Дрожь

[ 1 октября 1977 года ]

      Красный и золотой цвета занимали большую часть трибун, яростные возгласы болельщиков, казалось, заглушали раскаты грома и молний. Игроки в квиддич — наполовину зелёные, наполовину красные — парили в воздухе; охотники гонялись за квоффлом; вратари охраняли кольца, загонщики отбивали бладжеры, а ловцы искали снитч.       Теона не делала ничего из этого. И ей было горько от этого.       Квиддич оказался для неё одной из самых тяжёлых потерь после повреждения нервов — на втором месте после игры на пианино и на третьем после базовых двигательных функций. Слова о том, что она была потрясающим загонщиком, были бы преуменьшением; несмотря на то, что она только закончила четвертый курс, когда произошёл несчастный случай, она уже привлекла внимание рекрутеров по всему миру — после школы она планировала профессионально играть (если ей позволят родители), и её будущее было практически определено.       Потом, конечно, она потеряла возможность пользоваться руками, потеряла лучшего друга и впала в глубокую депрессию. Из неё удалось выбраться только тогда, когда брат забрал её, и они уехали в Лондон, чтобы жить долго и счастливо. Конец.       — Вы, ребята, просто кучка зануд. Унылых зануд. — порицал Питер, глядя на друзей и качая головой.       Теона, Лили, Доркас и Ремус сидели на скамейке и выглядели вполне довольными жизнью. Когтевранка быстро поняла, что она не единственная, кто становится несчастной при одной только мысли о квиддиче; все в её недавно созданной группе друзей, кто не играл в квиддич, стали его недолюбливать (кроме Питера и Пандоры). Лили приходила на игры, чтобы поддержать Марлин (кодовое слово: Джеймса, влюбленность в которого она отказывалась признавать), как хорошая подруга, но отказывалась идти без компании Ремуса и Доркас; Мэри просто не ходила, утверждая, что это не стоит её времени; а Теона думала, что наконец-то смогла оплакать свои руки, чтобы снова наслаждаться любимым видом спорта (это было не так).       — Если нам не нравится смотреть, как кучка потных парней пытается забить мячи в кольца, это ещё не значит, что мы - зануды. — возразила Доркас, плотнее закутываясь в свой желтый плащ. Бэлл попыталась придумать какую-нибудь непристойную шутку про мячи и кольца, но, похоже, разочарование забрало у неё юмор вместе со счастьем.       — Марлин - не потный парень. — вместо этого пробормотала Тео.       — Эта потребность когтевранцев поправлять людей никогда не проходит, да? — поддразнил Ремус, толкнув брюнетку локтем.       — Эта потребность Ремуса указывать на недостатки других людей никуда не делась, да? — огрызнулась Пандора, сидя с другой стороны от Питера. Бэлл, честно говоря, не удивилась тому, что та готова отвлечься от подбадриваний только для того, чтобы подколоть Ремуса; они с Пандорой постоянно препирались, и это, в общем-то, раздражало.       — Это ты так говоришь. — ворчал Ремус, ерзая на своем месте.       — У вас, ребята, забавный способ демонстрирования своей дружбы. — прошептала Теона.       — Это не смешно, просто твоя лучшая подруга - чокнутая. — пошутил Люпин, подпирая подбородок рукой.       — Я все слышу!       — Может, она и чокнутая, но она моя чокнутая. — вздохнула девушка, и уголки её губ слегка приподнялись.       — Эй!       Она проигнорировала слабые попытки подруги защититься, предпочтя обратить свое внимание на игру (что было сделать нелегко). Теона заметила Джеймса с квоффлом в руке, летящего на другой конец поля, где забил ещё один мяч в пользу Гриффиндора.       Питер, Пандора и даже Лили разразились радостными криками, как и все, кто не учился на Слизерине.       