Разбитые души

      Северус пытался насладиться вкусными вафлями, который приготовил Гарри, но этот мальчик сводил его с ума. Гарри расхаживал взад-вперед возле стола, грызя ногти. Гарри был одет в обтягивающие черные джинсы, изумрудно-зеленую рубашку с длинными рукавами, в которой, по словам Элис, он выглядел сексуально, и черные ботинки из драконьей кожи, которые ему подарил Билл. Его шелковистые черные волосы, которые больше не торчали во все стороны, были стянуты атласной зеленой лентой и спускались чуть ниже плеч. Челюсть Фреда ударилась об пол, когда Гарри спустился по лестнице, неся Леору, а Джордж присвистнул, словно волк.       — Поттер, сядь! — рявкнул Северус.       Гарри пискнул и бросился к своему месту рядом с колыбелькой. Он посмотрел вниз на свою драгоценную дочь, которую он одел в потрясающее крошечное бледно-зеленое платье, украшенное светло-розовыми цветами, белые колготки и розовый бант для волос. Он знал, что Седрик не вспомнит, но все равно хотел, чтобы его маленькая девочка выглядела красивой для своего папы. Гарри опустил голову и уставился на свои дрожащие руки, лежащие на коленях.       — Что случилось, Гарри? — Северус мог бы сказать, что Гарри беспокоило что-то большее, чем потерянная память Седрика. Мужчина закатил глаза, когда Гарри что-то пробормотал себе под нос.       — Говори, мальчик! — рявкнул Грюм.       Гарри вздохнул и поднял слезящиеся глаза на сидящих за столом.       — Я урод, — тихо прошептал он.       Фред чуть не подавился вафлей. Он был влюблен в Гарри с тех пор, как тому исполнилось двенадцать. Он не думал, что на земле есть более добрый и сексуальный мужчина. Уизли ужасно ревновал Гарри к Седрику, когда Гарри и Седрик узнали, что они родственные души, но быстро справился с этим и принял братские отношения, которые могли быть у него с ним. Тем не менее, если бы у Фреда была такая возможность, он бы с радостью занял место Седрика. Джордж усмехнулся и похлопал Фреда по спине.       — Ты в порядке, дорогой братец? — Джордж знал, что Фред иначе относится к Гарри. Он чувствовал себя ужасно из-за Фреда, потому что Гарри был тем, кого он никогда не мог бы иметь. Даже если бы Седрик умер, Гарри никогда бы не смог полюбить Фреда так, как он любил Седрика.       — Какого черта, Поттер, ты думаешь, что ты урод? — спросил раздраженный Северус.       Гарри просто сидел там, открывая и закрывая рот, как рыба.       — Посмотри, посмотри на меня! Благодаря заботе моих «любящих» тети и дяди я стал креветкой ростом всего 5 футов 4 дюйма! У меня одни кости торчат, а лицо покрыто шрамами! — Гарри поднял руку. — Я знаю, что они уже исчезают, но они все еще там. Моя спина покрыта следами от кнута, у меня уродливая повязка на глазу, как у пирата, и я вздрагиваю от каждого звука. Я просто настоящее кровавое месиво.       Фред положил вилку и подошел к Гарри. Стоя над ним и глядя на него, Фред вздохнул и взял люльку.       — Иди за мной, Гарри, — сказал он напряженным голосом.       Гарри оглядел стол, затем встретился взглядом с Джорджем. Джордж просто пожал плечами и подмигнул Гарри. Гарри снова посмотрел на Фреда, смущенно улыбнувшись, после чего встал и последовал за Фредом из столовой в гостиную. Фред сел и посадил Гарри к себе на колени.       Гарри прижался к своему гораздо более крупному брату ростом 6 футов 3 дюйма и опустил голову. Фред положил палец под подбородок Гарри и поднял его лицо к своему.       — Гарри, ты прекрасен. Ты настолько прекрасен, что даже не замечаешь этих шрамов, — Фред положил руку на сердце Гарри. — Ты прекрасен не только снаружи, но и внутри. Ты знаешь, какая это редкость?       Гарри фыркнул и попытался опустить голову.       — Ты так говоришь только потому, что ты мой брат. Кто захочет приблизиться к этому изуродованному лицу и поцеловать его?       Фред уставился в зеленые глаза Гарри. Он знал, что это неправильно, но хотел хотя бы раз испытать это.       — Я бы хотел, — прошептал он.       