Don't touch

Джейс за каким-то чертом принялся вырезать из дерева гребень. Ну, то есть понятно, за каким: расчески – дело нужное в обиходе. Но Виктору почему-то казалось, что возней с деревом Джейс компенсирует себе любимое времяпровождение в кузне. Джейс каждый день охотно рубил дрова, размахивая топором, как раньше молотом. А теперь вот выстругивал деревянный гребень, точно так же, как раньше доводил до совершенства мелкие детали их механизмов. Виктора, разумеется, мучила совесть. Джейс не может заниматься любимым делом, творчеством в своей кузнице, потому что Виктор уничтожил часть подсказок о Вознесении и не хочет Джейса отсюда выпускать. Виктор не желал мучиться угрызениями совести, он желал быть счастливым, именно поэтому его так раздражал безобидный факт, что Джейс возится с гребнем. Однако, закончив свою поделку, Джейс потащил Виктора на кровать, залез на кровать и сам, усадил Виктора спиной к себе и зарылся пахнущим сандалом гребнем в его спутанные волосы. – Я так хотел тебя все время расчесать, – признался Джейс. – Тебе так идет эта прическа, эта длина волос до плеч. Я притащился тогда в твою коммуну, и единственной моей целью было тебя уничтожить, но я залюбовался на секунду – как же эти волосы тебе идут! Параллельно своим словам Джейс приятно проводил Виктору гребнем в волосах. – Спасибо? – неуверенно и растерянно ответил Виктор. Он не придавал значения своей прическе. Просто в этом мирке у него не было возможности постричься. И такие волосы не мешали, когда он был Вестником – Виктор, в целом, привык. Джейс, умиротворенно расчесывая его, опять завел свою шарманку рассуждений про недостающие инструкции. Уж лучше бы помолчал! – На записке было написано: «Покиньте место, выйдя в прошлом у Солнечного Диска». Но это крайне непонятная рекомендация. Как нам покинуть место, в этом-то и загвоздка! Может, эти подсказки будут появляться в перепутанном порядке? – говорил Джейс, не замечая, что Виктор вообще не проявляет энтузиазма касательно записок и попыток выбраться отсюда. – Может быть, – рассеянно поддакнул разомлевший под движениями гребня Виктор. Джейс вдруг откинул гребень и зарылся пальцами в его волосы, массируя голову и разрушая все, что он только что расчесал. Виктор с трудом удержался от стона. Даже простое поглаживание Джейсом пальцами по голове доводило его до исступления. Джейс наклонился к Виктору через его голову, перевернутым лицом к его лицу – как сам Виктор наклонялся во время их драки в зале Совета. И затем Джейс быстро нежно чмокнул его куда-то в родинку над губой. – Какой же ты красивый! – с трепетным восторгом сказал Джейс. «Джейс, ты бредишь», – раздраженно подумал Виктор. Его злило это: возможность обмануться. Виктор был почти абсолютно уверен, что неправильно истолковывает все знаки, и если он посмеет поверить, что он действительно Джейсу немного нравится – жизнь обломает его в ближайшее же время, и Джейс с радостью покинет Виктора, когда они выйдут в мир к другим людям, где у Джейса будет выбор. На Виктора всегда смотрели, как на пустое место. Таким уж он был: невыразительный человек. Скучный увечный зануда. Люди в созданной им позже коммуне взирали на него, как на божество, и Виктору это льстило. Каждый человек, в итоге, ищет то, чего лишен. Сирота мечтает создать крепкую семью; Паудер искала замену сестре в Ише, насколько Виктор успел прочесть в ее сознании; урод мечтает хоть на миг прочувствовать, каково это: быть красивым. Виктор, лишенный внимания и тепла людей, конечно