Чёрная Алати. Сакаци. Кэналлоа.
2 июня 2025 г., 05:21
— Всё сил моих нет! Мы уезжаем! — кричал Альдо.
Дик не видел его таким, но агариец был взбешён. Он кидал вещи и нервно ходил из стороны в сторону.
Омега старался прижаться к стенке, ему даже хотелось слиться с ней, лишь бы не попасть под руку супруга.
— Сначала пропажа Эпинэ, потом его тело нашёл Ворон, а потом ещё и твоя беременность! Это место проклято! Или кто-то намеренно пытается свести меня с ума, чтобы я не сел на престол Талигои!
— Альдо, прошу, ты меня пугаешь... Я тоже скорблю о смерти Робэра, но это не повод для того, чтобы крушить комнату... — тихо, со слезами на глазах говорил Ричард. — Давай уедем и начнём жить с чистого листа. Прошу, остановись! — молодой омега попытался подойти к мужу и обнять его, так как это всегда успокаивало Альдо, но альфа лишь зло отдёрнул руку принадлежавшего ему омеги.
— А может, это всё из-за тебя!? Ты принёс ещё одну смерть сюда! Может, ты и вовсе не хотел меня, а этого предателя!? Я видел, как он на тебя смотрел, и знаешь, ничего не поменялось! Альва с первых дней смотрит на тебя так, будто ты его собственность! Он хочет тебя! А может, вы уже трахались, когда меня не было в Сакаци?! — неся бред, муж больно схватил Дика за руки и тряс.
— Ты не прав, я никогда... — уже задыхаясь от слёз и обиды, начал оправдываться Окделл.
— Не смотрел на него с восхищением, не пытался понравиться, не любезничал?! Отвечай! — Ракан схватил мальчика за русую макушку и сильно сжал.
— Мне больно! Пусти! Не хочу! — отбивался руками омега. — Ах, вот как мы заговорили?! — елейно-ядовито спросил Альдо. — Может, и ребёнка ты скинул специально, из-за Рокэ Алвы?!
— Ты обезумел от смерти Эпинэ и сейчас делаешь непоправимую глупость! — из последних сил кричал Дикон.
— Глупостью было то, что я взял тебя замуж, а мог просто обесчестить и оставить в качестве приживалки! — бросая на пол омегу, ответил будущий король.
— Ты пожалеешь о том, что сказал и сделал, но будет поздно!
— Нет, я всего лишь учу тебя быть хорошим мужем! А ты мне перечишь, не сидишь дома, не занимаешься омежьими делами и трёшься возле другого альфы! — орал Альдо. — После того случая мы не были близки, так не полагается в браке, — уже более спокойно говорил Ракан.
— Ты сам не хотел меня трогать и отводил взгляд! Ты не приходил ко мне, когда мне было плохо, после потери ребёнка! — утыкаясь мокрым лицом в пол, рыдал омега.
— Ты так жалок и противен мне, — Альдо скривился. Он пнул дверь ногой. — Но знай, что в эту течку я буду драть тебя, как уличную шлюху!
Альдо громко хлопнул дверью. Муж ушёл напиваться. Ричарду оставалось сокрушаться о том, каким нежным был с ним Ракан и в какое чудовище он превратился за каких-то два года брака. Такие вечера стали частыми в этом месте.
