Don't touch

Виктор потащил Джейса с собой на коврик у камина, улегся на правый бок и мягко понудил Джейса лечь рядом, у него за спиной, в позе «ложки». Пламя в камине, вновь разожженном Джейсом, тихо потрескивало, жарко пожирало дрова, истлевающие в угли, приковывало взгляд неуловимым танцем огня. Джейс обнял Виктора со спины, обвил руки вокруг его талии и принялся выцеловывать шею, щекотно проводя носом за ухом. Виктор сжал ладонь Джейса на своей талии и улыбнулся слегка тоскливо, оттого, что вспомнил прошлое – впрочем, Джейс сам его спросил. – Иногда, возвращаясь в свою комнату после рабочего дня, если я не совсем валился с ног от усталости и монотонной нагрузки на ногу... я ложился в кровать вот так вот на бок, больной ногой вниз... потому что это была самая удобная поза для меня... и я о тебе фантазировал. Чаще всего я представлял, что ты обнимаешь меня со спины, как сейчас, потому что воображать тебя за спиной было гораздо легче... завернуться в одеяло и представлять, как будто меня и правда обнимаешь ты... Джейс судорожно вздохнул, поцеловал плечо Виктора и устроился подбородком на его плече, прижав к себе еще сильнее. – Ох, Вик, – прошептал Джейс. – Мне так жаль. Это звучит очень одиноко... Виктор вздрогнул, потому что Джейс точно подметил то, что он в те моменты чувствовал – тотальное одиночество. – Нет, ты знаешь, эти фантазии делали меня счастливым, – задумчиво сказал Виктор. – Занимательная форма досуга. Люди расслабляются по-разному. Я понимал, что мои желания невыполнимы, – он растерянно прокашлялся. – Ну, по крайней мере, я был уверен, что если признаюсь тебе – получу отказ, и наш проект либо окажется под угрозой, либо мы утратим духовную близость из-за возникшей неловкости. Вряд ли бы мы сохранили легкость в общении, если бы ты знал, что коллега по проекту по тебе сохнет, а ты не можешь ответить ему взаимностью. – Вииииктор, – Джейс застонал, как будто разговаривал с непрошибаемым идиотом, – я уверен, что ответил бы тебе взаимностью, если бы ты мне признался! Меня стоило только чуть-чуть подтолкнуть, раскрыть мне глаза на мои чувства! – Ладно, это уже не важно, – процедил Виктор. – В целом, мы вообще не обязаны говорить об этом... Зачем, чтоб, в конечном итоге, ты меня пожалел? – Виктор ощетинился. Он хотел честно рассказать Джейсу обо всем, но на словах Талиса «мне жаль» почувствовал себя и вправду жалким. – Нет, пожалуйста, продолжай! – Джейс снова потерся носом о его плечо, согревая кожу дыханием. – Я хочу знать, что ты чувствовал ко мне, о чем мечтал. Обещаю, я не буду тебя жалеть – потому что теперь мы вместе, и у нас просто будет все хорошо, ты будешь очень счастлив, на другое я не согласен! – Что ж, – Виктор, собравшись с мыслями, продолжил. – Фантазии и правда делали меня счастливым. Я не знал, каково это – жить с другим человеком. Просыпаться вместе по утрам, делить быт. Не подумай, я не только имел грязные мыслишки в твой адрес. Я всерьез иногда воображал, как мы могли бы пить кофе на моей кухоньке перед рабочим днем. Каким ты был бы ужасно сонным, потому что иногда ты бываешь сонным по утрам. Что ты меня обнимал бы и держал за руку, или я мог бы присесть к тебе, в кольцо твоих рук, читая вечернюю газету – просто потому, что мы вместе, и это обыденность для нас. Хотя, если быть честным, ты ужасно не вписывался в мою кухню. Ты наверняка бился бы головой о шкаф для посуды. Тебе нужно... больше места, Джейс, ты отлично смотришься в бальных залах или в лабораториях с дорогим оборудованием. Джейс недовольно засопел через нос, но не стал комментировать, очевидно, опасаясь перебивать Виктора снова. – Чего я никогда не представлял, так это, что ты, допустим, помогаешь мне надевать ортез, или регулировать корсет, или встречаешь меня в больнице после визита к врачам... в фантазиях я опускал этот аспект своей жизни. Я не мог вообразить, что тебе пришлось бы заниматься таким, возиться