Мгновенная влюблённость

— Минхо. Говорит Джисон, обедая с Минхо, так как Сынмин в этот день заболел. — Хм? — Почему ты так спокойно относишься ко всей этой истории с омегой? Я, конечно понимаю, что это более консервативно, но ты был так безразличен ко всему этому. Говорит Джисон сквозь кусок еды во рту. Минхо поднимает на него глаза от своего компьютера. — Моя сестра — омега. Говорит он. — Я не знал, что у тебя есть сестра. — Я не часто о ней рассказываю, она старше меня на десять лет. Наверное, поскольку я вырос в доме, где есть омега, я стал совершенно невосприимчив к этому. А то, с чем ей пришлось столкнуться в детстве, просто сделало меня более осведомленным. Он объясняет это, прежде чем вернуться к компьютеру. Как ему удается сохранять спокойствие после стольких событий? — Почему бы тебе не рассказать о ней? — Ну, она сейчас за границей, я вообще-то не видел ее с тех пор, как ходил в школу, за исключением одного раза, когда она приезжала, когда я закончил колледж. — Ты не ответил на мой вопрос. Он замялся. Минхо не похож на человека, который не был бы близок со своими братьями и сестрами. Но он никогда не упоминал о ней, так что, возможно, Джисон ошибается. Минхо поднимает взгляд от компьютера, немного удивленный прямотой Джисона. — Ну, она вроде как прекратила со мной общаться, да и занята большую часть времени, разговаривает со мной только по особым случаям. Если мне повезет. — Ты скучаешь по ней? Спрашивает Джисон. Видно, что, несмотря на его спокойствие, это его задевает. Это вполне объяснимо, хотя он и не может судить о взаимоотношениях братьев и сестер, у него достаточно знакомых с похожими ситуациями. — Мы никогда не были близки, ведь она старше меня на десять лет. Я не скучаю по ней, но знаю, что мои родители тоскуют, так что это как-то отражается на мне. Джисон кивает. — Похоже, ты близок со своими родителями, — замечает он. Когда Минхо упоминает о своей семье, он редко говорит о ней что-то негативное. Честно говоря, Джисон немного завидует этому. Его мечтой всегда была обычная счастливая семья. — Наверное, да, меня воспитывали как единственного ребенка, когда сестра переехала, и я постоянно помогал в семейном бизнесе. Думаю, единственное, на что я жалуюсь, — это их старомодность, но это и не удивительно. — Понятно. — Хочешь с ней познакомиться? — Нет, нет, нет, — Джисон размахивает руками перед собой, взволнованный прямотой Минхо. — Ну, не то чтобы я не хотел, но тебе не нужно срываться с места. Я бы хотел встретиться с ней, может быть, в будущем, но сейчас мне это не нужно, да и… Минхо захихикал, прикрывая рот рукой, чтобы не подавиться едой, а Джисон ошарашено смотрел на него. — Почему ты смеешься надо мной? Он раздраженно говорит, но не может отрицать, что ему нравится видеть улыбку Минхо.- Минхо ухмыляется, что-то напевая себе под нос, и у Джисона замирает сердце, когда он узнает этот взгляд. — Почему ты смеешься надо мной? Он обижается, откидывается на спинку стула и дуется. Минхо от этого только сильнее захихикал, а Джисон, в свою очередь, покраснел еще сильнее. — Ты милый. Он встает со стула и подходит к Джисону. Он что-то шепчет ему на ухо, но все, на чем Джисон может сосредоточиться, это на призраке его губ на своей коже, совершенно забывая обращать внимание на то, что он сказал, и снова оставаясь в тупике и ссутулившись в кресле, когда Минхо проходит мимо и выходит за дверь.

