Don't touch

Виктор стоял, стоял и стоял. Огонь в камине догорел. За окном стемнело. Вьюга завывала тысячей злых голосов. Виктор обнаружил, что, даже стоя на здоровых ногах, от долгого стояния он устал. Он не особо хотел с этим что-либо делать. Устал и устал. Усталость не делала его жизнь хуже – хуже было некуда. Ладно. Еще через час он сдался – усталость раздражала, даже когда казалось, что разбитое сердце причиняет гораздо больше неудобств. Виктор развернулся, дошел до кровати и просто свалился на бок, подтягивая под себя колени и сворачиваясь клубком. Теперь можно было и дальше не шевелиться и ничего не делать. Вот только собственные мысли он не мог заглушить. Виктор лежал и думал, и не представлял, как ему быть – он просто не испытывал больше никаких желаний. Он вспомнил про другого Виктора, который остался один-единственный в исправленном им мире. Тот Виктор вроде бы не сразу осознал бессмысленность своего дальнейшего существования? И чем же он занимался, усовершенствовав и отключив от тел все человечество? Оставив Джейса стоять на вершине Хекс-врат ржавеющим манекеном? Виктор жалел, что утратил способность превращать людей в металлических болванчиков – он бы сейчас с удовольствием превратил сам себя. И простоял бы в этом доме до скончания времен. Это было бы заслуженной карой для него: пустой дом, пустой мир, пустая оболочка человека. Странно: если лишить Виктора целей и лишить его Джейса, он, оказывается, вообще не видит смысла в жизни. Однако Виктор не хотел больше заниматься наукой: все научные изыскания всех его версий во многих мирах привели к катастрофе. Да и что ему тут изучать? Пересчитывать каждую травинку на лугу? Изобрести заново велосипед? Уйти и стать Вознесенным отдельно от Джейса? И еще пару раз уничтожить мир разными способами? Виктор рассмеялся бы, но ему не хотелось смеяться точно так же, как совершать какие-либо другие действия. Значит, он просто останется здесь лежать. Проведет эмпирическое исследование, можно ли в этом мире умереть от голода. «Ты сам прогнал Джейса, – шепнул ему противный внутренний голос. – Твое одиночество – следствие твоих действий». «Не прогнал – а отпустил. Избавил от себя», – возразил Виктор внутреннему голосу. Думать больше не хотелось. Виктор положил ладонь под щеку и, глядя в стену, попытался научиться «не думать». Ему никогда не удавалось полностью опустошить голову от хаоса мыслей. Но сейчас ему причиняли боль не только эмоции, но и размышления тоже. Виктор смотрел в стену и слушал беснование вьюги очень и очень долго, пока все же не провалился в беспокойный неглубокий сон. Ему снился Джейс, а вокруг клубилась буря, потом Джейс превратился в мальчика из прошлого, которого он видел глазами другого Виктора, Виктор вдруг испугался, потому что после приключения в детстве Талис наверняка должен не любить метель, а он его туда, не подумав, отправил. Виктор заметался во сне. Ему приснилось, что метель превратилась в космический вихрь сияния кристалла, который они уничтожали. Они с Джейсом попали в завихрение космического урагана, Джейс крепко держал его за руку, а потом потоки воздуха оторвали их друг от друга и унесли прочь. Потом Виктор куда-то бежал, свободно и быстро, а потом нога у него подворачивалась, он падал, и пока падал, понимал, что нога стала прежней. Потом он душил Джейса. Джейс стрелял в него из молота – и Виктор, в реальной жизни не почувствовавший ничего, сейчас чувствовал, как раскурочивается металл его тела Вестника. Джейс и Мэл ударили одновременно магией и молотом, зажав Виктора, как в тисках, и его вышвырнуло из тела, он упал на холодный пол своего космического подсознания. Виктор