Пандора в то утро восторженно рассказывала о том, как редко первая игра года проходит между Гриффиндором и Слизерином. Она много раз рассказывала о том, как энергичны и увлекательны игры между двумя факультетами. Правда, Бэлл сомневалась в том, насколько могут быть увлекательны эти игры, когда Сейлстрим упомянула, что Гриффиндор почти не проигрывает с тех пор, как Джеймс стал капитаном команды на пятом курсе. Насколько интересной может быть игра, если ты уже знаешь, кто победит?       — Ещё один в пользу Сохатого, вот это да. — проворчал Ремус, размахивая в воздухе гриффиндорским шарфом.       Лили потянулась через Доркас, чтобы ударить его по руке:       — Порадуйся за своего друга.       — Прости, это было неубедительно? Я так рад, что Сохатый забил! — чуть громче повторил Ремус. — Лучше?       Лили же просто закатила глаза.       — За этой игрой было бы легче следить, если бы комментатор называл имена и номера игроков, а не просто орал все подряд. — пожаловалась Теона, глядя на небо.       — Ты слишком многого ожидаешь от Эммелины Вэнс. — насмешливо произнес Ремус. — У меня есть предположение, что она дальтоник.       — Просто скажи мне, кто из игроков кто. — попросила когтевранка.       — Думаешь, я знаю их имена? Мерлин, ты слишком многого от всех ожидаешь. — упрекнул её Люпин.       — Ладно, тогда назови тех, кого ты знаешь.       — Ну, на Гриффиндоре, как ты уже знаешь Джеймс - он охотник под номером один, что неудивительно, а вот Сириус - загонщик, номер пять. Хотя он упорно боролся за второй номер, все же проиграл Марлин, ещё одной охотнице. — усмехнулся Ремус, указывая на каждого игрока. — А другого загонщика и вратаря, под номерами пятнадцать и восемнадцать, я прозвал Кланком и Фланком. Кланк получил дубинкой по голове на третьем курсе и с тех пор не был прежним, а Фланк каким-то образом умудрился завалить Астрономию.       — Это как-то грубо. Ты не знаешь их настоящих имен? — Теона нахмурила брови, наблюдая за тем, как Кланк сбивает слизеринца с метлы.       — Нет, знаю, просто Кланк и Фланк смешнее. — рассмеялся Ремус, не обращая внимания на разочарование Теоны. — Идём дальше, нашего ловца зовут Фиби Доусон. Она всегда была хороша, но с тех пор как Джеймс начал её учить, она стала ещё лучше. И наконец, наш последний охотник - Гидеон Пруэтт, номер двадцать один, рыжий здоровяк, но уродец. Вообще-то он твой одногодка, так что ты можешь знать его.       — Да, кажется, я видела его на Травологии. — заявила когтевранка, прежде чем потрепать Люпина по волосам. — И он не уродлив. Он очень даже симпатичный, как по мне.       — Ну тогда напомни мне, чтобы я никогда не просил тебя ни о чем, что требует хорошего зрения. — проворчал парень, не сводя глаз с подруги.       — Оставлю это без внимания. — неохотно фыркнула Тео. — А теперь расскажи мне о слизеринцах.       — Я ничего не знаю об их команде. — усмехнулся Ремус. — Кроме того, что брат Сириуса - ловец... и капитан, так думаю. Да, точно, потому что Сириус вчера об этом рассказывал.       — Регулус играет? — спросила Теона, надеясь, что Люпин не заметил, как она слегка приподнялась на своем месте.       — Да, я только что об этом сказал. — протянул гриффиндорец, глядя на неё с подозрением. — Откуда ты его знаешь?       — Он мой партнёр на Зельеварении. Правда, он немного придурок. — объяснила Бэлл, выискивая в небе знакомые темные кудри.       — Похоже, в этом вы с Сириусом сходитесь. — фыркнул Люпин, а когтевранка лишь усмехнулась на его слова.       Наконец она нашла Регулуса, парящего высоко в воздухе, его тело было почти полностью было скрыто дождём. Он почти не двигался, просто наблюдал. Бэлл никогда не понимала, откуда у ловцов такая зоркость: она с трудом могла заметить пятно на своей футболке, не говоря уже о крошечном золотом шаре посреди неба. Однако слизеринец, похоже, знал, что делает — либо это было так, либо он был совершенно не в себе.       