Чёрная Алати. Сакаци.
2 июня 2025 г., 05:21
Ступеньки казались Ричарду слишком большими. Каждый раз, поднимаясь по лестнице, он молился о том, чтобы не оступиться.
Когда он выходил замуж, он предполагал, что будущая беременность не будет лёгкой. Но испытывать все её прелести и тягости омега не планировал так скоро. Он думал, что ребёнок у них с Альдо родится во дворце, а обернулось по-другому.
Сначала Альдо не захотел ехать из-за снегов и сильного ветра, предложив переждать холодную стужу в Сакаци. Как только снег растаял, Робэр так и не вернулся. Альдо настоял на поиске друга. Вместе со слугами все искали иноходца до осени и не нашли.
Ричард настаивал на выезде из этого унылого места, а Ракан не спешил. Так дотянули до осени, а там и неожиданная весть от лекаря.
Матильда сразу сказала, что рожать лучше в Сакаци: тут и людей меньше, и слуги свои. А там, в Олларии, они чужие. Вдруг заговор какой, и Альдо меньше будет отвлекаться от дел на своего омегу с не родившимся пока ещё наследником. Альфа постоянно твердил, что должен родиться мальчик-альфа, другие варианты не рассматривались. Помощницей была бабушка, она сразу обрывала зарвавшегося внука и говорила о том, что не важно кто, главное, чтобы здоровый. Дик был полностью согласен с алатцкой принцессой, но мужа сложно в чём-то переубедить.
— Я не верю в это! Алва мог всё подстроить! — орал с первого этажа агариец.
— Может, ты не будешь орать, а то Ричард услышит, ему сейчас не нужны потрясения! — резко воскликнула Матильда, выпуская трубку изо рта с набитым табаком.
— Робэр мёртв! Его могли убить! Это заговор!
— Много паники и шума! Даже если его убили, то это не Алва. Он был в Сакаци в тот день, когда Робэр уехал. По словам свидетелей, иноходец был в одной из местных харчевень вечером. Алва же с людьми были уже у нас в замке.
— Его мог выследить кто-то другой!
— Да, но мясник, могильщик и лекарь сказали, что на нём не было следов насилия, ни увечий, ни ран. Единственное, что они в один голос твердят, — это белые пустые глаза, радужка просто исчезла. В последние минуты он видел что-то по-настоящему ужасное. Они сделали заключение о том, что у нашего бедного друга остановилось сердце из-за пониженной температуры.
— Значит, они были не правы! Не нужно было закапывать тело в землю так рано, можно было найти ещё понимающих людей.
— Альдо! Это Алатия, она тебе не… Агарис! Не нужно рушить вековые устои!
— Зря мы остались надолго, нужно сразу было ехать в Олларию. И вообще, зачем приехали сюда…
Ричард стоял на второй ступеньке, он не мог сделать и шагу. Голова кружилась, сердце замерло. То, что он слышал, не могло не потрясти его до глубины души.
Робэр Эпинэ — добрый друг и наставник его мужа — умер прошлой осенью. В глазах начало темнеть, ноги подкашивались. Тело упало бы на деревянный пол, если бы не холодные бледные руки альфы, подхватившие его. В нос ударил знакомый запах акации.
— Рокэ Алва! — теряя окончательно сознание, воскликнул Дик.
Появившийся вовремя альфа бережно подхватил омегу на руки. Ричард был нелёгким, но держать его сейчас в руках было за радость. Омега, по его взгляду, почти не изменился, только запах ландыша отдавал некой горечью. Алва сжал руки на талии и бёдрах омеги, прижимая крепче к себе, зарываясь лицом в пшеничную макушку.
— Что вы делаете?! — грубо и резко спросил вышедший на шум Альдо.
— Спасаю ваше добро, — спокойно ответил Рокэ.
— Ваше умение появляться в самый подходящий момент для нашей семьи поражает! — по-кошачьи сверкая глазами и чуть ли не рыча, ответил принц.
— Это всего лишь мой временный долг, — беззлобно улыбнулся герцог.
Альдо замешкался, ему было и так паршиво, а тут ещё беременный Дикон, спасённый бывшим врагом. Он нервно забрал тело, пытаясь быстрее унести подальше от синих глаз своего мужа.
— Вы бы были поаккуратнее, молодой человек, омега — не мешок картошки, — не мог не поддеть юнца Ворон.
Альдо повернулся, его кадык был вздёрнут вверх:
— Я знаю, как обращаться с моим омегой, свои советы можете оставить при себе, до того, как я у вас их спрошу, — герцог Алва, — холодно и угрожающе шипел маленький агарийский крысёнок.
— Простите моего внука за грубость, он больше всех переживает из-за печальной кончины лучшего друга, — поблагодарила подошедшая Матильда.
Женщина была в длинном чёрном платье, махровых перчатках и небольшой круглой шляпке на голове. Такой траурный наряд особенно подчёркивал красоту уже немолодой женщины, а полумрак в комнате прибавлял ей своеобразный шарм.
— Вы так очаровательны, Матильда, чёрный — это ваш цвет.
— А вы, как всегда, искусны в комплиментах, даже в такой момент. Это талант, присущий только вашему семейству.
— Я сражён вами, Матильда!
— А я рада, что вы появились в Сакаци. И если бы не вы, то мой внук по глупости и неуклюжести собственного омеги потерял бы своего первенца.
