Разбитые души

      Эмметт бросился на Эдварда, обхватив его своими сильными руками, как раз когда он прыгнул к своему человеческому отцу.       — Отпусти меня, черт возьми, Эммет, — прорычал Эдвард. Эдвард был очень силен, но с силой Эмметта никто не мог сравниться.       Карлайл положил руки на плечи Эдварда.       — Эдвард, тебе нужно сосредоточиться. Подумай о своем партнере. Тебе нужно подписать эти бумаги. Если ты убьешь его, то Гарри и Леору заберут, — пока Карлайл пытался успокоить своего разъяренного сына, Джаспер посылал ему волны успокоения.       Несмотря на то, что Эдвард был вампиром и не нуждался в дыхании, его грудь вздымалась. Никогда прежде он не чувствовал такой ярости, это была ослепляющая, неконтролируемая ярость. Это был человек, который был ответственен за боль и страдания своего партнера.       — Седрик, — прошептала миссис Диггори, не веря своим глазам. Она не могла поверить, что действительно видит своего сына. За последние восемь месяцев бывали моменты, когда она думала, что краем глаза видит сына, но потом оборачивалась и обнаруживала, что место пусто. Почти каждую ночь она просыпалась в слезах, думая, что слышит, как он зовет ее, как когда был маленьким мальчиком.       Северус нежно обнял обезумевшую женщину.       — Это твой сын, но сейчас его контролирует вампир. Не подходи близко, если он случайно причинит тебе боль, это уничтожит его.       Миссис Диггори прикрыла рот, и слезы быстро потекли из ее глаз.       — Как? — спросила она, задыхаясь.       — Когда мы закончим здесь, ты можешь вернуться с нами, и мы все объясним, — успокоил ее Северуса. Миссис Диггори кивнула, но ее глаза не отрывались от ее драгоценного сына.       Амос был бледен и дрожал.       — Это… Это не то, чем кажется. Я… Я не хотел причинить боль Гарри.       Эдвард взревел, как дикое животное.       — Я читаю твои мысли, отвратительный, мерзкий ублюдок! — Эдвард боролся с хваткой Эммета. — Тебе понравилось насиловать моего мужа, ты фантазируешь о том, как снова это сделаешь. Ты снова получил опеку, чтобы заставить его подчиниться тебе, — Эдвард начал дико биться в объятиях брата. — Эммет, позволь мне, черт возьми, убить его.       Джаспер не мог больше терпеть и рухнул на пол. Эмоции в комнате были слишком сильны для него. Эдвард жаждал крови, его человеческий отец чувствовал себя виноватым за то, что хотел его зятя, отвращение к себе за то, что хотел Гарри, облегчение и волнение от того, что его сын жив, страх перед этим сыном, паника, потому что его сын знал, что он чувствует, желая своего мужа, и это даже не учитывая эмоции миссис Диггори.       — Хватит! — проревел Северус. Он знал, что эта встреча не будет приятной, но их главной заботой должны были быть Гарри и Леора. Его пробрал холод до костей, когда он узнал, что Амос снова взял Гарри под опеку. Направив палочку на Эдварда, он зарычал. — Если ты не возьмешь себя в руки, я вышибу твою немертвую задницу. Тебе нужно помнить, зачем мы здесь и для кого мы здесь. Позже будет время отомстить, но сейчас мы должны обеспечить безопасность твоего мужа и дочери.       Эдвард закрыл глаза и попытался взять под контроль свою ярость. Когда это не сработало, он представил себе улыбающееся лицо своего милого друга. Он представил, как они снова поженятся, и маленькая Леора нарядится в красивое нарядное платье, которое выбрала для нее ее крестная мать. Медленно он начал получать контроль над своим вампиром. Сделав глубокий вдох, он открыл глаза и посмотрел на человека, которого когда-то считал самым дорогим. Повернув голову, он кивнул Эммету, давая ему понять, что с ним все в порядке.       Северус полез в мантию и вытащил форму усыновления. Глядя на Эдварда, он подошел к Амосу с усмешкой.       — Это документы на усыновление для меня и моей пары, чтобы усыновить Гарри, — вытащив из кармана маггловскую ручку, он хлопнул бумагами по столу и кинул сверху ручку. — Ты их подпишешь, — прорычал он.       Амос не признал Северуса, он продолжал смотреть на сына.       — Я не понимаю? На гобелене было написано, что ты мертв.       — Я мертв! Теперь подпиши чертовы документы! — прорычал Эдвард.       Амос бросил быстрый взгляд на формы, затем снова на сына. Эдвард обнажил клыки, прорычав.       — Ты никогда не приблизишься к моей паре. Я перестал быть твоим сыном в ту секунду, как ты выместил свое горе на моей второй половинке.       Амос побледнел еще больше, и слезы потекли по его щекам.       — Пожалуйста, Седрик, я не могу снова потерять тебя. Я не хотел, чтобы все вышло из-под контроля. Возвращайся домой, мы сможем все уладить и снова стать семьей.       Эдвард с отвращением посмотрел на мужчину.       — В моей семье нет места для насильников. У меня есть отец, а ты даже не наполовину такой человек, как он. Подпиши бумаги!       Дрожащей рукой Амос взял документы. Пробежавшись по ним, он взял ручку. Он собирался подписать, но остановился.       — Если я подпишу, то никогда не увижу ни тебя, ни свою внучку».       Эмметт быстро схватил Эдварда за руку. Ему не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что Эдвард собирается напасть.       — Если ты не подпишешь, я оторву тебе голову! — заорал Эдвард.       Амос поморщился, он действительно оказался в безвыходной ситуации. Он не мог просто позволить своему сыну уйти и не оглянуться. Он любил своего мальчика больше всего на свете.       — Я лучше умру, чем снова потеряю тебя, — отчаянно сказал он.       — Я с радостью исполню твое желание, после того как ты подпишешь эти чертовы бумаги, — сказал Эдвард. Эдвард не имел сильной власти над своим вампиром. Если этот ублюдок не подпишет в ближайшее время, он потеряет ее и убьет его.       Амос рухнул в кресло за столом, плача.       — Седрик, мы всегда были близки, ближе, чем любые другие отец и сын. Как ты можешь уйти после семнадцати лет любви и дружбы.       — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу только то, что ты сделал с Гарри. За то, что ты сделал, ты заслуживаешь гнить в Азкабане. Ты не можешь ничего сказать или сделать, чтобы изменить тот факт, что после того, как я выйду за эту дверь, ты больше никогда не увидишь меня или мою семью. Если ты действительно сожалеешь о том, что сделал, ты подпишешь документы, — сказал Эдвард.       Амос опустил подбородок на грудь и заплакал. Он потерял все, и это была его вина.       Эдвард знал, что его человеческий отец любил его больше всего на свете и что он отчаянно хотел стать частью его жизни, но он никогда не мог простить его. Он никогда не сможет доверить этому человеку свою семью.       — Если ты когда-нибудь любил меня, ты подпишешь документы. Дамблдор пытается заполучить моего мужа и дочь. И мой муж, и моя дочь умрут без меня.       Дрожащими руками Амос взял ручку и бумагу и подписал свое имя.       — Отправь их в Гринготтс как можно скорее, пока Дамблдор не нашел способ их обойти, — сказал Амос надломленно.       Эдвард схватил бланки со стола отца, того самого стола, за которым он сидел в детстве, наблюдая за работой отца. Он хотел быть похожим на своего отца, когда вырастет, его отец был его героем. Не говоря ни слова человеку, который почти уничтожил его мужа и дочь, Эдвард повернулся к матери.       — Мама, — тихо сказал он. — Ты пойдешь со мной и познакомишься с моей семьей?       Миссис Диггори издала сдавленный крик и бросилась к сыну, бросившись ему в объятия.       — Малыш мой, я так сильно тебя люблю. Я не вынесу, если снова потеряю тебя.       Эдвард крепко прижал к себе свою человеческую мать. Глядя на Северуса, он сказал.       — Пойдем домой. Здесь для меня ничего нет, — Эдвард не обернулся, чтобы увидеть выражение страдания на лице отца.