чувствовал опустошение, но еще больше – обиду. Обиду не за удар молотом, а за то, что Джейс произнес: «Мой партнер умер в этой самой комнате». Прозвучало так, будто Талису нужен какой-то другой Виктор, а не тот, которым Виктор является теперь. Виктор обезвреживает бомбу, а Джейс и Мэл спорят у него над головой. И Джейс слушает только ее, присутствие Виктора эти двое игнорируют... Виктор смотрит на мигающий проводок бомбы, и несколько секунд ему даже не хочется ее отключать. Если их всех разорвет, не будет нужды рассуждать над этически спорными вопросами. Перерезать провод Виктора заставляет только присутствие Джейса. Виктор остается в лаборатории допоздна, ядро мерцает пурпурным светом, а Джейс уходит... Уходит... Уходит... Ядро обещает избавление от всех бед. Обещает сделать другим, от кого не будут отводить взгляд и уходить. Виктор с криком вскинулся на кровати. Ошалело завертел головой, загнанно дыша. В доме было холодно и темно – впервые с тех пор, как они тут поселились. Ведь это Джейс всегда рубил дрова и разводил огонь... Кажется, Виктору просто приснился сумбурный обрывочный кошмар, спутавший в голове неприятные воспоминания прошлого. Тело колотило от холода. Виктор ведь залез на кровать, и даже укрыться у него не нашлось ни энергии, ни желания. Он выдохнул и увидел, как с губ сорвалось облачко пара. Это было первое ухудшение погоды в этом мире, в деревянном доме, и после того, как камин погас, а угли прогорели и остыли, температура опустилась почти до минуса. Стоило, конечно, укрыться одной из теплых шкур, валявшихся на кровати. Виктор не стал этого делать. Возможно, стук собственных зубов и тремор от холода просто отвлекал его от душевных переживаний. За окном тьму ночи прорезала яркая вспышка. Она исходила из того места, где, приблизительно, сияла звезда-ориентир. Это свечение не походило на молнию, и Виктор предположил, что, наверное, именно сейчас... Свечение могло быть вызвано тем, что Джейс открыл проход и покинул магический купол. Осознав происходящее, Виктор весь сжался и даже перестал дрожать от холода. Он просто смотрел на залитое светом окно, пока сияние в небе не погасло. Виктор продолжил смотреть, продолжил заставлять себя ни о чем не думать. Сон, который пришел к нему чуть позже, был таким темным, оглушающим и глубоким, что Виктор даже не понял – действительно ли он уснул или настолько глухо погрузился в себя. Медленно и неизбежно наступило утро. Виктор отметил краем сознания, когда обстановку комнаты обласкали рассветные лучи. Желания шевелиться у него это не вызвало. Метель снаружи стихла. Сменилась полным безветрием и тишиной. Свет в окна бил белый-белый, отзеркаливая белизну высоких сугробов. Поэтому, когда Виктор услышал с улицы какие-то звуки, которых быть было не должно – шаги, скрип снега, копошение за дверью, рывок в попытках заметенную снегом дверь открыть – Виктор в крайнем недоумении приподнял голову. Со второго рывка дверь распахнулась, и в дом ввалился заметенный снегом и пропахший холодом Джейс. Виктор вскочил с кровати, словно подброшенный пружиной, как ужаленный. Этого не должно было происходить! Неужели у Джейса не вышло выбраться? Неужели все начнется заново: бесплодные попытки найти отсюда выход и принятие факта, что Джейс снова уйдет? – Виктор! Почему здесь так холодно? Почему ты спишь не под одеялом?! С ума сошел! – вместо приветствия воскликнул Джейс, приблизился, схватил с кровати шкуру и принялся укутывать в нее Виктора. Снег облепил волосы и бороду Джейса, а теперь таял и стекал на одежду прохладными струйками. – Дж-жейс, – голос Виктора прозвучал слабо, а зубы стучали. – Тебе что, не удалось открыть