же, что-то в себе восполнял, когда создал сообщество привязанных к нему марионеток. А теперь он снова обычный человек, и когда они с Джейсом попадут в большой мир, все вернется на круги своя. Виктор снова станет неинтересным для окружающих. И для Джейса. Остаться бы тут – но Джейс вцепился в идею возвращение с присущим ему упорством. И продолжал искать подсказки. А если Джейс Талис зацикливался на какой-то идее – он своего добивался. – Связать бы тебя, – тихонько пробормотал Виктор себе под нос, имея в виду, что ему хочется ограничить деятельность Джейса, и как-то помешать ему искать выход из их микромира. Пальцы Джейса дрогнули у Виктора в волосах. – А ты хочешь, да? – немного удивленно, но с робким энтузиазмом переспросил Джейс. – Ну, если хочешь, то можем попробовать. Я, правда, такого, хм, раньше не практиковал, но с тобой я готов пробовать что угодно! – Подожди, ты о чем? – тупо переспросил Виктор. – О связывании, – безмятежно пожал плечами Джейс. – Можешь привязать меня к кровати, или просто связать, как это называется? Узлами по всему телу? Понятия не имею, как это делают... В общем, как ты хочешь? Виктор поперхнулся воздухом. Он же вообще другое имел в виду, а Джейс подумал про секс! Виктор собрался указать на его ошибку, но запнулся. Кровь прилила к лицу. Предложение звучало... соблазнительно до дрожи. Джейс в его власти. Никуда не уйдет. Будет лежать и терпеть все ласки Виктора. Как будто бы Джейс – его. И как красиво смотрелись бы веревки на упругом мускулистом теле Талиса... – Да, – прохрипел Виктор. – Я хочу. Я подумаю, как именно. Нужно только найти, чем тебя связать... Веревки обнаружились в сарае. Там было много бытовой рухляди типа топора, пилы, деревянного корыта, в том числе бельевые веревки. Виктор постирал их в озере, потому что в сарае все запылилось, и оставил сушить на невысоком заборчике. Вечером, когда в камине весело потрескивало пламя, Виктор подошел к Джейсу со спины, обнял его за широкие плечи, дотянулся руками и принялся расстегивать пуговицы рубашки, прошептав в ухо: «Я хочу привязать тебя к стулу, а потом оседлать». Виктор все еще терялся в природе своих желаний. Он был уверен, что согласился связать Джейса чисто ради эксперимента, и вовсе не из садистских наклонностей, как это делают люди, практикующие подобную близость. Виктор, впрочем, совершенно не разбирался в таких практиках. Он хотел связать Джейса, чтоб действительно погасить в себе этот иррациональный подсознательный страх, что Джейс уйдет. Просто связать и ласкать его столько, сколько захочется. Это помогло бы поддерживать иллюзию, что Джейс принадлежит Виктору. Он и так уже его связал – метафорически – когда скрыл способ выбраться отсюда, принуждая остаться с собой. Джейс, однако, в его руках вздрогнул и прошептал: «Да, пожалуйста, все, что захочешь». Голос Джейса звучал хрипло, сердце часто стучало под ладонью Виктора, он выглядел возбужденным от этой перспективы, выполнять странные прихоти Виктора. Когда Виктор раздел Джейса, подтащил стул и поставил на медвежью шкуру возле камина, усадил Джейса на стул и принялся привязывать, мимоходом осыпая поцелуями – он сходил с ума от того, как это было красиво. Кожа Джейса в отблесках пламени камина лоснилась и отсвечивала красным так же, как от огня его кузницы. Виктор не мог отрицать, что Джейсу безумно шел огонь. Когда в этом полумраке, в танце бликов огня по коже Виктор обвязывал широкую грудь и мускулистые руки веревками, веревки и узлы смотрелись на Джейсе, как