Принц моего сердца

— Стоять! — громким шепотом приказал Хосок, и молоденький альфа, несший поднос с едой, замер, не дойдя нескольких шагов до кабинета Правителя. — Дай сюда, — приказал он, схватив ношу. — Но… — попытался возразить поваренок, однако Хосок предупреждающе помотал головой, и мальчику не оставалось ничего другого, кроме как отпустить поднос. — Можешь идти, — уже мягче проговорил Хосок. — Я сам отнесу это Его Величеству. — Х-хо-ро-шо, — заикаясь, по слогам произнес паренек и сорвался с места. Хосок засмеялся, проводив его взглядом. За ту неделю, что минула со дня течки Юнги, весть о том, что между Правителем и южанином завязались отношения и основаны они не только на желании омеги получить наследника, разлетелась далеко за пределы замка. Все в городе только об этом и говорили. С первой ночи, проведенной с Хосоком, Его Величество ни разу не посетил гарем, и поговаривали даже, что он собирался распустить его. Однако Юнги делал вид, что ничего о пересудах не знал, а Хосоку было все равно — пусть хоть языки себе счешут до корней. Единственный, чье мнение было важно для него, это Чонгук, вот только с братом он так и не отважился пока поговорить. Боялся, как тот воспримет новость о том, что Хосок решил остаться в северных землях рядом с омегой, которого полюбил всем сердцем. Хотя видя, как стремительно продвигались отношения самого Чонгука с его омегой, Хосоку казалось, что младший братишка не захочет его покинуть. Что ж, наверное, хорошо, что есть Минхо, и южные земли не останутся без правителя. Правда реакцию отца на такой поворот событий трудно предугадать, но Хосок сделает все, чтобы родитель понял его порывы. В конце концов в свое время ради их папы он готов был и сам отказаться от короны. Дедушка был категорически против их брака, но отец поставил условие: либо он дает им свое благословение, либо государство остается без наследника. Настала очередь Хосока проявлять твердость характера. Но пока он об этом старался не думать. Все, что его волновало — очаровательная попка омеги, очертания которой отчетливо угадывались под длинным чогори, пока Юнги склонился над столом, изучая карту. Стараясь действовать тихо, Хосок отставил поднос на небольшой столик у входа, прикрыл дверь и бесшумно подкрался к Юнги. — Я скоро ослепну от твоей красоты, — прошептал он, обхватив омегу за талию и прижав спиной к своей груди. Юнги вскрикнул, но тут же залился хохотом, когда альфа развернул его в своих руках и, подхватив словно пушинку, усадил на стол — прямо на карту, над которой трудились его картографы не одну неделю. — Эй, отпусти, ненасытный альфа! — сквозь смех проговорил Юнги, игриво шлепая Хосока по плечам, но тот продолжал стискивать его в объятиях и вжиматься губами в сладко пахнущую магнолиями шею. — Испортишь карту, сам будешь восстанавливать, — нарочито строго предупредил Юнги, и это подействовало. Хосок тут же приподнял его одной рукой, прижимая к себе, а второй вытащил бумагу. Тщательно сложив карту, он отложил ее на край стола и лишь после этого снова принялся целовать омегу. В памяти Хосока все еще свежи были воспоминания об увлекательных нескольких часах, в течение которых он восстанавливал переписку Юнги с Правителем соседнего государства, которая оказалась испорчена после их любовных игрищ. И повторения он не хотел. Но желал взять любимого омегу прямо сейчас и прямо здесь — на его массивном столе. Белоснежная кожа смотрелась великолепно на фоне темного дерева! Хосок уложил Юнги на столешницу и, заведя его руки за голову, пригвоздил к прохладной поверхности, обхватив ладонью оба узких запястья. Вторая его рука прошлась от подмышечной впадины до тазовой косточки и, задержавшись на мгновение, двинулась к колену. — Ты просто великолепен, рысёнок, — с придыханием прошептал он, скользя ладонью по его телу. Тепло кожи просачивалось под одежды, от которых Хосок не спешил избавляться. Ему нравилось распалять Юнги, пока тот сам не начинал молить о большем — раздеть его, ласкать оголенное тело, брать неистово и