Мгновенная влюблённость

Джисон вернулся на пассажирское сиденье Минхо через две недели после того, как пообещал Феликсу. Он взял перерыв на месяц, и если бы работа была другой, то он, скорее всего, потерял бы её. К счастью, это можно было засчитать как отпуск по болезни, но об этом знал только Минхо. Он вспоминает, как позвонил Феликсу в понедельник, когда сказал, что вернется, и извинился за то, что его не было в офисе, а Минхо посоветовал ему немного подождать на всякий случай. Он рад, что последовал этому совету, ведь у него до сих пор бывают дни, когда мозг работает как каша. Он не привык к такой поддержке: друзья время от времени присылают ему сообщения, чтобы проверить как дела. Даже Сынмин прислал ему гифку с пожеланием скорейшего выздоровления. Но как бы он ни наслаждался отдыхом, он с еще большим нетерпением ждал возвращения на работу. Он любит свою работу, и последние несколько недель дали о себе знать. Там, где раньше были долгие часы и недостаток сна, образовался большой промежуток. Оглядываясь назад, он почти предпочитает стресс отсутствию дел. — Ты какой-то задумчивый, — говорит Минхо, въезжая на парковку. — Я взволнован, — отвечает Джисон, сцепив руки в замок, — Мне очень не хватало присутствия в офисе. — Уверен, все остальные тоже будут рады я и сам знаю, что по тебе соскучился, — искренне говорит он. За все время общения с Минхо Джисон заметил одну вещь: как легко тот делает людям комплименты. Искренние комплименты без всякого повода. Внешняя суровость скрывает его мягкую душу. Джисон никогда не устанет слушать, как Минхо хвалит его, даже если каждый раз на его лице появляется неприличный румянец. Джисон считает, что Минхо специально хвалит его, чтобы посмотреть, как тот будет волноваться. — Я очень благодарен тебе за то, что ты позволил мне взять такой долгий перерыв. Я знаю, что это, вероятно, помешало некоторым вещам, и я не знаю, как еще выразить свою благодарность, — Джисон делает паузу, ожидая, пока Минхо поставит машину на стоянку, затем отстегивает ремень безопасности и наклоняется над центральной консолью, быстро целуя Минхо в щеку, после чего практически вылетает из машины. Случайный приступ смелости заставил его выразить свою благодарность таким образом, даже если он чувствует себя влюбленным подростком, когда мчится к лифту, оставляя изумленного, но счастливого Минхо одного в машине.

***

Почти сразу же Джисона завалили вопросами. Поприветствовав его и спросив, где он был, Джисон ответил на несколько, сказав, что у него были кое-какие проблемы со здоровьем, но оставив это в тайне. Чанбин сразу же пристраивается рядом с ним, как только он наконец-то добрался до своего стола, и оказывается более любопытным, чем другие их коллеги, поскольку у него есть «привилегии друга». Джисон хочет было не согласиться, чтобы позлить его, но решает пошутить. — Я уже много лет принимаю препарат, который мне прописали, и я начал менять его, чтобы получить новый… он мне немного мешал, и наш босс был достаточно любезен, чтобы позволить мне взять перерыв, чтобы разобраться с этим и привыкнуть к переменам. — Почему наш босс знает об этом больше, чем я? Спрашивает Чанбин, легонько пиная голень Джисона. — Потому что, — Джисон пинает его в ответ, заставляя мужчину взвыть от боли. Джисон даже не ударил его так сильно: — Мне нужна была веская причина, поэтому он вроде как должен знать. Хотя бы часть. — Кстати, о боссе, — вклинился Чан, одарив Джисона вежливой улыбкой, — Я заметил, что в последнее время ты проводишь с ним больше времени, вы теперь друзья? — Что! Я думал, ты его ненавидишь? Что случилось с твоим принципом «все альфы — зло»? Чанбин вскрикивает от обиды, хватая Джисона за плечо, как