Мгновенная влюблённость

Джисон не может нарадоваться возвращению на работу, он чувствует себя довольным и как будто у него снова есть смысл. Но неделя выдалась хлопотной. Хенджин, новый сотрудник, который не только груб, но и не знает, зачем его наняли, кроме того, что он альфа. Это раздражает Джисона до глубины души, каждый раз, когда он слышит имя этого человека, ему кажется, что он может опрокинуть стол. Еще хуже то, что как главный редактор он должен рассматривать предложения этого человека. Все. До. Единого. Джисон должен быть впечатлен тем, как быстро альфа может выдать очередное предложение, но все они настолько плохи. Дело не в тексте, а в идеях. — Ты уверен, что тебе просто не нравится альфа? — спрашивает Чанбин. Спрашивает Чанбин, глядя через плечо на экран компьютера Джисона, испещренный правками. — Нет, это ужасно. Конец разговора.

***

— Он уже прислал тебе новую? Спрашивает Феликс час спустя, тоже удивленный скоростью написания Хенджина. — Да, но качество не то. Оно такое же плохое, как и предыдущее. Джисон сетует на то, что ему приходится тратить время на это снова и снова, а Хенджин никак не может понять, что, возможно, ему нужно придумать что-то другое. В конце концов, альфе надоедает эта возня, и он подходит к Джисону возле общего кофейника, злясь после очередной отвергнутой идеи. — Хан! Он сердито хватается за плечо, отталкивая кофе Джисона, и несколько капель проливаются ему на руку. Повернувшись к Хенджину, он шипит от ожога и бросает на него гневный взгляд. — Тебе обязательно было так себя вести? Я понимаю, что ты не любишь альф, но ты ведешь себя незрело! Клянусь, ты даже не читаешь, что я тебе посылаю и мне надоело это неуважение! Хенджин кричит, а Джисон клянется, что из его ушей валит пар. — Какое неуважение? Ты имеешь в виду то, что ты все еще лапаешь меня? Говорит он, стараясь сохранять спокойствие. Хенджин с гримасой отпускает плечо Джисона. — Я имею в виду то, что ты постоянно отсылаешь мне мою работу обратно, — проворчал он, — Не понимаю, в чем проблема. — Проблема в том, что это просто ужасно я понимаю, что ты новичок, но от тебя ожидается более высокий уровень работы, и я не стану облегчать тебе задачу, потому что ты к ней не привык. Может быть, он и грубоват, но он не собирается уступать тому, кого даже не знает и кто ему не нравится. — Ты просто говоришь, что это плохо! Я не понимаю, в чем дело? Он рычит, выпрямляется и делает шаг ближе, нависая над Джисоном. — То, что ты альфа, не означает, что у тебя есть особые привилегии. Возможно, проблема в том, что темы не имеют никакого значения, я не вижу смысла в том, что ты пытаешься донести. Я думал, ты уже понял, что за последние три дня ты подал не менее десяти работ. Если бы Хёнджин читал его исправления, он бы уже все понял, и Джисону не пришлось бы это говорить. Краем глаза он видит, как Хёнджин сжимает кулак, подсознательно сглатывая, а его взгляд обегает комнату. Он сказал то, что хотел, и теперь ему нужно найти выход, но ему не нравится, что другой пытается запугивать. — Ты думаешь, что ты такой замечательный, да? А Хан? Только потому, что ты молод и занимаешь руководящую должность? Ты ушел на месяц, вернулся и сразу стал лучше всех? Меня тошнит от тебя и твоей высокой посадки. Хёнджин наклонился ближе, сверкнув взглядом: — Для тебя все должно быть так просто. Тебе весело? Так издеваться надо мной? Думаешь, только потому, что ты дружишь с генеральным директором, ты можешь делать все, что захочешь? Ты ничтожество. Джисон сжимает кружку с кофе, его тело кричит, чтобы он просто ушел, но он не признает поражения. Хенджин хихикает, довольный реакцией Джисона. Тот кривится: Хенджин наполняет комнату феромонами, и от этого у него болит голова. — Ты меня не знаешь, я много работал, чтобы занять то место, которое занимаю, и не позволю тебе так меня не уважать. Если ты завидуешь, оставь это при себе, но ты не можешь использовать свои феромоны альфы и пытаться запугать меня в моем кабинете. А теперь успокойся, или я уволю тебя за домогательства. Ты уже в третий раз за неделю на меня наезжаешь, и мне это уже надоело. Он остается суровым, отходит в сторону и