***
А вот Рокэ Алва был приятно удивлён изменениями, которые произошли в Алвасети. — Альдеррах, мальчик мой! Я могу только порадоваться за тебя и Герарда, — наливая кубок «Черной крови», говорил Алва. — Мы ждали вашего возвращения, — почтительно говорил племянник. Герард же, стоявший позади альфы, как натянутая струна, смог немного расслабиться. Он знал, что между ними всё кончилось ещё год назад, но осенний визит альфы не отменял того, что омега формально принадлежал герцогу. — Ты уже сделал предложение? — спросил Алва, смотря на недвусмысленно округлившийся живот омеги. — Я хотел спросить вашего разрешения. — Это было необязательно, но раз вам двоим так важно моё согласие, то я даю своё благословение на ваш брак и твоей матери обязательно напишу. Иногда кровь шаддов должна разбавляться, а Арамона будет хорошим мужем тебе, племянник. — Спасибо, — молодой альфа поклонился. — Брось эти формальности, мы не в зашоренной Олларии. Нужно отметить это событие в самых лучших традициях Кэналлоа. Устроим корриду! — Что? — Это древний праздник. Молодой благородный человек, перед тем как связать себя узами брака, должен доказать свою смелость. Герард не стал уточнять подробности этого священного и, как он понял, обязательного события. Ему было достаточно, что Рокэ не злился на них обоих, а наоборот, покровительственно и с пониманием отнёсся к их союзу. В полдень люди собрались на главной площади в Кэналлоа. Там же организовали арену для игр. Алва восседал вместе с женихом племянника на самых верхних ступеньках. Сначала вышли семь трубочей, которые трубили о начале празднества. Затем выехали несколько всадников. Алва встал и поклонился толпе. Мероприятие можно было считать открытым. На площадь вышли трое. Посередине Герард узнал своего суженного. Народ ликовал. — Что они будут делать? — Они идут навстречу смерти, — равнодушно и обыденно ответил альфа. — Ты увидишь. Сердце юноши сжалось: «Неужели Рокэ не простил его за предательство и решил убить родного племянника самым изощрённым способом?» На арену следом за этими тремя вывели огромного чёрного быка. Он поражал своей мощью. — Не переживай так. Все молодые люди, имеющие знатное происхождение, мы их именуем кабальеро, проходят через это сражение с быком. Те, кто сражается с быком, называются матадорами. Самый опытный стоит слева, поменьше — справа, а посередине — новичок. — Они будут сражаться насмерть со свирепым быком? — Да, этой традиции уже много веков. Так он докажет право не только называться мужчиной, но и сможет быть старшим в Кэналлоа после основной ветви рода Алва. Я вижу, что ты напуган, но все, кто имеет отношение к роду Алва, проходили через это испытание. — Это ужасно! — Не спорю, но только так он подтвердит своё уважение и доверие у народа. — Можно я не буду смотреть? — Если хочешь, можешь закрыть глаза. Но я думаю, что Рах расстроится, что ты не увидишь его триумф. Герард положил руки на живот, гладя и успокаивая не только себя, но и их будущего ребёнка. Он видел, как мечутся по арене матадоры, пытаясь загнать быка. Их красная мулета мелькала то в одном месте, то в другом. Каждому хотелось победить. Сначала они бегали по арене, не давая быку заскочить за белую черту. Потом каждый дразнил быка копьём, подзадоривая, но не убивая. Альдеррах на последнем круге снял шляпу, кланяясь дяде и Герарду, а потом резко начал вертеть плащ в руке, подпуская быка близко. Настолько огромна и сильна была «чёрная тварь», что никто не отважился, кроме племянника, подпустить его близко. Ловким движением руки, словно кот, Леворукий младший Алва орудовал так, как будто он держал не шпагу, а гусиное перо: плавно, грациозно и стремительно. Угроза отступила, бык был повержен, а люди ликовали новому герою. — Это победа посвящена моему дяде, нашему Соберано и, конечно же, моему будущему мужу! — с гордостью говорил жених на вечернем пиру. Герард пожелал быть один и немного подышать свежим южным воздухом, ему нужно было отойти от полуденного потрясения. Не каждый же день его любимый убивал быка