жарко. В последние дни оба словно обезумели. Не могли насытиться друг другом. Оказываясь рядом, они несдержанно прикасались, обнимались, приникали к губам поцелуями, а потому старались как можно реже сталкиваться днем. Особенно в преддверии Соллаля. Предстояло еще много сделать. Хосок взвалил на себя заботы о подготовке денников, чтобы было куда загонять лошадей гостей, которые начнут прибывать уже завтра, и успешно управлял небольшим отрядом из юных альф, выполнявших беспрекословно все его поручения. Помогал Ёнсу с охраной, распределяя графики дежурств и маршруты патрулирования. А также уже по обыкновению проводил тренировки с молодыми воинами. Но иногда мог ввалиться в кабинет Юнги, как сегодня, и тогда земля уходила из-под ног влюбленных. Хосок распустил пояс чогори, разводя полы в стороны, и уже занялся штанами, когда дверь позади распахнулась, и тишину разрезал оклик Ёнсу: — Простите, Ваше Величест… — он осекся, наткнувшись взглядом на распластанного на столе Правителя, и смущенно отвел глаза. — Проклятье, — прошипел Юнги, оттолкнув разочарованно застонавшего Хосока. — Я не должен был так врываться, — пробормотал Ёнсу, стараясь не смотреть, как Юнги судорожно поправляет одежду, — но это срочно. — Все нормально, — отмахнулся Правитель. — Я прекрасно знаю, что ты не стал бы попусту беспокоить меня. Что случилось? — Пожалуй, я пойду, — немного обиженно проворчал Хосок, осознав, что его променяли на военачальника и деловые разговоры. — Лучше останьтесь, Хосок-щи, — попросил Ёнсу. — Вас это касается напрямую. Голос Ёнсу немного подрагивал, и это настораживало. Обычно он был спокоен и уравновешен. За все время знакомства с ним, Хосок не видел, чтобы парень паниковал, но сейчас в его взгляде считывался страх. — Говори, — рыкнул Юнги, тоже заметивший это. — Патрульные нашли омегу неподалеку от замка. Замерзшего, голодного, едва живого. Пока не удалось толком добиться, что с ним произошло, но он все время зовет Вас, Хосок-щи. И бормочет что-то о заговоре. — Где он? — спросил Юнги, быстрым шагом выходя из кабинета. — Парнишку отнесли в чанбан, чтобы хоть немного согрелся. — Ёнсу едва поспевал за почти бежавшими Юнги и Хосоком. Он еще не успел восстановить дыхание после того, как несся сюда сломя голову, предчувствуя реальную угрозу. — Судя по всему, он был в дороге не один день. Вообще удивляюсь, как он выжил, учитывая его состояние. В тёмных коридорах чанбана пахло старым деревом, кожей доспехов и копотью от масляных светильников. Здесь, среди жёстких нар и тяжёлых мечей, воины учились стойкости, а стены хранили их клятвы верности. Изможденный омега лежал на ё, греясь в тепле, исходящем от стоявшей рядом хваро. На подставке над углями кипела вода в чайнике. Два омеги суетились около странника. Один пытался напоить его горячим чаем, а второй обкладывал его ноги замотанными в толстые тряпки горячими камнями, дабы тот быстрее согрелся. Несмотря на почти мертвенную бледность и истощение, Хосок сразу узнал одного из омег, оставленных в лагере. — Со! — выдохнул он, опустившись на колени рядом с ё и взяв в ладони личико омеги. Темные круги около глаз и впалые щеки делали парнишку похожим на живой труп. И если бы не слабое дыхание, Хосок подумал бы, что он испустил дух. Но темные ресницы дрогнули, и веки приподнялись. — Со, малыш, — снова позвал он, заботливо погладив омегу по бледной щеке. — Господин, — слетело чуть слышное с потрескавшихся до кровавых ранок губ. — Вы живы… — Конечно, жив, Со! — Хосок наклонился и коснулся губами лба парнишки. — А с тобой что произошло? — Ему трудно говорить, Хосок-щи, — пояснил стоявший позади Ёнсу. — Думаю, расспросы лучше оставить на потом. — Его надо перенести в замок, — рыкнул Хосок, подхватив омегу на руки вместе с одеялом, которым он был укрыт, и направился к выходу. Со решили устроить в ягбане, где Намджун проводил большую часть времени. Хосок уложил омегу на кушетку за ширмой. Она не была предназначена для длительного пребывания больных, но в случае с Со необходим был постоянный присмотр