Безотцовщина

В учебное время мало кого можно было встретить в общей комнате, ведь воспитатели следили за порядком. Можно было бы прогулять, но для этого нужно было найти такой угол, чтобы залезть туда было по крайней мере невозможно. Некоторые использовали чердак, на который можно было подняться по пожарной лестнице. Другие прятались в домике на дереве. Были популярны и заброшенные места, вроде учительского туалета или раздевалки у спортивного зала. Слепой предпочитал взламывать замки и валяться на крыше. Летом особенно хорошо, ведь там было тепло от солнца, но не жарко, потому что обдувал ветер. Тогда вспоминались дни вместе с Кузнечиком, когда они валялись на балконе, рассматривая небо. Ну, или просто валялись. Вновь хотелось просто полежать вот так, голова к голове, чтобы когда он поворачивался, его дыхание касалось кожи или волос. Сейчас же Старик не рискнул пригласить Сфинкса в столь уединённое место. Это даже не кофейник, где иногда кто-нибудь да пройдёт. Но после того поцелуя Сфинкс сам несколько осмелел. Они так и не сказали ничего друг другу, но, скорее всего, это и не требовалось. То как искренне и жадно отвечал Слепец или то как отчаянно вгрызался Сфинкс… Да, он пришёл на крышу к Старику, чтобы побыть с ним наедине. — Ты не возражаешь? — спрашивает он, потому что мог бы отвлечь от чего-то важного. — Нет. Как раз о тебе думал. — Приглашает сесть рядом, похлопывая рядом. Рядом опустились и в молчании уставились в даль, где среди расчёсок ходила Крыса или, может, другие жители этой планеты. — Я не ожидал, что ты поднимешься, но я рад, — высказался Старик. — Мне захотелось поболтать с тобой без чужих ушей. Знаешь же, что Логи обязательно всё разнесут, да переврут так, что волосы дыбом стоять будут. — Про нас им будет перевирать нечего. — Только разве что насилуют, — усмехнулся безрукий. — Я такого делать не собирался. — А кто говорил про тебя? — Хочу на это посмотреть, — вторил шуточной интонации Слепец. — Ну, тогда могу ли я принудить тебя поцеловаться? Старик несколько неловко приблизился и чмокнул лицо любимого наугад, попав не то в лоб, не то в скулу. Сфинкс фыркнул, как настоящий кот, и сам прикоснулся губами губ. Им двоим было хорошо в этом поцелуе, но Слепому стало мало. Он оттянул напоследок нижнюю губу, отпустил её и спустился чуть ниже, прикусывая кожу. Сфинкс слабо вздохнул. Вожак чмокнул истерзанное место и припал к шее. Немного пройдясь вниз языком он губами ухватился за кадык. Чужая голова запрокинулась, чтобы получить ещё больше ласки. Слепец руками нащупал бёдра возлюбленного, чтобы усесться на них верхом и продолжить изучать и ласкать тело. Но тем самым он почти обездвижил Сфинкса, а тому только и оставалось постанывать. Футболка, которую Слепой только этим утром натянул, снялась так же ловко, как и обычно. Привкус обыденности заводил похлеще новых ощущений. А ручки, которые умело раздевали, пробуждали воображение. Старик, словно не замечая, раз за разом ёрзал своей задницей по наливающемуся члену. — Пожа… луйста, — слегка захлебнувшись, взмолился Сфинкс. Рука Слепца огладила напряжённый живот, спускаясь ниже. — Что ты просишь? — дразня, спросил он. Другая же рука его нащупала сосок и начала поглаживать. «Хах, если это увидят Логи, то точно сочтут, что меня насилуют», — подумал Сфинкс и, дотянувшись, прошептал на самое ухо: — Отдрочи мне так, чтоб я сознание потерял. Было несколько забавно наблюдать при этом, как это самое ухо наливается кровью, выдавая всё смущение обладателя. О, вот в чём был хорош Слепой, так это в дрочке. Он почти каждое утро начинал с великого посягательства на образ друга детства, лишь бы спустить в унитаз или куда придётся. Он начинал одной рукой. Сначала просто поглаживал, потому что хотел бы, чтобы наслаждение приходило постепенно. Но вот он касается головки большим пальцем, а другими делает обхват. Затем он начинал водить рукой туда-сюда. Чуть позже другой рукой он мог начать мять яички. Это тоже доставляло ему огромное удовольствие. Проделывая всё это с возлюбленным, он внезапно склонился ещё ниже и поцеловал самый кончик члена. Сфинкс вздохнул особенно глубоко и задержал дыхание, чтобы не крикнуть от всей души. — Если ты не можешь сдержаться, я помогу, — сказал Слепой. Сфинкс хныкнул, так и прося помощи. Старик приблизился на звук и вновь поцеловал мягкие губы. Совсем скоро Сфинкс кончил, простонав в губы Слепца.