изысканное украшение. Когда он, наконец, закончил Джейса привязывать – Виктор был возбужден до предела. Как и Джейс, сидящий обнаженным на стуле. Его член гордо стоял и пачкал смазкой живот, пока Виктор возился с узлами, везде к Джейсу прикасаясь. Джейс пытался поймать волосы Виктора губами, когда тот к нему наклонялся, но Виктор старался увернуться от прикосновений – в этом ведь и был смысл связывания, что Джейс не сможет касаться сам, будет лишь терпеть прикосновения и ласки Виктора, там, где Виктор этого хочет. Виктор сглотнул и отстранился на шаг, оглядывая свою работу. Обнаженный, возбужденный и взмокший, связанный на стуле Джейс Талис в отблесках света камина. Произведение искусства. Даже созерцание какого-либо своего удавшегося проекта не доставляло Виктору столько удовольствия, сколько дело его рук вот сейчас: связанный для него, для Виктора, Джейс. Виктор перекинул ногу через бедра Джейса и оседлал его, садясь лицом к лицу. Их члены соприкоснулись, Виктор смочил слюной ладонь, обхватил в кулак оба члена и дразняще-медленно принялся им дрочить. Джейс смотрел в лицо Виктора и, возможно, из-за полутьмы и бликов в комнате Виктору казалось, что Джейс смотрит на него, как на какое-то божество, впивается горящими глазами, переводя поплывший от возбуждения взгляд то глаза-в-глаза, то роняя на приоткрытые губы Виктора. Виктор отпустил их члены, и Джейс издал разочарованный стон. Виктор чуть приподнялся и перенес свой вес, поддерживая рукой член Джейса и направляя, и медленно сел на член Джейса до упора, сам удивившись, что это вышло так легко. – Я такой растраханный в последнее время. Всегда готовый для тебя, – произнес Виктор Джейсу в ухо, с еще более сильным, чем обычно, акцентом, с непривычки говорить подобные пошлые вещи. Что вообще на него нашло? – Виктор! – ахнул Джейс и рванулся бедрами вперед, стремясь совершить фрикцию. Стул под ними затрещал. – Тихо, тихо, – Виктор успокаивающе погладил Джейса по волосам, а затем схватил его рукой за загривок, там, где волосы только начинали расти у шеи, и, держась таким образом, принялся раскачиваться на Джейсе. Собственные длинные волосы упали Виктору на лицо, и Джейс все тянулся к нему шеей, и пытался схватить волосы губами, но не мог, потому что был привязан. Виктор скакал на Джейсе, опять, до исступления, мышцы его ног горели огнем, оттого, что он поднимался и опускался, упираясь ступнями по обе стороны стула, но это была приятная боль, как после тренировки или бега – а раньше Виктор и вообразить себе не мог, что такое тренировка или бег. Джейсу же связанные за спиной за спинкой стула руки явно были дико непривычны – он, бесконечно тактильный, все время порывался касаться, дергаясь на стуле, вскидывать бедра и пытаться дотянуться губами до Виктора хоть куда-нибудь. Пару раз его поцелуй попал Виктору в подбородок, один раз Виктор укусил его за губу. – Какой же ты красивый, – забормотал, задыхаясь, Джейс, и Виктор изумленно распахнул глаза. – Какой ты красивый в этом мерцающем свете, какие у тебя изящные плечи, и ключицы, и эти волосы, какой ты хрупко-прекрасный, Вик... Виктор от растерянности вцепился Джейсу в плечи и обнял, пряча лицо в изгибе его шеи – Виктор совершенно не знал, как надо реагировать на комплименты, да и вообще не мог их даже обдумать – у него был член в заднице, и каждый скачок на Джейсе возносил на вершины удовольствия. Оттого, что Виктор Джейса обнял, угол погружения сместился, Виктор длинно простонал, а Джейс, снова игнорируя