выход отсюда? Руки Джейса, укутывавшие Виктора в шкуру, замерли на плечах. Джейс посмотрел на Виктора несколько секунд, а потом вдруг рухнул перед ним на колени, обнял за ноги и прижался мокрым от снега лицом к животу. – Прости, Виктор, я не смог, – сказал Джейс, и Виктор ожидал, что он сейчас расскажет, как проход под звездой по какой-то причине не сработал и не открылся. – Послушай, я прошу тебя, умоляю, можно, я останусь здесь? – продолжил Джейс, произнося совсем не те слова, которые Виктор от него ожидал. – Если тебе так нужно одиночество, хочешь, я переберусь в подвал? Или вообще другой дом себе построю на той стороне луга. Я не буду тебе мешать, не буду навязывать свое общество слишком часто, но, пожалуйста, если между нами есть хотя бы привязанность, если я не так неприятен тебе, как другие люди, позволь мне остаться навсегда здесь с тобой! – Что? – ошалело переспросил Виктор. – Там, в метели, действительно есть выход, – сумбурно и взволнованно продолжил говорить Джейс. – И я думал, что смогу уйти, если это сделает тебя счастливым. Я дошел, по куполу в том месте расплываются круглые желтые разводы, я просунул руку сквозь купол, он начал нестерпимо сиять и тянуть меня наружу, оставалось сделать шаг, но я просто... Я не смог, мне не нужен весь мир без тебя, Виктор! – Джейс, ты серьезно сейчас говоришь? – Виктор слабо погладил дрожащими пальцами его по голове. – Но почему? Как это может быть правдой? Джейс отнял голову от живота Виктора, задрал подбородок, смотрел несколько секунд на Виктора снизу вверх, а потом поднялся на ноги и взял его руки в свои. – Потому что я люблю тебя, Виктор! Больше всех на свете, и больше всего мира, наверное. Я думал, это стало очевидно в тот момент, когда я остался с тобой. Я сделал свой выбор: быть с тобой. И просто не могу изменить его, прости. Моя жизнь пуста без тебя! Виктора начало колотить, как будто он только сейчас понял, как сильно замерз за эту ночь. Его пальцы в руках Джейса неудержимо тряслись, а губы дрожали. – Я не... как будто не могу поверить, потому что, Джейс... Всю жизнь я был слабым и неправильным, недостаточно хорош для людей и их общества, а когда я стал, наконец, могущественным и совершенным, я испортил вообще все! То есть дело было совсем не в моих недугах, а во мне! Я чуть не убил всех людей, потому что не умею их понимать. Как ты можешь любить меня после такого, Джейс? Джейс пожал плечами. – Прекрати так говорить, мы оба принимали неправильные решения, и произошедшее – результат наших совместных действий. Не смей взваливать ответственность за это на себя, Вик. Давай поговорим. Я, наверное, и вправду должен рассказать тебе, какой ты замечательный, если ты сам этого не видишь. Иди-ка в кровать под одеяло, а я сейчас разожгу камин, – Джейс подтолкнул Виктора к кровати, а сам присел над камином и принялся наполнять его сложенными рядом дровами, ворча: – Вот видишь, я тебе все же нужен. Одна ночь, и весь дом замерз. Потому что, Виктор, ты все время забываешь заботиться о себе. Виктор послушно залез под одеяло – вообще, в другое время он стал бы огрызаться и уверять, что способен со всем справиться сам, но сейчас он был просто в шоке! «Надо сказать Джейсу, что я его люблю, – дошло вдруг до Виктора. – Он ведь сказал мне, что любит, и не получил ответа на свое признание». Когда пламя в камине разгорелось и с приятным потрескиванием принялось пожирать дрова, Джейс развесил возле огня свою промокшую верхнюю одежду, оставшись в одной рубашке, приблизился, нырнул к Виктору под одеяло, улегся напротив него лицом к лицу, взял за руку и серьезно посмотрел в глаза. – Пожалуйста, Виктор, позволь мне