будто тот только что сказал, что убил человека. — Мне очень нравилось, что ты был против его руководства, а теперь ты с ним дружишь? Чанбин надувается, выпячивая нижнюю губу так сильно, что Джисону приходится сдерживаться, чтобы не ущипнуть его, но у него хорошее настроение, поэтому он просто бьет его в грудь. — На самом деле он милый, но я не так много времени провожу с ним, — мягко сказано. Джисон считает, что за всю свою жизнь он не проводил больше времени с одним человеком. Но Чанбину это знать не обязательно, и один взгляд на Чана говорит о том, что тот вовсе не купился на оправдания Джисона. На его лице застыло понимающее выражение, напоминающее отцовское. Он, кажется, не обращает внимания на ужасную ложь Джисона, но знает, что тот найдет способ снова поднять эту тему, возможно, выпытает у него под предлогом того, что пригласил его поесть. Джисону никогда не удавалось избежать Чана и его странной способности знать все обо всех. Единственное, что Чан может не знать о Джисоне, — это то, что он омега, но и это может быть спорным. От этой мысли у него по позвоночнику бегут мурашки: он еще не готов рассказать кому-то еще, даже Феликсу он словно грызет гвозди, как же ему рассказать об этом другим? — Это Минхо давал тебе обед? Чанбин шепчет, когда Чан уже отошел, — и я однажды видел, как ты выходил из машины по дороге на работу, но ты не водишь. Почувствовав на себе взгляд Чанбин, Джисон делает паузу. Тот кивает, прикусив губу. Он удивлен, что его вычислили, но пора прекратить врать Чанбину, который все время их с Минхо дружбы не сводил глаз с его еды. Кроме того, он считает необходимым, чтобы еще хотя бы один человек знал, как он ездит на работу в последнее время, на случай непредвиденных обстоятельств. Они будут рады услышать, что он больше не ездит на автобусе так поздно ночью, даже если им обидно, что он так долго скрывал это от них. — В последнее время мы ездим на машине, — говорит он, кубарем скатившись с ногтей. — Вы живете недалеко друг от друга? Спрашивает он скептически, определенно используя те крупицы мозга, которые у него есть, чтобы собрать все воедино. — Ну, нет… — вздыхает он, — но он не против! — Я уверен. — Заткнись! Защищается он, отталкивая ногой стул Чанбина, прежде чем тот успевает сказать что-то еще. Любопытный взгляд Чанбина всегда выводит его из себя. Джисон запустил компьютер, с удовольствием ожидая, пока он загрузится, хотя раньше это раздражало его до невозможности. Он уверен, что через несколько дней он снова начнет раздражать его, но сейчас он слишком счастлив, чтобы беспокоиться об этом. Он вздохнул с облегчением, открыл старые файлы и проверил свою заброшенную папку «Входящие». Как же ему этого не хватало. Его радость длится недолго: в офис внезапно врывается хаос, кто-то громко кричит и говорит о чем-то, что Джисон не может расшифровать. Джисон ударяется лбом о стол и тихо стонет. Он надеется, что Чан займется этим, но, зная старшего, он, скорее всего, отмахнется. А Чанбин только громче закричит в ответ. Он встает и поворачивается лицом к шуму, чтобы увидеть, как Феликс неловко улыбается, а более высокий мужчина жалуется на пролитый кофе. Джисон подходит к Феликсу, который извиняется за шум. — Простите? Не могли бы вы вести себя потише, пожалуйста, здесь работают люди Он говорит как можно вежливее. Он предполагает, что этот человек — новый стажер, поскольку никогда не видел его, и думает, что кто-то из его коллег мог бы рассказать ему о новом сотруднике. Тем более что подойдя ближе, он замечает очень характерный запах альфы. Он морщит нос и подавляет гримасу, когда человек оборачивается, и запах становится чуть сильнее. Он взволнован, это ясно, и Джисон