то, что он привязан, безумно принялся рваться бедрами навстречу, пытаясь увеличить ритм, и вдруг стул под ними с треском сломался, и они рухнули в куче деревянных обломков на ковер возле камина. Виктор расхохотался бы: надо же, Джейс сломал стул! Определенно, этого человека не останавливают ни веревки, ни травма ноги тогда, в параллельном мире. Но Виктор был слишком возбужден, чтоб смеяться. С члена он, конечно же, соскользнул при падении. Джейс больше не был привязан к стулу, но веревки все еще змеились по его груди, а руки остались связаны за спиной. Джейс поднялся на колени и потянулся к Виктору, тоже явно слишком возбужденный, чтоб остановиться. Виктор вдруг развернулся к Джейсу спиной, став на четвереньки возле камина и глядя на пляшущее пламя. – Давай так, – хрипло попросил он. Джейсу в подобной позе, со связанными за спиной руками, определенно будет очень неудобно – он не сможет держать руками Виктора за поясницу или плечи, он должен будет опираться лишь на ноги, стоя на коленях. Виктор не то чтобы хотел поиздеваться над Джейсом – Виктора будоражило осознание, что Джейс все равно сделает так, как он просит, не смотря на неудобства. Джейс пристроился к Виктору сзади, Виктор завел ладонь себе за спину и помог направить член, куда нужно. Джейс принялся в него вбиваться, тяжело и напряженно дыша – кажется, балансировать только на коленях со связанными за спиной руками все же требовало некоторых физических усилий. Виктор глядел в огонь и дурел от удовольствия, чувствуя, как при каждом толчке бедра Джейса соприкасаются с его задницей, слыша пошлые шлепки их тел друг о друга. От пышущего огня они оба вспотели, и их пот смешивался на коже. Вдруг Джейс, не сдержавшись, потянулся вперед с явным намерением поцеловать Виктора в шею. Центр тяжести у него сместился, и он рухнул на Виктора. Колени Виктора подогнулись, и он оказался распластан под тяжелым горячим телом Джейса. Член Джейса так и оставался внутри Виктора. Но акценты сместились: теперь уже не Виктор контролировал ситуацию, теперь он ощущал себя совершенно беспомощным под навалившимся Джейсом. Возбуждения это не убавило. Виктор вынужден был признать, что он любит силу и мощь Талиса, и то, что он на фоне него, как пушинка. Ноги Виктора против его воли тут же разъехались в стороны и он, насколько мог, прогнулся в пояснице и оттопырил задницу, подставляясь Джейсу. Джейс, со связанными за спиной руками, полностью прижав Виктора к ковру, так, что он едва мог пошевелиться, продолжал сильно и глубоко его трахать. Первоначальные планы Виктора на этот секс пошли прахом, но больше всего ему понравилось именно вот сейчас: быть полностью под Джейсом, ощущать на себе его силу и яростное желание. Джейс зарылся лицом в волосы Виктора и тяжело дышал, и невесомо проводил носом по его затылку. Член Виктора терся о ковер из медвежьей шкуры, и, возможно, это была не та стимуляция, о которой он просил, и его член даже болезненно зажало, когда Джейс изо всей силы вколачивал его в ковер... Но... Это было так же великолепно, такое же торжество плоти, удовольствие тела, как и любое прикосновения Джейса к нему. Виктор кончил со все так же прижатым к ковру членом, с вжатым в ковер лицом, и ему было почти невозможно дышать от лезущего в лицо ворса. Джейс придавливал его сверху, как глыба. Виктору было упоительно хорошо. Как же хорошо ему было в этом доме, у их камина, в их мире, с Джейсом наедине, единственным представителем человеческого вида, который вообще был Виктору нужен.

