Мгновенная влюблённость

— Джисон, тебе пора вставать, — мягко говорит Минхо, толкая его в бок. Джисон ворчит и переворачивается на спину, пытаясь сохранить еще немного сна. Минхо не воспринимает этот ответ, снова переворачивая его на спину. Джисон вслепую протягивает руки вверх, нащупывает плечи, обхватывает их и притягивает Минхо к себе. — Джисон, в конце концов, мы не хотим опоздать, тебе еще нужно зайти домой и переодеться, — говорит он, освобождаясь из объятий Джисона. Минхо покидает его, предоставляя Джисону возможность самому прийти в себя. Это не занимает много времени, так как без него в кровати гораздо холоднее. Мягкие одеяла, прижатые к его коже, уже не согревают. Минхо кормит его большим завтраком, чтобы «вернуть энергию». И им каким-то образом удается опоздать в офис всего на несколько минут. Всех это нисколько не смущает. — Эй, ты что-то сделал? Прошептал Сынмин, оттащив его в сторону в комнате отдыха. — Что ты имеешь в виду? Прошептал Джисон, не понимая, на что намекает Сынмин. — Слушай, я знаю, что ты не очень хорошо его знаешь, и это не совсем твоя ответственность. Но вчера у Минхо все было в полном порядке, так почему же он сидит в своем кабинете и огрызается на все, что видит? — Сынмин крепко держит Джисона за руку, слегка стиснув зубы. — Мне с ним поговорить? Спрашивает Джисон, не зная, что еще сказать. Похоже, Сынмину этого достаточно: он кивает Джисону и уходит. Вздохнув, Джисон возвращается к своему столу и опускается в кресло. Он откинул голову назад и закрыл глаза, перебирая в памяти возможные варианты того, что заставило Минхо так расстроиться. Утром он выглядел вполне нормально, как обычно, был ворчлив, но ничто не указывало на плохое настроение. Джисон задается вопросом, не связано ли это с тем, что они переспали. Он думал, что они оба были готовы к этому, но, возможно, Минхо чувствовал, что не может сказать «нет»? У Джисона тоже были свои предосторожности: отношения на работе, особенно с начальником, всегда были не очень простыми. К тому же он уже несколько лет ни с кем не спал, и ему больно говорить, что Минхо, возможно, был лучшим из всех, кто у него был. Может, запах Джисона как-то обманул Минхо? Не похоже, что у него есть что-то особенное. В голове у Джисона начинают крутиться мысли, придумывая все возможные сценарии, по которым он мог бы расстроить Минхо. Ему не хотелось бы беспокоить его, пока он погружен в свои мысли. Джисон обгрызает ноготь, стараясь не слишком переживать из-за всего этого. Он не хотел бы, чтобы его нервная дрожь еще больше раззадорила Минхо. Он застонал, похлопал себя по щекам, пытаясь вернуть мысли в нужное русло. Безуспешно.

***

Минхо молчит. Он молчит в лифте, молчит в машине. Он молчит. Когда они припарковались перед домом Джисона, тот наконец заговорил. — Прости, — говорит Джисон, повернувшись к нему лицом, — думал, что мы с тобой договорились, что это ничего не значит и больше не повторится. Прости. Он отстегивает ремень безопасности и тянется к ручке, но его останавливает рука. — Это не… Минхо вздыхает, стискивая пальцами глаза: — Дело не в этом. Я не расстроен, что мы переспали. Это было здорово, ты был идеален. Я просто… Минхо снова останавливается, прикусив губу от досады. Джисон легонько поглаживает губу, чтобы остановить хмурый взгляд, и ободряюще улыбается. Очевидно, что то, что Минхо хочет сказать, сильно его тяготит, и Джисон не хотел бы, чтобы эти переживания привели к его старению. — Я просто хотел подольше поухаживать за тобой. Он отворачивается от Джисона и потирает затылок. Джисон потрясен. Абсолютно потрясен. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не знает, что ответить. Неужели за ним все это время ухаживали? — Прежде чем ты начнешь волноваться, я делал это не потому что у меня были скрытые мотивы. Я даже формально не начинал этого делать, а ты ничего не принимал. Но ты мне давно нравишься, и я хотел, чтобы наш первый раз вместе был тогда, когда мы станем чем-то большим, — он проводит пальцем по костяшкам пальцев Джисона, — ты не обязан отвечать на все это, по крайней мере, пока. Я просто не хотел, чтобы ты думал, что я жалею об этом, потому что это не так. Джисон просто тупо смотрит на него, медленно моргая, пытаясь сообразить, что сказать. — Эм… Он дурак. Он просто сходит с ума. Почему именно сейчас он не может придумать, что сказать? Он наблюдает за тем, как в реальном времени разбивается сердце Минхо, с каждой секундой замечая легкие изменения в его глазах. — Я… я не знаю. Ты мне очень дорог. Но, кажется, я не готов? В слух это звучит плохо. Он даже не может представить, как это может звучать для Минхо. Это похоже на отказ. Прежде чем Минхо успевает отстраниться, он тянет его за руку и обнимает. — Я не отказываюсь, но я просто не ожидал этого. Пожалуйста, можешь подождать? Он прижимается к шее Минхо, нежно вдыхая его запах, который кажется ему еще более насыщенным. Какая-то часть его тела хочет поцеловать его. Но одному господу известно, к каким последствиям это может привести. — Я же говорил, что тебе не нужно отвечать сейчас, — усмехается Минхо, обхватывая Джисона за талию и каким-то образом перетаскивая его через консоль автомобиля к себе на колени. Признаться, Джисону немного неудобно, когда руль упирается ему в спину, но рука Минхо, лежащая между ним и рулем, заставляет сердце Джисона трепетать. И вскоре Минхо немного отодвигает сиденье назад, чтобы освободить место. Джисон прижимается к нему поближе, пытаясь сказать все, что может, без необходимости озвучивать это. — Ты чувствуешь мой запах? Спрашивает Минхо, поглаживая Джисона по спине. — Нет. Отвечает он, правда, не зная, как это делается. Минхо слегка хихикает, по какой-то причине находя сказанное Джисоном забавным. Вскоре хихиканье переходит в полноценный смех, и Джисон чувствует себя как на американских горках, когда смех Минхо подталкивает его. Он приподнимается, упираясь руками в грудь Минхо: — Почему ты смеешься надо мной!. Он надувается и легонько бьет его в грудь. — Это так тупо! Говорит он, глядя на Джисона расширенными глазами. Минхо переместил руку на голову Джисона, прежде чем тот успел удариться ею о потолок машины. — Ты ведь понимаешь, как безумно это выглядит со стороны? Джисон немного краснеет, но, несмотря на темноту, видит красные кончики ушей Минхо. — Это ты меня сюда затащил! Жалуется он, хмурясь. — Ты прав, — бесстыдно говорит он и ухмыляется, когда рука, лежавшая не на голове Джисона, тычет его в бок, отчего Джисон взвизгивает и отодвигается. От испуга он теряет равновесие и, откинувшись немного назад, случайно ударяется задницей о гудок машины, отчего по улице разносится громкий звук, пока Джисон не сориентируется и не отодвинется от него. Минхо смеется над неуклюжестью Джисона и задыхается, когда Джисон смущенно прячет лицо. — О, я забыл сказать, — тихо говорит Минхо, когда они оба успокоились, — сегодня я записал тебя на прием к специалисту. В следующий понедельник. Джисон застывает в объятиях, но все равно кивает. Он совсем забыл об этом, хотя они только вчера об этом говорили. — Это довольно скоро, — констатирует Джисон, немного удивленный таким оперативным ходом. — Ну, я хотел сделать это до того, как ты успеешь передумать, — говорит он. Джисон улыбается, немного обиженный точностью Минхо. — Ты так хорошо меня знаешь, — поддразнивает он, тыкаясь в щеку Минхо. — Я тебе так нравлюсь? Минхо хмурится, явно не радуясь тому, что случайно выдал себя. — Ох, я не знаю. Правда? Он сжимает бока Джисона. — А кто это у меня на коленях? Он щекочет Джисона, слегка проводя пальцами по его животу, а Джисон заливается смехом. — Прекрати! Он смеется, слабо пытаясь оттолкнуть руки Минхо. Он вскрикивает, когда Минхо каким-то образом пробирается под рубашку Джисона, касаясь его голой кожи холодными руками. Джисон извивается, пока не находит ручку входной двери, распахивает ее и вываливается на