возвращается к своему столу. Когда он садится за стол, то делает успокаивающий вдох. Он ненавидит вступать в конфронтацию, но это необходимо сделать. Ему не нравится, что он не ладит с коллегой, но тот занимает более высокое положение, чем он, и должен выполнять свою работу. Он понимает, что все в офисе наверняка знают об их с Хенджином неприязни друг к другу. Но его это не волнует, у парня есть много причин не доверять ему, и он считает, что Хенджин недолюбливает его из-за стыда и гордости. Он не рассказал Минхо о том, что в течение недели его обида не утихала, но не хочет его волновать. Он знает, что Минхо, скорее всего, будет разочарован, но, честно говоря, сейчас Джисон предпочел бы рассказать все своей матери, а не ему. Даже думать об этом глупо. Он также не может выбросить из головы то, как Хёнджин сказал «дружишь», как будто он знал что-то о его отношениях с Минхо. Ему не нравится, что Хёнджин так обращает на него внимание и ждет, когда он совершит ошибку, чтобы наброситься на него. Ему потребовалась целая вечность, чтобы смириться с тем, что ему нравится кто-то, кто является его боссом, а теперь случайный парень снова заставляет его чувствовать себя неуверенно. Он чувствует, как Хёнджин выходит из комнаты отдыха, раздраженный запах альфы проникает в офис, слышит, как Чанбин задерживает дыхание, тоже испытывая дискомфорт от запаха. На их этаже не привыкли к альфам, все, кроме него самого, беты, так что альфа определенно нарушит сложившуюся атмосферу. Он знает, что с Хёнджином придется не раз сталкиваться: что-то в его нутре подсказывает ему, что альфа создаст больше проблем, чем их решит. Он подавляет дрожь и пытается снова сосредоточиться на работе, не позволяя одному жалкому альфе мешать ему.

***

Джисону все еще не удается сосредоточиться, и он сдается раньше, чем хотел, хотя на самом деле это не так уж и рано, но все равно расстраивает его. После того как Хёнджин ушел за час до этого, напряжение в офисе резко спало, но, несмотря на то, что физически его больше не было, он все равно оказывал негативное влияние на общую атмосферу. К сожалению, Джисон так и не смог избавиться от запаха альфы: весь день он не выпускал из рук чашку с дымящимся кофе, пытаясь скрыть запах. Может быть, он купит освежитель воздуха? Он уже отчаялся избавить свой обжитой офис от мерзкого вонючего человека. И если Минхо заметит, что о нем размышляет Джисон, но не скажет об этом, тот навсегда останется ему благодарен. С другой стороны, человек, с которым он хотел пообщаться весь день, пропал из поля зрения. Им оказался не кто иной, как Чан, который, похоже, не давал о себе знать в течение всего дня. Джисону хотелось бы, чтобы Хёнджин понял намек и поступил также, но увы. Джисон ожидает, что столкнется с ним как раз в тот момент, когда тот сядет в машину Минхо, и не даст ему уйти, чтобы воспользоваться случаем и поговорить с ним наедине, решив, что Чан скорее всего проболтается, если не столкнется с ним в оживленном месте. Все слишком идеально. — Чан! Окликает его Джисон. — Давно хотел спросить, почему ты никому из нас не сказал, что помолвлен? Спрашивает он, остановившись перед другом. Чан отводит взгляд, с него ручьем стекает чувство вины. — Это никогда не всплывало, и я не хотел ставить вас в неловкое положение. Он говорит, засунув руки в карманы. — Почему я должен чувствовать себя неловко? Честно спрашивает он. Немного непонятно, какое отношение имеет наличие невесты у Чана к комфорту Джисона. Чан постукивает ногой, пытаясь придумать, как объяснить. — Ну, Джисон, ты же не любишь альф. Он говорит, потирая затылок. Джисон хмурится, еще больше смущаясь: — Какое отношение твоя невеста имеет к тому, что мне не нравятся альфы? Чан молчит, прикусив губу так сильно, что Джисон думает, что она может кровоточить. — Я не понимаю? Зачем тебе скрывать от нас что-то подобное? Он снова спрашивает, надеясь, что Чан объяснит дальше. — Она альфа, моя невеста альфа, и я… я не хотел, чтобы это мешало нашей дружбе. Он вздыхает, сжимая переносицу в тонко завуалированном разочаровании. Джисон делает паузу, приоткрыв рот и нахмурив брови. — Что? От тебя никогда не пахло