ради забавы. Думая о событиях дня, он наткнулся на Рокэ Алву, перебирающего струны гитары. — Почему вы не забрали его с собой? — прерывая игру, спросил Арамона. — Разве это имеет значение? — Алва думал, что у уставшего беременного омеги на сегодня вопросы иссякнут. — После того, что было сегодня, я осознал, что не смог бы пережить потерю моей истинной пары. — Это хорошо, что твоя жизнь наполнена смыслом. — Вы опять не отвечаете на вопросы. Я никогда не думал, что бесстрашный Первый маршал будет бежать от своей судьбы! — омега говорил это горячо, даже с нотками обвинения. — Я вижу, что от ревности не осталось и следа. Похвально, юноша, что вы начали расставлять правильные приоритеты. Что же касается Окделла, то он, скорее всего, родил первенца и занимается хлопотами с ребёнком, ему сейчас явно не до Первого маршала Талиг. — А вы уверены на все сто, что он счастлив с мужем? Вдруг сейчас он страдает, а предназначенный ему альфа даже с ним не заговорил и не убедился, что действительно всё хорошо?! — Откуда такая феноменальная прозорливость? Кажется, когда мы имели связь, вы не особо прислушивались ни к чувствам — ни своим, ни чужим. — Мне есть ради кого жить, а вы не особо слушаете кого-то, кроме себя самого! Омега, видя, что альфа не сильно хочет продолжать разговор, решил, что убеждать в чём-то Рокэ Алву — это равноценно ловле ветра, затея крайне бесполезная. Он развернулся и пошёл в сторону празднующих слуг и жениха. — Может, ты и прав, Герард Арамона. Может, и прав, — взявшись за гитару, говорил Алва.***
Он и в самом деле должен был явиться в Чёрную Алати в начале октября. Мысли об Окделле наводили тоску. Сам же Ричард Окделл никак не мог привыкнуть к таким сценам ревности, что устраивал муж. Он просто не принимал, что весёлый, игривый, галантный альфа может в одночасье превратиться в безумца, от которого можно ожидать чего угодно. В порыве своего отчаяния омега спешно собрал пару вещей и немного припасов. Ричард следил за тем, когда стемнеет. Альдо уехал и не должен был появляться неделю. На следующее утро, когда солнечные лучи ещё не успели коснуться земли, но был слышен крик петуха, омега выскользнул за ворота замка. За это время он хотел спрятаться где-нибудь и дать понять мужу, что он не его вещь, а живой человек. Дику очень хотелось вызвать беспокойство у мужа, он надеялся пробудить в нём заснувшие чувства. Алатию не зря считают одним из самых тихих и живописных мест в Картине. Бескрайние горные хребты и леса перемежаются полями и мелкими озёрами. Особенно много хвойных лесов. В них растут сосны, ели, кедры. Эти деревья прекрасны в любое время года. Мохнатые ветки пушистой ели похожи на большие лапы. Они укутывают весь ствол лесной красавицы. С веток свисают длинные шишки. Солнце золотит их своими лучами. На лесной опушке редко увидишь одинокую ель. Это дерево не переносит одиночества. Зимой в полях бушует вьюга, а в ельнике — тишь. Только над головой раскачивает ветер еловые макушки. Ричард старался не запутаться между стволами деревьев. Конечно, он не подумал, когда убегал из замка. Но, идя по хвойнику половину дня, омега смог полностью выпустить пар от обиды. Он прошёл уже много тропинок, поэтому не помнил обратной дороги. День близился к вечеру. Становилось холодно. Живот недовольно урчал, запасов у молодого сына герцога Скал было немного. Подумав о еде, Дик почувствовал запах костра и жареного мяса. Голодный желудок сразу дал о себе знать, и ноги сами пошли в сторону того места, где, возможно, кто-то сжалится и накормит бедного омегу. Выйдя на поляну, Ричард обомлел. Он ожидал увидеть охотников, крестьян и даже лихих людей, но никак не Первого маршала Талига, во всей красе расположившегося на поляне. — Рокэ Алва?! — изумлённо прошептал Дик. — А вы, наверное, ожидали увидеть здесь разбойника? Что же, к вашему счастью — это оказался всего лишь я! Ворон вальяжно, полулёжа, развалился возле разведённого костра. Такая поза придавала ему сходство с огромным чёрным котом. — Юноша, вы мёрзнете! Скорее идите к