Я согласен

«Куда бы ты ни пошел, я буду следовать за тобой.

Завтрашний день никому не гарантирован,

Так что я люблю тебя каждую ночь,

Так, будто это последняя ночь».

      В последующие два дня Чанёль активно осваивается в своей квартире. Он сразу же начинает переставлять мебель, чтобы создать для себя комфортные условия на случай, если Бэка не будет дома и ему что-то понадобится.       К счастью, в ванной комнате уже всё было готово, и друзья постарались на славу, поэтому теперь он может самостоятельно справляться с бытовыми задачами. Он даже научился спускаться с кровати без посторонней помощи, поэтому помощь немного расстроенного этим омеги ему теперь не так нужна.       Бэкхён же, напротив, продолжает проявлять заботу о муже и первым проявляет инициативу в объятиях при любом удобном случае. Он всё ещё не готов вернуться на работу, где ему дали отпуск по состоянию здоровья. Сначала нужно привести в порядок их отношения и насладиться Паком, в чьё присутствие он всё ещё не может поверить до конца.       Холодильник теперь не пустует, аппетит лезет из краёв, а кастрюли наполнены едой, всё как и раньше. Вот только чем дольше парень находится с Ёлем, тем больше замечает изменения в нём. Тот больше не шутит так часто, не разговаривает много, а самое страшное — ведёт себя отстранённо. И с одной стороны омега понимает причину и тяжесть на чужом сердце, стараясь дать тому больше времени, но с другой начинает переживать.       Его также беспокоят чужие кошмары и бессонницы. Хён прекрасно помнит свои ощущения от этого, поэтому не может смотреть, как каждую ночь, стоит им погрузиться в сон, старший дёргается и подрывается в холодном поту и с тяжёлым дыханием. Порой он бормочет что-то невнятное. К счастью, своим поведением он всегда будит парня, который утешает и успокаивает в своих объятиях, а наутро понимает, что Пак ничего не помнит.       — Чанёль-и, поехали ко врачу, — лишь на четвёртый день брюнет решается заговорить насчёт этого, потому что в тот день тайком услышал вопрос Сехуна о самочувствии и посещении больницы. А после, пока мужа отвлекал Кай, Бэк сам впервые заговорил с Хуном и разузнал обо всём, что было и что говорили в лазарете.       — Зачем? — смотрящий телевизор Пак на секунду отвлекается и поворачивает голову, обращая внимание на пришедшего из кухни парня, который обеспокоенно мнёт пальцы. Значит, он долго думал об этом и мысли взяли вверх над ним, отчего и пришёл со спонтанным решением.       — Как это зачем? Проверить твоё состояние. Тем более у тебя спина болит, нельзя это пускать на самотёк, — сказав это, Хён шагает в комнату, чтобы через минуту принести чужие джинсы и толстовку, в то время как Чанёль сидит и думает, откуда младший узнал об этом. Но не успевает спросить, как ему уже отвечают. — Я вижу, как ты корчишься и чувствую, как переворачиваешься ночью, тяжело дыша от боли. А ещё ты не спишь. Прошло четыре дня, но ты так и не можешь спокойно поспать, всё время просыпаясь от кошмаров. Приподнимись.       — Я сам, — отвечает альфа, когда с него хотят снять домашние штаны. Бэк уже полностью привык помогать мужчине и видеть его без одежды, поэтому делает всё по привычке. Когда же от его помощи отказываются, то поджимает губы и шагает обратно в комнату, чтобы одеться самому и вернуться. — Я ценю твою заботу, правда. Но я ведь уже говорил, что просто не привык к обстановке.       — Чанёль, — наклонившись и обняв, помогает пересесть с дивана на кресло и продолжает, — я знаю, что это не так. Как ты можешь привыкать к квартире, в которой жил несколько лет ещё до меня? Ты ведь не в первый раз в командировке, — а в голосе так и слышно: «за дурака меня не держи».       Больше мужчина не произносит ни слова и не сопротивляется, понимая, что нужно пройти обследование. Он не хотел идти, потому что боялся. Честно говоря, он и сейчас боится услышать неутешительные выводы врача. Боится, что не сможет быть тем, кем был раньше, кем был всегда.       