***

Погода за окном ухудшилась. Безмятежное лето внезапно сменилось злой метелью. Виктор знал, что это значило, и нервничал. «Во время снежных бурь над горой засияет звезда. Используя ее, как ориентир, идите к точке магического купола, на которой преломляется свет звезды. Там вы сможете прорвать завесу между мирами. Это точка выхода в прошлое, в Шуримской Империи, у работающего Солнечного Диска. Воспользуйтесь им, и станьте Вознесшимися, преодолевающими время и пространство. Вы сможете помочь везде, где нужна ваша сила и помощь. Звезда появляется в небе в каждую метель». Вот что было написано в разрозненных инструкциях, которые Виктор сжег. Виктор знал, что сейчас то самое время восхождения звезды, он уже видел ее в наступающих сумерках, перед тем, как уйти в дом, – и поэтому нервничал. Джейс же безмятежно устроился у камина, заваривал цикорий с корицей и, валяясь на животе и болтая в воздухе ногами, делал какие-то заметки. Впрочем, отхлебнув из чашки, Джейс поморщился. – Поганая замена кофе – этот цикорий. Имитация, и совсем не бодрит. Вот бы сейчас кофе из джезвы в одном из открытых кафе Пилтовера на площади возле академии. Сидеть, цедить понемногу из чашки и смотреть на спешащих студентов и чинных горожан... – мечтательно проговорил Джейс. Виктор сидел на кровати, тоже роясь в своих записях. У него защемило сердце. – А просто кофе, здесь, тебя бы устроил? – через силу, скрипучим голосом спросил Виктор. – Да, устроил бы. Просто этот шум вьюги за окном, кажется, навевает на меня ностальгию, – пожал плечами Джейс, но в его голосе прорезалась легкая тоска. – Я скучаю по всем. По маме... Она же думает, что я умер! Вот бы узнать, как у них дела! А Вай? В последний раз, когда я видел ее, она сражалась с Варвиком в невесомости в тоннеле хекс-врат. Она выжила? С ней все в порядке? – Джейс отставил чашку и раздраженно взъерошил руками волосы. – Это место все же издевается над нами. Если хочет отсюда выпустить, почему бы не дать четкие инструкции, а не дурацкие оборванные загадки! Да. У Джейса были близкие люди, в отличие от Виктора. Мать, которая с детства его баловала и лелеяла. Подруга Кейт, возлюбенная Мэл. Хулиганка Вай, с которой они за пару встреч отчего-то успели стать закадычными друзьями. Джейсу было, к кому возвращаться. Джейс, наверное, просто слишком сильно ударился головой, когда в космосе подсознания, в ответ на слова Виктора: «Джейс, ты должен уйти!» – решил остаться с ним. Виктор чересчур его придушил во время драки, и у Джейса помутился рассудок от недостачи кислорода, не иначе! У Виктора сдали нервы! Он не мог продолжать рушить жизнь Джейса снова и снова! Джейс все равно его бросит, тогда почему бы не сделать это первым? Будет не так больно, и... удастся сохранить достоинство. Виктор вскочил, стискивая кулаки, и его бумаги с записями рассыпались по полу. – Отлично, без проблем, тогда убирайся обратно в реальный мир! – крикнул Виктор. – Я расскажу тебе, как! Я прочитал записки и знаю! Я просто прятал записки от тебя, потому что я не хочу уходить отсюда, Джейс, мне не нужны мир и люди, я предпочитаю одиночество, мне здесь замечательно, я не хочу, чтоб ты вытащил меня отсюда, понятно?!!! Но я подумал, есть ведь отличное решение проблемы: ты уйдешь, а я останусь, и всем будет хорошо! Джейс приподнялся на ковре и шокировано смотрел на Виктора широко распахнутыми глазами, слушая его крики и стремительно бледнея. У Джейса даже губы задрожали. – Ты... врал мне? – наконец, переспросил Джейс, когда Виктор выдохся и перестал орать. Голос Джейса стал надтреснутым и болезненным. – Зачем, Вик? Неужели ты думаешь, что я увел бы тебя из этого мира силой, если ты не хочешь? Но ты... ты ведь и про эксперименты с хекс-ядром никогда не рассказывал мне до конца, про смерть Скай... Неужели ты настолько мне не доверяешь? Виктор молчал, тяжело дышал