тоже, зная, что ему, возможно, придется работать вместе с альфой, когда он только начал осваиваться. До сих пор ему везло, он работал только с бетами, так что новое пополнение в их команде будет раздражать. Он не получает должной любезности, чтобы как следует представиться: мужчина смотрит на него с недоумением. Он повторяет выражение лица Джисона, как будто нюхает воздух, отчего плечи Джисона напрягаются. Он делает небольшой шаг назад, перемещая свой вес, когда мужчина наклоняется к нему чуть ближе. Джисон вспоминает свою 17-летнюю молодость, когда он чувствовал дыхание мужчины на своей шее. Как только мужчина снова принюхивается, он толкает его. Сильно. От силы толчка мужчина слегка отшатывается назад. Его зрение слегка затуманивается, пока его мозг пытается ухватиться за происходящее. В голове мелькают мысли. Он смутно видит, как Феликс оттаскивает мужчину за воротник, а Чанбин встает между ними, закрывая Джисону обзор. Он не обращает на это внимания, сосредоточившись на том, чтобы не сорвать себе психику после того, что предполагалось как хороший день. Но день только начался, а что-то уже пошло не так. Прежде чем произойдет что-то еще плохое, он отворачивается и направляется прямо к лифту. Он нажимает на кнопку, и по комнате разносится противный щелкающий звук. Не сказать, чтобы в комнате было тихо, он все еще слышит, как Чанбин ругает других, как Феликс соглашается, а Чан пытается успокоить их всех. Он знает, что не должен убегать, что это его работа — разрядить обстановку, но не может найти в себе сил. Ему нужно выбраться из помещения, куда-нибудь подальше от запаха альфы. Он отказывается от лифта и спешит к выходу, преодолевая по три ступеньки за раз в надежде, что успеет до того, как взорвется. Почему это всегда происходит с ним? Он ненавидит себя за свою реакцию. Он ненавидит себя за то, что толкнул незнакомца. Он ненавидит себя за то, что устроил сцену в первый день своего возвращения. Он ненавидит себя за то, что вообще ушел. Он ненавидит то, что единственное, о чем он может сейчас думать, — это все плохое, что с ним случилось. Он ненавидит то, что на него до сих пор так сильно влияет то, что он пережил почти десять лет назад. Он ненавидит себя за то, что родился таким. Так было всегда. Сынмин бросает на него растерянный взгляд и направляется в конец коридора, скрестив пальцы. Он врывается в дверь, быстро закрывает ее за собой и, затаив дыхание, скользит по ней, не отпуская, пока его пальцы не упрутся в плюшевый ковер кабинета Минхо. Его здесь нет, вероятно, он на каком-то совещании. Может, в туалете или в магазине, где можно перекусить. Он икает, не плачет — что уже хорошо, — но чувствует, что у него начинается сильная отдышка. Короткие рывки воздуха наполняют его легкие по беспрецедентной схеме и вырываются обратно из горла в виде сдавленного звука, от которого горит нос и слезятся глаза. Но он не плачет. Даже если ему придется сидеть здесь одному, пока он не сможет нормально дышать. Даже если Минхо попытается войти в кабинет, и ему придется оттолкнуть его с дороги. Даже если это означает, что он будет сидеть здесь весь следующий час, а его компьютер все еще будет работать внизу. Он отказывается плакать, но не потому, что считает это слабостью, а потому, что это означает признание поражения. Он не позволит другому альфе встать на пути его жизни, он выиграет войну, даже если уже проиграл ее. Он все еще ненавидит себя. Он вдыхает, прижимаясь к ковру, пытаясь заземлиться. 1. 2. 3. 4. 5. Он выдыхает. Вдох, ощущая спиной твердое дерево двери. 1. 2. 3. 4. 