А спустившись к парковке, обоим приходится прибегнуть к помощи мимо проходящих альф, чтобы те помогли усадить Пака на высокое сидение машины. И только Богу известно, как ужасно в этот момент Ёль себя чувствовал, всё больше накручивая себя мыслями, из-за которых ведёт себя отстранённо. Но одного взгляда на севшего за руль омегу хватает, чтобы немного успокоиться. Его широкая улыбка и розовые щёки от смущения утешают, пусть и не на долгое время.       — Надеюсь, вам понравится кататься со мной, дорогой пассажир, — закусив губу, Бэк пристёгивается и заводит двигатель. Почему-то перед Чаном волнение усиливается, ведь это его шанс показать свои навыки и доказать, что не зря ему доверили такой дорогой автомобиль. И на удивление парень действительно водит очень хорошо, уверенно и плавно, вызвав улыбку на лице.       Суммарно полное обследование занимает около двух часов, которые могли бы возрасти, если бы его не пропустили без очереди. Поэтому, закончив со всем, оба сидят в кабинете врача, который внимательно рассматривает снимки и анализы Чана в своём компьютере. Они специально выбрали самую лучшую и дорогую клинику, чтобы лечение не было халатным, как во многих других, но не ожидали, что военнослужащим делают немалые скидки.       — Что ж, — спустя несколько минут мужчина обращает своё внимание на пару и улыбается, — могу уверенно сказать, что никаких проблем со здоровьем у вас нет. Снимки, как и ваш позвоночник, тоже в порядке.       — Тогда почему я не могу ходить? — удивившись чужому ответу, Чанёль задаёт вопрос и хмурится, уже думая, что его обманывают.       — Потому что вы не пытались, как бы абсурдно ни звучало, — теперь приходит время изумлению, будто с ним шутки шутят какие-то. — При ранении пуля прошла сквозь бронежилет и были повреждены лишь мышцы с нервами, а также вы находились в коме долгое время, после которой уже не могли пошевелить ногами. Даже после обычного гипса люди теряют чувствительность, а тут мы имеем дело с полным отсутствием движения. Однако в ходе исследования мы выявили, что чувствительность в ваших ногах не потеряна, а просто вы не стали разрабатывать их, чтобы вернуться в тонус, отчего произошла атрофия мышц и, следовательно, слабость в них. Если говорить коротко, то вы не инвалид, Пак Чанёль.       Глаза Бэкхёна, как и самого мужчины, распахиваются одновременно, а улыбка врача становится только шире. Он прекрасно понимает чужие чувства и сам рад хорошим новостям, ведь ему ежедневно приходится лишь огорчать пациентов и видеть их слёзы, отчего и самому тяжело.       — Вам нужно пройти курс реабилитации, физиотерапии и массажа для восстановления утраченных функций. Безусловно, это займёт значительное количество времени, однако, думаю, результат будет того стоить. Если вы решите пройти реабилитацию у нас, то, помимо скидок, мы также предоставляем услуги перевоза пациентов. Условно говоря, мы вас забираем из дома и привозим обратно.       — Это же просто чудесно, не так ли? — воодушевившись чужими словами, Бэкхён радостно переводит взгляд на хмурого мужа, который смотрит в пустоту и о чём-то думает, отчего приходится поджать губы. Младший тянется и осторожно берёт широкую ладонь, переплетая пальцы. — Что ты думаешь по этому поводу?       — Мне нужно время, чтобы решить, — коротко отвечает Чанёль, вводя в замешательство, ведь чего тут думать? Он был так расстроен тем, что не может ходить, а когда выпал шанс всё исправить, то идёт на попятную? Но присутствующие даже не подозревают, какого самому альфе. В нём пока нет столько сил заниматься собой, ибо он морально истощён. Ему тошно от самого себя, и с подобным чувством он сталкивается впервые.       — Конечно, мы не торопим вас! Однако предлагаю вам хотя бы начать курс массажа, ведь с каждым днём чувствительность падает, а если бездействовать, то можно действительно остаться в коляске. Вы можете делать его и дома утром и вечером, — после этих слов врач протягивает листовку с иллюстрациями правильного выполнения массажа Бэку, а улыбка немного сползает с губ. В отличие от омеги, он прекрасно видит депрессивное состояние пациента, предполагая, что тот многое пережил, но отпустить непросто.       