рассказать обо всем, что я к тебе чувствую, и почему я не могу и не согласен без тебя жить. Мне, наверное, нужно начать с самого начала... Виктор слабо кивнул. Он не находил в себе сил и дальше не верить Джейсу – кажется, в целом, он уже повел себя неописуемо глупо. Джейс положил ладонь себе под щеку, глаза его затуманились воспоминаниями, и он начал говорить. – Я всегда называл тебя лучшим другом и считал, что наше сотрудничество, наш тандем, наш полет мысли, когда мы вместе – это что-то удивительное. Я думал и считал, что мы должны быть вместе. И на всех этих кружках и плакатах прогресса нам стоило бы быть вместе, но ты упорно сопротивлялся публичности, и я решил, что она тебе неприятна. Так вот... я всегда знал, насколько ты мне близок и дорог, но как будто не осознавал всей глубины своих чувств и своей привязанности. Но когда я увидел тебя там, под завалами, в крови, со сломанным позвоночником... – Джейс стиснул ладонь Виктора сильней, и его руки тоже дрожали. – Ведь, если честно, Виктор, я никогда не верил, что ты умрешь! Я думал, что ты обязательно что-то придумаешь, что мы найдем способ излечения! Ты, на самом деле, гораздо сильнее меня, и я всегда это знал! У меня ведь, кроме той метели в детстве, никогда не случалось ничего плохого! Как только меня постигла первая серьезная неудача, я побежал прыгать с разрушенной стены своего дома, поджав хвост! А ты... ты борешься за жизнь, за место под солнцем, за право жить в Пилтовере... Я, наверное, на фоне тебя был просто жалок и смешон! Когда я очутился в разрушенном альтернативном мире, и впервые в жизни познал настоящие тяготы и лишения, только эта мысль меня и поддерживала: Виктор сталкивается с таким постоянно и находит в себе силы жить! Значит, и я смогу! Виктор тихонько фыркнул. – Уж поверь, я никак не смог бы, травмированный, выбраться из глубокой неприступной пещеры. Джейс упрямо мотнул головой. – Дело ведь не в этом. Ладно, я сбился. Я хотел сказать, что, когда увидел тебя мертвым под завалами – я тогда впервые осознал, что люблю тебя настолько сильно – я просто не представляю своей жизни без тебя! Я бежал по коридору с твоим телом на руках, и это было худшее, что со мной вообще случалось! Я использовал ядро, и мне было наплевать, насколько оно опасно... Наверное, именно в ту секунду, когда я видел тебя на столе изломанным и мертвым – а я уже говорил, что на самом деле не считал тебя сломанным. Это было вопиюще неправильно... В тот момент, даже если бы мне сказали, что с новыми способностями ядра ты разрушишь мир – я, наверное, не смог бы остановиться! Я знал, что нарушаю данное тебе обещание, но мне было плевать! – Джейс запнулся и нахмурился. – Потом ты ушел, в первые секунды я был так растерян, ты так ранил меня своим уходом... Но, осознав все, я подумал: я ведь, наверное, заслужил. Я и вправду нарушил обещание. И лучше живой обиженный на меня Виктор, который не захотел больше находиться рядом со мной, чем Виктор мертвый. Я тогда как-то устаканил мысли у себя в голове, сказал себе, что мне нельзя раскисать, ведь от меня слишком многое зависит. А потом в Академию заявились Экко и Хеймердингер, цепочка событий завертелась, и думать мне было некогда до того момента, как я попал в альтернативный мир. И вот там меня уже накрыло конкретно. Сидеть день за днем в холодной пещере наедине со своими мыслями – отличный повод для самокопания и терзаний. Я думал, думал и думал... О тебе, и о том, как ты мне дорог. И я понял, что любил тебя всегда. Именно любил, так, как я должен был, наверное, любить Мэл. Просто мне не удавалось структурировать эти чувства, как-то их для себя обозначить, потому что ты