5. Он выдыхает, и Минхо уже здесь. Он легонько стучит в дверь, давая о себе знать. Джисон уже чувствует, как его успокаивает другой, и никогда не поймет, почему от него так приятно пахнет. Должно быть, он влюблен. Джисон отодвигается в сторону, чтобы не мешать, и позволяет старшему войти внутрь и тут же садится напротив него, дверь за ним захлопывается. Он протягивает руку, замечая, что она все еще слегка дрожит, отражая его затрудненное дыхание. Лицо Минхо на ощупь гладкое, подбородок чисто выбрит с утра. Он скользит рукой ниже, по изгибу челюсти и обратно по шее, надавливает большим пальцем на обонятельную железу и чувствует, как она нагревается, словно искра на Новый год. Неожиданно и приветливо. Он в отчаянии подается вперед и прижимается губами к другим, позволяя притяжению сделать свое дело и придвинуть их ближе. Он чувствует, как Минхо слегка задыхается от внезапного прикосновения, а затем принимает его и целует в ответ с большей уверенностью, чем Джисон. Сердце бешено колотится в груди по другой причине, нежели раньше: то, что раньше было страхом, теперь превратилось в комфорт. Он надеется, что Минхо сможет его понять, надеется, что руки, обхватившие его плечи, и колени, обхватившие его ноги, покажут, как сильно он в этом нуждается. Даже если это был момент отчаяния, а не заботы, он хочет, чтобы Минхо знал, что все в порядке. Теперь все хорошо, когда ты здесь. Минхо отстраняется первым, хотя и с большой неохотой, и еще раз чмокает Джисона, после чего снова усаживает их обоих поудобнее. — Не хочешь рассказать, что случилось? — Я испугался. — Почему? — Почему ты не сказал мне, что на моем этаже работает новый альфа? Он спрашивает торжественно, хотя это звучит более обвинительно, чем предполагалось. — На твоем этаже работает альфа? Повторяет он, не зная об этом до сих пор. Джисон кивает, откидываясь на пятки от смущения. — Я не знал, я не отвечаю за прием на работу, и мы давно перестали спрашивать об этом в заявлениях. — Это позор, не могу поверить, что я вот так взял и ушел, я и 5 минут не продержался! Жалуется Джисон, понимая, как безумно он выглядел для прохожих. — Ты прав, это немного неловко, — бьет себя в грудь Джисон, не находя юмор Минхо таким уж забавным, пока он раздумывает над тем, как вернуться в хиатус. — Ничего страшного, что ты немного испугался, все могло быть гораздо хуже. — Это было очень неприятно… Он вдруг оказался так близко ко мне, и все, о чем я мог думать, — это толкнуть его! Все происходящее кажется ему размытым, он помнит только, что все происходило так быстро, но в то же время в замедленной съемке. — Ты толкнул его? Спрашивает Минхо, недоумевая при мысли о том, что Джисон мог задеть другого. Джисон кивает, прикусив губу. — Он обнюхивал меня и я запаниковал, — оправдывается он, хотя в нем нет ни капли силы, он не борется: прошел всего половину марафона, а кажется, что тысячу километров. — Я действительно не знал, что делать. — Но ты не выглядишь таким уж сожалеющим об этом, — интересуется Минхо. Джисон качает головой: — Мне действительно жаль. Но он вел себя громко и грубо, как только вошел, к тому же он не пострадал, так что сейчас, по прошествии времени, я начинаю чувствовать себя не так плохо из-за этого. Минхо хихикает, забавляясь откровенностью Джисона. Обычно он не говорит так прямо, а быть вежливым и заботливым до мелочей Минхо просто обожает, даже если такие повороты событий вызывают недоумение. — Ты хочешь остаться здесь еще или хочешь вернуться вниз? Минхо не прочь оставить Джисона в своем кабинете подольше, но он понимает, что тот стремится не опоздать на работу. Даже если он действительно хочет держать младшего взаперти в своем кабинете весь день. — Мне, наверное, стоит вернуться вниз, я здесь уже довольно долго. Я и так давно не был здесь, и не хочу пропадать еще больше. Объясняет