врача. — Что с ним случилось? — пробасил Намджун, быстро осматривая омегу. — Никто не знает, — быстро ответил Ёнсу. — Он пытался рассказать, но речь его сбивчивая и невнятная. — Он сильно замерз и истощен, — констатировал лекарь, а когда с помощью Хосока снял с бедняги одежду и разрезал пропитанные кровью бинты, опутывавшие грудь, охнул при виде отвратительного шрама, который едва начал заживать. — О боги! — выдохнул Хосок и положил ладонь на голову омеги. — Кто с тобой это сделал, малыш? — Алим, приготовь все для перевязки! — скомандовал Намджун, а сам более тщательно принялся осматривать рану. — Сейчас от него все равно ничего не добиться, — раздраженно рявкнул альфа, оглядев стоявших над душой Хосока, Юнги и Ёнсу. — Расходитесь и дайте мне нормально осмотреть мальчика. Когда он придет в себя, я позову. — Я останусь! — попытался возразить Хосок, но Намджун поднялся и навис над ним грозовой тучей. — Нет, Хосок-щи, Вы уйдете и позволите мне нормально выполнить свою работу. — Голос альфы звучал ровно, но в нем проскальзывали настолько жесткие нотки, что возражать ему Хосок не решился. — Помогите ему, — просто попросил он, пятясь к двери. — Конечно, помогу, — уже мягче пообещал Намджун и даже улыбнулся, в который раз вызывая у Хосока несоответствие между его угрожающим внешним видом и сочившейся изнутри добротой. Оказавшись в коридоре, Хосок будто очнулся от гипноза. Оглянувшись в поисках Юнги, наткнулся на сверкающий гневом взгляд, от которого мурашки пробежали по коже. А когда Правитель молча развернулся и зашагал прочь, даже мотнул головой. — Юнги! — позвал он, догоняя омегу. — Эй, рысёнок, что случилось? Даже приставив к его горлу клинок, Правитель не выглядел настолько взбешенным, как сейчас. Он даже не повернулся в сторону Хосока, лишь ускорил шаг настолько, что альфа едва поспевал за ним. — Эй, Юнги! — уже громче позвал Хосок, решив, что омега настолько сильно погрузился в свои мысли, что не слышал его, а когда тот резко остановился, буквально впечатался в его спину. Пришлось обхватить омегу за талию, дабы удержаться на ногах. А уже в следующую секунду альфа взвыл от боли, когда пятка Юнги врезалась в его ногу под коленом. — Ты забыл, как должно обращаться к Правителю? — развернувшись, прошипел Юнги в лицо Хосоку. — Так я могу напомнить! Он выхватил из ножен на поясе клинок и приставил его к горлу альфы. — Айщ! — воскликнул Хосок, оторопев. — Да что с тобой происходит?! — взвыл он, отталкивая руку омеги. — Ты забыл добавить «Ваше Величество»! — фыркнул Юнги. — Считай, что это последнее предупреждение. С этими словами омега продолжил свое шествие по длинному коридору, а когда влетел в кабинет, захлопнул дверь прямо перед носом возмущенного альфы. Несколько минут Хосок пялился на ни в чем не повинный кусок дерева, который хотелось раскрошить в щепки. А когда понял, что никто его приглашать в кабинет не собирался, просто распахнул дверь, едва не сорвав ее с петель. Юнги дернулся от громкого хлопка и уставился на Хосока. — Может, объяснишь, в чем дело? — прошипел альфа, упершись ладонями в столешницу и подавшись вперед. — Уходи и не смей врываться в мой кабинет! — рыкнул омега, вскакивая на ноги. — И не подумаю! Хосок развернулся и уселся прямо на разложенную на столешнице карту, которую сам же и убрал, прежде чем покинуть кабинет получасом ранее. Скрестив руки на груди, он смотрел перед собой, вслушиваясь в шумное пыхтение позади. Если бы у него на затылке были глаза, он обязательно разгадал бы намерения Юнги, но положившись на свою самоуверенность, доверчиво повернулся к разъяренному омеге спиной, что стало его ошибкой. Правитель, выкрикнув ругательства, толкнул альфу с такой силой, что тот слетел со стола и приземлился на четвереньки, больно стукнувшись о пол коленками, и только благодаря своей молниеносной реакции не пропахал носом, успев подставить руки. — Я сказал — убирайся! — прорычал Юнги. — Рехнулся?! — возмущенно выпалил альфа, поднявшись на ноги, но тут же согнулся пополам, когда кулак омеги