Разбитые души

      Северус обнял своего старого друга. Он не видел Карлайла с тех пор, как уехал на последний год в Хогвартс. Он так и не вернулся в свой старый дом после окончания учебы. Он ненавидел своего жестокого отца и никогда больше не хотел оказаться в одном доме с этим человеком. Вместо этого он поступил глупо и присоединился к Темному Лорду, став Пожирателем Смерти. Ему следовало вернуться домой, принять предложение Карлайла и Эсме и переехать к ним.       Карлайл и Эсме не знали, что он был в курсе, что они вампиры. Он понял это на втором курсе в Хогвартсе, когда они проходили вампиров на уроке защиты от темных искусств. Он встретил Карлайла и Эсме, когда они переехали в старый дом в квартале от того места, где он жил в Паучьем тупике. Отчужденный сын Карлайла недавно ушел из дома, а его другие дети уехали в колледж. Карлайл нашел его в парке, когда ему было десять лет, после того, как его отец в пьяном гневе ударил его ремнем по спине. Карлайл убедил его пойти с ним домой, где он его подлатал, а Эсме его накормила. После этого он регулярно навещал Калленов. Он любил Карлайла и Эсме больше, чем своих родителей. После смерти Лили и окончания первой войны он вернулся в Паучий тупик, но Карлайл и Эсме уехали.       — Ну, чтобы узнать кого-то, нужен один человек, — сказал Северус. Он рассмеялся над шокированным взглядом Карлайла. — Меня укусили и обратили, когда мне было двадцать.       — Это история, о которой я определенно хочу услышать больше, но, очевидно, это не то место, — Карлайл повернулся к молодому парню и его дочери, обеспокоенный тем, что он подслушал их.       — Не беспокойся о Поттере, он знает кто я и может хранить секреты. Он может быть занозой в заднице, но он хороший ребенок, — сказал Северус, ухмыляясь в сторону Гарри.       — О, спасибо за комплимент, сэр. Чтобы узнать кого-то, нужен один человек, — сказал Гарри, повторяя предыдущие слова Северуса. Гарри хихикнул, когда мастер зелий игриво ударил его по голове.       — Цыц, Поттер! — Северус был рад видеть, что Гарри сегодня чувствует себя намного лучше. Вчерашний эпизод был ужасным, и он молился, чтобы он не стал еще хуже.       — Так я понимаю, что ты его опекун? — улыбнулся Карлайл. — Я должен был догадаться, он такой же упрямый, как и ты. Я пытался заставить его позволить мне посмотреть на его глаз последние тридцать минут.       Гарри смущенно опустил голову и пробормотал.       — Я не хотел идти без вас, профессор.       — Не волнуйтесь, Поттер, Карлайл очень хороший врач. Я пойду с вами, пока он осмотрит ваш глаз, — Северус собрал коляску и последовал за Карлайлом в его кабинет.       Гарри крепко держал Леору. Он не только боялся, что ему осмотрят глаз, но и нуждался в ней, чтобы заземлить его. Больница — худшее место для эмпата. Эмоции людей всегда были на высоте в больнице с ранеными, умирающими, обеспокоенными и скорбящими людьми. Он знал, что если он отпустит Леору, то потеряет сознание. С тех пор, как он вошел в здание, он трогал какую-то часть ребенка, даже когда она была в своей коляске.       Карлайл провел их в свой кабинет и жестом пригласил Гарри сесть на смотровой стол. Он не принимал здесь много пациентов, но стол был оставлен здесь предыдущим врачом, и он так и не избавился от него. Он улыбнулся, когда мальчик запрыгнул на стол, так и не выпустив крошечного ребенка.       — Северус, пожалуйста, можешь взять малышку? — любезно попросил Карлайл. Он не ожидал такой реакции мальчика.       Гарри резко поднял голову к врачам, а затем резко повернулся к своему профессору.       — Нет, пожалуйста, я не могу, Сев. Мне нужна она.       Карлайл обеспокоенно посмотрел на Северуса. Ему нужно было, чтобы мальчик отпустил ребенка, чтобы он мог как следует осмотреть его. У него было много вопросов к паре, и он молился, чтобы Северус не был тем, кто нанес мальчику шрамы.       