он. Кроме того, он не хотел бы беспокоить Минхо, оставаясь здесь дольше, даже если ему и в самом деле не хочется уходить. Минхо кивает, встает и тянет за собой парня. Минхо направляется к двери и уже открывает ее, как Джисон останавливается. — Что ты делаешь? Спрашивает он, дергая Минхо за руку. Тот оборачивается в замешательстве: — Иду с тобой? Джисон качает головой: — Я не думаю, я не хочу, чтобы они знали, что я пришел к тебе. Они могут подумать, что попали в беду, а это только усилит напряжение. Минхо торжествующе хмыкает. — Может, я приду сегодня вечером? Предлагает Джисон, надеясь загладить свою вину за то, что он, по сути, сказал, что стесняется другого. Это не так, но он все же предпочел бы, чтобы его работа и домашняя жизнь были разделены. Он ценит стремление Минхо помочь, но, должно быть, альфа-инстинкты заставляют его чувствовать себя подавленным. Это мило, Минхо просто такой милый. — Хорошо, было бы неплохо. Отвечает Минхо, уже выглядя более счастливым. Жестом попросив Джисона уйти, Минхо слегка похлопывает младшего по заднице, проходя мимо. Джисон машет ему рукой, когда он уходит. Когда Сынмин спрашивает его, все ли в порядке, Джисон отвечает, что надеялся, что об этом забудут, но секретарь проводил его вниз. По крайней мере, это будет хорошим оправданием того, почему он ушел.

***

Если Джисон и умеет что-то делать, так это избегать. Он мастер уклоняться, неважно от чего или кого, он всегда может найти способ не взаимодействовать с этим объектом. Именно этим он сейчас и занимается. Выйдя из лифта, он поболтал с Сынмином и, попрощавшись, направился к своему столу, обменявшись лишь парой слов с Чанбином, после чего уселся в кресло, отгородившись от всех остальных. Он даже не стал осматривать помещение в поисках альфы, не заботясь о его местонахождении. Пока что его попытки избежать встречи с альфой были весьма успешными: он продержался до обеда, даже не услышав его голоса, за что был ему очень благодарен. Феликс извинился за беспокойство примерно в середине дня, перед тем как уйти, но это была даже не его вина. Он также успел сделать очень много работы, его почтовый ящик сократился более чем на 200 писем по сравнению с тем, что было раньше, и он чувствовал себя вполне состоявшимся. Не говоря уже о том, что то, что он остался с Минхо на ночь, очень помогло ему, ведь он не хочет задерживаться допоздна. Эта ночь — словно подарок, завернутый в красивый бантик, который только и ждет его. Он не может быть более взволнован.

***

— Что ты собираешься приготовить? Спрашивает Джисон, идя рядом с Минхо, пока тот толкает тележку в следующий отдел. В машине Джисон сказал, что они должны готовить вместе, но Минхо ответил: — У меня в холодильнике ничего нет, поэтому нам нужно сходить в магазин. Он думает, что Минхо не захочет идти с ним за продуктами, но Джисон не против пройтись по магазинам со старшим, если это означает, что он может пойти с ним куда-нибудь и вернуться домой к вкусной домашней еде. — Я как раз собирался приготовить жареный рис. У меня есть остатки риса недельной давности, он должен быть еще хорош. Минхо берет с полки бутылку соевого соуса. — Я думал, ты сказал, что у тебя «нет еды»? Поддразнивает Джисон, получая в ответ укоризненный взгляд. — Я имел в виду, что ничего хорошего нет, рис старый, это крайний случай. К тому же я устал, а на ужин из четырех блюд у меня нет сил. Он говорит, направляя их к секции с овощами. — Я думаю, все, что ты готовишь, очень вкусно, а обеды, которые ты делаешь, всегда на 10 из 10. — Хорошо, что они тебе нравятся, — улыбается он, касаясь их плеч. Джисон отвечает ему улыбкой на улыбку, может быть, даже слишком искренне. Он определенно влюблен в него с