Наклонившись, Фред обхватил губы Гарри своими. Гарри был так потрясен, что не подумал отстраниться. Он ахнул, когда Фред облизнул его нижнюю губу. Фред воспользовался его шоком и просунул язык в рот Гарри. Поттер застонал и закрыл глаза. Он знал, что не должен был позволять Фреду целовать его так, но прошло так много времени с тех пор, как его держали так. Гарри неуверенно начал целовать Фреда в ответ, потирая свой язык о язык Фреда. Оба мальчика застонали в губы друг друга, наслаждаясь поцелуем.       Фред не мог поверить, что Гарри целует его в ответ. Он знал, что Гарри не любит его так, как он любил самого Гарри, но Фред собирался воспользоваться этим моментом и насладиться им.       Гарри закричал, когда его руку сжали в тисках, и его рывком подняли с колен Фреда.       У Гарри выбило воздух из легких, когда он врезался во что-то твердое. Пытаясь отдышаться, он открыл глаза и увидел, что его прижали к груди Эммета, а Эммет ухмылялся ему.       Фред вскочил на ноги, когда Гарри сорвали с его колен. Выхватив палочку из заднего кармана, он направил ее на очень злого, рычащего вампира с лицом Седрика.       — Он не твой! — прорычал Эдвард. Он не знал, почему угрожал рыжеволосому, но был ослеплен яростью, когда увидел, как тот целует этого маленького мальчика. Мальчика, который пах его парой, не просто парой, а уже связанной парой. Каким-то образом этот мальчик был его.       — Нет, он не мой, — тихо сказал Фред, с разбитым сердцем. — Может быть, он твой?       Грудь Эдварда вздымалась, а глаза были черными. Эдвард повернулся к маленькому мальчику, который все еще был на руках у Эммета. Мальчик был совершенно потрясающим. Все в нем кричало «мой». Как этот мальчик мог быть его, когда Белла была его парой. Эдвард отступил назад, когда его глаза встретились с единственным изумрудным глазом. Эдвард ахнул. Он знал эти глаза.       — Я-я знаю тебя. Я видел тебя, твои глаза преследовали меня неделями. Кто ты? — тихо спросил Эдвард.       Гарри попытался встать, но его ноги были слишком слабы. Оглядев комнату, он заметил, что вся его семья была там, с палочками наготове. Взглянув на Фреда, он поморщился, увидев боль и тоску в его глазах. Он не знал, что у Фреда такие сильные чувства к нему. Поскольку Фред был частичным землянином, он никогда не мог полностью прочитать Фреда. Медленно он перевел взгляд на своего мужа. Гарри попытался сдержать рыдание, когда хорошо разглядел Седрика. Он выглядел точно так же, как вечером последнего задания.       — Ты… ты не помнишь, кто я? — спросил Гарри разбитым голосом.       Эдвард повернул голову к Карлайлу.       — Я… что происходит? Как этот мальчик может быть моей парой? Его запах говорит мне, что мы связаны, но я знаю, что Белла — моя пара, Белла — моя единственная любовь.       Гарри схватился за грудь и упал на колени, когда боль пронзила ее. Фред хотел помочь Гарри, но был остановлен рычащим Эдвардом, угрожающим отстранить его от Гарри.       — Пожалуйста, пожалуйста, не надо. Так больно… — Гарри начал задыхаться, пытаясь дышать сквозь боль. Слезы потекли из уголков его глаз.       Эдвард отшатнулся назад, когда ребенок, которого он даже не заметил, начал кричать. Эдвард сделал несколько шагов к люльке и заглянул внутрь. Его мертвое сердце забилось в груди. Этот ребенок, эта невероятно маленькая девочка была его. Он точно знал, что он был отцом этого ребенка. Нагнувшись, он положил палец на руку крошечного, кричащего ребенка и был поражен, когда она мгновенно перестала плакать. Эдвард посмотрел на отца.       — Как?! — потребовал он.       — Эдвард, пожалуйста, отойди от ребенка, — спокойно попросил Карлайл. Он не ожидал, что его сын так бурно отреагирует на Гарри и ребенка. Он беспокоился, что в том состоянии, в котором он был, он может случайно причинить ей боль. Он уже беспокоился о том, как Гарри прижимал свою руку к груди.       