Разбитые души

      Элис пыталась выглядеть взволнованно, пока Белла примеряла свадебные платья с ее матерью. Она знала, что Эдвард вспомнил свое прошлое и вернулся к своей второй половинке. Она была в восторге от того, что Эдвард нашел свою настоящую пару и дочь, но она также была огорчена тем, что Белла не станет ее сестрой. Она любила Беллу, но знала, что все начнется, когда они вернутся домой, и она потеряет дружбу Беллы.       — Элис, что ты думаешь об этом? Ты представляешь, как Эдвард срывает его с меня в наш медовый месяц? — Белла рассмеялась, кружась перед зеркалом. Платье, которое было на ней, было обтягивающим, с очень глубоким вырезом и вырезом сзади.       Элис поморщилась.       — Я не знаю Белла, ты же знаешь, насколько старомоден Эдвард. Может, нам больше повезет с покупками в Сиэтле, — Элис не хотела, чтобы мама Беллы тратила тысячи долларов на свадебное платье, которое никогда не будет надето.       Белла улыбнулась себе в зеркало.       — Нет, я хочу купить платье с мамой. Мне очень нравится это, я думаю, что выгляжу сексуально, но я примерю несколько традиционных.       Элис вздохнула и пошла, чтобы взять несколько платьев для Беллы, чтобы примерить. Услышав щебетание своего телефона, она посмотрела на него и увидела сообщение от Розали. Она улыбнулась, увидев фотографию Эдварда, держащего Леору, сидящую на кровати, обнимая Гарри. Они действительно были прекрасной семьей. Она никогда не видела Эдварда таким счастливым и расслабленным с Беллой.       — Давай, Элис, я хочу примерить еще платья! — закричала Белла из примерочной. Элис выключила и убрала свой телефон в карман, затем схватила несколько платьев со вешалки, даже не глядя на них.