альфой, когда ты приходил на работу? Он говорит, все еще пытаясь понять, зачем ему скрывать важную часть своей жизни. — Я принимаю душ перед тем, как прийти. Заявляет он. Джисон кусает себя за щеку, пытаясь сдержать рвущееся наружу разочарование. — Почему твои отношения с альфой могут повлиять на наши отношения? Тихо спрашивает он, сжимая руку, чтобы успокоиться. Ему больно, очень больно, что Чан так низко о нем думает. — Тебе не нравятся альфы. Он говорит, и глаза его смягчаются от сочувствия. Но Джисон не выдерживает. — Значит, ты скрывал свою невесту от меня, от всех нас на протяжении многих лет? Только потому, что я не люблю альф? Спрашивает он, слегка повышая голос. — Твоя девушка — это твоя жизнь! А не моя! Ты не должен скрывать это от меня! Ты собирался жениться, завести детей и никому из нас не рассказывать? Обвиняет он, сдерживая слезы при мысли о том, что пропустил эти важные события в жизни своего друга. — Нет! Нет, я бы тебе рассказал… как-нибудь. Он опровергает, не выглядя очень уверенным в себе, и это все, что нужно знать Джисону. — Не могу поверить, что ты думаешь обо мне так плохо, — говорит он с огнем в глазах, — Тебе не нужно врать мне о таких вещах, ты мой друг, и ты мне небезразличен. Поздравляю с помолвкой! Он идет к машине Минхо, а тот терпеливо ждет его. Открыв пассажирскую дверь, он со скрещенными руками и красными глазами усаживается на сиденье. Минхо выглядит обеспокоенным, но пока ничего не говорит, понимая, что сначала нужно дать Джисону успокоиться, хотя все, что Минхо хочет сделать, это обнять его и сказать, что все в порядке. Он знает, что младший слишком много времени уделяет эмоциям, чтобы выплеснуть их сразу. Но он также знает, что Джисон предпочитает все обдумать, прежде чем принимать поспешные решения, поэтому он лишь слегка сжимает его руку, прежде чем отвезти их домой.

***

— Джисон, — мягко говорит Минхо, нежно прижимаясь к нему. Они сидят на диване, только что закончив ужин, который взяли по дороге домой. В последнее время Джисон стал чаще бывать в доме Минхо, но никто из них пока не обращает на это внимания. Минхо считает, что Джисону сейчас просто нужна поддержка: каждый раз, когда младший спит в другом месте, он звонит Минхо перед сном, прося составить ему компанию, но Минхо знает, что тот ложится позже, и на следующее утро у него под глазами глубокие мешки. Поэтому он не будет жаловаться на то, что он проводит больше времени у него, если это означает, что Джисон лучше спит. — Я не хочу говорить об этом прямо сейчас, — перебивает Джисон, убирая свою руку из-под руки Минхо. — Ты даже не знаешь, о чем я хотел спросить, — возразил он. — Я могу сказать это, глядя на тебя, — с легким смешком заявляет Джисон, в его глазах нет привычной теплоты, к которой привык Минхо. Странно, обычно Джисон старался отгородиться от него чуть дальше по ходу разговора, а не сразу. — Что же я тогда хотел сказать? Спрашивает Минхо, откинувшись на спинку дивана и приподняв брови. Он не хочет использовать свой запах, чтобы заставить Джисона открыться и раскрепоститься, ему кажется, что это нарушает некоторые границы, и он предпочел бы избежать предательского взгляда на лице собеседника. — Что я веду себя так, будто со мной что-то не так, — пояснил он, — Ничего не случилось. Да, что-то не так. На самом деле таких ситуаций несколько, но он не хочет беспокоить Минхо. Тем более что одна из них связана с работой, а он дал себе слово не вспоминать о ней, если только не на работе или в машине, когда едет на работу и обратно. А вторая… он просто пока не хочет об этом говорить. Он все еще не решил, как к этому подойти. Ему неловко врать Минхо, и, судя по реакции собеседника, он понимает, что вляпался по уши. Он ожидает реакции в виде насмешки, которая оставит разговор на потом. Но чего он никак не ожидает, так это того, что Минхо продолжит смотреть на него, почти забавляясь. Джисон вскидывает бровь, вопросительно глядя на него. Но ответа он не получает, вероятно, это какая-то больная месть за то, что он ему солгал. Ведь Минхо знает, что он солгал. Он не такой уж и хороший лжец, особенно для того, кто может читать его как книгу. Обычно