и сжимал-разжимал кулаки, не зная, что ответить на эти справедливые обвинения. Джейс поднялся на ноги, подошел к Виктору очень близко и встал монументальной глыбой, пронзительно болезненно глядя на Виктора сверху вниз. Руки его дернулись, будто желая взять Виктора за плечи, но он себя остановил от касания. Несколько секунд Джейс смотрел Виктору в глаза, ища там что-то. – Прости меня, я, кажется, просто дурак, – поникнув плечами, надтреснуто проговорил Джейс. – Я сейчас вдруг понял: ты ведь никогда не просил о моем обществе. Ты сказал мне уходить, а я остался, не спрашивая твоего мнения. Мне казалось, что умереть там, в космосе, сражаясь с силой руны, будет слишком одиноко. Что тебе нужна поддержка. Мне кажется, любому человеку нужна поддержка, но ты не такой, как все, Виктор, ты гораздо сильнее. Тот, другой Виктор, сказал, что ему осталось лишь одиночество, и мне показалось, что он сожалеет. Но, в конце концов, тот Виктор – это не ты. Да и я ему был нужен, скорее всего, просто как инструмент, иначе он не стал бы безмолвно наблюдать за моими страданиями в пещере. Ты всегда был выше людей, Виктор. Мне жаль, если я отягощал тебя своим обществом. – Я... не... – Виктор заморгал, сдерживая слезы. – Ты мой лучший друг, Джейс, я благодарен, что ты разделил со мной самый страшный момент в моей жизни. Но твое место не здесь. А мое место не там, не в мире. Ты ошибся. Ты ошибся, когда сказал, что твое место – рядом со мной в лаборатории. Твоя жизнь может быть гораздо ярче и полней. – Но тебе ведь понравился секс со мной! – в голосе Джейса сквозило отчаяние. – Хотя бы это человеческое, физическое взаимодействие, пришлось тебе по душе! Если я уйду, ты лишишься этого, Виктор! Ты правда так уж хочешь, чтобы я ушел? – Спасибо, что показал мне радости тела, – саркастично процедил Виктор. – Я понял, как это работает, насколько это приятно, и смогу удовлетворять себя сам! (Вот тут он врал: Виктор удовлетворял себя сам очень часто и в прошлой жизни, в основном фантазируя о Джейсе, и находил это весьма приятным. Эта практика была для него не нова) У Джейса болезненно дрогнуло лицо. – То есть, тебе настолько никто не нужен? Даже я? Мне показалось, что там, в космосе, перед концом, мы чувствовали в унисон, и чувствовали одинаково! – Джейс изобразил эти свои «щенячьи глаза», которые сейчас только отбивали у Виктора решимость довести разговор до конца. – Тогда мы чувствовали одинаково, а теперь по-разному! Ты хочешь уйти, а я хочу остаться! – Виктор сделал глубокий вдох и быстро выговорил, чтоб было не так больно произносить: – То есть, фактически, я тоже хочу, чтоб ты ушел! Ты хочешь уйти, я хочу, чтоб ты ушел, все замечательно складывается, не так ли? От его последних слов Джейс поджал губы, и в лице Джейса, наконец, кроме скорби и растерянности, промелькнуло присущее ему упрямство и легкая злость. – Да? Хорошо! – холодно ответил Джейс и отступил от Виктора на шаг, сжимая кулаки. – Стоит, наверное, прекратить тебе навязываться. Я заявил, что ты мой партнер, что наша хекс-мечта – общая, затем заявил, что останусь с тобой в космосе перед концом, затем, здесь, предложил тебе заняться сексом. Но, если подумать, это все была моя инициатива. Ты просто молча соглашался. Знаешь, Виктор, мы ведь друзья, смею надеяться, и ты можешь просто говорить, если тебе что-то не нравится. Ты скажешь, я пойму. Так обычно все работает между друзьями. Хорошо, я уйду, только расскажи, как? Сердце Виктора оборвалось. Вот он и добился своего. Джейс уйдет. Будет очень больно, невозможно больно, но, если бы Джейс бросил его сам – это было бы гораздо больнее. Виктор этого бы просто не пережил. Он чувствовал себя так, как будто умер бы, если бы Джейс через время сказал ему: «Ты надоел мне, Виктор. Ведь в мире есть люди гораздо интереснее и привлекательнее тебя». И Виктор открыл рот, и, словно