***

      Гарри готовил завтрак, напевая песню, слов которой он даже не знал. Он никогда не думал, что когда-нибудь снова будет таким счастливым. Он больше не был в Азкабане, его прекрасная маленькая дочь была в безопасности и здорова, и у него снова была его пара. У него также была новая семья в лице Северуса, близнецов, Грюма и Калленов.       Гарри обернулся, услышав, как его ребенок воркует. Эдвард сидел за столом и корчил смешные рожицы их дочери. С тех пор как вчера к нему вернулась память, Эдвард не оставлял Леору, за исключением тех случаев, когда они снова знакомились друг с другом. Гарри не мог поверить, насколько лучше он себя чувствовал. Леора также выглядела в миллион раз лучше. Эдвард также мог держать Леору в десяти футах от себя, прежде чем связь начинала действовать. Теперь Леора забирала магию у Эдварда. У него было не так много магии, но ее было достаточно, чтобы Леора могла процветать.       Эдвард усмехнулся, увидев глупую улыбку, которую его приятель дарил ему и их дочери.       — Гарри, твой завтрак сгорит.       — Блин! — Гарри быстро повернулся к плите и выключил ее. Он приготовил сосиски, омлет, жареную картошку и тосты для всех. После завтрака Розали собиралась наконец показать ему детскую Леоры. Розали, Эмметт и близнецы были заперты в детской последние двадцать четыре часа. Он умирал от желания увидеть, что они сделали. Он знал, что его маленькая девочка никогда не будет испытывать недостатка в любви в этой семье. Он был так счастлив, что Леора никогда не будет чувствовать боли в животе от голода, никогда не услышит от нее грубых слов, и она никогда не будет съеживаться от страха, потому что ее вот-вот изобьют до потери сознания.       Гарри подпрыгнул, когда почувствовал, как к его спине прижалось тело.       — Не думай так, любовь. Тебе тоже никогда больше не придется испытывать подобные вещи. Я обещаю, что никогда не позволю, чтобы с тобой или Леорой что-то случилось, — Эдвард не мог уловить все мысли Гарри, только те, которые были особенно сильны.       Гарри встал на цыпочки и поцеловал Эдварда в губы, затем поцеловал Леору в голову.       — Я так счастлив сейчас. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал.       — О нет, только не эти сентиментальные вещи, — проворчал Джордж, входя в комнату и потирая глаза.       Гарри быстро развернулся и сунул Джорджу в рот сосиску.       — Не ругайся перед ребенком, — рассмеялся Гарри.       — Пятнадцать раз! Пятнадцать раз — вот сколько раз она заставила меня переставить кроватку, комод и пеленальный столик. Привет, я так-то человек, она должна была таскать всю эту мебель. Теперь мне придется идти и просить у Снейпа обезболивающее.       — Почему ты не использовал магию? — хихикнул Гарри.       Джордж просто стоял и смотрел на Гарри, открыв рот.       — Ты ведь понимаешь, что Розали сделала это намеренно, не так ли? Она была довольна тем, как все было устроено в первый раз, — засмеялся Эдвард.       Джордж открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Он слегка повернул голову и резко закрыл рот, услышав, как Розали и Эмметт смеются из другой комнаты.       — Похоже, шутника разыграли, — хихикнул Гарри.       — Это война! Они не знают с кем только что связались. Фред и я были самыми страшными шутниками со времен Мародеров, — провозгласил Джордж. Лицо Джорджа вытянулось, когда он увидел боль в глазах Гарри. — Мерлин, Гарри, прости. Я не хотел поднимать эту тему.       Гарри грустно улыбнулся Джорджу и обнял его.       — Все в порядке, Джордж. Я не буду врать, это больно, но это не твоя вина. Мне просто нужно время, чтобы пережить их предательство.       Эдвард и Джордж посмотрели друг на друга. Никто из них не верил, что со временем Гарри смирится с тем, что сделали с ним Сириус и Ремус. Они знали, что, несмотря на разрыв связи, Гарри все еще любил Сириуса.       Гарри улыбнулся им, но его глаза не коснулись.       — Пошли, завтрак готов.       Гарри наполнил поднос едой и вышел в столовую. Гарри улыбнулся, увидев, что вся его семья сидит за столом. Розали стояла в углу, глядя на Леору и заламывая руки. Гарри подтолкнул Эдварда и кивнул Розали. Со вздохом Эдвард подошел к Розали и протянул ей ребенка. Эдвард знал, что она хотела подержать ребенка, он просто надеялся проигнорировать ее. Его инстинкты все еще бушевали внутри него.       Розали посмотрела на прекрасную маленькую девочку у себя на руках. Она не могла поверить, как сильно она полюбила малышку.       — Спасибо, Эдвард, — она могла сказать, что Эдвард не хотел отрываться от Леоры, и она понимала почему. По этой же причине она не приставала к нему, чтобы он ее обнял.       Эдвард поцеловал дочь в щеку и сел рядом с Гарри. Почувствовав на себе взгляд, Эдвард поднял глаза и увидел, что профессор Снейп смотрит на него.       — Эм, я что-то сделал не так, профессор?       — Нет, мистер Каллен, я просто подумал. Я хотел бы проверить вас, чтобы увидеть, запечатана ли ваша магия. Я думаю, что любое заклинание, которое наложил Темный Лорд, не только вернуло вас назад во времени, но и запечатало вашу магию. Это объяснило бы, почему вы пережили превращение. Мне было интересно, может ли мое зелье сломать печать на вашей магии, восстановив ее, — объяснил Северус.       Эдвард задумался на мгновение.       — Вы имеете в виду, что я, возможно, снова смогу колдовать? — Эдварду понравилась идея снова творить магию, он сможет лучше защитить свою семью.       — Да, ты был бы как я. Мне нужна кровь, но я также могу есть человеческую пищу. Я не ядовит, поэтому не могу обращать других. Я не уверен, будешь ли ты в точности как я, но, если ты хочешь, я могу сварить зелье, которое сломает печать на твоей магии. Предупреждаю тебя, это так же болезненно, как твое обращение, но не будет длиться так долго. И, пожалуйста, постарайся обращаться на «ты», — сказал Северус.       Эдварду даже не пришлось думать об этом. Если бы он мог вернуть свою магию, то ему было бы все равно, насколько это больно; это того стоило бы.       — Хорошо, я постараюсь. Ты можешь проверить меня после завтрака? Мне все равно на боль, я выпью зелье. Ты тоже пьешь животных?       Фред запрокинул голову и завыл.       — Ему больше по вкусу разрушители проклятий, — все за столом посмотрели на очень покрасневшего Билла. Гарри чуть не подавился тостом. Он знал, что они спят вместе, но не знал, что Сев питается от него.       — Это больно? — с любопытством спросил Гарри у Билла.       Билл покраснел еще сильнее и посмотрел на Северуса.       — На самом деле, все наоборот, — Билл начал ерзать на стуле.       Эмметт громко и громко рассмеялся.       — Поэтому я слышал, как ты стонал вчера вечером?       Все за столом начали смеяться над смущением Билла.       — Может, в следующий раз не забудете заглушающие чары, — поддразнил Джордж.       Гарри вдруг осознал, что Эдвард бессмертен. Он никогда не состарится, он никогда не умрет. Он представил себя морщинистым стариком, сидящим за столом рядом с молодым красивым Эдвардом. Едва ли Эдвард захочет быть с ним, когда он станет старым и отвратительным.       — Гарри, — Эдвард вздохнул. — Мне все равно, сколько тебе лет, я никогда тебя не оставлю, — Эдвард не хотел признаваться в этом, но мысли Гарри напугали его. Он не хотел, чтобы его партнер состарился и умер, он не мог жить без Гарри. Он никогда не хотел, чтобы Белла стала вампиром, но он хотел, чтобы Гарри стал им. Он хотел провести вечность со своей удивительной парой.       — Сев? — тихо спросил Гарри. — Могу ли я стать вампиром? Я не могу оставить Эдварда, — одинокая слеза скатилась по щеке Гарри.       Северус посмотрел на Гарри.       — Ты понимаешь, о чем просишь, от чего отказываешься? Ты никогда не перерастешь тот возраст, в котором тебя обратили. Ты будешь наблюдать, как твои друзья стареют и умирают. Если Леора решит не обращаться, тебе придется смотреть, как она умирает. Если рай существует, ты никогда не попадешь туда и не встретишься со своими родителями.       Гарри посмотрел на Эдварда и улыбнулся.       — Я бы сделал все, и отдал бы все, чтобы быть с Эдвардом. Если Леора решит не обращаться, я поддержу ее. Я хочу этого, я хочу остаться с Эдвардом навсегда.       Северус задумался на мгновение.       — Мое зелье никогда не испытывалось. Билл уже просил, чтобы его обратили, так как мы вместе, — все ахнули, услышав это. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри. Если все пройдет хорошо с обращением Билла, то я приготовлю тебе зелье, когда тебе исполнится восемнадцать.       Гарри хотел вскочить и обнять своего профессора, но он знал, что тот этого не оценит.       — Спасибо, Северус, — Гарри вместо этого улыбнулся мужчине. Гарри застенчиво посмотрел на Эдварда. — Ты бы этого хотел?       Эдвард взял руку Гарри и поцеловал тыльную сторону.       — Я не могу представить, как проведу день без тебя. Когда придет время, я уверен, что Карлайл тебя укусит.       Джордж посмотрел на Билла, ухмыляясь.       — Так ты пара летучей мыши подземелья? Я не ожидал этого.       Билл ухмыльнулся.       — Нас всегда тянуло друг к другу, но только когда мы помогли Гарри, мы признали это. Так что да, я его пара, и после того, как он сварит зелье, Карлайл обратит меня.       — Я так счастлив за вас двоих, — сказал Гарри. Гарри с ухмылкой посмотрел на Северуса. — Только подумай об этом, Сев, мы сможем провести вечность вместе.       Северус посмотрел на Гарри и закрыл лицо ладонью. Северус не признался бы, но он был рад, что Гарри решил обратиться. Он действительно стал заботиться о Гарри, и они с Биллом считали его сыном. Было бы больно смотреть, как Гарри стареет и умирает.