костру. Хоть и не зима, а ночи холодные. — Спасибо, — Ричард смиренно опустил глаза и покорно уселся напротив кэналлийца. — Позвольте полюбопытствовать, что же привело вас в столь поздний час в лес, да ещё одного, без мужа и сопровождения? — отхлебнув вина из своей фляжки, прищурился герцог. — Или вы потерялись? — добавил он. — Нет… мы с Альдо… — слова Дику давались нелегко. Он то Матильде на внука не жаловался и терпел, а тут должен излить душу давнему обидчику их семьи. — О, семейные разборки — это весьма интересно, особенно когда смотришь на них со стороны, — догадываясь, в чём причина скованности молодого человека, пошутил Алва. — Да, мы повздорили, — не оценив шутку, ответил Дик. — Понятно. Алва видел, что из Окделла слова нужно тащить клещами, прежде чем он сам сможет нормально объясняться. Да и самому Ворону не нужно было знать, что мальчик страдает. Зашуганный вид, исхудавшее тело и бледность говорили сами за себя. Через искорки костра можно было рассматривать омегу вечно. Алва откровенно любовался мальчишкой, а тот от пристального взгляда ежился, как продрогший воробушек. Ричард начал ёрзать, было не скрыться от пытливых глаз, он потянулся за ветками. Внизу живота начало сильно тянуть: «Проклятие! Почему течка началась в самый неподходящий момент?!» — мысленно ругал себя Дик. Герцог Алва подскочил к Дикону настолько близко и взял за руку. — Это он сделал с тобой? — мрачно и коротко спросил альфа. — Я неудачно… — Дик затих, Алва был настолько близко, что его аромат забивал носовые пазухи слишком сильно. Он попытался отдёрнуть руку. — Он бьёт тебя, — даже не спрашивая, а говоря как факт, сказал Ворон. Оправдываться не хотелось. Повелитель Ветра и так думал про него, что Дик — жалок, раз позволяет мужу творить с собой такое. — У нас всё нормально. — Врёшь! — Алва ослабил хватку и погладил синие следы на коже руки. — Я достану морискую мазь, она снимет синеву и затянет синяки. Ричард был снова удивлён, потому что прежде никогда не видел такого Алву. Тот мог язвить, быть ленивым и равнодушным, но беспокойным и заботливым — это точно было что-то из разряда фантастики. — Вы зря беспокоитесь. — А вы слишком мало о себе беспокоитесь! Ричард! Как можно одному убегать из дома по малознакомой местности! Вы либо совсем отчаялись, либо ищете приключения на свою… голову! Алва был переполнен раздражением, поэтому он отчитывал безрассудство Окделла.— А если бы это был не я, а кто-то другой?! Вы хоть понимаете, что могло произойти? — А вам ли не всё равно?! — омега зло огрызнулся, он был не намерен терпеть упрёки от Алвы. Оттолкнув обработанной рукой альфу, Дик хотел убежать. Реакция была почти молниеносной. Сильные руки сцепили его в замок и прижались плотно к спине. — Да, мне не всё равно! Мне не всё равно с того дня, когда я припёрся за Раканом в это Создателем забытое место и встретил того, кто предназначен мне. — Повелитель Ветров не отпускал попавшуюся добычу. Алва прежде никогда не позволял себе вольностей, а сейчас сорвался. Развернув Ричарда к себе лицом, он настойчиво, но плавно взял его лицо в свои ладони. Так их глаза были друг напротив друга. Можно было читать в них слова, при этом не говоря ничего. — Я замужем, — тихо и сипло ответил Дикон. — Разве Альдо Ракан здесь, рядом с нами? Разве он ищет тебя? — шептал Ворон, приближаясь на сантиметр к его губам. Становилось жарко. Ричард понимал, что, если сделает шаг навстречу своей судьбе, дороги назад не будет. Он не сможет предотвратить последствия того, что случится между ним и Вороном. Алва не дал долго копаться в сомнениях Ричарда. Их уста сплелись в жарком танце. Хоть юноша и не был девственником, вкус пухлых губ, Ворон мог сравнить с гроздью молодой лозы винограда. — Ах! — выдохнул Окделл. Он не ожидал, что запрет, который он поставил себе в отношении конкретного альфы, будет таким волнительным и желанным. Тело сразу выдало его недвусмысленной реакцией. Альфа ответил ему тем же. Не желая долго ждать, Ричард был уже повален на некогда скромную лежанку, которую герцог