Разбитые души

      Гарри только что закончил есть самую потрясающую тарелку супа и домашнего хлеба с маслом. Возможно, он больше никогда не захочет видеть миссис Уизли, но это не помешает ему съесть ее восхитительную стряпню. Он сожалел только о том, что не смог доесть всю тарелку. Его глаза и вкусовые рецепторы хотели съесть все, еще и попросить добавки, но его желудок мог справиться только с половиной одной порции.       Все, что заключенные ели в Азкабане, это какой-то комковатый суп с кусками, напоминающие, мясо, которые были жирнее настоящего мяса, и то, что, он был почти уверен, было гнилыми овощами. Хотя хлеб был не так уж плох. Фенрир беспокоился о нем, и бросал свой хлеб Гарри, ворча, что он нуждается в нем больше, чем он. Ему действительно нужно было придумать, как помочь Фену и Белле, даже если это будет просто отправить им еду. Ему придется спросить профессора помочь ему с этим.       Гарри повернул голову и улыбнулся, услышав справа тихий смех. Фред и Джордж сидели на кровати с Леорой, корча ей смешные рожицы. Ей действительно понравились эти два придурка. Гарри не мог поверить, что выбрался из Азкабана, и что его дочь в безопасности с ним. Он плакал во время всех родов, думая, что она умрет, пока они будут гнить в Азкабане. У него не было возможности получить для нее одежду и мягкие одеяла. Его магия позволяла ему немного кормить грудью, но недостаточно, чтобы поддерживать ее долго. Мужчина не создан для производства молока, с другой стороны, они также не созданы для деторождения.       Мысль о том, что его милый маленький ангел подвергнется воздействию дементоров, заставила его покрыться мурашками. Какой бы она стала, если бы ей пришлось жить с этими мерзкими существами? Он пытался придумать, как связаться с Фредом и Джорджем, надеясь, что они могли бы тайно вывезти Леору и вырастить ее как свою собственную. Его пробирала до костей мысль о том, что ему пришлось бы передать ее отцу Седрика. Он был единственным человеком, кроме охранников, которого он видел. Он боялся, что Амос узнает о его беременности и либо заставит его сделать аборт, либо заберет ребенка. Он знал, что мужчина не поверит, что он носит ребенка Седрика.       Гарри положил голову, наблюдая, как его дочь играется с близнецами. Он был таким уставшим и слабым. Он просто хотел забрать свою дочь и убраться отсюда к черту. Он не хотел ждать, пока он достаточно окрепнет, чтобы ходить. До сих пор ему везло, и все держались подальше, но Джордж сказал, что они стали беспокойными и требовали встречи с ним.       Профессор Снейп сказал, что он придумывает план, как не только вытащить его из волшебного мира, но и получить опеку над ним и его дочерью. Ему было всего пятнадцать лет, и поэтому он не считался совершеннолетним еще два года. Северус исчез вместе с Биллом вскоре после того, как он проснулся во второй раз. Он старался не паниковать, когда мужчина собирался уходить, но у него ничего не получилось. Гарри был смущен тем, что разрыдался, умоляя мужчину не уходить, но он чувствовал себя в безопасности со Снейпом. Кто бы мог подумать, что он будет умолять великую летучую мышь подземелья, в слезах, не покидать его? Снейп дал ему умиротворяющий бальзам и заверил, что он в безопасности. Он сказал, что они с Биллом зачаровали дверь, так, что даже великий Альбус Дамблдор и его кампания не смогут войти. Фред и Джордж обещали не покидать его и Леору.       Он не знал, что он будет делать, если Снейп не сможет получить опеку над ним. Билл сказал, что после восьми месяцев в Азкабане у него нет возможности освободиться так легко. Остальные могут оспорить, давя на то, что он болен и психически неуравновешен. Одно можно сказать наверняка: он заберет Леору и сбежит, если они попытаются отправить его обратно к Дурслям или Диггори.       Он лег ровно, положил голову на колени Джорджу и уснул, чувствуя, как тот перебирает пальцами его волосы.