***

Джисон считает, что за всю свою жизнь он никогда не чувствовал себя так спокойно и в то же время напряженно. С одной стороны, его работа идет полным ходом, и он действительно наслаждается ею, несмотря на поздние смены, а Минхо — это дополнительный плюс. С другой стороны, по мере того как он постепенно отвыкает от подавляющих препаратов, он чувствует, как меняется сам. Он быстрее устает, становится более чувствительным и теряет вес. Но его запах по-прежнему практически отсутствует. Пока никто из коллег не замечает изменений в его поведении, да и Минхо, кажется, тоже. Но этого все равно достаточно, чтобы у него потели ладони, когда он сталкивается с проблемой творчества, и подрагивали ноги, когда кто-то подходил слишком близко. И его отношения с Минхо все еще остаются неясными. Прежде всего, он боится, что слишком привяжется к нему, чтобы потом разочароваться в нем когда тот поймет, что он того не стоит. Что у него есть багаж, что он слишком сломан, чтобы его исправить. Да, у них был секс, но сможет ли Джисон найти в себе силы повторить это снова? Особенно сейчас, когда он чувствует себя уязвимым как никогда. Он знает, что Минхо не станет использовать это в своих интересах, но часть его души все еще насторожена. Он опасается, что если слишком сильно ослабит свои границы, то уже никогда не сможет их восстановить. Они навсегда рухнут на землю, и по ним будут ходить. Возможно, именно поэтому их отношения так и не развиваются. Минхо знает, что если бы он сейчас пригласил Джисона на свидание, тот бы отказался. Хотя Джисон никогда в жизни не испытывал такого влечения к кому-либо. Он не может заставить себя сделать этот шаг вперед. Даже если его сердце жаждет этого. Он боится его разочаровать. Это глупо, насколько он напуган. Но он всегда был трусом. Слишком боялся подниматься по лестницам из-за страха упасть. Слишком боялся заниматься музыкой, а вместо этого занялся писательством, потому что оно было более надежным. Слишком боялся принять любое предложение о чем-то более значительном. О чем-то большем в его жизни, что не прячется в скорлупе самого себя. Но уже слишком поздно, он может быть трусом, но он держится. Он скорее умрет, чем расскажет кому-то о том, кто он есть. Открыться перед ними. Он делал это уже дважды, и оба раза ему становилось только хуже. Казалось бы, все наоборот. Разговор — это часть процесса исцеления. Но что, если это только сделает рану глубже? Заставит содрать образовавшийся шрам и снова пустить свежую кровь. Мучительно. Он мучает себя одиночеством, несмотря на человеческую потребность в общении. Изоляция защищала его долгие годы, и будет защищать еще столько же. Он не хочет отступать, но снова трусит.

***

У него звонит телефон, рассеянно замечает он. Стоит ли брать трубку? Он не знает, который сейчас час и как долго он лежал в своей постели и думал. Он в полной заднице. Он даже забыл ответить на звонок, и тот затих. Окружающий мир кажется ему слегка туманным, единственное реальное ощущение — одежда, колющая его кожу. Телефон звонит снова, и на этот раз он берет трубку. Запинаясь, он поздоровался, его голос был хриплым и сухим. — Джисон, как ты себя чувствуешь? Спрашивает мужчина, и это Минхо. О, как он был рад услышать его. Не то чтобы он не был счастлив, просто сейчас он не может заставить себя улыбнуться. Не может притвориться, что он не в другой вселенной ужасов. — Джисон? Он сразу же срывается с места. — Да, извини, я чувствую себя хорошо. Он лжет. Это не проблема Минхо — разбираться с его головой. Еще один плюс постоянных подавляющих препаратов в том, что они также подавляют все, что он ненавидит в своем мозгу. Минхо хмыкает, прочитав насквозь хреновую ложь Джисона. — Ну, я собирался спросить, не хочешь ли ты поужинать