Северус вздохнул и провел рукой по лицу.       — Карлайл, нам нужно многое объяснить, но Гарри не может отпустить ребенка. Он чрезвычайно чувствительный эмпат, и ребенок держит его на земле. Если бы он отпустил ее, эмоции всех в больнице были бы для него слишком тяжелы, и он, вероятно, потерял бы сознание или у него случился бы припадок, — у Гарри еще не было полномасштабного припадка из-за того, что он был эмпатом, но он заметил, что, когда Гарри был подавлен, он начинал непроизвольно дергаться, у него было чувство, что если эмоции переполняли его, он бы схватился.       Карлайл выглядел потрясенным между ними двумя. Он видел отчаяние и страх на лице мальчика, когда тот крепче прижимался к дочери. Он никогда раньше не слышал о землянах. Джаспер был единственным эмпатом, которого он когда-либо встречал.       — Я понимаю, мой сын тоже эмпат, и каждый день для него — борьба. Когда мы закончим, я хотел бы узнать больше о тебе и землянах, — Карлайл улыбнулся, увидев облегчение в глазах мальчика. Он мог сказать, что этот ребенок прошел через ад и не доверял легко.       Северус поднял одну бровь, услышав, что сын Карлайла тоже эмпат. Может, он сможет помочь Гарри?       — Я так понимаю, твой сын тоже вампир?       — Да, ты так и не познакомился с моими детьми, они были в колледже, когда мы жили рядом с тобой. У меня две дочери и три сына, приемные, конечно, — сказал Карлайл.       — Так, Розали тоже вампир, — застенчиво сказал Гарри. Он знал, что в ней есть что-то необычное. Сначала он подумал, что это вейла, но потом исключил это.       — Да, все мои дети вампиры, но мы пьем только кровь животных, — Карлайл не хотел, чтобы мальчик их боялся. Он знал, что Розали с нетерпением ждет новой встречи с ним и ребенком. — Я вижу, что ты сам не совсем человек.       — Что? Что вы имеете в виду, говоря, что я не совсем человек? Я человек, — Гарри посмотрел на своего профессора. — Разве нет?       Северус закрыл глаза и закрыл лицо ладонью.       — Поттер, ты волшебник. Карлайл чувствует твою магию.       Гарри смущенно ухмыльнулся обоим мужчинам.       — О, точно! Но я человек, верно?       Северус покачал головой.       — Да, ты совершенно идиотский человек.       — Да, извините, — нервно хихикнул Гарри.       Карлайл не знал, что и думать. Мальчик был волшебником? Он даже не знал, что волшебники существуют. Он задавался вопросом, был ли Северус тоже одним из них? Мальчик всегда пах немного по-другому, но не так сильно, как Гарри. Он также мог сказать, что, несмотря на прозвища и строгость, Северус очень заботился о Гарри. Он был рад, что Северус не был тем, кто причинил боль мальчику, и чувствовал себя виноватым за свой момент сомнений.       Карлайл бросил на Северуса многозначительный взгляд.       — Нам нужно многое обсудить и наверстать упущенное. Ничего, если моя семья придет к тебе сегодня вечером? Я знаю, Эсме будет рада тебя видеть.       Северус одарил своего друга редкой, теплой улыбкой.       — Я бы с удовольствием снова увидел Эсме. Тебе подходит время в 6 часов?       — Мы придем, — Карлайл повернулся к Гарри. — Розали упомянула, что принесла тебе пиццу. Она сказала, что ты был очень разочарован, когда не смог ее получить вчера.       Мертвое, замерзшее сердце Карлайла растаяло, когда мальчик одарил его невинной ослепительной улыбкой.       — Правда? Она действительно собирается принести мне пиццу? Я всегда хотел попробовать пиццу, но они никогда не давали мне кусочек.       Карлайл повернулся к Северусу с беспокойством. Ему нужно было разгадать тайну этого ребенка и его дочери.       Тихо, так, чтобы Гарри не мог его услышать, Северус сказал.       — Мы пока не знаем всех подробностей, но Гарри вырос в худшей семье, чем я.       Карлайл сжал руку в кулак. Кто мог причинить боль такому милому, невинному мальчику?