— У вас будет пополнение в семье? Это... так... волнительно... для молодожёнов... — подбирая слова и пытаясь не потерять своё напускное безразличие, говорил кэналлиец.
— Внучёк постарался. А вот муженёк его... — Матильда говорила о Ричарде с неким сожалением.
— Вам не нравится Окделл?
— Нет, он просто слишком скучный и спокойный, но всё равно находит приключения на свою... голову. И ещё очень неаккуратный. Хотя, что можно ожидать от северянина, воспитывавшегося в эспиратистской глуши, чьё родовое животное само за себя говорит.
— Почему тогда вы одобрили этот брак, если, на ваш зоркий глаз, принцу он не подходит? — приподнимая чёрную тонкую бровь, спросил альфа.
— Дикон — очень искренний и наивный мальчик. Он не плохой и в какой-то мере умиляет меня. Я просто переживаю за них обоих. Оллария — это вам не Сакаци, нас никто не ждёт и не знает. Альдо слишком горяч. Раньше его пыл мог умерить Робэр, а теперь... — закатывая театрально глаза, причитала бабушка наследника престола.
Алва слушал эту тираду и был полностью согласен. Зря он не согласился на безумную идею покойного ныне короля, что с дома Окделлов надо было, помимо клятв и налогов, требовать кровный союз. Сейчас бы он был с ним, а теперь мучается от первой беременности от мелкого, горделивого засранца в белых штанах.
— Дик слишком мягок и видом. Он может попасть под дурное влияние. Парень не отличает ни врагов, ни друзей. В общем, вы поняли, что эта парочка даст жару всему двору.
— Я думаю, что с вашей помощью вы оттянете это неблагоприятное время.
— Увы, я не вечна, и вы тоже. Мы можем только предполагать наше будущее.
— Время покажет, а сейчас я хочу, чтобы вы со мной поужинали.
Ричард дышал тяжело. На дворе стояла глубокая ночь. Чтобы в комнате не было душно, служанка оставила открытое окно. За окном нарастала молодая луна. Ричард медленно открыл глаза и попытался подскочить с мягкой перины. Молодой омега чувствовал чьё-то присутствие в комнате. Живот начал покалывать. Он вспомнил разговор мужа и синие пронзительные глаза.
— Рокэ Алва, — тихо поднявшись с кровати, муж будущего короля осматривал комнату.
Никого не было. Альдо с ним не спал уже второй месяц, но что-то недоброе надвигалось из дальнего угла, чёрная тень подходила ближе и ближе к кровати.
— Ты — не истинный! Ты — не достоин моего потомка! Ты — не продолжишь мой род! — говорил писклявый женский голос.
А потом перед лицом перепуганного и оцепеневшего Дика, словно кошка, выпрыгнула женщина с портрета, висевшего в гостиной Сакаци. Её глаза горели зелёной злобой. Руки, которые были почти прозрачными, вцепились мёртвой хваткой в шею. Рыжеволосая бестия душила ни в чём не повинного юношу.
— Ты умрешь! А когда ты умрешь, тогда угаснет род Миклоша Мёкчей!
Она безумно хохотала. Дик хватал последние капли воздуха и пытался вырваться из мёртвой хватки. В комнате стоял нестерпимый запах гнили, тянущийся с болотной трясины.
В синем небе радуга, радуга,
Кони пляшут, радуйся, радуйся!
В синем небе ласточка, ласточка,
Ты целуй меня, целуй ласково...
Эти слова, которые слышал Дикон, заставили всё его тело напрячься. Он вслушивался в голос, непохожий на тот писк, что был до этого. Цепкие пальцы исчезли. Казалось, что в комнату ворвался лёгкий весенний ветерок.
Запахло ночной свежестью с нежной примесью фиалки. Дик откашливался, он не сразу понял, что может спокойно дышать.
— Кто ты и почему ты желаешь мне зла? — хрипло спросил омега.
— Разве я сделала тебе плохо?
Лучи озарили комнату полностью, и Ричард увидел женщину с белой кожей, чёрными, как вороние перья, волосами и синими глазами. Она вполне могла сойти за кэналлийку или морискую красавицу. Настолько её взгляд пронзал молодого человека, он смотрел сразу туда, куда не мог заглянуть ни один из смертных.
Дик подумал, что такие глаза он видел только у одного человека. Или не человека — самого Леворукого, чье благородство и красота перемешиваются с диким и холодным нравом. И опять он вспомнил про Ворона.
— Нет. Вы не похожи на ту, что душила меня. Я бы сказал, что вы настолько прекрасны, что любой альфа, будь сам Леворукий, пал бы к вашим ногам.
— Ты прав, только теперь все страдают от моей красоты. Она несёт погибель тем, кто когда-нибудь полюбит и свяжет жизнь с потомками Мёкчеи.
— И кто же вы?
— Я — Барболка Чеки. Все те, кто жил и продолжает жить в Чёрной Алати, считают меня мармалюкой. Но я даю своё слово, что никому не причинила вреда и тебе его не сделаю.
— Зачем ты спасла меня?
— Ты тот, кто поможет последнему из моего рода выжить и продолжить его.
В глазах резко потемнело. Ричард упал, потеряв сознание. После той ночи омега вкусил ещё одну утрату в своей жизни. Он потерял первенца. С Рокэ Алвой он не успел поговорить, так как тот уехал из Сакаци улаживать дела в Олларии.