тротуар. Переведя дыхание, он встает и отряхивается, делая вид, что ничего не произошло, а Минхо выходит из машины следом за ним, его плечи все еще слегка вздрагивают от смеха. Джисон приостанавливается и смотрит на Минхо. Тот стоит, засунув руки в передние карманы брюк. Сквозь щель между расстегнутыми пуговицами видны ключицы и небольшой синяк, оставшийся от прошедшей ночи. Волосы в беспорядке после поездки в машине. Его глаза светятся в отражении оранжевых уличных фонарей, лицо блестит. — Хочешь остаться? Джисон сдерживает себя перед тем, чтобы не сказать то, что он действительно хочет произнести. Что он прекрасен. Но пока не может. Сначала он хочет быть более уверенным в себе. Было бы нечестно по отношению к Минхо, если бы он бросился к нему без оглядки. Минхо усмехается и подходит к Джисону так, что ботинки соприкасаются. Джисону приходится чуть приподнять голову, чтобы увидеть его глаза, и их лица оказываются всего в нескольких вздохах. Подсознательно Джисон облизывает губы, и Минхо ухмыляется, опуская глаза к губам Джисона. — Хм, не. Завтра рано утром мне нужно быть в одном месте. Не стоит беспокоить тебя по этому поводу. Джисон пытается скрыть свое разочарование, но это оказывается сложнее, чем он думал. — Я понял, в следующий раз? Спрашивает он, стараясь не показаться слишком нетерпеливым. Минхо хмыкает и легонько гладит Джисона по щеке: — В следующий раз.

***

— Так, Джисон, тебе нужно успокоиться, — говорит он себе в зеркале. Он уже целый час ломает голову над тем, что надеть. Но никак не может решить, что подойдет для визита к врачу. Беспокойство, вызванное всем этим, сказывается и на его способности ясно мыслить. Мысль о том, что ему придется добровольно рассказать кому-то, причем совершенно постороннему, о том, что он омега, пугает. Он может пропустить встречу и проваляться в печали несколько недель. Но Минхо уже в пути. Он не может отступить сейчас. Даже если на нем до сих пор лишь толстовка, в которой он спал накануне. Он боится, что если оденется, то реальность слишком сильно ударит по нему и он никогда не оправится. Стук в дверь выводит его из задумчивости, и он в панике пытается надеть обувь, хватая ближайшую одежду, а затем бежит к входной двери. Он распахивает дверь как раз в тот момент, когда Минхо собирается постучать снова. — Привет! Говорит Джисон, протягивая руку в знак приветствия. По выражению лица Минхо видно, что он сильно нервничает. — Доброе утро, — говорит он, отходя в сторону, чтобы дать Джисону выйти из квартиры. — Уже день, — говорит Джисон, выходя за дверь и закрывая ее на ключ. — Ну тогда добрый день, — отвечает он. Они молчат, пока спускаются на лифте, и так до тех пор, пока Джисон не усаживается на пассажирское сиденье Минхо. Он весь на нервах, нога яростно трясется, как только он садится, ладони засунуты под колени, чтобы не грызть ногти. Когда машина въезжает на стоянку перед офисом врача, парень начинает нервно вздыхать. — Ты, кажется, нервничаешь, — говорит Минхо, положив твердую, но мягкую руку на колено Джисона, чтобы остановить его тряску. Джисон смотрит на него, широко раскрыв глаза. Он не знает, должен ли он отвечать на это честно или нет. — Да фигня какая-то, — хихикает он, пытаясь отшутиться, но Минхо, похоже, не находит это смешным. Ну и ладно. После еще нескольких минут неловкого молчания Джисон наконец вздыхает. Опустив взгляд на колени, он изучает джинсы, которые надел, и замечает небольшое пятно, из-за которого теперь будет переживать весь следующий час. — Я не был у врача с момента моего первого обращения. Наконец он говорит, положив свою руку поверх руки Минхо, чтобы погладить пальцы старшего. — Тебе было семнадцать, верно? Спрашивает Минхо, и Джисон одобрительно хмыкает. Он немного удивлен, что тот помнит о таком незначительном факте. Они снова погружаются в молчание, немного более неловкое, чем раньше. — Ты не хочешь, чтобы я подождал в машине? Спросил Минхо, и