сегодня, но поскольку ты, похоже, не в духе, отложу это. — Что? Джисон вздрогнул. Его сердце болит за то, что Минхо расстроился, он не хотел проявлять агрессию. Он вообще не хотел. Правда, не хотел. Не хотел. Его горло сжимается от невысказанных слов. Несколько минут на линии царит молчание, он ничего не понимает. Но в какой-то момент Минхо быстро говорит «пока». В трубке раздаются гудки. Джисон застыл, не зная, что делать. По телефону он чувствовал, как тот хмурится. Почему он такой? Он крепче сжимает телефон в руке: надо перезвонить, извиниться за грубость. Он должен, но не может. В конце концов, так будет лучше. Не стоит пытаться. Минхо заслуживает лучшего, чем он. Глаза Джисона начинают слезиться, и крупная слеза падает на черный экран телефона. Он так расстроен. Он пытается вытереть слезы, но это бесполезно. Одна за другой слезы продолжают стекать по его лицу. — Твою мать, — бормочет он, глядя в потолок и закрывая глаза. Он такой неудачник, что даже не может поговорить, чтобы попросить время. Минхо бросит его, Джисону придется искать новую работу на другом конце города, чтобы никогда больше не видеть этого человека. Из его рта вырывается всхлип, и рука быстро пытается закрыть его, не дать вырваться наружу. Он кусает руку достаточно сильно, чтобы оставить след, и это больно. Но это хотя бы отвлекает. Он чувствует, как возвращаются старые привычки. Они бурлят в его венах и жаждут выхода после долгих лет подавления. Он не будет этого делать. Но ему так хочется. И это самое страшное. Ему не стало лучше.

***

Время в его голове течет по-другому, часы кажутся минутами, секунды — часами. Он думает, что в какой-то момент задремал, так как глаза мутнеют, когда он открывает их, чтобы услышать легкий стук в дверь, который с каждой минутой становится все громче. На некоторое время стук прекращается, но затем раздается снова, чуть сильнее, чем раньше. Джисон застонал, скатился с кровати и медленно потащился к двери, нехотя поднимая ноги от земли. Если бы не стена, удерживающая большую часть его веса, то, по его мнению, ему пришлось бы ползти. Ноги затекли, и только легкое зудение дает о себе знать, когда он отпирает засов и распахивает дверь. Он не знает, кого ожидал увидеть, но человек, с которым он недавно повздорил — если это вообще можно так назвать — стоял в шаге от него, подняв руку, чтобы продолжить атаку на дверь. Джисон ошарашено открывает рот, но из него выходит только воздух. Минхо протискивается мимо него в дом и осторожно берет Джисона за руку, чтобы поддержать его, когда тот немного покачнется. Минхо ведет его к дивану, усаживает на него и на несколько секунд уходит. Джисон не обращает внимания на то, где он находится, — его ум бежит по кругу, пытаясь понять, почему он здесь. Минхо возвращается через несколько минут и с ворчанием опускается рядом с ним. Они сидят в тишине бог знает сколько времени, и Минхо, кажется, доволен этим молчанием. Чего не скажешь о Джисоне. — Почему ты здесь? Тихо спрашивает он, и его вопрос выходит более грубым и сухим, чем он хотел его произнести. Будь он проклят. Минхо смотрит на него, приподняв бровь. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь? Джисон молчит: - Тогда я пойду, — говорит он, резко вставая. — Нет, — слабо произносит он, хватая Минхо за запястье, когда тот пытается пройти мимо. — Нет. Дело не в этом. Я просто… подумал, что ты на меня злишься. Он бормочет последнюю фразу, отворачиваясь от Минхо и глядя на диванные подушки. Он чувствует на себе пристальный и изучающий взгляд Минхо. — Я не злился на тебя, просто немного разочаровался. Это глупо, ты должен иметь возможность сказать, что не хочешь идти на ужин. Он вздыхает и проводит рукой по волосам, которую не держит Джисон. Джисон