врезался в солнечное сплетение. Широко раскрыв рот, Хосок попытался хватануть воздух, но вдохнуть не получалось. Он хлопал губами, как выброшенная на берег рыба, пока омега толкал его к двери. И только когда уперся в нее спиной, смог хоть немного наполнить легкие. Быстро нащупав ключ, он провернул его, заперев замок, и, вытащив, сунул в карман штанов. — Может, поговорим? — прошипел он, потирая все еще болевшую верхнюю часть живота, куда пришелся удар. — Не хочешь объяснить, с чего вдруг ты как с цепи сорвался?! — Я! — Громкий крик и удар с правой, нацеленный в челюсть, который Хосок успешно блокировал. — Не буду! — Еще один, уже левой рукой в ребра, пропущенный. — Ничего! — Пинок под многострадальную коленку, которого Хосок вообще не ожидал и взвыл, как раненый зверь. — Объяснять! — Прыгавший на одной ноге альфа не заметил прилетевший ему в нос кулак омеги. — Пусть твои гаремные шлюшки тебе объясняют! Юнги склонился над осевшим на пол Хосоком и попытался забраться в его карман, дабы достать ключ, но альфа подбил его ногу, и Правитель, потеряв равновесие, рухнул на пол. Однако ему удалось быстро сгруппироваться и откатиться, прежде чем ринувшийся в его сторону Хосок успел придавить его своим телом. В итоге альфа снова больно ударился коленками, еще и счесал о каменный пол ладони, а вдобавок получил локтем между лопатками и распластался, раскинув конечности. Юнги бил в полную силу, не щадя. И Хосок понял, что та кратковременная драка в спальне была просто шуткой. В тот вечер северянин даже половину своей силы не прикладывал. Если бы у Хосока было время, он обязательно восхитился бы и спросил, каким образом в таком худеньком теле может накопиться такая силища. Но сейчас Хосоку надо было защищаться, поскольку он понимал, что Юнги не успокоится. Тот уже навалился на него, снова пытаясь достать ключ, видимо, будучи уверенным, что Хосок лишился чувств, когда падал. И только это помогло альфе хоть немного сориентироваться в пространстве и выиграть несколько секунд, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Драться с омегой он по-прежнему не собирался, но и получать тумаков не хотелось. Сделав глубокий вдох, Хосок уперся ладонями в пол, резко поднялся на вытянутых руках и дернул задницей, стряхнув Юнги с себя. Тот скатился и, опешив, замер на мгновение, но Хосоку даже это не помогло взять контроль над ситуацией в свои руки. Жалкая попытка обернулась крахом, поскольку тот оказался слишком юрким. Пальцы Хосока наткнулись на воздух, когда он попытался ухватить омегу за штанину. А Юнги тем временем отбежал к стене, на которой висели ножи и кинжалы, которые он коллекционировал долгие годы. Первый просвистел у самого уха Хосока, когда тот, кряхтя, поднялся на ноги, и воткнулся в дверь. — Эй! — возмущенно воскликнул альфа и едва успел присесть, как второй клинок пролетел там, где еще мгновение назад находилась его голова. Хосок обернулся и уставился на уже два кинжала, торчавших в двери. И глазом не успел моргнуть, как их было уже три. — Совсем рехнулся?! — завопил он, однако Юнги и не думал останавливаться. Продолжал метать колюще-режущие, пока коллекция не закончилась. Ни один клинок, к счастью, не достиг цели, и это лишь подогревало гнев омеги. Дальше в ход пошло все, что попадалось омеге под руки: деревянные дощечки и кисти для письма, ваза, в которой стоял маленький букетик свежих цветов из оранжереи, свитки для письма. Хосок едва успевал уворачиваться, но все еще не оставлял попыток подобраться ближе. А когда возле уха просвистел бронзовый пресс для бумаги, настолько тяжелый, что оставил вмятину в стене позади альфы, Хосока озарила догадка. — Ты ревнуешь?! — вскрикнул он и присел, накрыв голову руками, когда в него полетело сразу несколько угольных палочек. — Ревнуешь к моему же омеге? — К твоему омеге?! — прошипел злобно Юнги, на мгновение замерев. — К твоему омеге?! — еще более возмущенно просипел он. — Вот и убирайся к своему омеге, а я пойду к своим альфам! — Ревнуешь, — выпалил Хосок, уже не спрашивая, но