Джисон, наконец, посмотрел на него, потрясенный тем, что тот выглядит грустным от такой перспективы. Нет, извини, — сказал Джисон, — я действительно хочу, чтобы ты был рядом, но из-за нервов мне кажется, что это не так. Просто немного боязно говорить об этом. Минхо все еще выглядит обеспокоенным, но все равно принимает его ответ: — Это не более чем естественно, это большой шаг для тебя. В любом случае, это специалисты, они должны быть объективными. Мы можем уйти в любой момент, как только ты захочешь, и мы уйдем. Он ободряюще сжимает руку Джисона, после чего отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Джисон следует за ним, вытирая руки о бедра, чтобы избавиться от пота, который начал скапливаться. Первое, что он замечает, — в зале ожидания пахнет свежевыстиранными вещами: слабый запах отбеливателя проникает на мягкие подушки, плохо скрываемый несколькими освежителями воздуха, расставленными по комнате. Второе, что он замечает, — это лицо секретарши, когда Минхо регистрирует его, окидывает его взглядом, а затем Минхо становится рядом с ним, изогнув бровь. Джисон погружается в себя и обхватывает руками живот, когда Минхо легким прикосновением к его спине предлагает ему сесть. Минхо присаживается рядом с ним на слегка колючие подушки и протягивает Джисону бланк и ручку. Джисон перелистывает страницы, вздыхая от огромного количества вопросов, на которые ему нужно ответить. — Это потому, что ты новый пациент, — объясняет Минхо, обхватывая рукой спинку дивана. Не касаясь Джисона, но достаточно близко, чтобы он почувствовал себя комфортно. Вопросы довольно простые: рост, вес, день рождения, пол. Все как обычно. Но как только он переходит на вторую страницу, его сердце замирает. Минхо чувствует напряжение Джисона и, вежливо отведя глаза, оборачивается, чтобы заглянуть ему через плечо. — Что такое? Он поворачивается, чтобы посмотреть прямо на Джисона, но не может встретиться с ним взглядом. Боится, что тот сломается. Все, что Джисон может вымолвить, — это дрожащее «эм», когда к нему возвращаются воспоминания, которые он так старательно пытался скрыть. Минхо держит его за руку, упираясь лбом в плечо Джисона и шепча ободряющие слова. — Все хорошо, Джисон, — мягко говорит он, вдавливая два пальца в ладонь Джисона. — Что бы ты ни написал, это не изменит моего отношения к тебе Джисон действительно хочет умереть. Как же так получается, что он всегда может сказать, о чем думает. Джисон кивает с тяжелым вздохом и заканчивает оформление документов как раз к тому времени, когда медсестра успевает позвать его к себе. Минхо все это время идет рядом с Джисоном, сжимая его руку в такт биению пульса, что, как ни странно, успокаивает. Медсестра приводит их в небольшую смотровую комнату и жестом предлагает Джисону сесть на смотровую кушетку, а Минхо — занять место на лавочке у двери. Медсестра несколько минут молча читает бумаги, которые только что заполнил Джисон, и поднимает брови, продолжая читать. -Я сейчас приду позову врача, — говорит она и кивает Минхо и Джисону, после чего поспешно выходит из комнаты. Джисон чувствует, что может потерять сознание. Минхо ничего не говорил с тех пор, как медсестра позвала их, и он не может не сомневаться в том, что сказал Минхо. Неужели его отношение к Джисону останется прежним, несмотря на то, что он сломлен? Что, если эта встреча заставит Минхо понять, что Джисон того не стоит? — Я чувствую, как ты волнуешься, — говорит Минхо, глядя прямо на Джисона. Джисон закусывает губу, нахмурив брови. Прежде чем он успевает ответить, возвращается медсестра, а за ней и врач. Доктор занимает место напротив Джисона, а медсестра садится за компьютер. Доктор протягивает руку, и Джисон неуверенно пожимает ее: — Приятно познакомиться, Джисон, я доктор Чан. Джисон отвечает коротким приветствием, и тогда врач переходит к делу. — Я прочла ваши документы, и кое-что из того, что вы в них указали меня немного удивило, — говорит