Эдвард проигнорировал отца и посмотрел на маленькую девочку. Она была так похожа на него, и ее глаза блестели, как изумруды на солнце. Он чувствовал запах мальчика на ней. Как так получилось, что он был отцом, а мальчик был матерью. Эдвард посмотрел на мальчика, который стоял на коленях, глядя на него со страхом в его слезящихся глазах. Ему не нравилось видеть, как мальчик смотрит на него со страхом, ему было больно видеть этот страх в глубине изумрудного глаза.       Розали спокойно сделала шаг к Эдварду и люльке. Она замерла, когда Эдвард скривил губы и начал рычать на нее.       — Эдвард, позволь мне отвести ее к ее отцу, ты же не хочешь причинить ей боль, правда? — Розали сделала еще один шаг к ребенку.       Эдвард был так смущен и напуган. Он не знал, как связал себя с этим загадочным парнем, и он определенно не помнил, как делал с ним ребенка. Не говоря уже о том, что мужчины не могут иметь детей. Розали была почти у колыбели, когда Эдвард схватил ребенка и прижал ее к груди.       Северус ругался. Эдвард двинулся слишком быстро, прежде чем он успел его остановить, не то чтобы он мог сделать много, чтобы остановить его. Вампиры были невосприимчивы к большинству заклинаний и чар. Он старался не паниковать, увидев крошечного ребенка, которого он полюбил, в объятиях вампира, который в настоящее время был непредсказуем. Он никогда не думал, что встреча пройдет таким образом. Северус посмотрел на Гарри и увидел, как тот с трудом встает на ноги. Он мог сказать, что плечо Гарри было вывихнуто, а кости в верхней части руки, возможно, раздроблены. Северус незаметно взмахнул палочкой в ​​сторону Гарри, останавливая кровь, которая медленно начала капать из его носа. Он даже не хотел думать о том, что произойдет, если Эдвард впадет в жажду крови.       Грюм стоял в углу с палочкой наготове. Он не мог позволить вампиру убежать с ребенком, поэтому зачаровал комнату. Он просто надеялся, что они смогут образумить мальчика, прежде чем произойдет что-то трагическое.       Эдвард посмотрел на прекрасную маленькую девочку, которая счастливо ворковала у него на руках. Она была маленьким чудом, его маленьким чудом, и он не собирался никого подпускать к ней. Эдвард посмотрел на Розали.       — Моя! — прорычал он.       Боль в груди Гарри была почти невыносимой. Когда Эдвард сказал, что он не его пара, он почувствовал, как кто-то вонзил нож ему в сердце. Его рука и плечо также ужасно болели. Гарри в ужасе посмотрел на Седрика. Седрик крепко прижимал своего маленького ребенка к груди. Седрик уже вывихнул плечо и сломал руку, он мог легко убить Леору.       — Пожалуйста, — взмолился Гарри, спотыкаясь и вставая на ноги. Он осторожно пошел к Седрику, не отрывая глаз от ребенка. Он пристально следил за ее движениями и дыханием. — Пожалуйста, Сед, Эдвард, не трогай моего ребенка, пожалуйста. Она такая маленькая и хрупкая, ты можешь легко ее раздавить.       Гарри теперь стоял меньше чем в футе от Седрика. Гарри наконец отвел взгляд от Леоры и посмотрел на мужа. Гарри попытался протянуть руки к ребенку, но закричал, когда попытался пошевелить травмированной рукой.       Не думая, Эдвард потянулся и притянул мальчика к себе. Он не понимал, зачем он это делает, действуя на инстинктах.       Гарри закричал, когда Эдвард ударил его вывихнутым плечом в грудь. После того, как пульсация утихла, он наклонился к мужу и закрыл глаза. Он молча заплакал. Он никогда не думал, что его снова будет держать Седрик, он никогда не думал, что почувствует его неповторимый запах. Несмотря на то, что его рука ужасно болела, он был счастлив снова оказаться в объятиях Седрика.       И Северус и Карлайл бросились к Эдварду, когда он схватил Гарри. Они остановились в нескольких футах от Эдварда, когда он зарычал и оттащил Гарри и ребенка подальше от себя.       — Сынок, послушай меня. Нам нужно сесть и поговорить о том, что происходит. Мне нужно, чтобы ты отпустил Гарри и отдал ему ребенка, — взмолился Карлайл. Карлайл видел, что Гарри плачет, и молился, чтобы Эдвард не причинил ему еще больше боли.       