Словно услышав её мысли, Регулус быстро дал понять, что он нашёл нужную цель, и полетел вниз, словно рассекая дождь. Все взгляды были устремлены на него, пока он летел к земле. Фиби была у него на хвосте, но явно недостаточно, потому что, когда он резко развернулся и пролетел мимо неё, держа золотой снитч над головой, она была совершенно ошеломлена.       Трибуны Слизерина пришли в восторг неспокойное море зелёного цвета зашевелилось, словно прилив и отлив. Гриффиндорские же трибуны разразились хором неодобрительных криков, в то время как два других факультета просто вежливо аплодировали.       Теона чувствовала гордость и разочарование в равной степени. Странно, но после целого месяца общения с ним часть её радовалась, что он не опозорился, а другая хотела крикнуть: «это мой партнёр по Зельеварению, сучки!»       — Сириус сойдёт с ума. — простонал Ремус. — Первая игра в сезоне, и они проиграли со счётом 170-160.       — Джеймс утопится в душевой. — вздохнула Лили.       — Марлин может просто побить его. — Доркас удрученно покачала головой.       — По крайней мере, они будут утешать друг друга. — предположила Пандора и посмотрела на Питера в поисках подтверждения своих слов.       — Нет, они убьют друг друга. — пожал он плечами.

——

      — Это твоя вина, Джеймс Флемонт Поттер. — прокричал обвинение Сириус через обеденный стол. К этому моменту почти все разошлись по своим комнатам, но Мародеры предпочли остаться в Большом Зале и кричать друг на друга, поедая пудинг. Теона же начала жалеть, что вообще связалась с ними.       — В чём моя вина? — прорычал Джеймс, набив рот турецкими сладостями.       — Ты же капитан! — воскликнул Сириус. — Значит, ты во всем виноват, и все тебя ненавидят.       — Он ненавидит меня, Эванс! — крикнул Джеймс, уткнувшись лицом в плечо Лили.       — Это не Джеймс виноват, а ты! — причитала Марлин, тыча ложкой в лицо Сириуса. — Он твой придурочный брат!       — Откуда мне было знать, что наши секретные тренировки по квиддичу действительно на него действуют? — спросил Блэк, убирая с лица выбившиеся из хвоста пряди. — Я просто пытался отвлечь его от наших ужасных родителей, а не превратить его в следующего Глиннс Гриффитс.       — Ужасных родителей? — переспросила Теона, затаив дыхание.       — Не спрашивай, он всё равно расскажет. — прошептала Мэри.       — Ты создал монстра, Сириус Блэк, монстра! — вздохнула Марлин, закрывая лицо руками.       — Я ничего не создал, я - ничто. Мой младший брат обыграл меня в квиддич, мне не для чего жить. — ныл Сириус, а Ремус, закатывая глаза, поглаживал его по спине.       — Это всего лишь одна игра. — пробормотал Питер.       Марлин, Сириус и Джеймс медленно повернулись к нему, сузив глаза.       — Всего лишь... одна... игра? — прорычал Блэк, смаргивая выступившие на глазах слёзы.       — Это не просто одна игра, Хвост. Это первая игра сезона! В ней все узнают, на кого стоит обратить внимание. — бушевал Поттер, качая головой.       — Успокойся, Джеймс. — укорила его Теона, отчего его красное лицо стало ещё краснее.       По правде говоря, она завидовала. Ей не хватало того прилива злости и опустошения, которые возникали при проигрыше. Но ещё больше она скучала по андреналину и волнению, которые приносила победа.       —Да, Джеймс, успокойся. — поддразнил Ремус, не в силах сдержать насмешливую улыбку. — Ты портишь всю атмосферу.       — Это не шутка, Лунатик. Это вопрос жизни и смерти. — драматично заявил Сириус, глядя на парня распахнутыми глазами.       — Квиддич - это не конец света. — напомнила Лили, погладив Поттера по голове. — Будут и другие игры.       — Не опекай меня, Эванс. — надулся он.       — Другие игры, в которых Регулус тебя обыграет. — добавила Теона, едва сдерживая смех, когда три игрока в квиддич переглянулись.       — Ты ужасный человек, Бэлл. — заявила Марлин, выглядя абсолютно преданной. — Я думала, что ты моя подруга.       — Она слишком занята тем, что является партнером Регулуса по Зельям. — рассмеялась Пандора, доедая свой кусок торта.       — О, Мерлин, ты должна сломать ему ногу. — объявил Джеймс, обхватив лицо Теоны ладонями.       — Что?       — Нужно сломать ему ногу или уронить что-нибудь на пол, чтобы он наклонился, а потом столкнуть котел ему на голову. Просто покалечь его. Сделай ему больно. Сломай ему ногу. — пробормотал Поттер, практически прижимаясь к её лицу.       — Ладно, нам всем пора отдохнуть. — пробормотала Лили, оттаскивая парня от хихикающей Теоны. — Мы пойдём в гостиную, ребята.       — Да, просто оставь нас, Сохатый. Оставь нас так же, как ты сделал это на поле. — отчитывал Сириус, пока Лили уводила Джеймса.       — Ты так драматизируешь, черт возьми. — простонала Бэлл, потирая переносицу.       — Ты же когда-то тоже играла в квиддич, Тео. Ты должна понимать, что такое испытания и невзгоды, эпические взлеты и падения. — вздохнула Марлин, опуская голову. — Разве ты не помнишь, как неприятно проигрывать?       Теона встала, собирая свои вещи:       — О, я никогда не проигрывала. — подмигнув и помахав рукой, когтевранка развернулась, чтобы уйти.       — Лгунья!

——

[ 3 октября 1977 года ]

      Эван Розье начинал раздражать. Сначала это была глупая мелочь, которую Теона считала забавной, однако теперь он начинал действовать ей на нервы.       Каждую неделю, как только заканчивался обед и когтевранка выходила из Большого Зала, к ней присоединялся Эван и провожал до кабинета Зельеварения. Поначалу это было странным, ведь она никогда не разговаривала с ним, а он был другом Регулуса Блэка. Потом это стало забавным, и она начала приветствовать его с улыбкой, но теперь он начинал её бесить. Розье, со своей кривой улыбкой, и тем, как он смотрел на неё, словно знал что-то, чего не знала она, напоминал противного маленького насекомого, и Бэлл хотелось растоптать его.       — Знаешь, мы с тобой - две стороны одной медали. — заявил Эван, взяв девушку под руку.       — Почему это? — хмыкнула брюнетка, надеясь, что парень уловил её незаинтересованность.       — Мы с тобой невероятно привлекательны - можешь ничего не говорить, всегда пожалуйста, - обладаем неоспоримым остроумием и, как я слышал, оба чистокровные. — перечислил слизеринец, и Теона скривилась при упоминании кровного статуса. — Не говоря уже о том, что мы единственные, кто может вызвать улыбку на лице бедного, безутешного Реджи.       — Реджи? — Бэлл тут же оживилась, на её лице заиграла улыбка. — Так его прозвище - Реджи? О, как же мне будет весело.       — Понимаешь, о чем я? У нас одинаковые приоритеты. — сказал Розье, расцепляя их руки, чтобы вытянуть руку перед собой. — Мы на одной стороне.       Теона вздоргнула от его слов: они прервали момент её радости и напомнили ей о причинах недовольства Регулусом (и Эваном по совместительству).       — Мы не на одной стороне. — насмешливо сказала она, поворачиваясь спиной к стене. — Моя сторона не подозревает убийств не-магов.       Теона оттолкнула от поверхности и поспешила зайти внутрь класса, прежде чем столкнуться с реакцией Розье на её рискованное замечание. Нечасто случалось так, что она предпочитала быть на стороне Регулуса, но это было лучше, чем утомительное общение с Эваном.       — Привет, Блэк. — поприветствовала она, положив книгу на стол, а сумку на пол. — Как прошёл день?       — Потрясающе.       Теона чуть не подавилась.       — Что? Ты имеешь в виду «хорошо»?       — Нет, я имею в виду потрясающе. — повторил Регулус, наблюдая за потрясенной Теоной. — А твой?       — Хорошо... — ответила она, едва заметно оглядывая его с ног до головы. — Ты уверен, что все в порядке?       — Все потрясающе. — повторил он.       