головой, это видно по всему, но он все равно будет смущен, если кто-то укажет на это. Минхо пристально смотрит на два лука в своей руке, когда поворачивается к Джисону: — Иди, выбери закуски, которые ты хочешь, я встречу тебя у кассы. Джисон кивает, похлопывает Минхо по плечу и убегает в отдел со сладостями. Минхо, должно быть, в хорошем настроении, у него редко бывают закуски, ведь он, можно сказать, любит питаться одними полезностями. Для Джисона это большая победа: у него есть другие закуски, кроме домашних дипов и чипсов из тортильи, которые конечно хороши, но поздние киносеансы вызывают у него тягу к сладкому, которую морковные палочки не утоляют. — Чан? Странно видеть тебя здесь, я не думал, что ты любитель сладостей? Говорит Джисон, придвигаясь к своему коллеге перед шоколадом. — Джисон? Что ты здесь делаешь? Чан нервно спрашивает, он настороже, несмотря на то, что они знакомы уже много лет. — Что случилось? Ты заболел? Обеспокоенно спрашивает он, подходя ближе к собеседнику. — Я в порядке, просто удивлен. Ты ведь не живешь здесь, верно? Почему ты здесь, так далеко от своего дома? Спрашивает Чан, выпрямляясь. Вот черт, Джисон не подумал о том, как странно будет делать здесь покупки, когда он живет почти в получасе езды. — Эм, покупки. Он закусывает губу в надежде, что Чан каким-то чудом поймет, о чем он говорит. Чан, кажется, понял, подняв брови в знак понимания: — Я тоже, я здесь за покупками. Его прерывают, когда кто-то окликает его по имени сзади, и Чан оборачивается, словно увидел призрака. Джисон оглядывается по сторонам и видит, что к ним идет женщина с яркой улыбкой. Джисон оглядывается на Чана, и его лицо становится призрачно-белым, когда он улыбается женщине. — Я нашла муку, которую хотела, она была в секции органических продуктов! Говорит она, но тут же прерывает себя, заметив, что у него гости. — О, привет! Вы знакомы с Крисом? Спрашивает она у Джисона. Он кивает: — Да, мы работаем вместе… и снова смотрит на Чана, который все еще похож на оленя в свете фар. — Откуда ты его знаешь? Спрашивает он, любопытство берет верх. — Ты не слышал обо мне? Я думаю, раз вы работаете вместе, то должны знать. Она шутит, и Джисон слышит, как Чан громко сглатывает. — Я его невеста. Она переплетает их мизинцы. Джисон смотрит на нее сверху вниз, а затем поворачивается к Чану, который выглядит виноватым, поджав хвост. Прочистив горло, Джисон вспоминает: — О да (он даже не знал, что Чан с кем-то встречается). — Я слышал о тебе, но он не говорил, что помолвлен. Он бросает взгляд на Чана: — Поздравляю. — Что? Она смеется: — Мы помолвлены уже несколько месяцев! Хотя мы еще не планировали свадьбу. Она подмигивает, обхватывая руку Чана. Чан прочищает горло: — Рад был увидеть тебя, Джисон! Он вслепую хватает пакет с шоколадом и тянет невесту к выходу: — Увидимся завтра! Он торопится, увлекая ее за собой, прежде чем она успевает остаться и поболтать еще немного. Джисон стоит, ошеломленный тем, как Чан умудрился не только скрыть девушку, но и невесту на протяжении нескольких месяцев! Как же он был оторван от жизни? Или Чан просто очень хорошо умеет все скрывать? Почему он не сказал им, что у него были долгосрочные отношения? Она великолепная женщина, у которой явно сложилась своя жизнь, она излучала независимость. Он не может понять, зачем Чану скрывать это. Он берет пару закусок, чтобы встретиться с Минхо у кассы, тихо бесится, но изо всех сил старается это скрыть. Он не хочет испортить ему вечер. Сегодня произошло столько всего нового, осознает он. Новый сотрудник, невеста, что дальше? Пришельцы? Ему начинает казаться, что случиться может все что угодно, и все, кроме него, сочтут это совершенно обычным.