с калекой. В моем воображаемом идеальном мире я не испытывал потребности снимать ортез перед сном. Не шатался по комнате в поисках костыля, держась за стены. Я не то, что в реальности на такое бы не согласился, я даже представлять не мог, что в наших отношениях тебе пришлось бы делать эти отвратительные изматывающие рутинные вещи. – Виктор, мне было бы несложно делать это для тебя, потому что ты мне дорог, – все же возразил Джейс. Его голос звучал задумчиво и печально. Он опустил руку и погладил ту ногу Виктора, которая когда-то была больной, пуская по коже стаи мурашек. – Но я не хотел, чтоб такое было. В моих мечтах, – пожал плечами Виктор. – Что ж, вернемся к самой неловкой части и грязным фантазиям. Удобнее всего мне было делать это на боку. Я ласкал себя, представляя, что ты обнимаешь меня сзади. Что протягиваешь свои руки через мою талию, вот так, как сейчас, обхватываешь ладонью мой член. Чаще всего я это воображал после того, как ты возвращался из кузницы, или делал в нашей мастерской что-то, требующее физических усилий – ты даже не представляешь, какое впечатление на меня производил. У меня ноги подгибались от демонстрации твоей силы. Ты мог бы легко меня сломать, я не способен был постигнуть, что в человеке столько мощи и жара. Может, это какая-то потаенная потребность обладать тем, чем мне не дано обладать. Но я хотел, чтоб ты меня выебал, до дрожи. Ощутить себя, как изделие в кузне под твоими руками. До этого момента Виктор просто вел с Джейсом беседу, однако сейчас почувствовал, что начинает возбуждаться. Джейс протянул руку и обхватил его член, неспешно водя кулаком вверх и вниз. Виктор смотрел в огонь камина и слабо улыбался, удивляясь, насколько реальность прекраснее его фантазий. – Я сделаю все, что ты хотел, и воплощу все твои желания, – прошептал Джейс. – Ты самый лучший, Виктор. Ты стал для меня особенным и важным, когда единственный поддержал меня в минуту отчаяния и поверил в меня. Я тебя еще тогда совсем не знал, но твои поступки, твой ум определяли мое отношение к тебе, а не твое происхождение, болезнь или что-то еще... Джейс, хоть говорил возвышенные слова, руками своими продолжал делать совсем не возвышенные вещи. Одной рукой надрачивая Виктору, все еще медленно и размеренно, второй он гладил его по груди, а затем сжал сосок и принялся поглаживать загрубевшей подушечкой большого пальца круговыми движениями. – Что именно ты представлял? – хрипло прошептал Джейс у Виктора над ухом. – Представлял, как ты кладешь ладонь мне на бедро, и твоя ладонь такая широкая и горячая, что покрывает мое бедро полностью, это так тепло и приятно... Джейс и вправду положил ладонь Виктору на бедро, касаясь пальцами его тазовых косточек, и его смуглая сильная ладонь накрыла узкое бедро Виктора полностью, захватывая ягодицу. – Я трахал себя пальцем в этой позе, хотя было немного неудобно дотягиваться, но я мог подогнуть здоровую ногу под живот и раскрыться... И я представлял, что меня берешь ты. И в моем представлении тебе нравилось быть со мной, потому что... потому что ты любил меня, и тебе было наплевать, какое у меня тело... – прошептал Виктор и заморгал, почувствовав, как слезы скапливаются в уголках глаз – это все от жара огня из камина, вероятно. – Я люблю тебя, – сказал Джейс. – И я без ума от твоего тела. С первого дня нашего пребывания здесь я так хотел к тебе прикасаться, что руки судорогой сводило, все время приходилось себя контролировать. Джейс на секунду отпустил бедро Виктора и завозился, и по тихому плеску Виктор понял, что он смазывает ладонь и член оливковым маслом, которое они тут использовали, затем Джейс вернул свою ладонь обратно, оттянул ягодицу Виктора и толкнулся в него членом. Виктор застонал, выгибаясь и подаваясь назад навстречу мягкому проникновению. Джейс обхватил его рукой поперек груди, прижал к себе плотнее и принялся двигаться очень медленно и размеренно. До этого