Джисон открывал страницы для Минхо или позволял тому делать это легко, но сейчас он думает, что это первый раз, когда он скрывает что-то подобное. Он стал одним из тех закрытых детских дневников, только без награды в виде песни за открытие. Впрочем, он бы спел, если бы Минхо попросил. В конце концов, Минхо прекращает разговор, предпочитая заняться приготовлением ужина. Джисон знает, что он не умер по-настоящему, что старший просто ждет момента, чтобы снова запустить его в Джисона, как зомби, с которым Джисон не сможет бороться. Посидев немного на диване, Джисон встает и идет за Минхо на кухню. Он ждет позади него, не слишком близко, чтобы не напугать, но все же на расстоянии вытянутой руки. Он не хочет беспокоить его, пока тот моет посуду. Последний и единственный раз, когда они готовили вместе, показал Джисону, что Минхо — независимый повар, всегда жалующийся на то, что кухня слишком маленькая, и предпочитающий все делать самостоятельно. Минхо не торопится, и Джисон не жалуется, а просто наблюдает за ним, наслаждаясь тем, что кажется затишьем перед бурей. Вскоре вода выключается, и Минхо встречается взглядом с Джисоном. У Джисона нет сил, он готов к ругани или чему-то подобному. Минхо просто беспокоится, как обычно. Это и делает его таким хорошим. Если Джисон действительно хочет разобраться в ситуации, они, вероятно, запечатлелись друг в друге, инстинкты взяли верх и заставили их чувствовать все гораздо сильнее. Поэтому причинить друг другу боль — все равно что уколоться, даже если это был всего лишь легкий укол иголкой. Хотя обычно под импринтингом подразумевают людей, которые спаривались, а они с Минхо таковыми не являются, но термин все равно распространен. Минхо скрещивает руки, и Джисон чувствует, как от него исходит разочарование. — Кто мы? Что? Джисон бросает на него взгляд. Он не выглядит неуверенным в себе, но Джисон уловил это по запаху, по властной реплике, подкрепленной страхом. Минхо молчит, явно ожидая ответа Джисона. Он все еще пытается осмыслить случившееся и не может придумать оправдание. Сердце кричит ему, чтобы он просто сказал, что они любят друг друга, но какая-то часть его все еще беспокоится. Если он скажет, что не знает, то Минхо больше никогда с ним не заговорит? Но это может случиться, если он скажет что-то более позитивное. — Я знаю, я сказал, что буду ждать, но прошло уже несколько месяцев, Джисон, — начинает он, искренне произнося каждое слово, — я не могу ждать вечно, а в последние пару дней мне кажется, что ты отдаляешься от меня. Я не знаю, в чем твоя проблема, но я не могу всегда быть терпеливым с тобой, особенно когда ты даже не даешь мне закончить свой вопрос. Так кто мы? Сердце Джисона громко стучит о грудную клетку, задыхаясь и заглушая окружающий мир. Он делает неуверенный шаг ближе, радуясь тому, что Минхо не двигается. — Два человека, которые нравятся друг другу. Это не вопрос, но и не совсем ответ. Но он чувствует, что это описывает их отношения, по крайней мере, лучше, чем то, что было раньше. Он знает, что на этот раз он наклоняется первым, приподнимается и нежно прижимается губами к губам Минхо. Они мягкие, и Джисону кажется забавным, что это всего лишь второй раз, когда они целуются не во время секса. Но этот поцелуй почему-то кажется особенным. Может быть, потому, что он не хочет от него ничего другого, его цель — передать, как сильно он к нему привязан. И когда Минхо целует его в ответ, Джисон чувствует себя на седьмом небе от счастья. Джисон кладет руку на щеку Минхо, ощупывая гладкую кожу, полностью теряя контроль над собой и позволяя Минхо взять все на себя. Он наслаждается тем, как руки Минхо обхватывают его талию, прижимая к себе. Несмотря на невинность намерений, это пробирает до костей, и это все, чего Джисон так хотел. Ему хочется, чтобы это длилось вечно, он отстраняется на секунду, чтобы перевести дыхание, и крадет еще один быстрый поцелуй, прежде чем зарыться лицом в шею Минхо и вдохнуть его запах. Он хочет поцеловать его снова, хочет, чтобы Минхо поцеловал его. Но он знает, что слишком быстро увлечется, ведь раньше все могло быть иначе. Но сейчас он чувствует слишком много, чтобы