***

Когда они добрались до дома Минхо, Джисон сразу же направился в его комнату, уже получив разрешение переодеться в нерабочую одежду, пока Минхо готовит ужин. Джисон сразу же отправляется за старыми толстовками Минхо, но прежде чем открыть ящик, замечает одну из них в верхней части белья Минхо и выбирает ее. Он знает, что это, вероятно, немного отвратительно, но ему все равно. Он быстро натягивает чистую пару треников, а затем присоединяется к Минхо на кухне. Тот стоит спиной к Джисону, фартук завязан на талии неаккуратным бантом. Джисон замедляет шаг, пристраиваясь позади старшего, пока не оказывается достаточно близко, чтобы протянуть руку и надавить двумя пальцами на ароматическую железу на шее. Он слышит, как дыхание Минхо сбивается при этом прикосновении, а старший вздыхает, расслабляет плечи и поворачивается к нему лицом. Джисон одаривает Минхо грубым взглядом и улыбается. — В следующий раз не подкрадывайся к людям, когда у них есть нож Ханни, — говорит он слишком сладким голосом. — Прости, я не заметил, — извиняется он, не обращая внимания на легкие рубящие звуки, слишком сосредоточенный на своем нападении. — Что я могу сделать? — У меня есть еще одна разделочная доска, если хочешь нарезать лук кубиками, — говорит он, указывая на шкафчик рядом с плитой. Джисон кивает, собирается достать доску и начать. Единственная проблема в том, что он понятия не имеет, что делает. Он берет нож, который передал ему Минхо, и надрезает лук сверху, слегка подпиливая, когда он не проходит до конца. Это действие привлекает внимание Минхо, и он хватает Джисона за запястье, чтобы не дать ему резать снова. — Сначала нужно снять кожуру, — говорит он, забирая нож из рук Джисона. Кивнув, Джисон очищает лук и возвращается к нарезке. Точнее, он пытается это сделать, но глаза быстро начинают жечь, и вскоре по его лицу текут слезы. Однако он не настолько глуп, чтобы вытирать глаза, и решает попытаться справиться с этим, даже если не видит, что делает. Он так сосредоточен на том, чтобы случайно не порезать пальцы, что не замечает Минхо, подошедшего к нему сзади с недовольным вздохом. Неудивительно, что из-за внезапного присутствия Минхо его рука соскальзывает, и он случайно проводит кончиком лезвия по кончику пальца. Оба стоят в шоке, пока из пореза не вытекает несколько капель крови. Минхо тут же хватает Джисона за запястье и тянет его к кухонной раковине, чтобы обмыть палец водой, пока кровь не растеклась по всей еде, но немного опоздал: кровь окрасила часть свежего лука, нарезанного кубиками. — Дерьмо! Ругается Минхо, наблюдая, как кровь продолжает вытекать из пореза. Он надеется, что порез не слишком глубокий и его можно забинтовать. Джисон пока ничего не говорит, все еще потрясенный случившимся, и еще несколько слез падают теперь не от луковых кислот, а от боли. Он фыркает, чем привлекает внимание Минхо, который тут же берет лицо Джисона в свои руки и вытирает слезы. — Оставайся здесь, держи руку под водой, хорошо? Не дожидаясь ответа Джисона, он спешит в ванную, роется в шкафу, чтобы найти аптечку, и возвращается на кухню. — Джисон, ты должен был попросить меня о помощи, если не знаешь, как это сделать, — ругает он, вытирая руку Джисона, дезинфицируя порез и плотно обматывая его бинтом. Джисон хмурится, выглядя виноватым, но в то же время раздраженным. — Я просто хотел помочь! Я думал, что будет весело готовить вместе! — жалуется Джисон, нахмурившись так глубоко, что на лице остаются следы. — Я просто забыл, насколько я бесполезен на кухне. — Ты должен был сказать мне, насколько