Дав ещё несколько рекомендаций, наконец отпускает пару, которая возвращается к автомобилю. Всю дорогу они едут молча, ведь, несмотря на то, что Бён негодует чужим раздумиям, оспаривать решение не желает. И ему так хочется высказаться, так хочется заставить согласиться, развернуть машину и пойти на лечение, однако, взглянув на уныло глядящего в окно мужа, выдыхает и немного успокаивается. Видеть чужую печаль для него хуже всего.       Когда они доезжают до дома, Хён первым выходит из машины, достаёт кресло из багажника и открывает дверь пассажирского сиденья, ожидая. Чанёль расстёгивает ремень и поднимает взгляд на парня, думая, что тот поможет спуститься. Но брюнет тянется, чтобы просто крепко обнять его на несколько минут, окутывая друг друга успокаивающими феромонами.       Было время, когда именно мужчине приходилось выводить омегу из тёмной бездны, но сейчас он сам в ней запутался. Он буквально перестал видеть всё то, что видел раньше, будто его ослепили, будто околдовали злыми чарами. И Бэкхён своими объятиями пытается вернуть его обратно, пытается заглянуть в сердце, но выходит пока плохо.       — У нас всё будет хорошо, — в итоге только это может прошептать в чужое плечо, наконец отстраняясь, чтобы помочь спуститься. Его поддержка — всё, что он может дать.       Вечером этого же дня младший просит Пака лечь на живот, чтобы взобраться на ноги и сделать массаж. Конечно, мужчина изначально противится, но одного сурового взгляда и серьёзных намерений хватает, чтобы сдаться. И Бэк начинает со спины. Поднимает футболку и на секунду замирает, потому что видит вблизи ту самую рану, которую не довелось увидеть раньше. Красный шрам вдоль позвоночника в поясничном отделе практически зажил, но пока не стал грубым рубцом. По-видимому, он всё ещё нежен к грубым прикосновениям поверхности.       Чанёль прекрасно чувствует на себе этот пристальный и явно задержавшийся взгляд, отчего затихает. Ему не хочется видеть отвращение на чужом лице, поэтому он даже не пытается развернуться. А в следующую минуту ощущает лёгкие подушечки пальцев, что аккуратно обводят область, и прикрывает глаза. Парень с осторожностью обводит каждую отметину от шва, насчитав десять, расположенных в сантиметре друг от друга. А после наклоняется и прикасается уже губами, что нежно целуют, посылая мурашки. Лишь после этого он приступает к делу, не зная, как второму важны эти проявления чувств.       Так проходит по меньшей мере неделя, за которую к ним успевает нагрянуть Юра. Она хотела прийти и раньше, но Кихён попросил её дать время супругам насладиться друг другом, поэтому, выждав пару дней, она не выдержала и примчалась, со слезами заобнимав брата. Кажется, его изменившееся состояние заметно и остальным, лишь доказывая, что Хёну не мерещится это. А Ниён и вовсе с плеча рубит короткое: «Дядь, ты раньше был другим каким-то».       По окончании недели, за которую мужчина так и не заговорил о реабилитации, Бэкхён ловит его у окна, возле которого тот сидит уже долгое время, глядя на улицу. И так как сегодня довольно солнечная и тёплая погода, ведь наступила весна и расцвела вишня, младший предлагает прогуляться по парку. Вот только прогулка оказывается очередным квестом для альфы, ведь теперь он видит косые взгляды прохожих, отчего становится не по себе. А подняв голову на мужа, чтобы узнать, замечает ли тот это, видит лишь беззаботную улыбку на лице болтающего о чём-то неважном парня, и снова становится легче. Видимо, Бёну плевать на косые взгляды, ведь тот сосредоточен на Чане и погоде.       Когда они останавливаются, чтобы насладиться видом опадающих розовых лепестков вишни, Бэкхён просит девушку, которая делает селфи, сфотографировать и их, а затем протягивает ей свой телефон. Паку немного неловко, потому что он видит в глазах девушки жалость к себе, которую ненавидит больше всего.       — Прошу прощения, — но его отвлекает омега, который внезапно садится ему на колени, заставляя обнять себя, чтобы не упасть. — Чанёль-и, улыбайся! — и обнимает его за шею, прижимаясь к его щеке. У мужчины нет выбора, кроме как выполнить просьбу, но после нескольких щелчков камеры его ошеломляют неожиданным поцелуем в ранее прижавшуюся щеку.       — Держите. Получилось очень красиво, — девушка умиляется этой картине и, закончив, возвращает устройство, после чего получает скромную благодарность.       — Вау, посмотри только! — парень открывает галерею и любуется фотографиями, улыбаясь ещё шире. Но Ёль смотрит не на фотографию. Его взгляд прикован к профилю Бэкхёна, по-прежнему сидящему на его коленях, к его румяным щекам, которые покраснели от своего же поцелуя, и к солнечным лучам, которые освещают его лицо. Его губы невольно растягиваются в улыбке, и он хочет вырезать себе этот момент в памяти.       — Бэкхён-и, ты очень красивый, — без тени сомнения заявляет старший, очарованный своим супругом, и крепче обнимает его. А тот, услышав комплимент, краснеет ещё больше, лепеча тихое «спасибо». — Не проголодался?       — Если честно, то я не против перекусить, — согласно кивает на вопрос, добавляя неожиданно игривое: — Покатаешь меня? Только сильно не гони, а то соскользну, — и смеётся.       Бён будто знает обо всём, что крутится в не совсем здоровой голове Ёля. Будто из-за этих знаний показывает и доказывает, что не стыдится чужого недостатка и призывает не стыдиться самому. Будто говорит: «Ну смотрят и смотрят, какая разница? Пусть катятся куда подальше со своими взглядами, я их вообще больше никогда не увижу, как и они меня, поэтому плевать на них. И ты наплюй! Мне важен ты, а не то, о чём эти дураки думают».       — Тогда держись крепче, русалка, — в итоге усмехнувшись на чужие слова, пока в груди что-то расцветает, Чанёль обхватывает колёса и начинает крутить их, ускоряясь с каждой секундой. Он слышит чужие восторги, пока прохладный ветер бьёт по лицу, и теперь смеётся сам. Кажется, впервые за эти полторы недели. За эти три месяца.       Вот только из-за смеха, заглушившего всё вокруг, старший не сразу замечает препятствие в виде веток. Он резко тормозит, схватившись за колёса по обе стороны, отчего Хён, не ожидав подобного, соскальзывает и с визгом летит на грязный асфальт.       — Бэк! — распахнув в испуге глаза, мужчина тут же тянет руки, чтобы помочь сидящему на коленях и упирающемуся ладонями на землю парню, чья спина содрогается. — Прости, я не должен был резко тормозить. Ты не ушибся? — но на обеспокоенный вопрос слышит лишь заливистый смех, после которого омега разворачивается, а Ёль облегчённо выдыхает.       — Давай ещё раз! — поднявшись с земли, оттряхивает грязь и садится обратно на чужие ноги, но на сей раз его катают медленнее, чтобы не влететь теперь уже в какой-нибудь столб.       Погрязшие в мрачной рутине, сегодня супруги впервые за долгое время ощущают лёгкость на душе и веселье. Они забывают произошедшее в разлуке и на мгновение возвращаются обратно, вычеркнув месяцы, будто муляжи. Однако к вечеру, как бы младший ни старался сохранить атмосферу, она теряется.       После душа, в котором Бэк, как обычно, помог альфе, не обращая внимание на его красивое тело, они располагаются в спальне. И пока Чану делают массаж, который он почти не ощущает, если не надавливать со всей силы, вновь думает о своём положении. О том, как потерялся в себе и утратил свой слух души.       Когда массаж заканчивается, он переворачивается и садится, прислонившись спиной к изголовью кровати, пока парень вытирает с рук остатки крема, который используется для лучшего скольжения по коже.       — Спасибо за сегодня, — тихо говорит Чан, но его слова вызывают замешательство из-за неожиданной благодарности. Зачем благодарить за то, что должно быть обычным и повседневным действием? Его слова не соответствуют эмоциям, которые он, вероятно, не осознаёт, но которые замечает Хён. Он видит, что Чану сейчас не весело, хотя ещё несколько часов назад всё было иначе.       — Давай поговорим, — наконец предлагает парень, не выдержав чужого настроения. Он ждал почти две недели, надеясь, что в поведении Чана что-то изменится, но становится только хуже.       — Не думаю, что стоит. Вряд-ли из этого выйдет что-то хорошее.       — А я думаю, стоит. Тебе ведь не отвертеться от меня, — на чужой отказ он настраивается серьёзно, а после, чтобы второй не лёг обратно, забирается сверху и внезапно для Пака седлает его бёдра. — Чанёль, что с тобой происходит, м? Ты всё ещё переживаешь утрату сослуживцев? — но на вопрос тот опускает голову и говорит короткое «нет». — Тогда зачем ты продолжаешь клевать себя? Что тебя так гложет и не даёт покоя?       — Я сам, Бэк. Сам себе не даю покоя, — в итоге выдыхает и решает высказаться, уложив ладони на чужие ноги. Ему приятно ощущать эту тяжесть на себе. — Взгляни на меня, я ничего не могу сделать сам. Ни помыться, ни выйти на улицу, ни приготовить себе поесть — ничего, что мог делать раньше. Я стал жалким бременем для тебя, с которым приходится возиться. Ты даже на работу из-за меня выйти не можешь, Бэк, — и вот теперь младший понимает, что всё это время таилось в груди мужа. Оказавшись вшитым в кресло, он проходит через стадии принятия ситуации.       — Что ты такое говоришь? Разве я когда-то говорил, что ты тягостен мне? Разве я когда-то ныл или уставал от помощи тебе? — Хён протягивает руки и укладывает ладони на чужие щёки, большими пальцами поглаживая их. — Да я ведь наоборот счастлив быть нужным и уже говорил тебе об этом. В собственном доме от меня никогда не было какой-либо пользы, и ты знаешь это, разве нет? К тому же ты слышал врача. Ты не инвалид, — он видит грусть в глазах альфы, отчего теперь прислоняется лбом к чужому, добавляя тихое: — А на работу я не хожу, потому что мне дали оплачиваемый отпуск на восстановление, после того как в новостях тебя приписали к числу погибших. Да и ты, помнится мне, утверждал, что обеспечишь меня.       — И всё же моё лечение займёт слишком много времени. К тому моменту ты уже устанешь от меня…       — Чанёль, — отстранившись, омега перебивает его, удивляясь этой неуверенности во всегда уверенном в себе Пак Чанёле, — я не желаю слышать от тебя подобные беспочвенные переживания. Ты должен понять, что всё это неправда, и верить только моим словам, ведь я не солгу тебе. Прекращай это мельтешение мыслей в голове от заката до рассвета, прошу. Не лезь в будущее и не составляй глупый сценарий, всему своё время.       Закончив, он ещё с минуту смотрит в чужие тёмные глаза, опускается взглядом ниже и застывает на губах. В голове всплывает их первый поцелуй, который хочется повторить, но сердце начинает колыхаться так, что щёки в очередной раз меняют оттенок, а дыхание сбивается. Неожиданное волнение подступает так небрежно, но отступного пути нет, поэтому в следующее мгновение Бэкхён тянется и прижимается к чужим губам своими.       Он закрывает глаза и понимает, что второй делает то же самое, после чего медленно начинает двигаться, меняя положение. К счастью, это его не первый в жизни поцелуй, поэтому он сам проявляет инициативу и неторопливо обхватывает нижнюю губу, а после скользит на верхнюю.       Наконец он чувствует, что ему отвечают, поглощая в процесс, чему радуется и обнимает за шею, придвигаясь ближе. Чанёль же своими тёплыми руками скользит выше к талии младшего, чтобы обвести её, перейти к позвонкам и своими поглаживаниями послать мурашки. И вот они уже полноценно целуются, сбивая дыхание и едва ли касаясь языками, пока внутри трепет расплывается по всем органам.       Обоим безумно приятно от этих эмоций, прикосновений и губ, которые покалывают и дарят сладкий вкус, словно мёд. В этот момент омега не может сдержаться и выпускает свои феромоны, чувствуя нарастающее возбуждение.       Тихие стоны, похожие на мычание, начинают вырываться наружу, когда страстный поцелуй становится почти невыносимым. Хочется большего, хочется, чтобы касались всех потаённых мест, вызывая мурашки по телу, но когда альфа чувствует, как второй распаляется, в голове тут же вспыхивает мысль: «Я не смогу доставить ему удовольствие». Эта мысль заставляет его отстраниться.       — Бэк, подожди, — мужчина смотрит в расширенные зрачки омеги и видит, как поднимается его грудь, пока он пытается отдышаться через приоткрытый рот с влажными губами. Ему приятно, что Хёну понравилось, и он даже чувствует чужой бугор, который упирается в его собственный торс через пижамные штаны, но… — Я не смогу, прости.       — Ч-что? О чём ты? — не сразу поняв слов, на мгновение брюнет опускает голову и теперь видит, что из них двоих возбуждён только он. Чувство стыда холодной струёй обливает его с головы до ног, разукрашивая красными пятнами лицо, пока ладони резко тянут футболку вниз, дабы прикрыться. Но альфа торопится успокоить его, скользя по талии.       — Я не думаю, что смогу удовлетворить тебя из-за своего положения. Это не значит, что я не хочу тебя или не рад такой реакции, но… — опустив голову, его молчание затягивается, ведь он пытается подобрать слова. Вот только, не найдя подходящего, устало выдыхает и шепчет: — Тебе следует найти кого получше меня, — которые звучат подобно грому среди ясного неба.       — Что ты несёшь? — Бэкхён забывает о своём стыде в ту же минуту и опускает руки, хмурясь и действительно уже ничего не понимая. — Зачем, боясь потерять меня, ты отталкиваешь? И с чего ты вообще решил, что мне не понравится с тобой? — кажется, омега достигает точки кипения лишь от одной фразы, заставив посмотреть на себя. — Чанёль, ты издеваешься над моими чувствами что ли? Я для тебя шутка какая-то?       — Я бы никогда не посмел даже подумать об этом.       — Тогда что, чёрт возьми, ты несёшь?! — неожиданно выкрикивает, удивляя мужчину, который никогда прежде не видел подобного состояния мужа по отношению к себе. Бэкхён вновь раскрывается перед ним под другим углом. — Ты ведь сам говорил, что никогда не бросишь меня, что не вернёшь обратно. А что сейчас? Сам же выбрасываешь меня, как игрушку? Думаешь, привязавшись к тебе настолько сильно, я смогу припеваючи жить дальше с кем-то другим? — теперь старшего изумляют и слова, ведь он не думал, что всё стало настолько серьёзно между ними. Он явно что-то упустил, но что?       — Бэкхён-и, я не хотел тебя обидеть, прости, — и только он хочет вернуть всё, ведь видит, как от гнева младшего начинает потряхивать, а глаза слезиться, но ему не позволяют. Бэкхён небрежно убирает чужие ладони с талии и поднимается на ноги, сдержавшись, чтобы не ударить по груди. — Просто… дарить любовь — это большая сила.       — Ха, не так ли? Кажется, из нас двоих всё это время о любви врал именно ты, — а затем и вовсе разворачивается, чтобы уйти из комнаты, напоследок кинув: — Я буду спать в гостиной.

Он крупно облажался.

      Чанёль, несомненно, не должен был выражаться подобным образом и вводить в замешательство своими словами. Он испытывает глубокие чувства к Бэкхёну, даже более сильные, чем можно себе представить. Он думал о нём, когда получил пулю, испугавшись, что не сможет сдержать обещание и не вернётся. Чанёль хотел объяснить, что, по его мнению, «большая сила» заключается в способности преодолевать страхи, не сожалея ни о чём и не требуя ничего взамен.       Однако в последнее время с ним происходят странные вещи. Сомнения и страх начинают терзать его изнутри, заставляя думать, что он больше не нужен омеге. Чанёль думал, что Бэк согласился на отношения с ним при условии, что он сможет обеспечить его и семью. Но что теперь? Он прикован к инвалидному креслу и не знает, как зарабатывать на жизнь. А как же дети? Как Бэк будет заботиться о нём, будучи беременным? А что после родов? Ведь вся забота должна быть направлена на ребёнка.       Эти мысли взрываются в голове мужчины фейерверками, путая его убеждения и заставляя думать, что его скоро разлюбят. От него устанут и уйдут. Поэтому он хочет отпустить парня раньше, чем когда полностью привяжется и не сможет это сделать. Хотя чего врать, он уже не может.       — Бэк? — посреди ночи, так и не сумев уснуть, мужчина перебирается на свой транспорт передвижения и подъезжает к узкому дивану в гостиной, на котором младший уже давно сладко посапывает. — Прости меня, — жалобно прошептав, он тянется и касается пальцами влажных ресниц. Плакал.       Тяжело вздохнув, Ёль осторожно подхватывает не укрытого ничем парня под голову и колени и тянет на себя, усаживая на свои ноги. Крепко ухватившись за тело одной рукой, второй катит колёса обратно в спальню. Ведь как бы сильно они ни ссорились, младший не должен спать в гостиной, тем более без подушки и одеяла. И как же хорошо, что свои руки и силу в них мужчина не утратил, отчего, добравшись до кровати, осторожно перекладывает мужа, а после с большим трудом забирается сам и крепко обнимает свою обиженку, прижав к своей груди.       