позволить себе что-то простое. Он не привык к тому, что чувства привязываются к вещам. Ему 25, но он никогда не состоял в отношениях, у него не было даже случайных связей, он обречен на жизнь в одиночестве. По крайней мере, ему так казалось. Он слышит, как Минхо хихикает, и чувствует, как его руки крепче обхватывают его. — Ты стесняешься? Теперь? — Заткнись! Он хнычет, глядя на Минхо. У него красные уши и самая красивая улыбка на лице. — Ты мне очень, очень нравишься. Минхо краснеет еще больше, и Джисону хочется, чтобы он всегда так выглядел. Как бы ему ни нравилось спокойное лицо Минхо, его взволнованное личико он любит еще больше. — Мне очень жаль, что я так себя повел, будто отталкиваю тебя, — извиняется он, — Я просто не хотел тебя волновать, я могу справиться с этим сам. Уверяет он. — Все в порядке, я не должен был пытаться лезть на рожон. Ты не обязан мне все рассказывать. Просто я, кажется, всегда хочу знать о тебе все. Минхо тоже извиняется. Вот и все, суета улеглась. Правда, у него еще немного зудит под кожей, но это уже заботы будущего. Сейчас он может сосредоточиться на том, чтобы проводить время со своим официальным парнем. Погодите, они что, парни? Минхо не говорил, что они вместе. — Подожди здесь, — шепчет Минхо, отстраняясь и направляясь в спальню. Он быстро возвращается с маленькой бархатной коробочкой в руках, с почти головокружительной ухмылкой и кладет руку на бедро Джисона, слегка сжимая его. Внутри коробочки — простое серебряное ожерелье на цепочке и простой серебряный браслет в качестве украшения. Джисон может просто расплакаться. Он в восторге от ожерелья: такое простое, оно великолепно смотрится в теплом свете кухни. Он смотрит на Минхо и видит блеск в его глазах. Он берет его нежными пальцами, осматривая все углы. Он замечает, что спереди на кольце вырезаны две маленькие звездочки-близнецы, а при ближайшем рассмотрении оказывается, что на внутренней стороне кольца выгравировано слово, набранное плавным шрифтом. Heitstrenging. — Что это значит? Тихо спрашивает Джисон, позволяя Минхо надеть кольцо на себя. Он подавляет дрожь, когда пальцы Минхо скользят по его шее, и закрывает глаза, чувствуя, как прохладный металл касается его кожи. Минхо прочистил горло: — Это норвежское слово, означающее клятву или обещание, обычно связанное с поддержанием хороших отношений. Он делает паузу, и Джисон слышит щелчок застежки. Минхо сильнее прижимает руки к шее Джисона, надавливая на место, где находится его обонятельная железа. Джисон мурлычет от этих ощущений, окончательно растаяв в нежных руках Минхо. — Это звучит очень пошло, но я подумал, что это очень подходит к нашим отношениям. Минхо скользит руками по бокам Джисона, обнимая его сзади. Вздохнув, тот кладет свои руки на руки Минхо и проводит пальцами по костяшкам пальцев. — Значит, у нас отношения. Произнося это вслух, он ощущает странный привкус во рту. Хотя и не плохой. Минхо хихикает, прижимаясь к затылку Джисона, и делает глубокий вдох, настроение снова становится серьезным. — Джисон, это моя клятва тебе. Я клянусь быть преданным тебе и поддерживать тебя. Сможешь ли ты сделать то же самое для меня? Сердце Джисона замирает, Минхо говорит так искренне, и, несмотря на то, что это очень грустно, он не мог просить ничего лучшего. Он чувствует, что его глаза начинают слезиться: — Конечно! Он вырывается из объятий Минхо, чтобы оказаться лицом к лицу с ним, и нежно целует его в щеку. Минхо крепче прижимает его к себе, а Джисон впивается в щеку старшего, куда он только что целовал его. — Давай ляжем спать пораньше. Предлагает Минхо, с любовью похлопывая Джисона по попе и направляя их в спальню. — Почему? Спросил он, хихикнув вслед за Минхо. — Я просто хочу поскорее заснуть рядом с тобой. Минхо поддерживает зрительный контакт, несмотря на безудержный румянец на ушах. Джисон кивает, прикусывая губу от умиления: — Не знаю, смогу ли я уснуть… — Нам не обязательно спать сейчас, я хочу лечь с тобой. Желательно голым, чтобы я мог насладиться твоей красотой, — сладко говорит он, а затем с лукавой ухмылкой добавляет. Джисон смеется и хмыкает в знак согласия: — Давай убежим вместе.