***

      Гарри был так взволнован, что наконец-то пришло время увидеть детскую Леоры. Он просто знал, что это будет нечто потрясающее. Эдвард стоял рядом с ним, держа Леору на руках и ожидая, когда Розали впустит их. Когда Розали наконец открыла дверь, челюсть Гарри ударилась о пол.       — Это… это потрясающе, — Гарри закрыл рот рукой и начал плакать. Он никогда не думал, что комната будет выглядеть так очаровательно, она была похожа на что-то из сказки. Одна стена была расписана в красочной лесной тематике с протекающим через нее ручьем. Ручей был зачарован, чтобы выглядеть так, как будто он действительно течет, и бабочки и стрекозы порхали вокруг. Стена, на которой стояли комод и пеленальный столик, была раскрашена, чтобы выглядеть как небо. Пара фениксов была зачарована, чтобы летать вокруг облаков, играя друг с другом. Третья стена была расписана, чтобы выглядеть как луг с семьей единорогов, резвящихся вокруг. Последнюю стену с огромным окном они покрасили так, чтобы она напоминала цветник, а цветы нежно колыхались на ветру. Детская кроватка была непохожа ни на что, что он когда-либо видел. Она была похожа на замок с башнями и всем остальным. Она была бело-розовой с маленькими розами и виноградными лозами, растущими по бокам и вокруг башен. Комод тоже был бело-розовым и напоминал карету. Потолок напомнил Гарри большой зал, он был зачарован, чтобы имитировать погоду.       Розали сияла. Несмотря на то, что она никогда не могла родить ребенка, она часто мечтала о нем. Если бы у нее была дочь, она представляла ее в этой комнате. Она онемела, когда Фред и Джордж зачаровали стены, чтобы все выглядело как настоящее.       — Детская кроватка превращается в кроватку для малышей, — тихо сказала Розали.       Гарри не мог сдержаться и со слезами на глазах крепко обнял Розали.       — Спасибо большое, ты не представляешь, как много это для меня значит. У меня никогда не было своей комнаты, но я лежала в шкафу, представляя себе идеальную комнату. Я никогда не могла придумать что-то настолько захватывающее для моей маленькой принцессы. У Леоры лучшая крестная мать на свете.       Розали отступила назад с широко открытыми от шока глазами.       — Крестная мать? — Розали поднесла руку к груди. — Ты хочешь, чтобы я стала ее крестной мамой?       Гарри улыбнулся и взял Розали за руку.       — Я не могу представить никого лучше, чтобы воспитать мою дочь, если что-то случится с Эдвардом и мной. Конечно, тебе придется делить ее с Фредом и Джорджем, ее крестными отцами.       Розали выглядела так, будто она бы заплакала, если бы могла. Она не могла поверить, что стала крестной матерью.       — Я была бы горда быть ее крестной мамой, — Розали посмотрела на ребенка на руках у Эдварда и молча умоляла его подержать ее. Она взвизгнула, когда Эдвард с улыбкой передал ее.

