной должности комментатора квиддичных матчей?       — Чтоо? — протянула Бэлл, её голос был на несколько тонов выше, чем обычно.       — Знаете, мисс Бэлл, когда я впервые прочитала ваше дело, я была готова была пригрозить Распределяющей шляпе, если она не определит вас на мой факультет. Я знала, что с вашим мастерством и - не говорите, что я вам об этом сказала - руководством Поттера, команда Гриффиндора будет процветать. Вы были в команде Гром-птицы с первого курса, а это требует высокого мастерства. Честно говоря, я была удивлена, что не слышала вашего имени раньше, учитывая, как хорошо я знакома с индустрией квиддича. Конечно, тогда я ещё не знала о вашей… травме.       МакГонагалл не зря никогда не слышала имя Теоны Бэлл, и сделано это было целенаправленно.       — Это важно? — спросила Тео, разминая шею.       — Мисс Вэнс не обладает должными знаниями в сфере квиддича. — продолжила Минерва, не отвечая на её вопрос. — А вот вы, напротив, очень хорошо разбираетесь в этом. Именно поэтому я хочу, чтобы вы заняли пост комментатора.       Брюнетка тщательно обдумывала то, что ей стоит ответить. Она могла бы разыграть драму и спросить, что это может ей дать, а могла бы без раздумий отвергнуть предложение. В итоге решила выбрать последнее, так как хмурый взгляд профессора намекал на то, что шутить не стоит.       — Нет, спасибо. — покачала головой когтевранка.       — Ваше мастерство - не единственная причина, по которой я выбрала вас. — продолжала МакГонагалл, словно не слыша Теону. — вы не с Гриффиндора…       — И Вэнс тоже. — напомнила девушка, приподняв бровь.       — Позвольте мне закончить. — произнесла Минерва с небольшой ухмылкой, от которой она выглядела гораздо моложе. — Вы не с Гриффиндора, но предпочитаете их. И никто никогда не сможет обвинить вас в этом, потому что зачем когтевранке болеть за чужую команду?       Теона не могла не улыбнуться профессору. Конечно, она, несомненно, относилась с пристрастием к команде Гриффиндора, в которой играли её друзья, но не ожидала, что кто-то это заметит. Бэлл не могла не задаться вопросом, думала ли Распределительная шляпа о том, чтобы отправить МакГонагалл в Слизерин, ведь она явно была хитрой волшебницей.       — Вы много думали об этом. — одобрительно кивнула Тео.       — Ваши постоянные уклонения дали время подумать обо всем.       — Забавно. — пробурчала Бэлл, вставая со своего места. Она была всего в нескольких шагах, чтобы согласиться на это только из-за остроумия Минервы. — Простите, профессор, но я не думаю, что это будет хорошо.       Она уже практически вышла за дверь, когда МакГонагалл раскрыла последний козырь.       — Это очень досадно. Сегодня мой день рождения, но, увы, никаких подарков не было.       — Черт… Хорошо, я согласна на эту должность.