утверждая. — Еще чего! — фыркнул Юнги и, схватив керамическую чернильницу, швырнул ею в ярко улыбавшегося Хосока. — Никогда никого не ревновал и начинать не собираюсь! — выпалил он и бросил еще одну чернильницу, на этот раз с красной тушью, которая угодила альфе точно в грудь, забрызгав одежду, шею и лицо. — Ты обалдел?! — взвизгнул Хосок и ойкнул, когда нефритовая печать Правителя ударилась о его плечо и с глухим стуком упала на пол. — Она же могла разбиться! Не обращая внимания на все еще летевшие в его сторону предметы, Хосок поднял с пола символ власти Правителя, осмотрел его со всех сторон на предмет сколов и трещин и, пробравшись к столу, все еще уворачиваясь от снарядов, бережно поставил на место. — Ну все, иду в атаку, — выдохнул альфа и ринулся в сторону свирепо рычавшего на него омеги. Придавить его к стене не получилось, так что пришлось идти на крайние меры — сделав подсечку, Хосок сбил Правителя с ног и придавил собой. А когда ногти процарапали его щеку, оставив красные борозды на коже, схватил Юнги за руки и пригвоздил их к полу за его головой. — Ревнуешь, — расплылся в широкой улыбке Хосок, понимая, что Юнги, не задумываясь, швырнул в него своей печатью — самым дорогим, что есть у каждого Правителя. И тепло от осознания, что Хосок для Юнги даже дороже его власти, не просто согревало, а приводило в состояние крайнего восторга. Омега все еще извивался под сильным телом, пытаясь выбраться, но стоило Хосоку впиться губами в кожу под ухом, оставляя алую метку, выгнулся, тихонько застонав сквозь стиснутые зубы. Подставлялся под жадные ладони, шарившие по телу, забиравшиеся под одежду, ибо сопротивляться накатившему желанию оказался не в состоянии. Хосок брал его резко, вбиваясь в податливое тело под собой. Целовал глубоко и мокро, а Юнги кусался в ответ. В их соитии не было нежности, только страсть, сносящая все на своем пути, словно снежная буря. Но тем сильнее было испытанное удовольствие, в котором оба утонули. — Я люблю тебя, Мин Юнги, — хрипло прошептал Хосок, немного отдышавшись. — Тогда избавься от своего гарема, — требовательно выпалил омега, словно и не слышал признания, хотя сердце его сжалось в груди от этих слов. — Я всего лишь беспокоился о нем, — проговорил альфа, приподнявшись на локтях и заглянув в раскрасневшееся личико Юнги. — Ты смотрел на него так, будто в нем весь твой мир сосредоточился, — обиженно пробубнил омега, недовольно поморщившись. — Я, между прочим, даже не виделся со своими альфами с того дня, как мы с тобой… — Он осекся, когда губы Хосока коснулись его собственных, ласково целуя. — Не хватало еще, чтобы ты с ними виделся, — усмехнулся альфа и снова накрыл розовые губы своими, не позволив ответить. — Я бы такое тебе устроил! — пообещал он и опять поцеловал, заткнув омеге рот. — Сначала набил бы им морды, а потом не выпускал бы тебя из постели несколько дней, дабы знал, кто твой альфа. С каждым словом, произнесенным мягким голосом, у Юнги в груди бутоны распускались, а сердце трепетало, словно нежные лепестки на ветру. Но внутренний чертенок никак не хотел успокаиваться. Стоило вспомнить, с какой нежностью Хосок смотрел на того несчастного омегу, как бережно нес на руках и с какой злобой смотрел на Намджуна, когда тот осматривал паренька, внутри все переворачивалось от гнева. — Если посмеешь еще хоть раз прикоснуться к другому омеге, я сначала тебе руки переломаю, а потом задушу его, — пообещал он, прищурившись. — Рысёнок! — выдохнул Хосок, скатываясь с омеги и укладываясь на спину. — Тебе никогда не говорили, что омега должен быть кротким и ласковым? — Кротким это в смысле размазней, не способной отстоять свое? — фыркнул Юнги. Он попытался подняться, но Хосок сгреб его в объятия, уложив на себя и стиснув так сильно, что Юнги ойкнул. — А знаешь, — шепнул Хосок, потершись носом о светловолосую макушку, — никто прежде не был готов убить за меня. — Юнги проворчал что-то невнятное, удобно устроившись на груди альфы. — Но тогда и ты будь готов к тому, что я убью любого, кто посмеет прикоснуться к тебе, а тебя возьму в пожизненное рабство. — Омега попытался возмутиться, но Хосок, положив руку на его затылок, сильнее вжал лицом в себя, заглушив возмущения.