Не следовало ему всё же открывать рот, не подумав, и сбить весь настрой после их второго поцелуя. Хотя, его можно назвать и первым, ведь предыдущий уже забылся, а в воспоминаниях является самым болезненным перед расставанием. Пак уверен, что и этим своим поведением огорчил омегу, ведь момент действительно был волшебным, потому что он через ткань ощущал чужой жар, желание и трепет. Хён явно очень долго ждал этого момента. Мужчина целует в оголённую шею, слышит сопение и думает, что завтра нужно будет извиниться.       Вот только, наступив то самое «завтра», Чанёль находит лишь записку с надписью о том, что парень ушёл за документами на работу, а снизу добавил: «Раз уж смог меня перенести в спальню, то и позаботиться о себе пару часиков сможешь. Еда на столе». Усмехнувшись этому, он буквально слышит обиженный голос младшего и представляет надутые щёки. Да, он слишком сильно влюблён в него, отчего расставание причинит ужасную боль, но не уверен, что Бэк сам сможет остаться с ним.       На удивление время в этот раз тянется слишком медленно, и это поедает альфу изнутри. Он уже буквально не знает, чем занять себя ещё, в то время как раньше мог выйти и прогуляться или сходить на пробежку. Хотя в основном выходных у него особо не было, а если и были, то он старался максимально отоспаться и встретиться с теми, с кем давно не общался. Даже Бэкхён, несмотря на апатию, умудрялся отвлекать и веселить его. А когда время перешагивает седьмой час, то он и вовсе не выдерживает, решая написать сообщение, но не успевает.       — Пак Чанёль, ты совсем сдурел?! — стоит ему поднять трубку, как женский голос бьёт по перепонкам. — У тебя мозги на мигрени или что, я не пойму?!       — Что случилось? — его брови тут же стягиваются к переносице и он пытается понять, чем успел так разозлить Юру.       — Ты что наговорил Бэкхёну? Почему он с утра прибегает ко мне весь в слезах и говорит о том, что ты хочешь развестись с ним, а?! Разве не ты был инициатором этих отношений? Разве не ты нам все мозги выжил, влюбившись в него? — с каждым словом её распирает на гнев всё больше и больше, пока мужчина хмурится сильнее, поняв, что муж соврал о работе. Видимо, чтобы о его печали не прознали. — Ты хоть представляешь, во что ты его превратил своим уходом? Сколько раз мы его из-за обмороков в больницы таскали, а в последний он и вовсе несколько суток проспал без сознания. Бэкхён не хотел, чтобы мы говорили тебе об этом, зная, что тебе и так тяжело, но, чёрт возьми, Чанёль, ты хоть галерею свою открывал? Он твой телефон из своих рук никогда не выпускал, фотографируя всё подряд.       — П-погоди, я… — ошеломлённый чужими словами, теперь глаза едва ли на лоб не лезут, пока в душе скребут чёртовы когти, доказывая, какой ужасный он поступок всё же совершил вчера, однако он ведь и вправду, — не знал. Откуда я вообще мог узнать об этом, если вы молчите? И вовсе я не говорил ему развестись, а предложил найти кого лучше из-за своего положения. Я подумал, что Бэку будет тяжело со мной.       — Индюк тоже думал, знаешь ли. С каких пор ты стал такой тряпкой? Люди без зрения, без слуха и с тяжёлыми болезнями живут спокойно, а у тебя даже вылечиться есть возможность, но ты продолжаешь устраивать комедию какую-то! Ты точно мой брат вообще?       — Хорошо, я понял тебя... Я поговорю с ним, когда вернётся, — услышав чужие слова, понимает, что сестра права во всём. Он и сам себя не узнаёт. — И спасибо, что рассказала мне об этом.       — Только не говори ему, что я разболтала всё тебе. Он только недавно вышел с опухшими глазами от нас, — в её голосе отчётливо слышны жалобные ноты, ведь омега для них стал младшим братом, о котором хочется заботиться и которого хочется жалеть. — Прошу, не оплошай в этот раз. В противном случае мы встанем на его сторону.       Завершив вызов, меняет своё затёкшее положение на кровати, прислоняется спиной к изголовью и открывает галерею. К его удивлению, Бэкхён сделал около ста фотографий, среди которых присутствуют и видео. Он листает каждое, а грустная улыбка становится шире. На одном младший фотографирует снег, на другом — заснеженную детскую площадку, и, судя по времени, было три часа ночи. Значит, тот не мог уснуть. На следующих — селфи и фотография семейного стола в Новый Год. Однако на каждом из них Чанёль не упускает красные глаза и усталый вид, несмотря на добрую улыбку, будто Бэк старался именно для него выглядеть счастливым.       