она, забирая у медсестры бланк. Джисон сглатывает комок, который начал образовываться в его горле. — В каком возрасте вы начали принимать подавляющие препараты? — 17. Она кивает головой: — И вы представились в этом возрасте, верно? Джисон кивает, сжимая пальцами пергамент, лежащий на кровати: — Вы начали принимать сразу же после представления? — Да, — не может вымолвить он более одного слова, и ему становится неловко. — Не могли бы вы рассказать мне о своем представлении? И как обычно проходят ваши течки. Я просто хочу убедиться, что я правильно понимаю. Она улыбается. Джисон переводит взгляд на Минхо, который в знак заверения поднимает большой палец вверх. Джисон кивает пару раз, нахмурив брови.- «Я немного припозднился с этим, и это было неожиданно, так как все мои родные были беты. Как только закончилась моя первая течка, мама дала мне подавляющие препараты, чтобы предотвратить течку. Но это не помогло, и они стали происходить довольно часто, и в конце концов меня пришлось забрать из школы, потому что я очень много пропускал из-за плохого самочувствия. А после… ну, — он делает паузу, прочищая горло и глядя на свои колени. — Все в порядке, не торопитесь, — говорит доктор Чан. Джисон слышит, как медсестра быстро печатает за его спиной, и несколько мгновений они сидят в тишине, пока Джисон не делает дрожащий вдох и не продолжает. — После того как у меня случился выкидыш, — переводит он взгляд на Минхо и успевает заметить, как на его лице меняется выражение от понимания до растерянности. Мои родители посадили меня на самые сильные подавляющие препараты, которые только можно было достать, и с тех пор я их принимаю. Я принимаю их даже во время течки. Доктор Чан понимающе кивает: — Мне очень жаль это слышать, — говорит она, глядя на Джисона с сочувствием. Он пожимает плечами, отворачивается от нее и случайно встречается взглядом с Минхо. Он выглядит обиженным, и от этого Джисону хочется плакать. — Какие у вас показатели? Спрашивает доктор Чан через несколько минут. — Ну, больше всего болезненные. Они случаются примерно раз в год и длятся всего несколько дней. Он говорит, и доктор кивает. Какой у вас уровень боли? — Высокий? Мне не с чем сравнивать, но я бы сказал, что очень высокий. — Вы считаете, что ваше либидо тоже повысилось? Спрашивает она, не стесняясь задавать нужные вопросы. Джисон краснеет, но качает головой: — Я бы не сказал, что ежедневно возбуждаюсь сильнее, чем обычно, так что не сильно. Ему немного неловко говорить о своем сексуальном влечении в присутствии Минхо. Доктор Чан, кажется, замечает это и спрашивает, не станет ли Джисону легче, если он выйдет из комнаты, на что Джисон сразу же возражает, говоря, что ему просто немного неловко. — Итак, когда у вас случился выкидыш, на что был похож сам процесс? Вы знаете, как это произошло? Джисон сглотнул, судорожно сжимая руки. — Не обязательно вдаваться в подробности, просто расскажите о процессе выкидыша. Она успокоила его, чувствуя, что это личное, и, вероятно, зная, что произошло. Минхо, вероятно, тоже знал. Джисон все говорит и говорит. Прием занял больше времени, чем ожидалось, и диагноз был поставлен несколько неутешительный. У него взяли кровь, оставив на руке неприятный синяк от того, что медсестра «промазала» по кровеносному сосуду. Он сдал и другие анализы, прошел дополнительное обследование, похожее на досмотр в аэропорту, где ему обследовали почти все тело. Когда доктор Чан сообщает новости, он сидит рядом с молчаливым Минхо и снова возится с пальцами парня. Подушечками пальцев он проводит по костяшкам и ногтям. — Итак, я просто расскажу все как есть. То, что сделали ваши родители, и то, как они обошлись с вашей подачей, технически можно считать жестоким обращением, но вы уже давно совершеннолетний, так что, к сожалению, мы не можем ничего сделать. Ваш организм не должен был так рано переходить на подавляющие препараты, и я, честно говоря, удивлена, что врач вообще