слыша себя со стороны, безэмоционально и сухо рассказал обо всем: про звезду в метели, про место, где можно прорваться сквозь купол, про Шуримскую Империю и Солнечный Диск. Джейс вздохнул и задумался. Брови его заломились в недовольстве. – Вообще, я не хотел бы становиться Вознесшимся богом, – так же сухо, как Виктор, произнес Джейс. – Я этого не просил! Но, насколько понимаю, если даром Вознесения не воспользоваться, то так и останусь в прошлом, в Шуримской Империи. А что мне там делать? Я хочу в Пилтовер. Возможно, помочь исправить то, что мы натворили. Джейс растерянно потер бровь. Там, где у него почему-то остался шрам, хотя более новые шрамы исчезли. – Я стану Вознесенным, но не... не из тщеславия, знаешь. Я не хочу, чтоб ты думал обо мне плохо, Виктор. Я не гонюсь за божественной силой. – Я никогда не стал бы думать о тебе плохо, Джейс, – едва слышно прошелестел Виктор. И Джейс, опустив руки, принялся потерянно блуждать по дому и собираться. В целом, он ничего с собой не взял, только постарался потеплее одеться в метель. Накинув на плечи и плотно застегнув свою белую потрепанную шинель, Джейс покосился на медвежью шкуру на полу. – Слушай, ты не против, если я ее возьму? На улице холодно. И я хотел бы, знаешь, что-то забрать отсюда на память. – Да, конечно, – безжизненно выдохнул Виктор. Он так и продолжал неподвижно стоять посреди комнаты. Когда Джейс забрал шкуру у камина и завернулся в нее, подпоясавшись, он чем-то неуловимо напомнил Виктору самого себя, ходившего в дорогом сердцу одеяле. Виктор не находил в себе сил сдвинуться с места. Джейс приблизился, взял Виктора за плечи и порывисто стиснул его в крепком, сильном объятии. Виктор, немного подумал, слабо и несмело положил ему руки на плечи – как тогда, когда покидал Джейса в их лаборатории. Только тогда Виктор не чувствовал ничего, а теперь чувствовал слишком много. Виктору казалось, что у него разорвется сердце. Джейс отстранился, нежно взял лицо Виктора в свои ладони, а потом наклонился и поцеловал его. Они целовались долго, горько, трепетно, и никак не могли остановиться. А потом Виктор сильно толкнул Джейса в плечи. – Джейс, ты должен уйти, – произнес он, испытывая чувство дежавю. Но теперь-то Джейс поступит правильно. Джейс снова взял Виктора за плечи и преданно заглянул в глаза. – Я уйду, потому что хочу, чтоб ты был самым счастливым! – пылко и порывисто произнес Джейс. – Если ты счастлив в одиночестве, Виктор, если тебе так будет лучше – я ухожу. Я... тебя... – Джейс запнулся, с усилием воли сглотнул и моргнул. – Я тебя никогда не забуду, ты же знаешь? – Я тебя тоже, – тускло ответил Виктор. – Я тоже тебя никогда не забуду. И я тоже знаю, что там ты будешь самым счастливым. В живом реальном наполненном людьми мире. Прощай, Джейс. Джейс наклонился и прижался лбом ко лбу Виктора. Как тогда, в самый важный момент их жизни. А потом резко отстранился, обошел Виктора и ушел. Виктор слышал, как хлопнула входная деревянная дверь, почувствовал, как морозный холод, заструившийся из открытой на минуту двери по полу, ласкает его лодыжки. Только этот холод теперь ему и оставался. Виктор не двигался. Он собирался так тут и стоять. Вечно. Зачем двигаться, зачем жить, если Джейс ушел? Перед глазами маячила стена над камином. Виктор смотрел, почти не моргая. Какая разница, на что смотреть? Интересно... Ему так больно... Может, если бы он подержал Джейса возле себя еще немного, а потом Джейс бросил бы его сам – может, Виктору было бы больно почти равносильно тому, как сейчас? Но он бы отвоевал себе у времени еще немного счастья? Виктор замотал головой. Нельзя так с Джейсом. Талис не заслужил быть пленником прихотей Виктора. Джейс заслужил весь мир, и всего самого лучшего в мире – чем Виктор не являлся. Виктор поднял голову и продолжил безразлично смотреть в стену над камином, не шевелясь.