***

— Хочешь отправиться в медовый месяц? Спрашивает Минхо, ложась на кровать поверх Джисона. Он тяжелый, но как увесистое одеяло, и от запаха Минхо становится муторно на душе. — Ты ведешь себя так, будто мы женаты, — шутит Джисон, гладя волосы Минхо. Ему нравится, когда в ответ раздается негромкое хмыканье. Минхо приподнимается на локтях и смотрит вниз с надутыми губами. — Никакого медового месяца? Джисон хихикает, притягивая Минхо к себе. Он целует Джисона в щеку до тех пор, пока тот не отстраняется от него и волосы не начинают щекотать ему челюсть. — Мы можем поехать в медовый месяц после свадьбы, если ты подождешь несколько лет, — предлагает он, опуская руки вниз, чтобы поиграть с подолом рубашки старшего. Несмотря на предыдущие протесты Минхо, Джисон был непреклонен и не хотел ложиться вместе, чувствуя себя немного неуверенно, чтобы оставаться обнаженным так долго. Даже если он доверяет Минхо во всем и знает, что тот его не осудит, ему все равно было не по себе от такой близости. Да, технически они уже видели друг друга обнаженными, но совсем другое дело, когда они просто лежат и разговаривают. Особенно если речь идет о браке. Черт, они только что официально стали вместе, разве они не должны подождать несколько лет? — Сколько еще ты будешь меня душить, я начинаю терять рассудок, — жалуется Джисон, меняя тему разговора. На самом деле он не так уж и против. Ему просто нравится быть трудным. — Тебе не нравится? Спрашивает Минхо, несколько раз нежно целуя железу, а затем слегка посасывая ее, что вызывает у Джисона небольшое удивление. — Ну, нравится. Мне просто обидно, что я не могу ответить взаимностью. В твоей комнате так пахнет тобой, и мне нравится как ты пахнешь, но я хочу, чтобы ты тоже пах мной. Он пробормотал, немного смущаясь от признания, что ему нравится пахнуть, как другой. Но это не его вина, что Минхо так хорошо пахнет. — Ты милый, — поддразнивает Минхо, ущипнув его за щеку, отчего Джисон фальшиво морщится. — Я чувствую твой запах, он едва уловим, но мне нравится, как ты пахнешь. И я не могу дождаться, чтобы однажды почувствовать его еще лучше. Джисон щиплет Минхо за бока, на что тот тихо вскрикивает: — Перестань. Он краснеет, смущенный тем, что Минхо сегодня так странно расчувствовался. — Честно говоря, когда ты впервые предложил мне лечь спать, я подумал, что ты собираешься отнести меня в постель, — шепчет он. — А ты этого хотел? Поддразнивает Минхо, прижимаясь еще ближе, чем раньше. Джисон молчит, глядя в потолок. Хотел ли он этого? — Даже если бы ты хотел, я бы, наверное, остановил это, прежде чем зайти слишком далеко. Он перекатывается с Джисона на бок. В ответ Джисон повторяет его позу, и теперь они смотрят прямо друг на друга. — Почему? — У нас утром работа, — тихо говорит он, — и если бы мы так и сделали, я бы не хотел беспокоиться о том, что смогу проснуться на рассвете. Он подмигивает, садится и выключает лампу, погружая их в темноту. Джисон хватает покрывало, которое было сдвинуто к изножью кровати во время их объятий, и натягивает его на обоих. Устроившись поудобнее, он прижимается к Минхо, крепко обхватывая его за спину и закрывая глаза. Он бормочет «спокойной ночи», но вскоре возвращается, и его нежно обхватывают сильные руки. Он прижимается лицом прямо к обонятельной железе Минхо, и запах быстро убаюкивает его.