момента они все время трахались в безумном ритме, в пелене застилавшего разум желания, дико и голодно. Сейчас Виктор ощутил, что можно и по-другому, и это тоже невероятно приятно. От того, что член Джейса двигался очень медленно внутри, вперед-вперед-вперед, до упора, назад-назад, и снова мягкий толчок – Виктор ощущал восхитительное трение, возносившее его на вершины длительного, постепенно накапливающегося удовольствия. Джейс продолжал горячо шептать слова ему в ухо под медленный ритм их соития. – Ты очень красивый, Виктор. Мне так нравится изящество твоего силуэта. Ты такой утонченный, у тебя такие кисти рук, я часто зачаровано смотрел, как ты выполняешь ими кропотливую работу в лаборатории. У тебя невероятно красивое лицо и высокие скулы. Мне нравятся твои узкие бедра и тонкая талия. И твои волосы просто восхитительны, когда они были короткими и вились, а по твоим длинным волосам я вообще схожу с ума. Когда ты в форме академии, в этой приталенной жилетке, твоя фигура такая строгая и утонченная. Я сам себя рядом с тобой ощущаю, как какой-то шкаф. Мне кажется, меня не привлек бы мужчина моего телосложения – впрочем, честно говоря, я не думаю, что меня привлек бы хоть один мужчина, кроме тебя. Джейс продолжал медленно двигаться в нем, и Виктор тихонько застонал, вцепившись ладонью в ладонь Джейса. У него не было причин не поверить Джейсу сейчас, и Виктор дурел от счастья, удовольствия и возбуждения. Ему почему-то хотелось расплакаться – только по-хорошему, от распирающих изнутри эмоций. Виктор давно уже не плакал от горя, его жизнь обычно бывала настолько стабильно дерьмовой, что слезы не имели смысла – они ничего были неспособны изменить. Однако Джейс совершил два более быстрых и полных толчка, от которых Виктора бурно прошило удовольствием, он отпустил руку Джейса и вцепился в ковер, отчаянно застонав, и непролившиеся слезы высохли на глазах. Джейс подхватил левую ногу Виктора, заставил согнуть ее в колене и подтянуть к животу, и принялся вбиваться сильнее и глубже, резко изменив ритм. Виктор ахнул, упираясь рукой в ковер сильнее, откидывая голову и принимая в себя эти частые толчки. О чем-то говорить дальше он оказался не в состоянии. Он только коротко гортанно стонал, кусал губы и комкал шерсть на ковре. Джейс прижимался к нему широкой грудью, горячий, как печка, обнял Виктора за плечи, притягивая к себе, и Виктор растворялся в его руках, чувствуя себя действительно изящным в этих сильных объятиях. Джейс вбивался в него сзади, и Виктор чувствовал ягодицами и поясницей железные напряженные мышцы его пресса, и ему было так приятно ощущать рельеф тела Джейса вокруг себя. – Да, да, пожалуйста! Я так хочу на себе всю твою силу! – бессвязно бормотал Виктор, вцепившись в ковер. Ленивый медленный секс снова перешел в дикое разнузданное совокупление, когда оба сгорали от желания и не могли остановиться. Впрочем, Джейс остановился. Он вдруг выскользнул из Виктора и поднялся на ноги у камина, схватил Виктора подмышки и легко вздернул его на ноги тоже, а затем повернул к себе лицом. – Хочешь ощутить мою силу? – переспросил Джейс, подхватил Виктора за бедра и закинул на себя, продолжая монументально стоять на ногах. Виктор обхватил Джейса ногами и руками, скрещивая щиколотки у него на пояснице и цепляясь руками за широкие плечи, чтоб не упасть. Неужели Джейс сможет трахаться с ним вот так, удерживая на весу? Виктор, не искушенный в сексе и никогда даже не видевший порнографии, такую позу себе не представлял. Джейс продолжил обхватывать Виктора одной рукой, а другой взял свой член и направил, помогая Виктору насадиться. Да, Джейс действительно легко удерживал Виктора на весу, а затем, когда член проник внутрь, Джейс вскинул бедра, толкаясь, и подбрасывая Виктора на себе. Виктор ахнул от глубины погружения. Он держался крепко, но тут же принялся раскачиваться, подаваясь навстречу, насаживаясь вверх и вниз. Подобные