всегда был таким незаинтересованным... в людях и человеческой теплоте. Наверное, если бы между нами проскальзывал какой-то флирт, или двусмысленные касания... до меня бы все дошло гораздо раньше! Я, наверное, подсознательно понимал, что тебя совершенно не заинтересует дурацкая влюбленность партнера, и сам же мысленно себя тормозил. Но это была именно влюбленность, такое трепетное восхищение, между друзьями не бывает такого! Я и правда считал даже твою болезнь несущественной – я, как дурак, верил, что вместе мы найдем способ и ее победим! Я не считал, что твоя болезнь хоть как-то определяет твою личность – ты всегда был сильнее! И после всего этого, когда я осознал себя и природу своих чувств – впервые по-настоящему с твоей истинной личностью мы встретились тогда, когда Экко разбил маску. И я все сказал и все сделал, как подсказывало мне сердце. Сказал, что для меня ты всегда был прекрасен, и что я хочу навсегда остаться с тобой. Мне казалось, все так просто и понятно! Поэтому, в первые дни, когда мы тут оказались, я вел себя как идиот, как резвящийся щенок! Я думал, мы вместе. А потом я заметил, что ты-то так не думаешь, ты напряжен, опечален, чем-то терзаешься... В итоге, как выяснилось, ты вообще предпочитаешь быть один, а я вот совсем не могу без тебя! – Джейс... – Виктор мягко отнял руку из пальцев Джейса и прикоснулся к его щеке, – какой же... – Какой же я идиот? – горько вздохнул Джейс, подсказывая. – Нет. Какой же я идиот, – Виктор накрыл его щеку ладонью и предпочел там ладонь и оставить, мягко поглаживая бороду подушечкой большого пальца. – Я тоже люблю тебя, Джейс. Люблю тебя очень давно и безнадежно, как мне казалось. Люблю в том самом смысле, и пришел к этому выводу, увы, гораздо раньше тебя. В глазах Джейса мелькнули восторг, счастье и неверие одновременно. Он даже взбрыкнул на кровати, и приподнял голову, скидывая ладонь Виктора со щеки. – Да чтоб тебя, Виктор... ты выдумываешь, чтоб меня успокоить? Я же не идиот, и не слепой! Если человек нравится человеку, это заметно! Вон, мисс Скай была в тебя влюблена, и это сильно бросалось в глаза, а я от Мел всегда чувствовал симпатию, правда, полагал, она никогда не проявит эту симпатию всерьез из-за разницы наших социальных статусов, поэтому очень удивился. Виктор сморщил нос. – Джейс, ты действительно хочешь обсуждать сейчас этих женщин? – саркастично произнес Виктор и приподнял бровь, чувствуя, что к нему возвращается привычная колкость. Джейс потупился, как нашкодивший щенок. – Нет, конечно! Просто ты никогда ко мне даже не прикасался! Чувства не нужны, эмоции мешают, значение имеет только наука, бла-бла-бла! – Джейс Талис, прекрати меня кривлять! Если бы у меня была трость, я бы тебя сейчас ею стукнул! – возмутился Виктор. При фразе про избиение тростью зрачки Джейса расширились, и Виктор отметил эту реакцию, впрочем, решил не заострять внимания. – Не перебивай и дай сказать теперь мне. Джейс кивнул и преданно посмотрел на Виктора, ожидая продолжения рассказа. Виктор рассеянно потер переносицу и чуть отвел взгляд. В целом, из его слов сейчас Джейсу станет понятно, что он полный идиот. – Ты первый человек, который сумел потрясти мое воображение, Джейс Талис. Я влюбился в тебя, потом полюбил... уже очень давно. Первой моей мыслью о тебе было что-то вроде: «Заносчивый красавчик, уверенный, что ему простят пренебрежение законами, типичный представитель золотой молодежи». И ты вызвал во мне скорее раздражение, но все же я сразу определил тебя «красивым», хотя тогда еще думал, что это не имеет никакого значения для меня. В ночь, когда мы занялись совместными вычислениями, а потом летали под потолком