скептически смотрит на него, и Минхо улыбается ему в ответ. Странно ли говорить, что он чувствует себя лучше? Может быть. Но он боялся, что Минхо злится на него, и узнать, что это не так, и никогда не было правдой, — большое счастье. Джисон, наверное, расплакался бы, если бы не израсходовал все слезы, которые у него были за прошедший день. Потерев глаза, он трясет головой, пытаясь прогнать нахлынувшие мысли. — Который час? Спрашивает он. Он не удивился бы, если бы уже было воскресенье. — Около восьми, а что? — Я не следил за временем. Бормочет он. Значит, сегодня все еще суббота, по крайней мере, у него есть еще один день, чтобы прийти в себя, прежде чем снова выходить на работу. Вечная слава его гибкому графику. — Ты действительно не в духе. Минхо заявляет, глядя прямо на него. Джисон слегка вздрагивает от его прямоты, стыд грозит вырваться наружу. — Я заметил по телефону, что ты, кажется, не совсем в себе. Я рад, что пришел. Подтверждает он, вырывая руку из железной хватки Джисона. — Куда ты идешь? Он торопится, собираясь встать и не дать ему уйти. Минхо хихикает, бросая на Джисона озорной взгляд: — Расслабься, я просто иду на кухню. — О. Боже, как он ужасен. Он закрывает лицо руками, пытаясь подавить смущение от своей навязчивости. Минхо, явно наслаждаясь смущением Джисона, с хихиканьем уходит на кухню, а через несколько минут возвращается с двумя тарелками еды. Он ставит одну из них на кофейный столик и садится рядом с Джисоном, бедра которого находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. — Было бы потеплей, если бы ты открыл дверь раньше. Он кладет вилку в рот Джисону и мажет губы соусом. — Прости, я не слышал, — жалуется он, облизывая губы, и тут же жалеет об этом, так как язык начинает слегка жечь. — Минхо, больно, — бурчит он, раздраженный тем, что Минхо купил что-то острое. Джисон любит острое, но его губы… Минхо только ухмыляется, и Джисон понимает, что это, наверное, какое-то дурацкое наказание за то, что он вел себя как дурак. Джисон хмурится, но с наказанием он разберется. Это справедливо. — Как ты меня не услышал? Спрашивает он, все еще не давая Джисону забыть о случившемся. — Я спал. — В семь? Скептически спрашивает он. — Ну да. Джисон сказал, что не знает, который час. Минхо нахмуривает брови, и его хмурый взгляд становится еще глубже. Джисон насмехается: — Не смотри на меня так, я не в настроении слушать твои нравоучения. Джисон открывает рот, чтобы откусить еще кусочек еды, пытаясь успокоиться, пока Минхо снова не расстроился. Минхо подчиняется и дает ему еще одну порцию. — Тебе неприятно, что я тебя опекаю? Спрашивает Минхо, в его тоне сквозит искренность. Джисон напрягается. — Дело не в этом. Просто сейчас я не хочу ни о чем думать. Он вздыхает, обращая особое внимание на свой тон, пытаясь подавить весь негатив, чтобы не сказать ничего такого, о чем потом придется пожалеть. — Хм, неужели сегодняшний день поджарил твой мозг. Минхо проводит рукой по его волосам, достаточно грубо, чтобы Джисон пошевелил головой, но не настолько, чтобы причинить боль. Джисон слегка задыхается, подавляя любые другие реакции. — Ты слишком много думаешь, твой маленький хомячок в мозгу работает для тебя сверхурочно. Лучше дай ему передохнуть. Минхо дразнится, явно наслаждаясь тем, что его бесит. — Может, хомячок сам напросился, не подумал об этом? Он опускает глаза. Минхо смотрит на него с явным весельем. — Ты сегодня такой вспыльчивый, тебе нужны объятия? Минхо смеется, явно имея в виду шутку, но Джисону сейчас не до шуток, он использует возможность практически наброситься на Минхо. Он вжимается лицом в шею Минхо, наваливаясь на него как труп. Он чувствует каждый вздох Минхо, проходящий по его затылку. Ему щекотно. — Спасибо, что пришел, — шепчет