***

      — Сириус, что ты делаешь? — спросил раздраженный Ремус. Оборотень стоял в их спальне, наблюдая, как его приятель спешит упаковывать одежду.       — Я верну своего крестника. Я должен заставить Гарри увидеть, как сильно я сожалею о своих действиях и как сильно я его люблю, — объяснил Сириус с немного маниакальным взглядом.       Ремус покачал головой.       — Сириус, Гарри не только попросил нас оставить его в покое, мы даже не знаем, где он, — Ремус знал, как сильно Сириус страдает из-за того, что он сделал с Гарри. Он не мог винить Гарри за то, что он убежал от всех. То, что они сделали с Гарри, было непростительно.       Сириус повернулся к Ремусу, смеясь.       — Снейп может быть умным и хитрым, но я все еще Блэк. Он думал, что перекрыл отслежку всех видов трасгрессии, но забыл о магии домовых эльфов. Я приказал Кричеру проследить, куда они направляются. Этот маленький засранец не хотел этого делать, но я пригрозил ему одеждой. Я собираюсь доказать Гарри, что он может мне доверять.       Ремус провел рукой по лицу. Он знал, что Гарри не обрадуется, увидев их.       — Сириус, Гарри страдает. Ты не думаешь, что мы должны дать Гарри немного времени, чтобы исцелиться? Он просил нас оставить его в покое, я думаю, мы должны это уважать.       Сириус даже не посмотрел на Ремуса, он просто продолжил собирать вещи.       — Нет, я ухожу сейчас и не позволю ему прогнать меня. Мне все равно, что он сделает или скажет, я не уйду.       Ремус знал, что Сириуса не отговорить от этого. Ему придется пойти, чтобы держать его в узде и не позволить сделать все еще хуже.       — Я думаю, это очень плохая идея. Ты ведь никому не рассказал, не так ли?       Сириус уставился на Ремуса.       — Нет, черт возьми, они не заслуживают прощения нашего щенка, — прорычал Сириус.       Ремус приподнял бровь, глядя на сумасшедшего анимага.       — А мы заслуживаем? Мне жаль, Сириус, но то, что ты сделал, было хуже, чем то, что сделал кто-либо другой.       Сириус рухнул на кровать и опустил голову.       — Джеймс доверил мне своего сына. Я поклялся, что всегда буду защищать и любить его. Я поклялся, что он всегда будет на первом месте, несмотря ни на что. Я нарушил эту клятву, и не раз. Я нарушил эту клятву менее чем через пятнадцать минут после смерти Джеймса, отдав Гарри Хагриду и отправившись за Питером. Я влюбился в Гарри в первый же раз, когда взял его на руки, — Сириус поднял голову и посмотрел на свою пару с болью в глазах. — Ты спрашиваешь, заслуживаем ли мы его прощения. Нет, нет, не заслуживаем. То, что мы сделали с нашим щенком, непростительно. Но я должен попытаться, даже если это займет время, пока я не окажусь на смертном одре.       Ремус сел рядом со своим другом и взял его на руки.       — Хорошо, пойдем к Гарри, но никому не говори, куда мы идем. Гарри не будет рад нас видеть, но, если появятся остальные, я думаю, Гарри убежит. И еще, запри Гриммо, нам не нужен Дамблдор, который шпионит вокруг, он отчаянно хочет вернуть Гарри, — с тех пор, как правда о невиновности Гарри вышла наружу, общественность обвиняет Дамблдора в том, что он отправил невинного мальчика в Азкабан.       Сириус положил голову на плечо Ремуса.       — Я не могу поверить, что у нашего щенка есть свой щенок. Я бы с удовольствием увидел малышку. Мы должны заставить Гарри увидеть, что мы его любим, Ремми, мы просто его любим.       Ремус поцеловал Сириуса в лоб.       — Это будет нелегко, Сириус, мы сильно его ранили. Так скажи мне, куда мы направляемся?       Сириус вскочил и продолжил собирать вещи.       — Мы отправляемся в Америку, Форкс-Вашингтон.