в лаборатории Хеймердиргера, я понял, что ты исключительно умен и талантлив, но все же, глядя на тебя, кружащегося в свете хекстека, в основном думал, какая это красивая картина. Ты так смеялся... так юно, счастливо и беспечно. Никогда не забуду тот момент. У меня даже екнуло что-то в животе и сердце глупо затрепетало, когда ты толкнул ко мне шестеренку через портал. И, ну... я не питал иллюзий относительно себя. К тому же быстро понял, что ты из тех людей, которые переводят старушек через дорогу и снимают с деревьев котят, всегда готов прийти на помощь слабому. Что вся твоя забота обо мне вызвана, скорее всего, этой чертой характера. Я очень старался не принять заботу за что-то большее. А еще ты восхищенно глазел на советницу, и я с первой встречи подумал, «но она же – просто красивая картинка». Думаю, я не полюбил бы тебя, Джейс, если бы ты был просто красивой картинкой – но в тебе совместились черты, которые заставили меня хотеть тебя во всех смыслах: и в духовном, и в физическом. Ты безумно привлекателен, а твой разум – это нечто удивительное. Меня поглотило болезненное влечение. Ты бы не поверил, если б узнал, какие грязные мысли иногда меня посещали. Я сам был шокирован, потому что не ожидал от своего тела такого подвоха, ведь, когда сильно болеешь и часто пребываешь в унынии, либидо должно убывать. И все же я просто сходил по тебе с ума. Джейс изумленно вытаращился на него, как будто уж точно не мог заподозрить Виктора в грязных фантазиях. Виктор откашлялся и неловко продолжил: – Но я не смел ничего тебе сказать, ведь сам являлся совершенной твоей противоположностью, человеком, который едва ли мог вызвать влечение. Да еще и испортил бы жизнь тому, кто рискнет быть рядом со мной. Не уверен, что твоей доброты к сирым и убогим хватило бы надолго, чтоб каждое утро завинчивать на мне ортез. Джейса напротив него, кажется, распирало от возмущения. – То есть ты хотел меня, но никогда мне об этом не говорил?! Виктор, какого черта?! – воскликнул Джейс. – О, поздравляю! Если это правда, ты скрывал свои желания весьма искусно! – в голосе Джейса слышалась горечь. – Ты же сам сказал, что осознал свои чувства только после моей смерти, – сердито процедил Виктор. – Если бы я признался раньше, что бы это изменило? Я получил бы отказ! – Да нет же! Я всегда безоговорочно тебя любил! Если б ты поманил меня хоть пальцем, или сделал какой-то намек на флирт, я бы побежал к тебе, как миленький! – совершенно искренне сказал Джейс, и Виктору стало больно оттого, что Джейс так уверен. Неужели они просто потеряли время из-за его страхов и сомнений? – Я умирал, Джейс, – Виктор сердито мотнул головой. – На мое молчание влияло множество факторов. Я не хотел обременять тебя своей болезнью, я мечтал... быть равным тебе, что ли? – Но ты всегда был равным мне! – Джейса, кажется, почти все аргументы Виктора возмущали. – Я говорил тебе! Что ты такой же создатель хекстека, как и я, что ты тоже должен быть его лицом! В тот день, когда мы познакомились, ты сказал о себе «калека из нижнего города», но я никогда не воспринимал тебя так! Ладно, может, в первый момент я подумал «напыщенный саркастичный помощник декана», но твоя болезнь – это совершенно не то, за что цепляется взгляд. У тебя очень красивое лицо, кстати. Я подумал, что у тебя очень красивое лицо и выразительные глаза. И колючий характер. И приятная речь с удивительным акцентом, но я, черт возьми, не думал про твою ногу! Виктор в неловкости прикрыл глаза ладонью. Джейс Талис. Все, абсолютно все замечали хромоту Виктора, и, по большей части, жалели, а если знали о его происхождении – могли презирать. Но со временем, когда