ты бесполезен, чтобы я мог выбрать более легкое задание, а теперь тебе больно, потому что ты не смог попросить помощи, — говорит он, раздраженный упрямством Джисона. — Это всего лишь порез. Он дуется и шевелит забинтованным пальцем: — Он почти не болит. — Ты плачешь, — заявляет он. — Это из-за лука. Джисон фыркает, его глаза все еще слезятся, и время от времени он чувствует, как из них текут слезы, но уже не так сильно, как раньше. Минхо вздыхает, кладет руки на талию Джисона и поднимает его на стойку. Джисон слегка напрягается от того, как близко они находятся, Минхо опирается руками по обе стороны от Джисона, его лицо всего в нескольких дюймах от него. — Слушай, я знаю, что сказал, что готовить вместе будет весело, но я думаю, что лучше я сделаю все сам. Он вздыхает и умоляюще смотрит на Джисона. — Что! Это нечестно, я хочу помочь! Жалуется он, подаваясь вперед, чтобы попытаться слезть с барной стойки. Ему почти удается оторвать задницу от края, но рука, сжимающая его бедро, останавливает его. — Джисон, пожалуйста, это очень раздражает, я лучше буду работать на кухне один. В конце концов, он встает прямо, его рука все еще сжимает бедро Джисона. — Не будь таким альфой, — возражает Джисон, улавливая различные запахи Минхо и пытаясь успокоить его. — О! Не надо использовать эту карту! Возражает Минхо, расстроенный тем, что, во-первых: Джисон пострадал, а во-вторых, упрямство Джисона в желании помочь. Он ценит это, правда, ценит, но младший должен знать, когда нужно позволить кому-то другому сделать за него работу. — Это не карта, если я ее чую — насмехается Джисон, скрещивая руки. Минхо откидывает голову назад, прижимая к глазам ладонь, и издает разочарованный стон. — Ты такой грубиян! Он простонал, проведя рукой по лицу. — Просто сиди здесь и выгляди красиво! Приказал он, сжимая бедро Джисона, а затем оттолкнулся от стойки, пытаясь спасти как можно больше лука. — Я всегда выгляжу красиво, — хмыкнул Джисон, мягко покачиваясь на месте, решив на этот раз позволить Минхо взять свое. — Тц — Ты что, только что сказал «Тц»?! Он задыхается. Плечи Минхо на мгновение напряглись. — Я не знаю, о чем ты говоришь. Он вздрагивает, когда рулон бумажных полотенец ударяется о шкаф рядом с его головой. Он поворачивает голову и бросает на Джисона злобный взгляд. Однако это не произвело особого эффекта, и Джисон прикусил губу, чтобы подавить улыбку. — Ты должен был сказать «да, Джисон, ты каждый день выглядишь очень красиво». Он приподнял брови в предвкушении. Минхо вздохнул и снова подошел к парню — похоже, сегодня ему требуется повышенное внимание. Но вместо того, чтобы просто повторить слова Джисона, он схватил его за челюсть и крепко поцеловал в щеку, после чего приоткрыл губы и прикусил. Мягко, чтобы не было больно, но достаточно сильно, чтобы оставить след. Джисон застыл, не ожидая такого поворота событий. Когда Минхо отстраняется, его лицо приобретает неловкий оттенок красного, а по щекам и ушам разливается розовый румянец. Он прижимает руку к покусанной щеке, приоткрыв рот, пытаясь придумать, что сказать. Минхо опережает его: — Ты выглядишь абсолютно прекрасно. Каждый день. Он искренне заверяет его в этом, заставляя бабочек порхать в животе и груди Джисона. Не найдя слов для ответа, он позволяет Минхо продолжить приготовление ужина без дальнейших жалоб и препирательств. Он молча наблюдает за тем, как тот готовит, и запоминает это зрелище. Он надеется, что это ему приснится. Когда они вдвоем будут готовить и есть ужин вместе. Он скрещивает пальцы, надеясь, что скоро это повторится.