***

      Амос сидел за своим столом, уставившись в пустоту. Все, ради чего стоило жить, исчезло. Любой шанс вернуть сына исчез. Он все еще был в шоке от того, что его сын жив и является вампиром. Когда ему сказали, что его мальчик умер после третьего задания, его жизнь закончилась. День, когда родился его мальчик, был величайшим днем ​​в его жизни. Он создал крошечного маленького человека, который был идеален во всех отношениях. Он поклялся тогда и там, что будет лучшим отцом, о котором только может мечтать сын. Семнадцать лет он соблюдал это обещание. Он хотел бы винить Поттера во всем, что произошло, но он знал, что это не вина мальчика. Он был виноват на 100%. Он сам причинил боль бедному мальчику, на нем не было проклятия Империус или чего-то в этом роде.       Красные, опухшие, налитые кровью глаза обратились к камину, когда тот вспыхнул. Он не удивился, увидев, как Альбус Дамблдор вышел, стряхивая сажу со своей отвратительно яркой мантии. Амосу было все равно, у него даже не было сил поприветствовать старого манипулятора.       — Амос, планы изменились, — сказал Дамблдор вместо приветствия. Дамблдор ухмыльнулся, передавая бланк помолвки. — Дорогой Чарли Уизли хочет жениться и заботиться о Гарри и твоей внучке, — Дамблдор сунул бланки под нос Амосу.       Амос не сводил глаз с дальней стены, где висел огромный портрет его, его жены и сына.       — Никаких усыновлений или помолвок, старик, — сказал он мертвым голосом.       Впервые Дамблдор хорошо разглядел Амоса и был обеспокоен тем, что увидел.       — Амос, мы уже обсудили это, — сказал он строго. — Сделав это, мы вернем Гарри в волшебный мир. Это займет некоторое время, но я уверен, что он простит тебя. Подпиши бланки!       Амос усмехнулся и взял палочку.       — Гарри навсегда вне твоей досягаемости. Мой сын не умер, — он усмехнулся как-то безумно. — Они с Гарри нашли друг друга. Час назад я подписал документы на усыновление мальчика Северусом и Биллом Уизли. Все сделано, Альбус, ты не вернешь Гарри.       Альбус не мог поверить в то, что услышал. Как Седрик Диггори мог быть жив? Это было здорово, теперь он мог вернуть их обоих, и его снова будут приветствовать как героя.       — Они сказали, где они живут? — отчаянно спросил он.       Амос начал вращать палочкой.       — Нет, а если бы и сказали, я бы тебе не сказал, — со слезой, скатившейся по его щеке, Амос снова посмотрел на семейный портрет. С грустной улыбкой на лице он поднес палочку к виску.       — Амос, что ты делаешь? Опусти палочку! — закричал Дамблдор.       Амос не слышал старика. Мысленно он уже не был в комнате. Он вспоминал лучшие времена, времена с сыном. Он вспоминал, как Седрик впервые сказал «папа», первые шаги Седрика, первый раз, когда Седрик самостоятельно летал на метле, первый раз, когда Седрик сел в Хогвартс-экспресс, первую игру Седрика в качестве ловца Хаффлпаффа, семнадцатый день рождения Седрика, когда он наконец стал законным волшебником, как Седрик стал чемпионом Хогвартса и последние слова Седрика перед тем, как он вошел в лабиринт. Эдвард обнял его, сказав, что любит его и что он надеется, что он сможет стать хотя бы наполовину таким же отцом, каким он был.       — Я тоже люблю тебя, сынок, — прошептал Амос, все еще глядя на портрет своего мальчика. — АВАДА КЕДАВРА!       Дамблдор попытался схватить палочку, но не успел. Спотыкаясь, вернулся к камину, Дамблдор в недоумении уставился на то, как зеленый свет погас. Амос сидел, сгорбившись, за своим столом, с открытыми глазами, глядя на своего мертвого сына.

***

      Гарри улыбнулся, услышав воркование своей дочки. С большим усилием он заставил себя открыть глаза. Он не мог поверить, насколько он был сонным и уставшим. Он не хотел засыпать, но руки Эдварда, проводившие по его волосам, были слишком приятными.       — Доброе утро, соня. Кто-то терпеливо ждал, пока ее папочка проснется, — усмехнулся Эдвард. Эдвард сидел на краю кровати с Леорой на руках.       Гарри сел в панике, вспомнив, что произошло в Гринготтсе. Как он мог заснуть?       — Расслабься, дорогой, обо всем позаботились, — Эдвард протянул сонному Гарри документы об усыновлении, — Все, что тебе нужно сделать, это подписать, и это будет официально.       Гарри взял бумаги дрожащей рукой.       — Как? — спросил он в недоумении.       — Мы обо всем позаботились, Гарри. Теперь у тебя есть отец, ну, два отца, — засмеялся Эдвард. — Знаешь, что это значит?       Гарри покачал головой, широко раскрыв глаза.       — Я должен попросить профессора Снейпа, злобную летучую мышь подземелий, о твоей руке.