Виктор перешел с трости на костыль, его худая фигура так скособочилась, что любой собеседник сперва выхватывал эту несуразную фигуру взглядом полностью, и лишь потом переходил на лицо. А Джейс вот не обращал внимания. – Ладно, Джейс, нам обязательно говорить об этом? – вздохнул Виктор. – Да, конечно! – Джейс возмутился в очередной раз. – Я хочу тебя понять! Мне важно, что ты там надумал у себя в голове! Почему, когда мы сюда попали, все это... ужасное недопонимание продолжилось?! Ты ведь был уже здоров. Почему ты отталкивал меня? Зачем ты вообще сказал, что тебе неприятно, когда я к тебе прикасаюсь?! Виктор мученически вздохнул. Прекрасно, ему предстоит и дальше рассказывать, какой он идиот. Хотя, в целом, Виктору хотелось рассмеяться. Неужели Джейс и правда его любит? Ладно, кажется, им необходимо научиться разговаривать «словами через рот», чтоб недопонимания никогда больше не портили их жизнь. – Я не мог вынести твои прикосновения, Джейс, потому что они ужасно меня будоражили. Я хотел вцепиться в тебя и сожрать, зацеловать... Каждое твое прикосновение для меня – как удар током. Думаешь, легко было терпеть? – Ох, Виктор, так зачем же ты терпел? Надо было и сожрать, и зацеловать, и как же я безумно был бы этому рад, – Джейс заправил волосы ему за ухо, потянулся и поцеловал Виктора. После долгого длинного поцелуя, когда у Виктора уже почти все мысли вылетели из головы, Джейс отстранился и потребовал: – Ладно, рассказывай дальше. А зачем ты отправил меня искать выход из этого мира? Если ты меня любишь? Если мы даже занимались сексом? Зачем ты прогнал меня, Виктор, это уже совсем ни в какие ворота не лезет! – Да потому, что ты хотел покинуть этот мир! Ты так обрадовался возможности освободиться! Ты хотел покинуть этот мир и меня! – тоже слегка возмутившись, выпалил в ответ Виктор. – Вик, что ты несешь?! Я хотел покинуть этот мир только и исключительно с тобой! В целом, я готов остаться тут с тобой на веки веков, или отправиться с тобой во внешний мир... мне все равно, лишь бы с тобой! Просто ты, наконец, здоров, а еще мне показалось, тебе нравилось быть богом... ты так красовался... Ты достоин того, чтоб вернуться, получить все блага жизни, стать здоровым и могущественным! – Джейс вскочил на кровати, ведь до этого они просто лежали лицом к лицу, и принялся бурно жестикулировать, сидя. – Я искал подсказки, ждал их, и каждую минуту думал, что мы планируем выбираться отсюда вместе! Я был так воодушевлен, так счастлив! А потом ты... просто прогнал меня! Сказал, что всегда мечтал быть один! Даже не представляешь, какое опустошение и разочарование я испытал в тот момент! Мне жить расхотелось! Я бы не расстроился, если б замерз в метели! Ты нормальный вообще, Виктор?! А если бы я ушел?! – Да, кажется, я не вполне нормальный, – удрученно произнес Виктор. Ему начинало становиться стыдно. Он выгнал Джейса в холод вьюги, сказал ужасные слова... Виктор тоже присел на кровати, секундочку подумал, а потом потянулся к Джейсу, обнял его и лег щекой на его грудь, продолжая разговор. Ведь это был язык Джейса, да? Прикосновения? Чтоб Виктор сам, по собственной инициативе его касался? – Там, во внешнем мире, Мэл, твои обязанности... ты возглавил оборону города, горожане, наверняка, тебя обожают. Я хотел отправить тебя в лучшую жизнь, и не думал, что буду тебе там нужен, – пробормотал Виктор. – Виктор, я выбрал тебя, хоть мог вернуться и занять свой пост, – вздохнул Джейс. Он ласково обнял Виктора за плечи, однако ощущалось, что Джейс несколько злится. – Неужели, по-твоему, за это время что-то изменилось, и я передумал? Я отвечаю за свои слова. Ну ладно, на моей совести