прописал их вам. Она выглядит расстроенной, ее гнев просачивается сквозь профессиональный тон. — Не хочу вас огорчать, Джисон, но это испортило ваше тело. А если учесть еще и травму от выкидыша, то, боюсь, никакие лекарства не смогут правильно отрегулировать ваши гормоны. Она продолжает. — Видишь ли, из-за того, что вы так быстро перешли на тяжелые подавляющие препараты, это замедлило рост и развитие вашего тела, что привело к нестабильности гормонов, и поэтому у вас «нет запаха». Джисон крепче сжал руку Минхо. — Ваше тело так и не смогло правильно развить обонятельную железу или другие нормальные омега-функции, что навсегда повредило их. У Вас случился выкидыш, потому что Ваше тело было просто неспособно выносить ребенка, скорее всего, он уже миновал первый триместр. Честно говоря, я удивлена, что вы вообще смогли забеременеть. В общем, хватит об этом, как ваш врач, я пропишу вам обезболивающее от жара — и только от течки и скажу, чтобы вы перестали принимать подавляющие препараты. С каждым новым циклом я буду назначать вам все меньшие и меньшие дозы, пока вы не перестанете их принимать. Хотя практически невозможно, чтобы вы когда-нибудь стали «нормальным», вы можете стать лучше, и это начнется с того, что вы позволите своим гормонам действовать без внешней стимуляции со стороны подавляющих препаратов. Доктор Чан еще немного рассказывает о новом обезболивающем препарате, который она прописала, а также о других домашних средствах, которые помогут облегчить состояние. Джисон только кивает, не в силах ничего сказать из-за шока от всего этого. Он знал, что его тело испорчено, но не понимал, насколько сильно. Минхо осмотрел его и назначил повторную встречу через несколько месяцев, после чего ушел, а Джисон последовал за ним. Минхо молчал. И это пугало парня. Когда они подошли к его машине, Джисон остановился, скрестив руки на груди, пока Минхо открывал дверь со стороны водителя. Однако он не садится в машину, а смотрит на Джисона, который так и не сделал ни одного движения, чтобы сесть в машину. Он поднимает бровь, опираясь рукой на верхнюю часть двери. Наконец он произносит: — Что-то не так? Почему ты просто стоишь на месте? Он спрашивает, и на его лице появляется растерянное выражение. Джисон молчит и смотрит на Минхо, от разочарования у него пересыхает во рту. Сожаление — вот что он чувствует. Зря он привел Минхо, тот явно расстроился, узнав о секретах Джисона. Возможно, он подбросит его до дома и больше никогда с ним не заговорит. Он не удивится. Он прикусывает губу, подавляя желание фыркнуть, боясь выдать Минхо свои душевные терзания. Он отказывается плакать посреди парковки. Но, увы, он не может сдержать срывающегося голоса, когда говорит, что все в порядке. — Думаю, я пойду домой пешком, — наконец говорит он, его голос звучит более неуверенно, чем ему хотелось бы. Минхо хватает его за запястье и заставляет повернуться к нему лицом. — Джисон, что случилось? Он спрашивает, слегка касаясь щеки парня и глядя на него умоляющими глазами. — Почему ты хочешь пойти домой пешком? Джисон просто качает головой, не желая признавать, как его задевает молчание Минхо. Это глупо, он жалок. — Давай, — говорит он, — пойдем домой. Джисон не спорит, у него нет причин бороться за то, чтобы идти домой, когда он предпочел бы сделать все что угодно, лишь бы не оставаться одному. Минхо ведет его к двери со стороны пассажира, открывает ее и даже пристегивает его. Джисон вдавливает пальцы в его бёдра, достаточно сильно, чтобы наверняка оставить следы. — Прости меня, — шепчет он, и затишье на дороге почти скрывает его слова. — За что? — Ты злишься на меня, — заявляет он. — Я не злюсь, — опровергает Минхо, но Джисон видит, как он сжимает руль. — Ты молчишь. — Я думаю. — Да, о том, как сильно ты злишься. — Не надо на меня срываться, Джисон. Говорит Минхо, и в его голосе слышится разочарование. Джисон откидывается на спинку кресла, прижимаясь к двери со слабым «хорошо». Минхо вздыхает, постукивая пальцами по рулю в неузнаваемом ритме. Поездка проходит в молчании, пока они не останавливаются на парковке у жилого комплекса Минхо. Выйдя из машины, Минхо подходит к Джисону и открывает дверь. Он не двигается, боясь, что если откроет глаза, то сорвется и все расскажет Минхо. Он не может понять, почему это может быть чем-то плохим. — Джисон, — говорит Минхо, приседая так, что оказывается ниже его. Джисон поворачивает голову и смотрит на него сверху вниз. В глазах Минхо уже нет прежнего холода, вместо него — что-то похожее на сочувствие. — Давай зайдем внутрь. Джисон разрывается, как только Минхо укладывает его на мягкое одеяло, успокаивающий земляной аромат обволакивает его и заставляет чувствовать себя ватным. Слезы неизбежно, но беззвучно текут по его щекам. С каждой минутой он беззвучно плачет, глядя в потолок, а Минхо нежными руками снимает с него новую толстовку, пахнущую домом. С каждой слезинкой с него снимается еще один слой напряжения — день был тяжелым по многим причинам, которые он не может перечислить. Он не любит плакать, ему не нравится, что Минхо заставляет его быть уязвимым, чувствовать себя в безопасности. Страшно представить, как сильно он нравится Джисону. Что бы он делал без него? Минхо ложится рядом с ним: — Хочешь поговорить об этом? Джисон кивает, он не хочет оставлять Минхо в неведении. Даже если ему трудно говорить об этом, он хочет поговорить. Это будет первый раз, когда он заговорит об этом с тех пор, как это случилось. Он делает несколько успокаивающих вдохов, решив, что будет лучше просто поскорее закончить с этим. — Ну, после того как я был представлен, надо мной очень сильно издевались одноклассники. Я пытался скрыть это от всех, но оказалось, что это не так уж и просто. Я был единственным омегой в своей школе, так что придираться ко мне было легко. Не говоря уже о том, что я начал очень часто заболевать, и, пропустив две недели подряд, я возвращался только на день, а потом снова начинал болеть, и снова, и снова. И в конце концов я начал врать, говоря, что заболел, чтобы не ходить. И прогуливать занятия, когда приходилось, — он сделал дрожащий вдох. Он перестал плакать, но все еще находился в состоянии шока, переполнявшие его эмоции все еще застревали в горле. — В конце концов родители забрали меня из школы, мне оставался всего год до окончания. От подавляющих препаратов, которые я принимал в то время, мне становилось плохо, и доктор Чан только ответил на мой вопрос «почему». Даже если я не ходил в школу, я все равно учился, обычно в библиотеке. Он делает паузу, и Минхо испускает тихий вздох. Джисон не может смотреть на него, не может. — Однажды я задержался на учебе, чувствовал себя не очень хорошо, но все равно решил довести дело до конца. Я шел домой, когда у меня начались сильные судороги. Ноги как будто отказали, и я споткнулся о скамейку. Я не думаю, что просидел там долго, когда ко мне подошли два парня. В тот момент я был совершенно не в себе, но помню, как они схватили меня и куда-то потащили. Он задыхается, сжимая глаза до боли. — Я пытался отбиться от них, клянусь! Его голос дрогнул, когда на глаза навернулись слезы. В его голосе прорывается отчаяние. Минхо придвигается к нему ближе, перекидывая руку через его торс, чтобы заключить его в теплые объятия. Джисон снова начинает плакать. — Клянусь, я пытался. Это едва слышный шепот. Джисон хочет умереть, он и тогда хотел этого. Он даже написал тогда письмо, в котором извинялся перед родителями за то, что был таким никчемным сыном. — Помню, как на следующее утро я очнулся в доме, который, как мне кажется, был их домом. Они оба спали рядом со мной, я встал, надел одежду и убежал. Они были старше, но, наверное, только в колледже. И от них плохо пахло. Я вернулся домой, мама ругала меня, спрашивала, где я был, но когда она меня увидела, то, кажется, поняла. Кажется, я никогда не видел свою маму такой