Эдвард посмотрел на мальчика в своих объятиях. Он был опечален, увидев, что тот плачет. Он не собирался причинять ему боль, он собирался защитить их. И его ребенка, и его маленького партнера. И его партнер, и ребенок были такими крошечными и больными на вид, им нужна была защита.       Гарри потянулся к Леоре и коснулся ее руки. Он был поражен, когда золотой свет окружил их троих, а затем взорвался.       — Что, черт возьми, это было? — взревел Эдвард, оглядываясь в поисках опасности.       Карлайл посмотрел на Северуса, который только покачал головой.       — Я думаю, это была связь душ. Это первый раз, когда они трое были в контакте друг с другом. Посмотрите, как ребенок не выглядит таким бледным, — объяснил Северус. Несмотря на то, что ребенок был здоров до этого, но она всегда была очень бледной. Теперь у нее был здоровый румянец на щеках, а губы были нежно-розовыми. — Она питается их объединенной магией, которая была ей нужна с момента зачатия.       Эдвард был сбит с толку, он понятия не имел, о чем они говорят. Его инстинкты кричали, чтобы он вытащил отсюда свою пару и ребенка. Оглядевшись, он зарычал, когда заметил, что кто-то блокирует все выходы.       Северус поднял руку.       — Достаточно, Эдвард, оглянись вокруг. Ты окружен своей семьей и семьей Гарри. В этой комнате нет человека, который мог бы навредить кому-либо из них. Тебе нужно сесть, чтобы мы могли объяснить, что происходит, и чтобы я мог исцелить Гарри. Посмотри на него, Эдвард, посмотри на его руку. Ему больно!       Эдвард снова посмотрел на мальчика и заметил, как тот сжимает свою руку и как его плечо странно висит. Он не знал, что делать. Логическая часть его мозга говорила ему, чтобы он помог мальчику, вампир внутри него кричал, чтобы он убирался отсюда, пока кто-нибудь не навредил хрупкой паре в его руках еще больше.       Карлайл подошел к Эдварду. Он видел, что они наконец-то до него достучались.       — Эдвард, отдай мне ребенка. Я положу ее в люльку, и никто не тронет ее, пока ты не скажешь. Ты должен понять, что происходит, и Гарри нужна помощь.       Гарри чувствовал, что он сейчас потеряет сознание от боли в руке и плече. Он был рад, что боль в груди прошла, как только Седрик обнял его. Он знал, что Седрик все еще не помнит его, но какая-то часть Эдварда в глубине души узнала его или, по крайней мере, его запах.       — Пожалуйста, Эдвард, мне действительно больно, — прошептал он.       Эдвард посмотрел на Карлайла и неохотно передал ему ребенка. Оглядев комнату, он зарычал на рыжую голову, которая целовала его пару.       Фред грустно посмотрел на Гарри и опустил голову. Он не знал, почему ему так больно. Он знал, что Гарри всегда будет видеть в нем только брата. Джордж подошел, положил руку на плечо Фреда и повел его в другую сторону комнаты.       Все вздохнули с облегчением, когда Эдвард передал ребенка Карлайлу. Карлайл быстро развернул ребенка и начал проверять его на наличие травм. Он улыбнулся, когда малыш схватил его за палец. Он не мог поверить, насколько здоровее и сильнее она выглядела.       Он осторожно завернул ее обратно и положил обратно в люльку.       Эдвард пристально следил за Карлайлом, проверяя состояние ребенка. Все произошло так быстро, что он инстинктивно побежал, теперь, когда его голова прояснилась, он не знал, что делать.       — Эдвард, позволь Гарри сесть на диван, чтобы его опекун и исцелил его, — приказал Карлайл.       Эдвард медленно подвел мальчика к дивану, затем помог ему сесть. Глубоко вздохнув, он отпустил мальчика и отступил назад. Он чувствовал себя странно опустошенным без мальчика на руках. Он никогда не чувствовал себя так, когда рядом не было Беллы.       Северус встал на колени перед Гарри и стянул с него рубашку. Все в комнате зашипели, когда увидели поврежденную руку. Плечо было явно вывихнуто, и на всем плече был огромный фиолетовый синяк в форме отпечатка руки. Северус взмахнул палочкой и съежился. Он боялся, что Эдвард сломал все кости в верхней части руки Гарри. Засунув руку в карман, он вытащил обезболивающее зелье.       — Извини, мне придется удалить кости в твоей руке и вырастить их заново, они сломаны и не подлежат восстановлению.       Гарри захныкал. Он знал, что даже с обезболивающим зельем процесс восстановления будет очень болезненным.       — Мне жаль, — тихо сказал Эдвард, полностью придя в себя. — Я не понимаю, что на меня нашло. Я не понимаю, почему меня так расстроило то, что ты целуешь этого рыжего парня. Я также не понимаю, почему ты пахнешь как мой партнер, а ребенок пахнет как моя дочь. Все это не имеет смысла. Я вампир, я не могу биологически зачать ребенка, — Эдвард посмотрел на прекрасного мальчика, сбитый с толку. — Ты пахнешь как моя пара, но ты не можешь ей быть. У меня есть пара, ее зовут Белла, и мы скоро поженимся. Я долго ждал Беллу, и я люблю ее, — даже когда Эдвард произнес эти слова, он знал, что они были неправы. Его сердце болезненно сжалось при мысли о том, что Гарри не его пара.       Гарри посмотрел на Эдварда со слезами на глазах. Как судьба может быть такой жестокой? Как судьба может вернуть ему его родственную душу, только чтобы снова оторвать его? Боль возвращалась в его грудь, только на этот раз сильнее. Гарри попытался закричать, но не издал ни звука. Глядя на Седрика, он увидел панику на его лице. Медленно все темнело, пока, наконец, Гарри не потерял сознание.

***

      Гарри, застонав, медленно начиная просыпаться. Голова раскалывалась, а в руке ощущалась ужасная жгучая боль. Перевернувшись на бок, он свернулся в позе эмбриона. Слова Седрика начали постоянно крутиться у него в голове.       — Ты в порядке? — раздался тихий голос.       Глаза Гарри резко открылись, и он быстро схватился за голову. Седрик сидел у подножия кровати, нежно держа Леору.       Эдвард посмотрел на мальчика, затем снова на драгоценного ребенка в своих руках.       — Твоя семья все мне объяснила, пока тебя не было, они даже показали мне некоторые воспоминания. Магия довольно впечатляет, — Эдвард посмотрел на мальчика, который застыл, уставившись на него одним огромным изумрудным глазом, полным страха и надежды. — Я не Седрик, у меня нет воспоминаний о том, что я когда-либо был им. У меня возникают странные чувства, будто я должен что-то знать, и мне мерещатся изумрудные глаза, но я их не понимаю. Я хотел бы быть тем мужем, которым я был, когда был Седриком, но не могу. Теперь у меня другая жизнь, другие воспоминания, и у меня даже есть другой партнер. Мне жаль, что я не могу быть им.       Гарри закрыл глаза, и слезы полились рекой. Седрик не собирался даже пытаться узнать его. Седрик не хотел его вспоминать.       Эдвард не мог понять, почему его слова ранили его самого, так же, как они ранили Гарри. Эдварду дали воспоминания о времени с Гарри, чтобы он их посмотрел. Они объяснили, как Гарри был отправлен в тюрьму за то, что якобы убил его, и даже описали, как нашли его с ребенком, и как его биологический отец сильно навредил мальчику. Он не сомневался в этой истории, потому что чувствовал его запах от Гарри и ребенка. Не было никаких других объяснений, почему он пах как связанный партнер.       — Пожалуйста, не сдавайся, постарайся вспомнить, — умолял Гарри слабым голосом.       Эдвард вздохнул, ему было искренне жаль мальчика. Он не хотел причинять боль Гарри, но он больше не был Седриком. Как он мог быть тем, кем не помнил себя? Да, все говорило ему, что Гарри был его настоящей парой, но они с Беллой прошли через многое; он не мог просто бросить ее.       Эдвард встал и положил ребенка в люльку. Как он мог быть отцом ребенку, которого не помнил, как создал. Было бы несправедливо по отношению к ребенку, если бы он попытался стать отцом, и это было бы несправедливо по отношению к Белле. Как он мог ожидать, что Белла примет его ребенка от другого человека, когда он никогда не сможет дать ей своего ребенка.       