***

Со пришел в себя лишь под вечер, о чем и сообщил один из омег, приставленных к дверям ягбана для охраны, прибежав в королевские покои. После того, как Юнги разнес собственный кабинет в пух и прах, а после плавился под альфой, сгорая в его руках, они перебрались в спальню. Про обед никто из них так и не вспомнил. Насытившись страстью, оба уснули, прижимаясь друг к другу. Наскоро одевшись, они спешно шли по коридорам замка к Намджуну. Причем Юнги, не отстававший от Хосока ни на шаг, всю дорогу ворчал, предупреждая его о последствиях, по сравнению с которыми летевшие в него кинжалы и чернильницы покажутся ему легкой забавой. А когда Хосоку это ворчание надоело, он остановился, сгреб омегу в охапку и прошептал в самое ухо: — Отныне ты — единственный омега в моей жизни, рысёнок. Юнги шумно сглотнул подступивший к горлу ком и спросил: — Распустишь свой гарем? — Клянусь, — усмехнулся альфа, поцеловал им же искусанные яркие губы и добавил, хитро подмигнув: — Но только после того, как ты распустишь свой. — Считай, что его уже нет, — шепнул Юнги и потянулся за еще одним поцелуем, ничуть не смущаясь глядевших на них слуг. Однако смешки Намджуна и Ёнсу проигнорировать они не смогли. Глянув друг на друга, перепачканных красной тушью после удачного попадания чернильницы, Хосок и Юнги сами фыркнули, прикрыв рты ладонями. Зыркнув на подданных исподлобья, Правитель взглядом предупредил не комментировать их внешний вид, и те притворились, что не заметили алых пятен на лицах и руках парочки, которые лишь немного побледнели, но не отмылись окончательно даже после ванны. Прежде чем пустить их к раненому, Намджун предупредил, что парнишка все еще очень слаб, и попросил не слишком утомлять его разговорами. Но учитывая, что сам Со попросил о встрече с Хосоком, он позволил войти. — Как ты, малыш? — опустившись на край койки, поинтересовался альфа, погладив омегу по бледной щеке. Бросил взгляд на Юнги, стоявшего чуть поодаль, и улыбнулся, заметив, как тот стиснул зубы. Хосоку даже показалось, что он услышал их скрип, но решил, что разберется с этим чуть позже, а пока снова обратился к Со. — Что случилось, малыш? Кто тебя ранил? — Каниль, — выдохнул парнишка, отведя взгляд. — Каниль?! — возмущенно вскрикнул Хосок, услышав имя начальника охранного отряда, сопровождавшего их в путешествии. — Это невозможно! — Он помотал головой, а Со под его жестким взглядом сжался в маленький комок. — Или ты лжешь, или… — Я не лгу, Господин, — чуть слышно проговорил Со. — Когда я проснулся в ту ночь, рядом не было ни Вас, ни Шихо. Голова очень болела, и сильно хотелось пить, — сипло продолжал омега. — А потом я услышал голоса. Их было несколько, но голос Шихо я точно узнал. Мне было очень страшно, но я все же прокрался к ширме, за которой они стояли. Чуть отодвинув ее, я увидел Каниля. С ними было еще несколько альф, но они стояли спиной. — Омега сглотнул и скривился, когда горло сдавило от подступившей паники. — Хочешь воды? — по-отечески заботливо поинтересовался Намджун, а когда парнишка кивнул, протянул ему чашку. Со залпом осушил ее содержимое, утер рукавом рубашки влажные губы и продолжил свой рассказ. — Они говорили о том, что похищение прошло удачно, и теперь надо только замести следы. Я тогда не понял, о каком похищении они говорят, но потом Шихо похвалился, что это именно благодаря его снадобью Вы так крепко уснули, что даже не почувствовали, как Вас связали. — Со всхлипнул, вспомнив ту ночь и все, что случилось позже. Он стер ладошкой скатившиеся по щекам слезы и продолжил: — Услышав это, я вскрикнул, и они поняли, что я подслушиваю. — Он обреченно вздохнул. — Я хотел убежать, но не успел. Каниль догнал меня у порога палатки и… — Омега замолчал и накрыл ладошкой повязку, скрывавшую шрам на груди. — Я так толком и не понял, что произошло. Очнулся в маленьком домике спустя