соорудил себе для привала. Алва раздел его очень спешно, буквально срывая одежду. Дик не сопротивлялся. Он всецело доверял белым, как снег, рукам. Алва и сам разделся донага. Дикон, который с первого раза признал красоту этого человека, убедился в ней полностью. Алва был как сам Леворукий — прекрасная статуя, сошедшая с поблёкших гобеленов, которые он видел в Надоре. — Ричард, — совсем тихо и интимно. Альфа хотел спустить омегу с небес на землю. Они были так близки друг другу на своеобразном ложе, сделанном из старого пледа и их одежды. Алва гладил крепкие руки, несвойственные омегам. Оттого Ричард попытался отвернуться. Он всегда стеснялся, что не был похож на других омег из Людей Чести, которые позволяли себе быть утончённее. Кэналлийца это совсем не смутило: он с большим остервенением дарил поцелуй каждой подушечке на его пальцах. А когда альфа взял в рот указательный палец левой руки и облизал его, Дик застонал. Дальше губы первого развратника Талига переместились на беззащитную шею. Его кожу терзали горячие южные губы. — Прошу, не ставь метку! — томясь в ожидании чего-то большего, попросил Дикон. Алва ничего не ответил и спустился к напрягшимся ключицам. Кожа омеги была сладкой и пахла лепестками ландыша. Ворон помнил, что в детстве он часто ходил со старшим братом на холмы собирать эти цветы и сушить для лекарств. — Ах, Рокэ! — омега буквально трясся в его объятиях. Розовые соски набухли и были похожи на маленькие жемчужины. Альфа несильно прикусил один из них, тут же проделав это действие с другим. Властная рука спустилась к одному из сокровенных мест омеги. Ричард был очень возбуждён. Капли смазки сочились из подрагивающего члена. А спустившись ещё ниже, альфа понял, что у омеги слишком сильные выделения из маленькой, сокращающейся дырочки. Не трудно было догадаться: у Дика началась течка! Выскользнув из-под рук и губ альфы, омега выгнулся по-звериному. Он встал на колени и оттопырил свой мягкий и упругий зад. Покачивая плавно бёдрами, надорец зазывал к себе своего истинного. Алва сначала наклонился к сочащейся дырочке. Ему захотелось попробовать омегу на вкус. Когда Повелитель Ветра интенсивно вылизывал её языком, Дик заметался и взмолился: — Рокэ, войди в меня! Приказ омеги был исполнен незамедлительно. Кэналлиец вошёл до конца в желанное тело. Дик был настолько горячим, что альфе казалось, будто он попал в подобие жерла вулкана. Сам же Окделл активно подмахивал прелестной попкой, вторя движениям альфы. Толчок за толчком выбивал из него довольные стоны, омега буквально скулил под ним, прося о большем. Оба плавились от испытываемого удовольствия. Они настолько растворились друг в друге, что никто из них не смог бы сказать, сколько они были едины по времени. Близился конец. Ричарду казалось, что поляна утопает в ночном свете одной луны и цветах ландышей. Омега по-кошачьи выгнул спину, а альфа прихватил пшеничную макушку рукой и вошёл в последний раз. Потом произошёл всеобщий взрыв. Оба излились одновременно. Семя наполнило Ричарда до краёв, член разбух, образовывая узел. Омега не стал вырываться, как иногда делал это с Альдо. Окружающий мир замер, все проблемы и переживания были позади. Сейчас для Окделла были только двое — являющиеся истинной парой и сплетённые воедино; синие глаза, что могут принести как смерть, так и подарить новую жизнь; и поляна возле Белой Ели. Алва и Окделл провели вместе не одну ночь в этом месте, пока у Дика не закончилась течка. Они прерывались лишь на то, чтобы поесть и поспать. Удивительно было и то, что за два дня никто не застал случайных любовников вместе. Когда же течка закончилась, пришло осознание возможных последствий. — Мы не можем быть вместе. Это была минутная слабость, — коротко и колко бросил омега. Он одевался, стараясь не смотреть в синие глаза. — Что же, тогда ничего не было возле Белой Ели, — сухо ответил Алва. Не было ни криков, ни обид. Только пустота на душе у обоих. Алва проводил Окделла к замку. Он не пошёл за ним, оставаясь смотреть в спину удаляющейся паре.