Гарри обнял себя и отчаянно посмотрел на Седрика. Он знал, что если Эдвард не даст ему шанса, то и он и Леора умрут. Северус не знал, что он это знает, но он знал. Он чувствовал, что слабеет последние несколько дней, и Леора перестала пить все свои бутылки. Он мог видеть беспокойство в глазах своего учителя зелий каждый раз, когда он проверял ее. Когда эти трое соприкоснулись ранее, это было так, как будто кто-то дал ему толчок. Он не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как было до последнего задания. Леора также светилась после контакта с отцом.       — Пожалуйста, просто постарайся вспомнить нас, дай нам шанс. Мы нуждаемся в тебе.       Эдвард вздохнул и посмотрел на ребенка, затем на мальчика.       — Я не хочу давать тебе надежду. Это несправедливо по отношению к вам обоим. Я не ее отец, и я не твой муж, извини, — Эдвард посмотрел на них в последний раз, затем вышел из комнаты.       Гарри свернулся калачиком и начал задыхаться. Седрик бросил их. Он оставил их умирать.       Северус вбежал в комнату Гарри, когда услышал крик ребенка. Он был шокирован, когда обнаружил Гарри на кровати, неспособным дышать. Посиневшая Леора тоже надрывно кричала.       — Карлайл! — закричал Северус. Он быстро бросился к Гарри и начал бить его по лицу, пытаясь заставить его дышать. Схватив успокоительное, он заклинанием отправил его прямо в живот Гарри. — Давай, Гарри, дыши, черт возьми.       Карлайл был снаружи, пытаясь вразумить Эдварда, когда услышал, как Северус криком зовет его. Меньше чем через секунду он был в комнате, оценивая ситуацию. Подхватив ребенка, он начал похлопывать его по спине. Ребенок быстро синел от недостатка кислорода. Положив ее на пол, он начал делать искусственное дыхание, дыша за ребенка.       — Где, черт возьми, твой сын? — заорал Северус. Он доверил Эдварду остаться наедине с Гарри, потому что знал, что им нужно многое обсудить. Он думал, что Эдвард понимает, насколько ужасна ситуация. Как он мог просто уйти и оставить мальчика и ребенка умирать?       Розали стояла в дверях спальни, закрывая рот рукой. Она была в ужасе от того, как ее отец и Северус пытаются спасти жизни Гарри и его дочери. Развернувшись, она выбежала за дверь, чтобы найти Эдварда.       Когда Карлайл вбежал обратно в дом, Эдвард рванул с места. Ему нужно было подумать, все было так чертовски запутанно. Его тянуло к Гарри, больше, чем к Белле, но он любил Беллу. Он и Белла были вместе долгое время и многое пережили. Он знал, что у них была история с Гарри, но он ее не помнил и, возможно, никогда не вернет эти воспоминания. Он не мог бросить Беллу ради парня, которого даже не знал. А потом был ребенок, его дочь.       Как же это было ужасно — иметь ребенка, которого ты не помнишь, как создавал, от парня, с которым ты не помнишь, как спал. Эдвард остановился и оглянулся в сторону дома. Наклонившись, он схватился за грудь, когда ее пронзила острая боль. Что-то было не так. Что-то было не так с его парой и ребенком.       Эдвард помчался в сторону дома, даже не остановившись, когда пробежал мимо Розали. Эдвард ворвался в дверь спальни и увидел полный хаос. Рыжеволосый, целовавший его пару, лежал на полу и плакал, его утешал его близнец. Старший рыжеволосый стоял рядом с кроватью, глядя на Северуса со слезами на глазах. Ужасно изуродованный мужчина стоял в углу, опустив голову. Карлайл лежал на полу, пытаясь оживить драгоценного малыша, который посинел от недостатка кислорода, а Северус отчаянно размахивал палочкой над Гарри, напевая заклинание. Гарри лежал на кровати бездыханный. Эдвард не знал, что делать, к кому идти. Его супруг и дочь умирали.       Эдвард подбежал к кровати и схватил своего крошечного супруга. Прижав его к груди, он зарычал на волшебника, размахивающего палочкой. Уткнувшись носом в шею Гарри, он вдохнул запах своей пары. Как кровь этого мальчика могла не вызвать в нем жажду крови, как у Беллы? Скуля, он положил руку на сердце Гарри, желая, чтобы оно снова забилось.       — Пожалуйста, пожалуйста, не умирай. Мне жаль, я постараюсь вспомнить, — умолял Эдвард. Эдвард наклонился и прижался губами к посиневшим губам мальчика, пытаясь вдохнуть в них жизнь. Посмотрев в пол, он увидел, что его отец отчаянно пытается оживить свою внучку. — Пожалуйста, не умирай! — закричал он.       Северус отступил назад, когда Эдвард начал рычать на него. Гарри лежал безвольный и синий на руках у вампира. Если Гарри и ребенок умрут, он убьет этого маленького засранца за то, что тот бросил их. Он сказал ему, что они умрут без него.       Все взгляды обратились на Гарри, когда он сделал глубокий вдох, отчаянно наполняя легкие кислородом. Эдвард начал похлопывать Гарри по груди.       — Он дышит, его сердце бьется. С ним все будет в порядке, — Эдвард посмотрел на отца, который теперь держал ребенка.       — Карлайл? — спросил он. Он не мог слышать, как трепещет сердце малыша.       Карлайл посмотрел на маленького ребенка, безжизненно лежащего у него на руках.       — Мне жаль, она слишком долго не имела доступ к кислороду. Она… она мертва.       Из кровати, из рук Эдварда раздался мучительный крик. Гарри изо всех сил пытался вырваться из хватки Эдварда, чтобы добраться до своего ребенка. Они ошибались, они лгали, Леора не умерла, она не могла умереть. Он чувствовал это в своей душе, в своей магии, что часть ее все еще цеплялась за жизнь.       Грюм бросился к лидеру вампиров и выхватил ребенка из его рук. Он быстро положил крошечного младенца на руки Гарри.       — Вы двое можете спасти ее, вложите в нее всю свою магию и любовь. Скорее, пока не стало слишком поздно.       Гарри и Эдвард положили руки на грудь младенца. Сначала это было слабо, но под их руками можно было увидеть золотистое сияние. Эдвард не знал, что он делает, у него не было магии. Все, что он знал, это то, что он не мог позволить этому младенцу умереть, он не мог представить свою жизнь без нее, без Гарри.       Гарри вкладывал все, что у него было, в своего крошечного младенца, всю свою магию и всю свою любовь. Он прокручивал в голове все свои моменты с Седриком, смеющимся и любящим. Он прокручивал в голове момент, когда Седрик сказал ему, что он в положении, и как они оба были счастливы. Он вспомнил, как чувствовал, как его маленький ребенок пинается и безопасно поворачивается у него в животе. Он вспомнил болезненные, одинокие роды в его холодной и грязной камере. Вспомнил, как впервые увидел свою дочь после пробуждения на площади Гриммо, одетую в красивую одежду и завернутую в теплое одеяло. Он вспомнил, как впервые искупал ее, и как он боялся, что уронит ее. Он вспомнил, как она впервые заворковала, взмахнув своими крошечными ручками от волнения. Он вспомнил, как обещал ей, что никогда не позволит, чтобы с ней случилось что-то плохое. Он всегда будет любить и защищать ее. Гарри закрыл глаза от ослепляющего золотого света и еще сильнее втолкнул свою магию в своего ребенка.       Эдвард был поражен тем, что увидел. Он видел все воспоминания Гарри. Воспоминания о времени, проведенном вместе, об их первом сексе, о том, как они узнали о ребенке. Он наблюдал, как Гарри в одиночку пытался привести своего ребенка в этот мир, в месте боли и ужасов. Он наблюдал, как Гарри отчаянно пытался спрятать своего ребенка, когда Северус и старик с длинной белой бородой пришли спасти его. Он был поражен тем, что мог наблюдать первую неделю жизни своей дочери глазами Гарри.       Все в комнате отступили назад, когда золотой свет стал больше и ярче.       — Что они делают? — прошептал Эммет в благоговении.       — Надеюсь, сотворяют чудо, — проворчал Грюм. — Если кто-то и может совершить невозможное, то это Гарри. В этом маленьком теле больше магии, чем во всем волшебном мире вместе взятом.       Гарри начал падать, он не мог долго держаться. В глазах темнело, а голова кружилась. Прямо перед тем, как он потерял сознание, он мог поклясться, что видел, как его ребенок поднял руку.       — Ты сделал это, Гарри, ты спас нашего ребенка. Она дышит, любимый, — Гарри мог поклясться, что этот голос принадлежал его мужу, Седрику, а не Эдварду Каллену.