Бэлл определенно обратила внимание на внезапную перемену в характере слизеринца. Куда делось плохое отношение? Где непоколебимая апатия? Он выглядел совершенно беззаботным. Но разве Регулус Блэк был беззаботным?       Слизнорт начал свою лекцию, каки в любой другой день, доказывая, что все это реально. Однако каким бы нормальным ни казался профессор, каждый раз, когда Теона краем глаза смотрела на Регулуса, он улыбался. Его отвратительная, отвратительная, милая, отвратительная улыбка.       — Рецепт находится на сто двадцать четвёртой странице! — объявил Слизнорт. — Приступайте!       Когтевранка даже не заметила, как погрузилась в свои мысли, пропустив большую часть речи профессора. Она быстро пролистала учебник до нужной страницы и не смогла сдержать разочарованного вздоха от увиденного: Эликсир Радости, оно же наименее любимое зелье Бэлл. И дело не в том, что было трудно его варить, а в том, что его запах всегда навевал воспоминания, которые она хотела забыть.       — Радостное зелье для радостного дня. — хмыкнул Регулус, поставив воду в котле закипать.       — Ладно, серьёзно, что на тебя нашло? — усмехнулась Тео,      выжидающе глядя на парня.       — Я выиграл свой первый матч по квиддичу в качестве капитана и надрал задницу своему брату. Нет других вещей, которые могли бы сделать меня более счастливым. — объяснил слизеринец, слегка приподняв брови. — А что такое? Разве ты не хочешь, чтобы я был счастлив?       — Я бы не хотела иного. — рассмеялась Теона, отворачиваясь от напарника и возвращаясь к учебнику. — Я возьму абиссинскую смоковницу, дремоносные бобы и мяту. А ты возьми иглы дикобраза, алихоцию и полынь. Прежде чем ты спросишь: да, я снова начинаю командовать, потому что с тебя явно надо сбить спесь.       — Подожди, мяты же в рецепте нет? — произнёс Блэк, указывая на страницы учебника.       — Веточка мяты противодействует побочным эффектам в виде пения и дерганья носа. — ответила она.       — Где ты этому научилась?       — В Ильверморни, разумеется. — насмешливо ответила брюнетка. — Очевидно, что мои учителя намного лучше твоих.       Регулус с легкой насмешкой сощурился, а затем развернулся и направился в сторону шкафов с ингредиентами.       Теона не понимала, что Розье имел в виду, так как было очевидно, что она заставляла Регулуса не улыбаться, а даже наоборот. Да и вообще, когда Регулус улыбался в её присутствии это редко было её заслугой. Обычно он заставлял себя улыбаться, постоянно критикуя девушку, в то время как она заставляла его хмуриться, критикуя его в ответ.       Взяв свои ингредиенты, когтевранка думала о всех случаях, когда видела улыбку Блэка, и только два раза улыбку вызвали её слова. Первый раз, когда она неохотно призналась, что любит командовать (тогда он не только улыбнулся, но и посмеялся над ней, что чертовски раздражало), но Бэлл решила не засчитывать это, поскольку высмеивание её самой все равно приносило ему удовольствие. Другой раз (и теперь уже единственный) она смеялась над ним за то, что он «заботится о том, чего она хочет», после того как его драматическая натура заявила «ты не хочешь быть моим другом». Теона решила, что сможет смириться с этим и признать, что в тот случай, когда она намекнула, что Регулус испытывает по отношению к ней не только презрение, заставив его улыбнуться.       Они вернулись к своему столу примерно в одно и то же время, каждый со своими ингредиентами. Когтевранка начала сортировать их по стопкам — как она делала это на каждом занятии, раскладывая все слева направо в том порядке, в каком они будут их использовать.       — Ты немного перфекционистка, не так ли? — заметил слизеринец, оценивающе осматривая её работу.       — Да, я такая. Хочешь медаль или что-то другое? — нахмурилась девушка, сразу начав защищать свои нервные привычки.       — Это просто наблюдение, не надо так переживать*. — вздохнул Блэк, поднимая руки в знак поражения.       — Что? — спросила она, протягивая руку, чтобы опустить смоковницу в кипящую воду.       — Бэлл, ты хочешь сказать, что не знаешь, что это значит? — усмехнулся парень, его лицо было как никогда самодовольным.       — Боже мой, американка не знает британского сленга? Невероятно. — притворно вздохнула Теона, каждое её слово было буквально пропитано сарказмом.       — Панталоны - это нижнее белье, — сообщил Регулус, вызвав у когтевранки испуганный вздох.       — Это полная бестактность! — воскликнула она, её щеки тут же порозовели. — Кем ты себя возомнил, говоря о моем нижнем белье?       — Не закручивай свои трусы (досл.) - это фигура речи, Бэлл. Это значит, что не нужно переживать. — пояснил брюнет, и на его губах появилась крошечная ухмылка.       — Да, но это не делает фразу менее вульгарной. — хмыкнула Теона, опуская иглы дикобраза в воду, наполненную смоковницей. Регулус, понимая, что она делает, начал помешивать зелье; четыре раза против часовой стрелки.       — Что дальше? — спросил он, но не стал дожидаться ответа. Вместо этого Блэк наклонился к напарнице, через плечо изучая рецепт. Плечи девушки напряглись, потому что, казалось, он был слишком близко к ней, его лицо находилось всего в нескольких дюймах от её собственного. Однако также быстро, как сделав это, он отстранился, схватив горстку дремоносных бобов.       — Подожди. — остановила его Бэлл. — Сначала нужно добавить мяту.       — Точно, трюк, которому мои профессора не смогли меня научить. — вспомнил Регулус, меняя бобы на мяту и закидывая её в котел.       — Хэй, не пойми меня неправильно,вполне возможно, что проблема в тебе, а не в профессорах. — пожала плечами Тео, борясь с желанием рассмеяться от своего собственного оскорбления.       — Сегодня у тебя действительно плохое настроение. — заметил слизеринец. — Обычно ты бываешь злой только наполовину.       — Может, это просто ты вдвойне раздражаешь? — рассуждала брюнетка, аккуратно помещая бобы в зелье и передавая Регулусу полынь.       — У меня есть теория. — заявил он, небрежно бросая полынь в котел.       — И какая же?       — Мой брат и его друзья не переставали говорить о том, как расстроены тем, что проиграли, а теперь они натравили тебя на меня. — предположил Блэк, передавая девушке половник, чтобы она могла завершить приготовление.       — Поверь мне, это не они настроили меня против тебя. — хмыкнула Теона, протиснувшись мимо него, и сделала шесть движений против часовой стрелки. Она наблюдала за тем, как зелье становилось ярко-желтым, и все время ждала ответного хода от Регулуса.       Но его так и не последовало.       Когтевранка быстро закончила работу, чтобы посмотреть на Блэка.Как будто она внезапно вернулась из альтернативной вселенной, в которой находилась последний час, а он вернулся к своему непроницаемому выражению лица и молчаливому поведению. Где-то на задворках сознания Бэлл начинала испытывать чувство вины: её замечание, конечно, было грубоватым, но ведь не было таким уж необоснованным, не так ли?       — Учитывая то, как вы, британцы, любите препираться, я удивлена, что ты так легко сдался. — поддразнила Теона, наблюдая за реакцией парня.       Слизеринец пристально смотрел на неё, сузив глаза. Она неловко поежилась от его тяжелого взгляда, надеясь, что его озарение быстро пройдет.       — Тебе есть, что сказать, Блэк? — спросила Бэлл, встретившись с ним взглядом.       — Я ещё не уверен. — ответил Регулус, наконец отводя взгляд.       — Ну… Когда разберешься, можешь прийти поговорить со мной. — рассудила Теона, прежде чем махнуть рукой Слизнорту. — А пока давай получим оценки и уберемся отсюда.       — Звучит как план, Бэлл.       — Потому что это и есть план.       — Мерлин, ты невыносима.