***

      Грозный глаз Грюм сидел за столом на площади Гриммо. Он потягивал чашку очень крепкого кофе, пока его магический глаз был направлен в потолок. Он покачал головой и издал одобрительный свист. Это были весьма впечатляющие чары, наложенные на дверь Поттера. Если бы кто-то попытался их прорвать, был бы хороший шанс провести минимум месяц в Мунго в тяжелом состоянии. Дуэт Северуса и Билла был ужасающим. Жаль, что они не подумали о том, чтобы защитить комнату от его магического глаза.       Он видел малышку, наблюдал, как они впервые обнаружили ее в руках Поттера. Он видел, какой ущерб бедный мальчик получил от рук Диггори. Он не думал, что этот человек способен на это, но горе действительно может испортить человека. Амос всегда был хорошим человеком, хотя и немного высокомерным. Он никогда никому не причинял вреда и никогда не имел проблем с законом, ведя жизнь законопослушного гражданина. После окончания Хогвартса этот человек работал в Департаменте регулирования и контроля магических существ. За все время, проведенное там, он сделал много хорошего для всех существ, никогда не дискриминируя их. Слышать и видеть, что он сделал с Поттером, было шокирующим. Седрик был его миром, и не проходило дня, чтобы он не хвастался своим мальчиком. Он знал, что изнасилования были не из-за секса, а из-за власти и контроля. Он хотел уничтожить Поттера, и он знал, что изнасилование 14-летнего мальчика сделает это.       Грюм так и не смог официально встретиться с Поттером. К тому времени, как его обнаружили в сундуке и вытащили, Поттер уже был в Азкабане. Но Джеймс был чертовски хорошим человеком, он не видел, чтобы его сын мог быть другим.       Грюм был вырван из своих мыслей Дамблдором, прочистившим горло.       — Ты что-нибудь видишь?       Грюм хмыкнул.       — Я вижу мальчика, он в плохом состоянии, но он ест и разговаривает.       Дамблдор улыбнулся.       — Отлично, думаю, я заскочу и поздороваюсь с ним, — Дамблдор встал и пошел к двери.       — Если ты не планируешь управлять Хогвартсом от Мунго, я бы не стал пытаться снять эти чары, — Грюм ухмыльнулся и отхлебнул кофе.       Дамблдор остановился у двери и пожал плечами.       — Черт, они настолько хороши?       Грюм рассмеялся.       — Их накладывали Северус Снейп и Билл Уизли. Как ты думаешь?       Вздохнув, Дамблдор вернулся на свое место.       — Мне действительно нужно войти и увидеть Гарри.       — Все, что тебе действительно нужно сделать, это оставить мальчика в покое и не лезть в его жизнь. Я думаю, ты и остальные его предполагаемые друзья и семья сделали достаточно, — прорычал Грюм.       Грюм не собирался рассказывать им о малышке, это не их дело. Если Поттер хотел, чтобы они знали, он бы им рассказал. Он знал, что если Диггори узнает о ней, он сделает все, что в его силах, чтобы забрать ее. Этот человек будет неумолим.       — Я совершил серьезную ошибку, Аластор, и планирую загладить свою вину перед мальчиком. Гарри очень великодушный ребенок, он простит своих друзей и семью за недоразумение, — Дамблдор знал, что Гарри будет обижен на них, но он знал, что тот изменит свое мнение.       — Непонимание, Альбус, это то, что ты называешь отправкой 14-летнего ребенка в Азкабан? Ну, я бы не стал делать ставки на твои лимонные дольки, — Грюм поднял глаза, когда Северус и Билл вошли на кухню.       Северус подошел к Дамблдору и протянул ему листок бумаги, ухмыляясь.       — Что это, мой мальчик? — спросил сбитый с толку Дамблдор.       — Это, старик, это моя отставка, вступающая в силу немедленно, — Северусу нравилось выражение шока на лице старика. Он собирался позже вытащить свои воспоминания, чтобы пересмотреть и снова насладиться ими.       — Северус, ты не можешь. Что ты?.. — прежде, чем Альбус успел закончить предложение, Северус протянул ему еще один листок бумаги. — Северус?       — Это официальное добровольное отчисление мистера Поттера из Школы колдовства и волшебства Хогвартс, вступающее в силу немедленно, — Северус собирался показать это воспоминание Гарри. Старик был в шоке не мог произнести ни слова, это было бесценно.       — Северус, я не знаю, что ты делаешь, но у тебя нет полномочий, чтобы забрать его из Хогвартса, — Дамблдор был сбит с толку. Бумаги выглядели официальными, но только родитель или опекун могли исключить ученика, а Северус не был ни тем, ни другим.       