расстроенной, она выглядела так, будто хотела сжечь весь мир. Джисон хихикает, и сейчас, вспоминая это, кажется почти смешным. Как расстроилась его мама, он и сам не понимал. — Через месяц или два я начал чувствовать себя не в своей тарелке, и отец отвел меня к врачу, где мне сказали, что я беременен. Через несколько недель после этого они назначили дату аборта. И всего через пару дней у меня случился выкидыш. Мне кажется, я никогда в жизни не чувствовал такой боли, и было так много… так много крови. Я никогда не хотел этого ребенка, но все же я был так опустошен потерей того, что казалось мне частью меня самого. Джисон наконец-то посмотрел на Минхо. Его глаза влажные, брови нахмурены. — Через несколько недель я сдал экзамен на аттестат об окончании школы, досрочно поступил в колледж журналистики и решил, что постараюсь забыть об этой части своей жизни. Моя мама назначила мне препараты, подавляющие нервную систему, а остальное уже история. Джисон смотрит на потолок, соединяя комки потолочного гипса как созвездия. — Скажи хоть что-нибудь? Он шепчет, закрывая лицо руками. — Пожалуйста. — Мне жаль, — говорит Минхо, его голос слегка ломается в конце. Он придвигается к Джисону, почти полностью поглощая его, и утыкается носом в шею младшего. — Мне жаль, что это случилось с тобой. Джисон снова плачет, на этот раз громче, так как рыдания полностью овладевают им. Горе от того, что он потерял себя в столь юном возрасте и никогда не сможет вернуть все назад. Он в ужасе. Напуган настолько, что обхватывает плечи Минхо и прижимается к нему. Он прячет лицо у Минхо за шеей, наверняка испачкав соплями всю его рубашку. Он чувствует себя комфортно, ведь ему еще никогда не удавалось поговорить об этом. Они обнимались еще некоторое время, даже после того, как Джисон перестал плакать. Минхо, похоже, не хотел его отпускать, а Джисон не собирался жаловаться. В конце концов им пришлось отстраниться друг от друга, когда в заднем кармане Минхо зазвонил телефон. Минхо отстраняется от него и, держась одной рукой за телефон, отвечает на звонок. — Что тебе нужно, Сынмин? Он раздражен тем, что его секретарь звонит ему в выходной день и портит уязвимый момент. — Ну, ты сегодня пропустил важную встречу, так что я звоню, чтобы сказать, что тебе придется прийти на нее завтра, что отнимет у тебя обед и все остальное. Джисон наблюдает за Минхо, который снова смотрит на него. У Минхо все еще красные глаза, он еще немного разговаривает с Сынмином, и Джисон улавливает лишь некоторые детали разговора. — Ты сейчас с Джисоном? Спрашивает Сынмин, и глаза Джисона расширяются. Минхо удивленно смотрит на него, его рот слегка приоткрывается. — Ну, это неважно, я знаю, что ты с ним. Джисон! Сынмин говорит громче, чем раньше. — Да? Он забирает телефон у Минхо и подносит его к уху. Его голос звучит достаточно хрипло, и ему приходится прочищать горло. — Я просто хотел поздороваться. Где вы были сегодня, ребята? Вообще-то, неважно, я спрошу завтра. Увидимся позже, Джисон! Говорит Сынмин и вешает трубку. Минхо бросает на него веселый взгляд, а затем, усмехнувшись про себя, снова ложится на парня. — Сынмин такой странный, — пробормотал Джисон, поглаживая волосы Минхо и получая в ответ почти мурлыканье. — Да, ты прав. Не знаю, почему он мой секретарь. Минхо хихикает. — Не будь таким злым, — приговаривает он, чуть сильнее потянув за прядь волос Минхо. - Он тоже хороший. — Как скажешь, — ворчит Минхо. — Хочешь поужинать сегодня? Спрашивает Минхо, скатываясь с Джисона. Он не успевает оглянуться, как на него наваливается кто-то сверху. — Конечно, звучит неплохо. Он отвечает, слегка улыбаясь. Приятный ужин с Минхо после трудного дня кажется раем. Минхо произносит «ура» и срывается с кровати. До ужина остается еще пара часов, поэтому Джисон решает немного вздремнуть, чтобы отогнать головную боль, которая уже начинает появляться. С нетерпением ожидает возможности провести больше времени с Минхо.