***

      Гарри сидел за столом с блокнотом и цветными карандашами. Он пытался спроектировать идеальную спальню для маленькой девочки, для своего маленького ангела. У него не получалось, он скомкал листки бумаги на полу вокруг своих ног и стола.       Глядя на часы, Гарри ухмыльнулся. Было почти шесть часов. Он был взволнован тем, что собирается встретиться с Калленами, но еще больше он был взволнован тем, что получит пиццу. Доктор Каллен был очень мил и сказал, что через несколько недель они, вероятно, смогут сделать пересадку роговицы. Он порекомендовал ему отличного окулиста, и ему повезло попасть на прием всего через три дня.       Гарри разочарованно застонал, когда посмотрел на бумагу и свой последний дизайн для спальни Леоры. Вырвав ее из книги, он скомкал ее и добавил к остальной куче отклоненных работ.       — Гарри, она будет в восторге от всего, что ты для нее сделаешь, — сказал Джордж, обнимая Гарри сзади.       Гарри подпрыгнул, а затем расслабился в защитных объятиях Джорджа.       — Я знаю, я просто ничего не могу с собой поделать. У меня никогда не было комнаты, поэтому я хочу, чтобы ее комната была еще более особенной. Я лежал в своем шкафу, когда был маленьким, и представлял, что это хорошая большая комната, с настоящей кроватью и одеялом, а не просто грязным старым ненужным полотенцем. Мне снилось, что у меня полки, полные плюшевых игрушек, — Гарри грустно улыбнулся. — Я всегда хотел плюшевую игрушку. Однажды я нашел одного из старых плюшевых медведей Дадли в мусорном ведре, и даже зная, что я знал, что это неправильно, что я его взял. У медведя, которого я назвал мистер Гррр, не было уха, глаза, и его голова безвольно висела, но у него билось сердце, издававшее свистящий звук; я любил его. Целую неделю у меня был кто-то, к кому можно было прижаться, когда мне было страшно, одиноко или больно, — Гарри грустно посмотрел на свою дочь, которая спала в своей преображенной колыбели.       — Что случилось с мистером Гррр? — тихо спросил Джордж. По грустному выражению лица Гарри он мог сказать, что счастливого конца не будет.       Гарри пытался скрыть, что его руки дрожат.       — Дядя Вернон пришел домой после тяжелого рабочего дня. Тетя Петуния держала меня взаперти весь день, потому что, по ее словам, мое уродливое лицо делало ее физически больной. Она знала, что если я не закончу свою работу по дому к тому времени, как дядя Вернон вернется домой, он накажет меня. Когда он увидел, что я даже не начал свою работу, он очень разозлился. Он схватил меня за волосы из моего шкафа и вытащил в коридор. Он еще больше разозлился, когда увидел, как мистер Гррр выглядывает из-под моего полотенца. Я закричал, когда он схватил медведя, умоляя его не причинять ему вреда. Дядя Вернон отвел меня в свою «рабочую» комнату в подвале. Он вручил мне нож и сказал, чтобы я отрезал ухо мистеру Гррру. Когда я отказалась, он дал мне десять ударов плетью. Он сказал, что будет давать мне десять ударов, пока я этого не сделаю. После тридцати ударов я больше не мог терпеть, и я отрезал ему ухо. Дядя Вернон повторял процесс до тех пор, пока у мистера Гррра не осталось конечностей, а у меня не было семьдесят ударов плетью по спине и ногам. Затем он сказал мне воткнуть нож в его бьющееся, свистящее сердце.       Гарри теперь молча плакал.       — Сначала я отказался. Мне было все равно, что мистер Гррр был весь изрезан. Его сердце все еще билось, так что он был жив, — Гарри усмехнулся. — Мне только что исполнилось шесть лет, для меня мистер Гррр был жив. Вернон очень толстый человек и слишком устал, чтобы стегать меня еще больше, поэтому он взял нож и сделал надрез вокруг моего сердца, неглубоко, но достаточно, чтобы пошла кровь. Он сказал, что будет продолжать углубляться, пока я не всажу нож в сердце мистера Гррра. Я продержался только три надреза, пока наконец не сдался и не убил мистера Гррра, — Гарри опустил голову, покачивая головой.       — Он… он сказал, что это был урок. Он сказал, что любого или что-то, кого я люблю, я в конечном итоге причиню боль и убью, — Гарри посмотрел на Джорджа мокрыми, налитыми кровью глазами. — Мой дядя был прав.       — Нет, Гарри, ты знаешь, что это неправда, — Джорджу было плохо от истории, которую он только что услышал. Он не мог поверить, что кто-то может быть таким больным и извращенным. Как взрослый может причинить боль ребенку таким образом.       Гарри просто посмотрел на Джорджа на мгновение, а затем опустил глаза.       — Джордж, я хочу купить Леоре плюшевого мишку, — сказал Гарри, и из его глаз снова потекли слезы.       — Разве Грозный Глаз не достаточно плюшевый мишка для нее? — Джордж знал, что не заставит Гарри признать, что его дядя ошибается. Он мог видеть, что Гарри чувствовал то же самое, он винил себя в смерти своих родителей и Седрика.       — Я надеюсь, ты не против, Гарри, но я купила Леоре плюшевого мишку, — Розали стояла в дверях столовой, держа в руках пушистого бурого мишку, одетая в фиолетовую пачку и соответствующий бант между ушами. Она не могла поверить в историю, которую она и ее семья только что услышали. Ее мертвое сердце разрывалось из-за бедного маленького мальчика, который все еще любил своего медведя, хотя у него не было рук и ног. Из-за мальчика, который был вынужден убить своего единственного товарища, пусть даже на короткое время. Она хотела выследить этого ублюдка-дядю и разорвать его на части.       Гарри вскочил на ноги, отбивая руки Джорджа от себя.       — Розали, как, как долго ты там стоишь?       Он не мог поверить, что она только что услышала его историю. Если она была здесь, то и ее семья тоже здесь, у вампиров очень хороший слух.       — Мне жаль, Гарри. Я не хотела подслушивать, — Розали опустила голову. Она могла представить, что он чувствовал, она не хотела, чтобы кто-то зашел к ней и рассказал о ее обращении.       Гарри чувствовал, как расстроена Розали. Он чувствовал ее вину, печаль, шок, гнев и понимание. Вытирая нос, он застонал, когда увидел кровь.       — Гарри, ты в порядке? У тебя сильно течет нос? — обеспокоенно спросила Розали.       Джордж шагнул вперед с салфеткой и прижал ее к носу Гарри, он положил другую руку ему на затылок, приземляя его.       — Мне жаль, Розали, я не хотел тебя расстраивать. Со мной все в порядке, просто кровь из носа, — Гарри закрыл глаза, когда все остальные вошли в комнату.       Северус только что впустил Калленов, когда Гарри начал эту душераздирающую историю. Он чувствовал себя ужасно виноватым за то, что никогда не проверял его. Лили была его лучшим другом, и он горячо любил ее. Перед ее смертью он поклялся ей, что будет защищать ее сына, и он не справился. Он не только не проверял его, но и унижал и избивал его с той секунды, как он вошел в свой первый класс зелий. Однажды он спросил о Гарри, но Дамблдор сказал ему, что он счастлив, и его тетя и дядя обожают его.       И Северус, и Карлайл направились в столовую, когда услышали, что Гарри истекает кровью. Остальные члены семьи последовали за ними.       — Гарри? — спросил Северус, увидев мальчика, стоящего там с паническим выражением лица. Джордж стоял позади него, пытаясь остановить кровотечение.       — Все в порядке, я в порядке. Мне жаль, — Гарри было так стыдно, что они услышали его историю, а теперь он стоял здесь, истекая кровью. Взгляд Гарри упал на высокого вампира с медово-светлыми волосами. Несмотря на то, что Джордж его заземлял, Гарри чувствовал, что мальчик посылает ему позитивные, успокаивающие чувства. Гарри улыбнулся ему, должно быть, это был другой эмпат.       Все взгляды обратились к люльке, когда ребенок начал капризничать. Розали посмотрела на Гарри, за которым все еще присматривал рыжеволосый.       — Гарри, ты не против, если я ее подержу?       Гарри видел, как отчаянно она хотела увидеть ребенка. Он улыбнулся, когда хорошо разглядел плюшевого мишку в ее руках.       — Ты можешь взять ее, Розали, тебе просто нужно оставаться в трех футах от меня. У нас есть связь, и если мы расстанемся дальше, это заставит нас почувствовать боль.       Розали выглядела в ужасе, ей не нравилась мысль о том, что кто-то из них будет страдать. Кивнув головой, она подошла к люльке и заглянула внутрь. Она улыбнулась от уха до уха, когда малышка посмотрела на нее. Очень осторожно она протянула руку и подняла крошечного ребенка.       — Северус, — сказал Карлайл. — Я хотел бы познакомить тебя со своими детьми.       Все сели за большой стол, Розали прямо рядом с Гарри. Она с радостью кормила ребенка из бутылочки, которую ей дала другая рыжая голова, идентичная другой рыжей голове, которая ухаживала за Гарри. Эсме сидела рядом с Северусом. Она не могла поверить, когда ее партнер пришел домой и сказал ей, что Северус и его семья переехали в Форкс. Она всегда задавалась вопросом, что с ним случилось, и каким человеком он вырос.       — Для тех, кто не знает, я доктор Карлайл Каллен, — начал Карлайл. Он оглядел стол, его семья вместе с Северусом, Гарри и ребенком, три рыжие головы и ужасно изуродованный мужчина с безумным вращающимся глазом посмотрели на него.       — Это моя жена Эсме, дочери Розали и Элис и мои сыновья Эмметт и Джаспер. Мой другой сын в доме своего человеческого друга. Он извиняется за то, что не смог прийти. Эта пара не любит разлучаться, и я не хотел приводить Беллу без твоего разрешения, — Карлайл знал, что он узнает о жизни этой семьи, и было неправильно с его стороны приводить Беллу без их разрешения. Было достаточно плохо, что она знала об их существовании и о существовании волков, ей не нужно было знать больше, прежде чем ее обратили.       Северус представил свою семью Калленам и был счастлив, когда все, казалось, поладили.       — Гарри, у меня есть кое-что для тебя, — сказала Розали, ухмыляясь застенчивому мальчику.       Гарри посмотрел на Розали, ухмыляясь. Он надеялся, что она говорит о пицце. Он чувствовал запах чего-то, доносящегося с кухни, и поскольку он еще ничего не приготовил, это должна была быть пицца. Никто другой в его семье не пытался что-то приготовить.       Розали не могла не рассмеяться, увидев взволнованный, полный надежды взгляд, который Гарри бросил на нее.       — На кухне пять больших пицц.       — Правда, ты принесла мне пиццу? Я могу попробовать пиццу? — Гарри практически подпрыгивал на своем месте.       Эсме встала.       — Оставайся здесь, дорогой, я принесу пиццу и тарелки.       Гарри одарил ее трогательной улыбкой. Она уже чувствовала, что хочет быть матерью для дорогого мальчика. У мальчика была ужасная жизнь, и он никогда не знал материнской любви. Она также чувствовала запах своего сына, который еще больше пробудил в ней материнскую жилку. Она не знала, что значит, что он пах Эдвардом, это было очень сбивающе с толку.       Гарри больше не мог сдерживать свое волнение, когда Эсме поставила на стол пять больших пицц, каждая с разной начинкой. Его рот наполнился слюной, и он с трудом удержался, чтобы не схватить кусок и не засунуть его в рот, прежде чем кто-то успеет его отобрать.       Джаспер чувствовал чувства Гарри.       — Все в порядке, Гарри. Пицца для тебя и твоей семьи, никто не отнимет ее у тебя.       Гарри ухмыльнулся ему и взял кусок сырной пиццы. Поднеся его к носу, он понюхал. Его желудок громко заурчал, надеясь, что он будет наполнен этой восхитительно пахнущей едой. Откусив кусочек, он застонал, это было лучше, чем он когда-либо представлял. Закрыв глаза, он смаковал соус и сыр.       — Большое спасибо, Розали, ты не знаешь, что это значит для меня, — Гарри одарил ее своей лучшей улыбкой.       Увидев реакцию Гарри, остальные волшебники взяли по кусочку. Северус был единственным, кто когда-либо ел пиццу. Сорок пять минут спустя осталось всего несколько кусочков пиццы. Волшебники в полной мере наслаждались своей едой и компанией.       Розали заметила на столе блокнот с рисунком, придвинула его поближе, все еще держа ребенка на руках, и украдкой взглянула на схему.       — Гарри, для чего это?       Гарри усмехнулся.       — Я пытался спроектировать идеальную детскую для Леоры, но понятия не имею, что нужно маленькой девочке.       — О, теперь они это сделают, — пошутил Эммет. — Шопинг и декор — любимое времяпрепровождение девочек. Эсме тоже архитектор, дай им дюйм, и они захватят дом.       — Правда, вы бы хотели помочь мне обустроить ее детскую и сделать покупки? У меня для нее ничего нет, все, что у нас есть, преобразилось, кроме одежды и смеси, — Гарри не мог поверить, что эти дамы захотят помочь ему и Леоре.       — Мы бы с удовольствием, дорогой, — Эсме стояла позади Розали и смотрела на ребенка, ребенка, который был удивительно похож на ее сына Эдварда. Ей бы хотелось подержать ее, но Розали не выглядела так, будто она откажется от нее в ближайшее время. Схватив блокнот, она перевернула его на чистый лист бумаги и села. — Как насчет того, чтобы составить список всего, что мы можем придумать? Если ты готов, Гарри, завтра мы можем пройтись по магазинам.       Пока Гарри и девочки планировали поход по магазинам, Эмметт лучше узнавал близнецов, он мог сказать, что они родственные души. Билл и Джаспер тоже нашли общий язык. Билл отвел Джаспера в их библиотеку, чтобы он мог просмотреть книги о волшебном мире. Джаспера действительно интересовали книги о различных магических существах. Если волшебники, вампиры и оборотни существуют, что еще там есть?       — Северус, есть ли где-нибудь уединенное место, где мы могли бы поговорить? — Карлайлу нужно было обсудить мальчика и ребенка с Северусом. У него было сотня вопросов, и он надеялся, что после их разговора он поймет, что происходит.       Северус провел Карлайла в свой личный кабинет, затем заколдовал дверь, чтобы никто не мог услышать, что он говорил.       — Хорошо, я тебя слушаю, — сказал Северус.       Карлайл улыбнулся Северусу, ему очень нравилось его прямолинейное, не вызывающее никаких глупостей отношение.       — Во-первых, как ты стал вампиром и чем ты отличаешься от нас?       Северус поморщился, он ненавидел вспоминать свое прошлое. Во-первых, Северус рассказал, как после окончания университета он присоединился к Темному Лорду. Он потратил некоторое время на объяснение первой войны и своего участия в ней.       — Темный Лорд был одержим бессмертием, не только своим собственным, но и бессмертием своих последователей. Я считался для него бесценным как из-за моих навыков зельеварения, так и из-за навыков исцеления. До этого момента волшебники не выживали после укусов вампиров. Наша магия боролась с ядом и в конце концов уничтожала тело, убивая его. Темный Лорд попросил меня сварить зелье, которое удерживало бы магию волшебника в спящем состоянии достаточно долго, чтобы яд обратил волшебника. После того, как волшебник просыпался, он принимал противоядие, которое пробуждало его магию. Первый час после введения противоядия был чрезвычайно болезненным, так как магия пробудилась и восстановилась вокруг нового тела вампира. В качестве награды за мое достижение Темный Лорд «предложил» мне стать подопытным кроликом, прежде чем он попытается это сделать. Как видите, это сработало. К счастью, Темный Лорд стал одержим пророчеством и был уничтожен до того, как успел обратиться. Вскоре после этого я спрятал формулу зелья, чтобы никто не мог ее заполучить. Такая формула могла быть очень опасной в чужих руках. Несмотря на то, что я полный вампир, я могу есть человеческую пищу, хотя мне нужна кровь примерно раз в месяц. У меня также нет яда, и я не сверкаю. У меня есть скорость, слух, сила и бессмертие настоящего вампира. Я также сохранил всю свою магию, фактически увеличив ее.       Карлайл был ошеломлен невероятной историей Северуса. Он чувствовал себя плохо, услышав о страданиях того, кого он считал сыном. Он встречался с Лили всего несколько раз, но знал, что Северус любит ее. Он не мог поверить, что Гарри был ее сыном.       — Что случилось с Гарри? — Карлайл знал, что в истории детей будет много всего.       Северус рассказал все, что знал о Гарри, кроме отношений Гарри и Седрика и того факта, что Гарри вынашивал и рожал Леору. Он не знал, как Карлайл справится с знанием того, что рожает мужчина.       — Это ужасно, Северус. Я не могу поверить во все, что он пережил. Как они могли просто так предать его? Я не могу поверить, что ваше министерство отправило четырнадцатилетнего мальчика в такое ужасное место и позволило отцу жертвы избивать и насиловать его. Что это за чертовщина? — Карлайл был возмущен. Как этот мальчик пережил все, что ему пришлось пережить? Он не только подвергался насилию в детстве, но его бросили в камеру и оставили гнить. Даже после всего, что пережил Гарри, он был очень любящим и заботливым мальчиком.       — Вот почему я получил опеку над ним и уехал. Мы никогда не вернемся туда, я никому не позволю причинить боль Гарри. Не говори ему, но я стал думать о нем как о сыне, — сказал Северус.       Карлайл улыбнулся суровому мужчине.       — Я думаю, Северус, что он был бы рад узнать, что ты чувствуешь к нему. Мальчик никогда не знал любви отца, и я могу сказать, что он уже думает о тебе как о человеке. Теперь, пожалуйста, расскажи мне о Леоре. Мое медицинское образование говорит мне, что мужчина не может выносить и родить ребенка, но мой нос говорит мне, что этот мальчик — мать Леоры?       Северус бросил на Карлайла тяжелый взгляд, прежде чем рассказать историю Гарри и Седрика, и как он обнаружил крошечного ребенка, спрятанного в больной, избитой мантии мальчика.       Сердце Карлайла рвалось к маленькому мальчику. Как раз когда он думал, что это не может быть более душераздирающим, оно стало таковым! Он был потрясен тем фактом, что мальчик был матерью ребенка, это было ошеломляюще.       — Выживет ли он без своей родственной души? — у вампиров есть предназначенная им пара, это было бы больно, но они могли бы жить без них, если бы они умерли.       — Честно говоря, Карлайл, я боюсь за него до смерти. Мы не знаем, какое заклинание использовал Темный Лорд, и мы так и не нашли тело Седрика. Мы знаем только, что он мертв, потому что на семейном гобелене Диггори он указан как мертвый. Прошлой ночью у Гарри был ужасный эпизод, когда он кричал и плакал из-за Седрика. Казалось, он испытывал настоящую физическую боль, это было очень тревожное место, — тихо сказал Северус.       Карлайл сидел, глубоко задумавшись, все начинало складываться, но, конечно, не имело для него смысла. Он не понимал, как это возможно, это было невероятно, немыслимо.       — Северус, во сколько у Гарри случился срыв?       Северус прищурился, глядя на Карлайла, гадая, что происходит в голове мужчины.       — Было около половины восьмого.       Карлайл уставился в окно. Это было то же самое время, когда у Эдварда случился его эпизод. Эдвард также сказал, что голос в его голове плакал по кому-то по имени Седрик. Потом был ребенок, ребенок, который выглядел и пах как Эдвард. Гарри также пах, как связанный партнер Эдварда. Как бы неправдоподобно это ни казалось, все указывало на то, что Эдвард — это Седрик.       — Северус, у тебя есть фотография Седрика? — он хотел подтвердить свои подозрения, прежде чем что-либо сказать.       Северус не знал, к чему клонит Карлайл, но он вытащил сохраненный им экземпляр «Ежедневного пророка», на котором была фотография участников турнира трех волшебников.       Карлайл взял газету, испугался и взглянул на фотографию. Собравшись с духом, он опустил глаза на фотографию. На первой странице, на подвижной фотографии, был его сын Эдвард с молодым, более здоровым Гарри. Каждые несколько секунд мальчики переглядывались краем глаза, а затем Эдвард игриво подталкивал Гарри с ухмылкой на лице.       Северус наблюдал, как на лице Карлайла отражались разные эмоции. Он задумался, когда рука, державшая бумагу, начала дрожать.       — Карлайл, что случилось? — спросил обеспокоенный Северус.       Карлайл медленно поднял глаза на Северуса.       — Могут ли… маги могут путешествовать во времени?       Ошеломленный Северус ответил:       — У нас есть маховики времени, которые позволят нам вернуться на несколько часов назад, но министерство строго следит за их использованием.       Карлайл покачал головой.       — Нет, я говорю скорее о столетии.       — Насколько я знаю, нет. Почему ты спрашиваешь?       Карлайл вытащил свой бумажник и вытащил фотографию Эдварда. Он протянул ее Северусу, фотографией вниз.       — Это фотография моего сына Эдварда.       Взяв снимок, Северус перевернул его и чуть не упал со стула. Северус провел дрожащей рукой по губам, затем посмотрел на Карлайла. Он даже не знал, что сказать. Как, черт возьми, это вообще возможно? Как Темный Лорд отправил Седрика так далеко в прошлое. Он знал, почему на гобелене Седрик был указан как мертвый, технически, будучи вампиром, он был мертв.       Северус выдохнул, не осознавая, что затаил дыхание.       — Я… Я… Я… — Северус резко закрыл рот, онемев.       — Точно мои слова, — мрачно сказал Карлайл.