С садистской ухмылкой Северус протянул ему еще один листок бумаги.       — Это подтверждение того, что я официально являюсь опекуном мистера Поттера, вступающее в силу немедленно.       Грюм запрокинул голову и рассмеялся. О, это было здорово, ему действительно понравился этот ехидный вампир. Северус и Гарри собирались наказать их всех.       Дамблдор уставился на бумагу, в которой Северус был объявлен опекуном Гарри. Как это произошло? Он не мог позволить, чтобы Гарри забрали из Хогвартса.       — Как? Как это произошло?       — Похоже, некий манипулятивный старик запечатал завещание Поттеров до того, как его смогли прочитать. С письменного разрешения Гарри я смог просмотреть их завещание. Я был шокирован, что после Блэка меня назвали приоритетным опекуном. Мне нужно было всего лишь подписать несколько бумаг, и пуф, теперь я отец 15-летнего мальчика, - он не упомянул о том, что, как только Гарри подписал бумаги, он также будет иметь опеку над младенцем.       Дамблдор был ошеломлен, он не мог потерять Гарри.       — И что ты планируешь делать?       — Я планирую исполнить желание Гарри и увести его как можно дальше от тебя и всех остальных, — сказал Северус с садистским удовольствием.       — Что происходит? — спросил Сириус, стоя у двери. Он вместе со всеми остальными вошел в кухню.       — Аааа, блохастый, ты как раз вовремя. Я тут сообщал старику, что теперь я официально опекаю Гарри, и мы планируем покинуть Британию, как только он сможет, — еще одно прекрасное воспоминание для его размышлений.       — Только через мой труп! — закричал Сириус.       — Это можно легко устроить, Блэк, — сказал Северус смертельно спокойным голосом.       — Это правда, Альбус? Он действительно может забрать Гарри? — спросила Молли.       Дамблдор посмотрел на всех присутствующих.       — Извините, но теперь Северус опекун Гарри. Я ничего не могу сделать, чтобы остановить их.       — А как насчет Диггори? Разве они не могут оспорить опекунство? — спросил Сириус. Он не мог потерять Гарри, только не снова. Ему нужно было время, чтобы загладить вину перед крестником. Ему нужно было построить новую связь между ними. Если Снейп заберет Гарри, он никогда не станет частью его жизни.       Снейп был в ярости. Как он посмел предложить Гарри жить с этим человеком. Он готов был наброситься на него, когда Грюм опередил его.       — Ты бы предпочел, чтобы Поттер жил с человеком, который его оскорблял и насиловал, чем счастливо жил там, где он захочет, с тем, с кем захочет быть. Ты мне противен, Блэк. Что, по-твоему, сказал бы Джеймс?       Сириус опустил голову.       — Я просто не хочу его терять, — тихо сказал он. — Я люблю его, я никогда не переставал любить его, даже когда он был в Азкабане.       — Ну, ты ужасно это показываешь. Ты уже потерял этого мальчика. Тебе нужно отпустить его, дать ему жить счастливой жизнью, — проворчал Грюм. Ему было жаль Блэка, но он сам во всем этом виноват.       Сириус рухнул на стул и спрятал голову в руках. Грюм был прав, но он просто не мог сдаться. Он должен был показать Гарри, как ему жаль. Он пойдет за Гарри хоть на край света, если понадобится.       — Если бы вы просто позволили нам увидеть Гарри, объясниться… Я уверена, он бы нас простил, — заныла Гермиона.       — Если бы ты была на месте Гарри, ты бы нас простила? — тихо спросил Ремус. Он тоже хотел доказать Гарри, что он сожалеет. Гарри был его щенком, его стаей, он больше его не бросит.       — Нет, — сказала Гермиона, опустив голову. — Я бы нас не простила, мы поступили с ним максимально ужасно, — Гермиона заплакала. Гарри был ее лучшим другом, ее первым настоящим другом. Гарри всегда был рядом с ней, он всегда был рядом со всеми своими друзьями. Он никогда бы не сделал того, что сделали они.       — Мама, папа, я просто хотел сообщить вам, что мы с близнецами переедем с ними, — Билл ждал, он знал, как только его слова дошли до нее, что она взорвется.       — Нет! Фред и Джордж никуда не поедут! — закричала Молли. — Они все еще учатся в школе и закончат седьмой курс!       — Об этом уже позаботились. Они поедут в Министерство сдавать свои ТРИТОНЫ, которые они выбрали для сдачи, — сказал Билл.       — Я этого не допущу! Они ничего такого не сделают! Не позволю! — взвизгнула Молли.       — Дорогая, они взрослые, ты не можешь их остановить, — мистер Уизли действительно не хотел, чтобы его мальчики уходили, но он понимал, что они не смогут их остановить.       — А как насчет меня? Гарри — мой лучший друг? — сказал Рон с красным лицом.       — Рон, ты правда настолько тупой? — спросил Джордж, войдя на кухню, неся поднос с едой для Гарри.       — Ну, а как насчет учебы Гарри? Ему нужно пойти в Хогвартс, — потребовала Молли.       — Билл и я будем обучать Гарри на дому, пока он не почувствует, что готов пойти в школу. Вы все, кажется, не понимаете, Гарри последние восемь месяцев провел не в веселом отпуске. Он был в Азкабане, где дементоры питались им. Его пытали, насиловали, морили голодом и держали в холодной, темной камере. Сейчас, благодаря Диггори, он слеп на один глаз, у него нет половины уха, а его тело в шрамах и синяках. Он не может выходить на солнце или находиться рядом с ярким светом, пока его глаза не привыкнут. Что меня действительно бесит, так это то, что вы все беспокоитесь о себе и о том, чтобы Гарри вас простил. Вы никогда не беспокоились о Гарри, не беспокоитесь о нем и сейчас.       — Мы хотя бы увидим Гарри до того, как он уедет? — спросил сломленный Сириус.       — Это зависит от Гарри. Я не собираюсь заставлять его видеться с кем-то, кого он не хочет видеть, — Северус собирался подняться наверх, когда сработало предупреждение, и из камина вышел разъяренный Амос Диггори.       — Как ты смеешь? — заорал Амос, надвигаясь на Северуса. — Гарри был родственной душой нашего сына, он — наша ответственность. Он принадлежит нашей семье.       — Тебе место в Азкабане, отвратительный ублюдок, — разъярился Северус. — То, что министр защищает тебя от того, чтобы ты не отправился туда, не означает, что он может защитить тебя от того, чтобы каждая газета узнала, что ты сделал с Гарри. Как ты думаешь, как отреагируют все твои друзья и семья, если узнают, что ты избил и изнасиловал беззащитного, невинновного 14-летнего мальчика, который оказался мужем твоего сына, его родственной душой? А как насчет твоих коллег и деловых партнеров? Думаешь, они захотят слушать или работать с насильником детей?       Все краски враз схлынули с лица Дигорри.       — Ты об этом не подумал, да? — усмехнулся Северус.       Северус полез в мантию и вытащил еще одну бумагу, на этот раз он бросил ее в лицо Амосу.       — Это заявление, написанное лично мистером Поттером, подробно объясняющее, что вы с ним сделали, с воспоминаниями из омута памяти, чтобы подтвердить это.       Амос чувствовал, что он сейчас потеряет сознание. Он уже потерял жену из-за того, что он сделал. Если все остальные узнают, он потеряет все, друзей, семью, работу. Он чувствовал, что должен был искупить вину перед сыном, позаботившись о его муже, но Поттер не стоил таких жертв.       — Хорошо, я отзову апелляцию. Я не буду оспаривать твое опекунство, — Амос заикался, говоря это.       Северус ухмыльнулся не скрываясь. Он снова полез в мантию и достал еще одну бумагу, протянув ее Амосу.       Грюм начал выть от смеха.       — Сколько еще бумаг у тебя там, мальчик?       Северус ухмыльнулся Грюму, затем переключил свое внимание на Амоса.       — Это документ, который ты должен подписать, в котором говорится, что все, что твой сын сделал или дал Гарри, принадлежит ему, и ты не будешь это оспаривать. Как видишь, это магический контракт, ты не можешь его разорвать.       Амос взглянул на контракт. Он знал, что Седрик не давал Гарри никаких денег или семейных реликвий. Он, вероятно, просто дарил ему безделушки, чтобы показать свою привязанность. Схватив перо, он подписал свое имя и скрепил его каплей своей крови.       — О, это было замечательно, — рассмеялся Грюм. — Я понимаю, почему тебя распределили в слизерин, хитрая гадюка.       Северус и Билл в шоке посмотрели на Грюма. Покрытый шрамами бывший мракоборец просто постучал по своему магическому глазу и указал на потолок.       — Драккл! — пробормотал Билл. — Я не думал о его чертовом глазе.       — Не волнуйся, я ничего не скажу. Я бы с удовольствием встретился с мальчиком, — ухмыльнулся Грюм.       — Это можно устроить, — Северус не мог поверить, что они не подумали о глазе Грюма.       Положив копию контракта в карман, Северус не мог не усмехнуться. Теперь у Амоса просто нет никаких шансов бороться за опеку над внучкой.