акробатические трюки казались безумием и не пришли бы в голову Виктору в прошлом исключительно из-за ограничения собственной мобильности. Джейс начал двигаться быстрее, вскидывая Виктора на себе. Виктор скакал на нем, стараясь не расцеплять лодыжки. Кожа Джейса вспотела, и предплечья Виктора скользили по его плечам, хотя Виктор изо всех сил старался держаться крепче. Он видел перед собой лицо Джейса, его одуревше-влюбленный взгляд, разметавшиеся по лбу взмокшие волосы, мощную шею под бородой... Виктора опять постигло это чувство желания обладать – подчинить эту силу себе. Он отнял руку от плеча Джейса и вцепился пальцами Джейсу в шею, сжимая и придушивая. Вообще, он делал сейчас откровенную глупость – если он придушит Джейса сильно, Джейс, скорее всего, просто уронит Виктора. Но Виктор не мог остановиться и одержимо смотрел в глаза Джейса, подернутые пеленой желания. Чем сильнее Виктор сжимал руку, тем сильнее взгляд Джейса помутнялся и темнел. Однако Джейс продолжал вскидывать бедра, глубоко и мощно трахая Виктора, подбрасывая его на своем члене. Виктор и сам плохо соображал, что делает. Каждый толчок члена внутри вышибал из него остатки осознанности. Ему было хорошо от распирающих толчков, ему было хорошо от визуально созерцания Джейса, ему было хорошо от того, что он сжимает пальцы на шее Джейса и чувствует, как бьется пульс под его ладонью. Джейс не останавливался, не сопротивлялся, Джейс просто продолжал вскидывать Виктора на себе, будто это было самое важное, что он вообще мог делать. – Скажи, что ты мой, – прошептал Виктор, впиваясь пальцами в шею почти судорожно, с трудом соображая, что сам же не дает Джейсу возможность разговаривать. – Я твой, – прохрипел Джейс на остатках воздуха, и Виктор почувствовал, как колыхнулось горло под его ладонью, когда Джейс выталкивал из себя слова. И в этот момент Джейс кончил. Виктор почувствовал внутри себя теплый всплеск, а еще почувствовал, что ноги у Джейса натурально подогнулись. Виктор уже представил неминуемое падение, поспешно разжимая ладонь у Джейса на шее, но Джейс шумно вдохнул ставший доступным воздух, попятился, шатаясь, и все же смог донести их в несколько шагов до кровати, падая на кровать на спину. Виктор свалился на Джейса сверху и бурно расхохотался. Они так нелепо неуклюже упали, что, будь Виктор прежним, он бы от такого падения непременно себе что-то сломал, а теперь Джейс просто зажал ему ногу между кроватью и поясницей, и Виктор извернулся, освобождаясь, продолжая хохотать – это было так упоительно, дурачиться и смеяться, когда ты здоров, и не должен беспокоиться о каждом своем движении. Джейс рассмеялся с ним вместе счастливо и хрипло, и не высказывал никаких претензий, оттого, что Виктор ведет себя несколько... одержимо, хотя Виктор видел красные следы своих пальцев, оставшихся у Джейса на шее. А потом, ощутив в себе силы на второй заход, Джейс брал Виктора уже на кровати, в обычной позе, разложив на спине и нависая над ним, заглядывая Виктору в глаза. Джейс удерживал взгляд, будто визуальный контакт был для него важнее всего на свете, поглаживал Виктора пальцами по взмокшим волосам на лбу и на каждом толчке принялся повторять: – Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! – и Джейс смотрел глаза-в-глаза, плавил Виктора подернутым возбуждением взглядом, и в его глазах Виктор читал абсолютную правдивость сказанных слов. – Я люблю тебя тоже! – ахнул Виктор, выгибаясь, и почему-то именно этот момент вышиб его на вершину блаженства. Виктору показалось, что на секунду он вылетел вне времени и пространства, и видел их сферу с маленьким мирком, лугом и домом в бесконечности космической пустоты. Затем рывком он влетел в свое сознание обратно, рассмотрел улыбающегося Джейса над собой, спрашивающего: «Хей, ты в порядке?», и Виктору стало моментально плевать, как выглядит этот мир, и в каком из пластов реальности они пребывают.