Когда пальцы доходят до видео, он нажимает первое, и уголки губ тут же сползают вниз. Бэкхён сидит за кухонным столом, прислонив к чему-то телефон, и мнётся, начав свой разговор. Судя по дате, это вторая неделя после ухода.       — Ух, как-то неловко разговаривать с телефоном, но я постараюсь. Думаю, так мне будет легче — представлять, что по ту сторону ты меня слушаешь, — усмехается, а глаза на мокром месте. И в ту же секунду плечи начинают дёргаться, пока нижняя и уже истерзанная губа попадает в плен зубов. Он ведь и так выглядит истощённым, думает Ёль, так откуда столько слёз? Глаза продолжают смотреть, а сердце начинает болеть из-за чужого плача. — Чанёль, мне страшно. Я не знаю, что со мной происходит, но я так переживаю за тебя. Я не могу есть, не могу спать, будто схожу с ума. Мои мысли постоянно путаются, а я даже не знаю, где ты и как ты. Прошу тебя, возвращайся ко мне, — его голова опускается на ладони, которые утирают влажные дорожки, и на этом видео заканчивается.       Конечно, он удивлён, что даже спустя две недели Хён способен лить те же слёзы, которые он видел до ухода. Будто ничего не изменилось, будто время не шло, которое, по сути, должно было затянуть немного рану. С другой стороны, мужчина считает, что парень просто не привык ещё и следующие ролики будут лучше.       Но он ошибается.       Видео за видео он наблюдает одну и ту же картину с одной и той же фразой «возвращайся ко мне». На сердце становится всё хуже и хуже, что собственные глаза уже мокрые. Будто чувства омеги никак не поменялись, будто это один и тот же день, но в разной одежде. Пак также видит, что младшему, наоборот, становится хуже, будто тот медленно умирает, а не лечит израненную душу.       — Я надеюсь, ты станешь моим Рождественским подарком, Ёль-и. Возвращайся ко мне, прошу. Постучись в дверь, умоляю. Хватит уже терзать меня, я ведь не выдержу больше, — слышит в одном.       — Смотри, я перекрасился! Все сказали, что мне идёт, но чувствую себя смущённо из-за комплиментов. Мне бы хотелось услышать его от тебя… — слышит в другом. На лице улыбка, слёз больше нет, но состояние не лучше.       — Ёль-и, тебя показывали по новостям. Я знаю, что они лгут, что ты не умер, поэтому возвращайся ко мне… Если честно, то услышав о том, что твой труп опознали, я потерял сознание. И если бы ты мне не приснился в тот день, то… не думаю, что смог бы проснуться самостоятельно. Я видел твою тёплую улыбку, чувствовал касания, поцелуй и… Ты просил меня проснуться. А я прошу тебя вернуться.       — Знаешь, сегодня я пришёл в твою часть и разнёс там всё к чертям! Твой командир — чёртов сыкун, ты знал об этом? Когда я набросился на стоящих там бет, он едва ли не сбежал оттуда, лишь бы я его пальцем не тронул. И я был прав на твой счёт, потому что они не нашли Чонина с Сехуном, а значит, что ты вместе с ними. Пожалуйста, будь в порядке, хорошо? Я обязательно найду тебя и верну. Я сделаю всё, чтобы и эти сволочи встали со своих кресел и начали поиски!       — Чанёль… Я очень хочу, чтобы это видео было последним. Меня с Юрой вызвали на опознание трупа сегодня. Я знал, что ты жив, но я так боялся… Меня всего трясло от страха, пусть и держался я спокойно. Бедная Юра так вообще места себе не находила, ведь, в отличие от меня, она думала, что тебя больше нет. Но лежащим на том столе изуродованным человеком не был ты, и я почти сразу понял это. Это было не твоё тело, не твой рост, а главное… не твои руки. Я с закрытыми глазами смогу узнать их из тысяч других, ведь помню, как ты обнимал меня ими. Чанёль, молю тебя, в каком бы ты состоянии ни был, будь живым и возвращайся. Я не смогу жить без тебя, ты должен это понять. Ты привязал меня к себе крепким узлом, который больше не развязать, и я хочу, чтобы ты знал, что это не пустые слова на ветер. Я тебя очень сильно люблю, — по щеке катится одинокая, но такая крупная слеза горечи, ровно как и у альфы сейчас.       Теперь он, кажется, понял, что чувства Бэкхёна оказались куда сильнее, чем он мог себе вообразить. Именно это он и упустил из виду.