он, прижимаясь губами к шее Минхо от близости. Минхо ничего не говорит в ответ, просто принимает импровизированные объятия Джисона и проводит руками по его бокам. Однако Джисон не может вынести тишину, ведь он был заперт в ней последние 24 часа. — Иногда мне кажется, что я просто использую тебя. Пробормотал он, прижимаясь ближе к Минхо. — Что ты имеешь в виду? Тихо отвечает Минхо. Джисон чувствует, как от них обоих исходит неуверенность в себе. Он чувствует запах, исходящий от Минхо. — Ты всегда так много делаешь для меня, но я не могу вспомнить, что я для тебя делал. Мы не встречаемся. Ты еще не ухаживаешь за мной. Мы даже едва ли друзья. Но все же ты — самый близкий мне человек. Я недостаточно хорош. Джисон продолжает, а Минхо ему позволяет. Слушая, как без осуждения рассказывает Джисон обо всех своих неудачах. — Я отстаю от работы, я спал весь день сегодня, плакал почти весь вчерашний день, я беру, беру и беру, но ничего не даю тебе взамен. Ты назначаешь мне встречи, обнимаешь меня, заботишься обо мне, готовишь мне обед, справляешься с моими перепадами настроения. Что я вообще для тебя сделал? Джисон делает паузу, глубоко вздохнув, и его грудь слегка вздымается, сдерживая слезы. Джисон собирается заговорить снова, когда Минхо крепко сжимает его за талию. Пальцы впиваются в его бока с силой, до синяков. Безмолвная просьба замолчать. Джисон не в силах слушать. — Я даже не могу разобраться в своих чувствах, я веду тебя за собой. Не уверен, что из этого что-то выйдет» В конце концов, он спускает слезу с глаз на шею Минхо. — Думаю, тебе просто нужно отдохнуть. Минхо сурово прижимает его к себе, предупреждая, чтобы он держал рот на замке. — Ты сделал для меня больше, чем можешь себе представить, и я готов ждать тебя. — Ты не должен этого делать. Джисон шепчет, вырываясь из хватки Минхо, и садится обратно на диван. Сохраняя дистанцию между ними. Когда Джисон оглянулся на Минхо, его глаза были мокрыми от непролитых слез. Рот слегка приоткрыт от шока, но потом он сжимает челюсти и снова садится. — Джисон, я сделаю тебе небольшой перерыв. Он говорит это с решимостью и беспокойством. Джисон чувствует, как его рот открывается. — Что? Что ты имеешь в виду? Спрашивает он в бешенстве. — Тебе запрещено приходить на работу до дальнейшего уведомления. Джисон стоит, пораженный. — Что?! Почему ты так поступаешь? Гневно восклицает он. Минхо не может просто так взять и сделать это. — Потому что Джисон, ты явно напряжен и не можешь работать как следует. Минхо слегка повышает голос и тоже встает. — Значит, моя работа недостаточно хороша? Ты можешь уволить меня, если я не соответствую стандартам. Он выплевывает слова как яд. — Я не собираюсь тебя увольнять, но ты явно не в состоянии нормально работать. Я понимаю, что отказ от лекарств может испортить все, но это для твоего же блага. Голос Минхо снова смягчается, и он кладет руки на плечи Джисона, ободряюще сжимая их. — Я делаю это как твой босс и как человек, который заботится о тебе. Сделай перерыв и возвращайся, когда почувствуешь себя лучше, мы примем тебя с распростертыми объятиями. Минхо слабо улыбается: — Мы не оставим тебя, но я не могу позволить тебе так навредить себе. Джисон кивает головой. Да, он злится. Но он понимает, к чему тот клонит. Минхо прав, Джисон в полной заднице, он только портит всем жизнь. — Ладно, — соглашается он, — но я не хочу оставаться один. Он бормочет, глядя в глаза Минхо. — Ты не останешься, обещаю. Ты скоро к нам вернешься. Минхо притягивает Джисона к себе, обнимая его за плечи и талию. Джисон обхватывает Минхо за шею, принимая его слова. Затем Джисон берет руку Минхо сзади и переплетает их мизинцы, после чего переплетает свои пальцы с Минхо. Он скоро вернется. Ведь это обещание.