несколько дней. Хозяин его нашел меня, когда случайно набрел на наш лагерь. Сказал, что я был единственным, кто выжил. Со всхлипнул и снова вытер слезы. Воспоминания причиняли ему все такую же сильную боль и даже радость от того, что господин жив и здоров, не уменьшала ее. — Как только я смог самостоятельно подниматься с постели, я решил, что должен найти и предупредить Вас, — снова заговорил он спустя пару минут. — Но как ты узнал, где искать? — не выдержал Юнги. Ему все это очень не нравилось. Он не доверял этому омеге, который смотрел на принца Хосока, словно на божество. — Прежде чем меня заметили, Каниль сказал, кто именно похитил Вас, господин, — избегая смотреть на сверкавшего гневным взглядом омегу, вселявшего в него страх, пробормотал парнишка. — А тот альфа, который нашел и вылечил меня, подсказал дорогу до замка. — А почему он сам не отвез тебя? — возмутился Юнги, все еще подозрительно щурясь в сторону Со. — Он хотел, правда! — сорвался все же на плач омега. — Но в соседней деревне заболел ребенок, и он должен был поехать, чтобы помочь ему, а я не мог ждать, хотя он просил меня не идти одному. Я должен был найти Вас, Господин! — плакал Со, хватаясь за руки Хосока. — Мне даже подумать было страшно, что с Вами случится непоправимое! Я должен был!.. — Ну все, довольно! — резко оборвал Намджун. — Он слишком слаб. Ему нужно отдохнуть. Он настойчиво выгнал всех из ягбана и дал омеге снадобье, после которого он мгновенно уснул. — Что думаешь? — спросил Юнги, когда они вошли в кабинет, но Хосок ничего не успел ответить, потому что Ёнсу воскликнул: — Боги, а тут что за ураган пронесся? — Мы немного поспорили, — едва сдерживая смех, ответил Хосок, пока Юнги смущенно рассматривал носки своих сапог. — Поспорили? — приподнял брови Ёнсу. — Ну да, — фыркнул все же Правитель, вздернув носик. — Не сошлись во мнениях по поводу древнего трактата Конфуция. — Представляю, что будет, если вы не сойдетесь во мнениях по поводу государственных дел, — пробормотал Ёнсу, едва сдерживая смех, и добавил вкрадчиво, глядя на альфу: — Если все же Вы решите остаться, Хосок-щи. — У тебя будет возможность узнать, — загадочно проговорил альфа, подмигнув Ёнсу, отчего у того глаза превратились в блюдца, а у Юнги щеки запылали алым. — Так что думаешь? — прервал смущающий его разговор Правитель. — Не верю, что Каниль мог предать меня, — пробормотал Хосок, покачав головой. Ему все еще казалось это абсурдом, однако рана на груди Со была реальна, а смысла оговаривать воина у омеги вроде не было. — Но ты же слышал, что сказал твой, — Юнги сделал акцент, — омега. — Замялся, но все же договорил: — Мне кажется, он был искренним. Он действительно верил Со, даже несмотря на то, что ненавидел его всеми фибрами души. Но все же верил, потому что видел в его глазах безмерную любовь. А когда так любишь, не можешь лгать в лицо. — Хорошо, — кивнул Хосок. — Если предположить, что Со говорил правду, и Каниль… — он осекся, потому что слишком трудно оказалось произнести вслух о предательстве. — Какое отношение он имеет к похищению? Вы ведь сами решили выкрасть меня и притащить сюда? Или все же вступили в заговор с моими же воинами? Теперь уже все его внимание сосредоточилось на Ёнсу, учитывая, что именно он руководил операцией. — Нет, — ответил вместо него Юнги. — С твоими воинами точно никто в заговор не вступал. Мы и не думали о таком. — Да, но если честно, я удивился, насколько легко нам удалось провернуть это, — вмешался Ёнсу и поправился, виновато пожав плечами: — Если не считать разбитой головы принца Чонгука. Но сейчас, вспоминая ту ночь, понимаю, что все прошло подозрительно гладко. Все просто спали, кроме Чонгука, — снова сделал акцент на младшем принце Ёнсу. — Но после слов этого мальчика, омеги, — он имел в виду Со, — считаю, что Ваши люди знали, что мы придем и зачем придем, — закончил он и поджал губы. — А откуда вы вообще узнали, что мы там будем, где лагерь, что мы направляемся именно к вам? И что именно в ту ночь мы будем крепко