одно невыполненное обещание. Я никогда тебе не врал, только... Это обещание, и оружие, которое я создал, пока ты был в коме. Меня в тот момент постигло ужасное отчаяние, а во время церемонии открытия памятника совершили теракт... И я просто сдался, дал Кейт и остальным то, чего они хотели. Мне было так плохо. Самые ужасные дни в моей жизни, когда ты лежал в оболочке ядра, и я не знал, очнешься ли ты вообще. – Джейс, прости, – Виктор вздохнул. – Я все время делаю какие-то глупости. Я совершенно не понимаю людей, и, как выяснилось, не понимал еще и тебя. И ты тоже нормальный ли вообще, если продолжаешь выбирать меня после всего, что я устроил? Джейс поднял лицо Виктора за подбородок от своей груди, заглянул ему в глаза и произнес: – Я люблю тебя, несмотря на все твои ошибки. Я люблю тебя, несмотря на все, что ты считаешь в себе недостатками. Я люблю тебя, где бы ты ни был, и где бы я ни был... Во все времена, в любой из реальностей. Я люблю тебя, даже когда очень на тебя злюсь, Виктор, потому что сейчас, если честно, я зол на тебя! Виктор подумал, уж не сошел ли он с ума, оставшись один в пустом доме? Потому что Джейс говорил такие слова, которые Виктор и не мечтал от него услышать. Виктор вообще не представлял, что кто-то будет к нему так относиться. – Джейс, – Виктор выпрямился и заглянул Талису в глаза. – Я тоже люблю тебя, и считаю лучшим человеком на свете. Половину из того, что я делал в своей жизни, я делал для того, чтоб дотянуться до тебя или понравиться тебе. Когда я думал о каком-то там совершенстве, это было не абстрактное совершенство, это был твой образ. Все эти попытки исправить человечество... избавить людей от эмоций... возможно, это было моим подсознательным невыносимым желанием получить тебя себе. Избавить от эмоций и тебя – от эмоций к другим людям, потому что твоя привязанность к другим причиняла мне боль. Затащить тебя туда наверх и поставить на колени перед собой главным экземпляром своей коллекции. Это безумие какое-то и, возможно, осознавая, как я безумен, я думал, что едва ли ты сможешь меня любить. В ответ на эту ужасную, ужасную в своей правдивости речь, Джейс рассмеялся, обнял Виктора и принялся осыпать его лицо поцелуями. – Никогда не думал, что услышу от тебя такое, – счастливо бормотал Джейс, целуя его снова и снова. – А еще ты казался мне таким возвышенным и недосягаемым... Всегда кривился на упоминания про балы, танцы, флирты, любые слабости, отвлекающие от работы. Когда ты стал богом, а я оказался таким маленьким у твоих ног... И смотрел на тебя снизу вверх, и говорил, как искренне я тобой восхищаюсь – именно так я себя всегда рядом с тобой и чувствовал! Джейс повалил Виктора на кровать, прижал его сверху, чмокнул в нос, поставил руки по обе стороны от головы Виктора и заявил: – Рассказывай еще! – Да что рассказывать? – растерянно фыркнул Виктор, чувствуя, что начинает краснеть – впервые не из-за реакции своего тела на Талиса, а из-за того, что все его выводы о чувствах Джейса оказались неверными и глупыми. – Я уже рассказал, что я идиот, и чуть не заставил тебя уйти из-за своего идиотизма! Джейс наклонился, шутливо спрятал свое лицо в изгибе шеи Виктора, путаясь в его длинных волосах, подышал на шею, сильно поцеловал, втягивая кожу до засоса, потом отстранился и снова заглянул Виктору в лицо: – Рассказывай все! Говоришь, ты давно думал обо мне, хотел меня? Как ты хотел? Чего хотел? Я совершенно точно не двинусь никуда из этого мира, пока не исполню все твои желания! Пока ты не будешь чувствовать себя самым счастливым и самым удовлетворенным человеком! И я тебя люблю, да! Я хочу повторять это снова, снова и снова!