***

Наутро они сидели вместе на широком подоконнике, Виктор разместился между разведенных ног Джейса, и Джейс баюкал его в кольце своих рук. Оба держали чашки с горячим цикорием и смотрели на искрящиеся сугробы снега за окном. – Хочешь покататься на санках? – спросил Джейс, целуя Виктора за ухом. – И где же ты возьмешь санки? – насмешливо фыркнул Виктор. – Можно выточить из дерева и сколотить. Деревянные полозья, конечно, будут скользить не так хорошо, как металлические, но, если и их ошкурить и отполировать... – А гвозди? – продолжил исходить скептицизмом Виктор. – Ну... я нашел гвозди в сарае, – пожал плечами Джейс. – Удивительно все же избирательное это место в предоставленных нам предметах быта, – Виктор сделал глоток цикория и расслабленно откинулся головой Джейсу на грудь. – Значит, мы все же останемся здесь? – спросил он серьезно. – Будем осваивать собирательство и примитивное ведение быта? Джейс задумчиво намотал длинную прядь волос Виктора на палец. – Я бы остался пока... Я объясню. Когда я просунул руку в разрыв под звездой и чуть было не покинул это место, это место со мной говорило. Не словами, скорее мыслеобразами. Я просто в один момент все понял. Это место, воля кристалла, аркейна, диких рун, я уж не знаю чего, предоставляет нам возможность стать Вознесенными с некой формулировкой – что мы сможем приходить на помощь в тех местах Рунтерры, где неразрешимые конфликты требуют высшего вмешательства. Если мы хотим взвалить на себя эту ношу. Являться людям и разрешать их проблемы. Звезда будет восходить над горой каждый месяц, да и понятие времени здесь весьма относительно, поэтому мы можем принять этот дар, когда захотим. Если захотим. Виктор съежился и втянул голову в плечи. – Джейс, мне кажется, мы – худшие кандидатуры, чтоб вершить какую-то божественную волю. Свобода выбора, помнишь? Может, пусть люди сами принимают решения в своих конфликтах: правильные, неправильные – какие получится. – Я тоже так думаю, – кивнул Джейс. – Мы гнались за прекрасной мечтой, а в итоге чуть не разрушили мир из-за своего невежества. Нельзя взваливать на себя ответственность за жизни других людей. Я больше не хочу. Мне кажется, когда ты решаешь судьбы города или страны – правильного решения, чтоб никто не пострадал, просто не существует! Виктор переплел свои пальцы с пальцами Джейса, поднес его ладонь к губам и поцеловал, глядя сквозь подернутое инеем окно на привычный неизменный пейзаж их мирка. – Ты понимаешь, что я только сейчас в полной мере осознаю, каким я был жестоким слепым идиотом, – хрипло сказал Виктор. – Я так счастлив сейчас! И если бы меня кто-то захотел лишить эмоций в данный момент, это убило бы меня хуже физической смерти. Я... Я... Я столько всего чувствую! Такие разные оттенки счастья! Я счастлив, я не могу поверить, что это все реально, и оттого я только счастливее! Я открываю глаза по утрам в твоих объятиях и повторяю себе, что это не сон. Я думаю, что мы всегда будем вместе, куда бы мы ни пошли, что бы мы ни решили, и от этого ощущаю спокойствие, тепло и уверенность в будущем. Если бы мне, после того, как я все это испытал, пришло в голову лишить людей эмоций или любви, я бы, честно, сам себе голову проломил! – Нет-нет-нет-нет, – Джейс крепче прижал Виктора к себе и принялся целовать в висок, – я никогда не позволил бы тебе проломить себе голову. Виктор задумчиво вздохнул и погладил пальцы Джейса, заканчивая мысль: – Я имею в виду, любовь – это то, что делает нас людьми. Без нее мы и вправду пустые ржавеющие болванки. Я думал, любовь – это боль, а освобождение от боли – это все, к чему я стремился. И желал освободить от боли всех. Как же глупо было принимать решения, основываясь лишь на личном опыте. Я скорее умер бы, Джейс, чем отказался бы от эмоций, которые ты во мне вызываешь. Как же прекрасно быть человеком и чувствовать все это! – Да, – эхом подтвердил Джейс, прижимая Виктора к себе. – Это прекрасно. – Значит, остаемся здесь? – тихо спросил Джейс, когда они допили остывающий напиток. – Да, я полагаю, – Виктор повернулся к нему и нежно зарылся кончиками пальцев в бороду, намереваясь поцеловать. – А давай, потом, – предложил Джейс, сверкнув глазами, – через годы или, может, десятилетия... Давай отправимся путешествовать, а не вершить судьбы мира? Раньше ты ведь был не в состоянии уехать из Пилтовера. Я хотел бы увидеть вместе с тобой весь мир, Виктор! Можно не только изобретать – можно изучать, созерцать, познавать! Довольно несправедливо, что существует мир, и существуем мы, и мы весь этот мир не увидим! Можно жить насыщенной жизнью, при этом не делая опасных открытий, способных поставить всех под угрозу! – Хорошо, – легко согласился Виктор, а потом поморщился. – Неужели в нас погиб дух ученых? Поверить бы, что мы способны просто ни во что не вмешиваться и ничего не натворить... – Мы узнаем это, – улыбнулся Джейс, глядя на тонкий профиль Виктора, четко вырисовывающийся на фоне забеленного снегом окна. – В конце концов, у нас есть все время мира. Время, чтоб быть счастливыми. – Время, чтоб научиться быть счастливыми, – кивнул Виктор, вынужденный признать, что все его ошибки произрастали оттого, что он счастливым не был. Счастливый человек не захотел бы убить в себе человечность. Виктор стиснул ладонь Джейса, повернул голову и заглянул Джейсу в глаза: – Во все времена, во всех возможностях... только ты можешь научить меня этому.