спать. — договорил, нахмурившись, Хосок. Сложившаяся ситуация его нервировала. Оно и неудивительно. Понимать, что человек, которому ты доверил свою безопасность и безопасность своих близких, оказался предателем, било слишком больно. — Почему ты вообще решил похитить именно меня? В мире столько альф. Почему я? Юнги стушевался, уронив взгляд в пол и закусив нижнюю губу, однако Ёнсу проговорил: — Это ведь Сокджин натолкнул тебя на эту мысль. И он же подсказал, что принц хочет встретиться с тобой по вопросам торговли. — Сокджин? — Хосок прищурился. — Мой дядя, — пояснил Юнги, но тут же обратился к Ёнсу: — Он не настаивал, что это должен быть именно Хосок. Просто обмолвился, что было бы неплохо… — Похитить какого-нибудь принца? — завершил за него южанин, усмехнувшись, а когда Юнги зло прищурил на него свои лисьи глазки, притянул к себе за талию и поцеловал в висок. — Не злись, рысёнок, — прошептал он, — лично я безумно счастлив, что ты решил похитить именно меня. — И по счастливой случайности этим каким-нибудь принцем оказались Вы, Хосок-щи, — пожал плечами Ёнсу. — Так еще и все чудесным образом уснули именно в ту ночь. Довольно интересное совпадение. — Или нет, — пространно протянул Юнги, только сейчас впервые задумавшись над тем, как именно Сокджин вложил в его голову мысль о похищении альфы, который мог бы стать отцом его ребенка. Вроде ненавязчиво, однако такие разговоры велись довольно часто на протяжении последних нескольких месяцев. И больше всего Сокджин давил именно на то, что у Юнги осталось совсем немного времени, чтобы зачать и родить наследника, благодаря чему он сохранит свое право на престол. — Ты говорил, что Совет может лишить тебя власти и надеть корону на кого-то другого, — проговорил Хосок. — Знаешь, кто это может быть? Ведь это точно не может быть человек с улицы. В нем должна быть твоя кровь. — Намекаешь, что мой брат может так подставить меня?! — прищурился Юнги, едва ли не с кулаками бросившись на защиту Тэхёна. — Исключено! Во-первых, Тэхён никогда не пойдет на это. Я доверяю ему, а во-вторых, сразу после его рождения папа сделал официальное заявление, что он не может претендовать на престол из-за своего происхождения. — А что не так с его происхождением? — продолжал допытываться Хосок, поскольку все это похищение было шито белыми нитями, и от него разило предательством не только в рядах подданных Хосока, но и крысами при дворе Юнги. — Никто не знает, кто его отец, — проворчал Правитель, не любивший говорить на эту тему. Тэхён всегда был его любимым младшим братом, которого он защищал и опекал всю свою жизнь. — К тому же он был рожден вне брака. — Ой, вот это точно не проблема у вас, — фыркнул, усмехнувшись, Хосок. — Ты вообще собрался рожать от пленника. Юнги нахмурился и поджал губы при таком нелестном отзыве о сложившейся между ними ситуации, но все же взял себя в руки, бросив резкий взгляд на Ёнсу, не сдержавшего смешок. — Да, у нас необязательно рожать от мужа, но… — Это не важно сейчас, — прервал начавшего выходить из себя Правителя Ёнсу. — Тэхён никогда в принципе не интересовался вопросами управления государством, не жаждал власти. Он весь в науке, с головой. Он скорее возьмется за организацию праздника, нежели проведет переговоры с Правителем другого государства. — Это точно! — подтвердил Юнги, закивав. — Да и Сокджин точно не стал бы его сажать на престол. Мне жаль это признавать, но дядя ненавидит Тэхёна с самого его рождения. — Почему? — Потому что папа зачал его, когда еще год не минул со дня смерти моего отца. А Сокджин обожал своего брата и до сих пор считает это предательством. — А вот Чимина он очень любит, — протянул вдруг Ёнсу, и тем самым привлек к себе внимание. Хосок готов был забросать его новыми вопросами, потому что вышеупомянутого омегу видел всего единожды, когда стоял обнаженный в первый день пребывания в замке. Но промолчал, увидев боль, отразившуюся на лице Юнги. Поддавшись порыву, он сгреб омегу в охапку и уткнулся носом в его макушку, стремясь хоть часть её перенять на себя.