[ 10 октября 1977 года ]

      Спальня девушек превратилась в настоящее поле боя.       Сивилла Трелони ненавидела Теону с самого первого дня их знакомства, в чем брюнетка не могла её винить. Она случайно унизила её перед всем классом на Прорицаниях. Однако жить с ненавистью одной из четырех соседок по комнате — не самое худшее в мире.       Конечно, брюнетка не учла, какой шквал ненависти обрушится на неё, когда она займет пост комментатора. Эммелина Вэнс убеждала себя, что Теона её подставила. Что она плела интриги и действовала за её спиной, чтобы получить эту должность.       Когда обвинение слетело с губ Эммелины — всего через несколько секунд после того, как Теона вошла в спальню — она сделала то, что делала всегда: рассмеялась... Очень громко и прямо ей в лицо. Следующее, что произошло — в Теону прилетело жалящее заклинание, из-за которого она попала в Больничное крыло, а Эммелина получила наказание, что заставило её ещё больше разозлиться.       И вот, когда половина соседок в спальне возненавидели её, а самолюбие было уязвлено (Мародеры несчастно дразнили когтевранку за то, что она проиграла «дуэль» Эммелине Вэнс), Теона отправилась исправлять ситуацию. Точнее, одну вещь. Эго Эммелины было по-прежнему уязвлено, и после заклинания, у брюнетки не было никакого желания исправлять ситуацию.       С другой стороны, Трелони...       — Псс. — прошептала Бэлл, наклонившись ближе к столу на Прорицаниях. — Трелони.       — Почему ты говоришь со мной? — пробормотала Сивилла, её взгляд по-прежнему был прикован к пергаменту, пока она наносила эскизы созвездий.       Тео вздохнула. Что она должна была сделать с этим?       Несмотря на то, что она провела в Хогвартсе уже больше месяца, и несмотря на то, что ей становилось более комфортно среди своих сверстников, Теона так и не научилась говорить все, что думает. Даже после наставлений Сириуса за неделю до этого, в ситуации с Мэри, ей с трудом удавалось преодолеть барьер общения, выстроенный в её голове. Она все ещё привыкала к тому, что имела возможность свободно высказывать свои мысли; в конце концов, прошло всего три месяца с тех пор, как она освободилась от родительской опеки.       — Потому что я хочу. — она решила, что это было самым простым ответом.       — А я не хочу. — грубость письма Трелони только усилилась.       Бэлл вздохнула: эта девушка умела затаить обиду. Она же просто... посмеялась, когда Сивилла попыталась проявить своим умения в том, чему она посвящала большую часть своего времени.       О.       — Псс. — снова начала Теона. — Трелони.       ТРЕСК.       Трелони все крепче сжимала перо, и в конце концов оно сломалось под давлением: металлический наконечник отлетел от пера. Лишь несколько человек с соседних столов украдкой посмотрели, что произошло, но, судя по покрасневшему лицу Сивиллы, показалось что их было гораздо больше.       — Черт, прости. — пробормотала Теона, чувствуя, как покраснело её собственное лицо. Как она умудрилась сделать ситуацию ещё хуже. — Вот, возьми мое запасное.       Она покопалась в сумке и достало перо с золотым наконечником, такое же, как у неё самой. Они шли в комплекте — реликвия, доставшаяся ей от пра-пра-пра-дяди.       — Спасибо. — Трелони нерешительно взяла перо из её рук, секунду полюбовалась им, а затем продолжила писать.       — Не за что. — улыбнулась брюнетка. Прогресс.       Тео быстро спустилась за Сивиллой по лестнице после того, как их отпустили занятий, и пристроилась рядом с ней. Теперь, когда она разглядела её как следует, поняла, что Трелони была одной из самых высоких девушек, которых она когда-либо видела: она была выше Теоны по меньшей мере на полфута.       — Я знаю, что ты пытаешься наладить отношения со мной только потому, что Эммелина сошла с ума. — устало произнесла Сивилла.       — Отчасти да, но я имею в виду... Теперь я понимаю, что была не права, когда смеялась над тобой. — признала девушка, как бы больно это ни было. Она ненавидела признавать свои ошибки больше, чем их наличие. — Я думаю, что то, как ты увлечена Прорицаниями, достойно восхищения, просто когда дело касается серьёзных вещей, я к этому отношусь по-детски. Наверное, это потому, что я выросла в семье, где все было несерьёзно, поэтому даже самые незначительные вещи меня забавляют. В общем... Прости.       — Ну, может быть, ты сможешь загладить свою вину. — фыркнула Трелони.       Теона вопросительно выгнула бровь.       — Моя пра-пра-прабабушка была знаменитой провидицей. — начала Сивилла. — Но я единственная из всех поколений, кто проявила хоть каплю таланта к прорицанию. Я могла бы стать лучше... если бы мне было с кем практиковаться.       И все? Это все, что нужно было сделать Теоне, чтобы обрести покой в спальне? Помогать Трелони было бы легко, к тому же для неё самой это было бы двойное время учёбы. Все казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.       — То есть, ты хочешь сказать, что простишь меня, если я помогу тебе практиковаться? — уточнила Бэлл.       — Именно так.       — Договорились!       — Ну, тебе лучше сразу после ужина начать исследования. — усмехнулась Трелони.       — Что исследовать? — выдохнула брюнетка.       — Всякие гадания, глупышка. — рассмеялась Сивилла. — Я твоя напарница, помнишь? Я видела, как ты пыталась гадать на чайных листьях. Хреново. От тебя толку будет не больше, чем от жабы, если ты не поработаешь сначала над собой.       — Ауч, холодно, Трелони. — хмыкнула Тео.       — Зови меня просто Вилли. Трелони - звучит слишком громко. — подмигнула она и развернулась, исчезая в коридоре.       Война в женской спальне была окончена, но, к сожалению, ради этого Теоне пришлось пожертвовать большую часть своего вечера. Она начала изучать «всякие гадания», как и просила Сивилла, в три часа дня, а сейчас уже перевалило за полночь.       Она должна была знать, что её поймают, когда она будет прятаться в углу библиотеки — нарушая комендантский час — и записывать результаты гаданий на хрустальных шарах. Она должна была знать, что удача не на её стороне; она должна была знать, что оставаться после полуночи — глупо; и самое главное, она должна была знать, что Регулус, мать его, Блэк — чертов староста. Что вообще такое школьный староста?       Ночь шла спокойно, в пустой библиотеке, в окружении только книг. Тео пропустила ужин и столкнулась с последствиями в виде урчащего живота, но она уже вошла в колею изучения и ничто не могло отвлечь её. Даже чувство голода и тяжелые веки.       Возможно, именно поэтому она не заметила ни приближения двенадцати часов, ни пятна чернил на своей щеке, ни приближающегося Регулуса Блэка с нахмуренными бровями.       — Что ты делаешь? — его голос раздался словно из ниоткуда, заставив девушку задеть локтем чернильницу.       — Черт. — выругалась когтевранка, переведя взгляд на растекающуюся лужу чернил. Она бросила взгляд на Регулуса. — Что тебе нужно?       — Наказание. — Блэк взмахом палочки убрал пятнам чернил, а затем поморщился. — Я староста, а ты гуляешь после комендантского часа. Я могу назначить тебе наказание за это, ты же знаешь.       — Не будь козлом. — проворчала Теона, потирая глаза. — И что такое староста?       — У вас в Америке нет старост? — спросил Регулус, поджав губы. Он отодвинул стул рядом с брюнеткой, сел и слегка наклонился вперед. Признаться, его поза была довольно забавной, но Бэлл предпочла бы, чтобы он оставил её в покое.       — В Америке у нас только инфляция и дерьмовые гамбургеры. — нахмурилась девушка. Как только они с Себастьяном оказались в Лондоне, она решила, что Соединенное Королевство нравится ей больше Соединенных Штатов.       — Меня это ничуть не удивляет. — с ухмылкой пробормотал Блэк. — Старосты - это студенты, которые следят за соблюдением правил. Они могут назначать наказания или снимать баллы. — она сделала короткое замечание, назвав парня «типичным любимчиком преподавателей», но он проигнорировал её и продолжил. — Есть также главные старосты - твои друзья Эванс и Поттер, - которые отвечают за других старост.       — Итак, студенческий совет? — спросила Теона, на что Регулус лишь пожал плечами. — В Ильверморни у нас были президент и вице-президент студенческого корпуса, а такжы президенты классов, которые менялись каждый год. Они не особо следили за соблюдением правил, но могли проводить голосования за изменения или планировать школьные мероприятия. Ну, знаешь, выпускной, встречи выпускников и весенний бал.       — У нас здесь нет школьных танцев. — сообщил слизеринец, заставив Бэлл улыбнуться.       — Отлично. — рассмеялась она. — Я их ненавидела.       На мгновение наступила тишина, их разговор прервался. Регулус, казалось, сам забыл, что уже наступил комендантский час и что он должен патрулировать коридоры — все вместе. Вместо этого он расслабился, сложив руки на спинке стула и положив на них голову.       Теона нерешительно вернулась к своей книге и, взяв перо, сделала несколько важных заметок. Присутствие слизеринца не доставляло ей особого удовольствия, от чего она испытывала жуткое беспокойство.       — Что ты изучаешь? — неожиданно спросил Блэк, вытягивая руку вперёд, разжимая и сжимая кулак. Девушка рассеяно протянула ему одну из книг, которую уже закончила. — Прорицания? Может, тебе всё-таки назначить наказание?       — Ну ты и болтун. — усмехнулась когтевранка. — Разве ты не изучаешь Астрономию? По крайней мере, от гаданий есть хоть какая-то польза.       — Только если у тебя есть к этому талант. А я полагаю, что у тебя его нет, учитывая гору книг, в которой ты находишься. — ответил Регулус.       — Ты ещё пожалеешь, что сказал это, когда я предскажу тебе смерть. — пригрозила Теона, тыча пальцем в лицо парня.       — Да, конечно. Ты даже не видишь чернил на своём лице, не говоря уже о будущем. — усмехнулся он, и рука Бэлл тут же метнулась к щеке. Когда она взглянула на свой палец, он был полностью покрыт чернилами.       — Не мог бы ты убрать это? — попросила Теона, повернувшись к нему щекой. Она решила, что это вполне невинная просьба, но усомнилась в этом, когда Регулус отпрянул от неё.       — Нет, сама убери. — запротестовал слизеринец, на его лице мелькнула тень неприязни.       — Что? Боишься заразиться? — поддразнила она, наблюдая за реакцией Регулуса. Вздохнув, когтевранка принялась рыться в сумке в поисках зеркальца: вместо него ей удалось найти набор стеклянных флаконов, и она использовала отражение в них и ткань своего рукава, чтобы удалить остатки чернил. — Получилось?       — Ты пропустила пятно. — заметил Блэк, указывая куда-то на её лицо.       — Где? — спросила брюнетка, поднося пузырек к щеке. Она не могла понять, где именно находятся чернила, так как не могла долго держать пузырек в руках. Она вслепую потерла щеку рукавом, надеясь, что все ушло. — Теперь все?       — Нет, оно здесь.. Просто дай я его уберу. — поверженно вздохнул Регулус. Он протянул рукуси его прохладный палец коснулся её тёплой щеки.       — Тео, где ты была? — в библиотеку ворвалась Пандора, и её глаза тут же расширились до размеров чайных блюдец. — Оу.       Теона тут же оттолкнула руку слизеринца, не обращая внимания на жжение в пальцах, и быстро направилась за своими вещами.       — Засранец грозился устроить мне наказание, когда заметил чернила на моей щеке. — объяснила она, не поднимая глаз, чтобы не встречаться взглядом с Пандорой.       — Точно. — неуверенно произнесла та, но это могло быть из-за неловкости, которая охватывала её каждый раз, когда они с Регулусом отказывались рядом друг с другом.       — Сейлстрим. — кивнул парень в знак приветствия и выпрямился на своем месте.       Пандора его не поприветствовала. Она просто протянула руку Теоне, которая только что поставила книги по гаданию обратно на полки. Две девушки покинули библиотеку рука об руку, даже не попрощавшись с Регулусом.       Теона никогда бы не призналась в этом, но, даже выйдя за дверь, ей пришлось бороться с желанием оглянуться на него.