Проклятие Белой Ели

      У Ричарда дрожали коленки. Он не представлял, что скажет Альдо и какие зверства устроит муж, узнав о его трёхдневном отсутствии. Так хотелось убежать из Алатии, хоть в Кэналлоа, хоть на самый край света, лишь бы не видеть злые глаза Альдо Ракана.       Он понимал, что муж непременно его искал, а узнает про измену, то и пришибить может. Дик крался точно кошка, стараясь идти медленно и тихо. На удивление, ни слуг, ни собак не было в замке. Его никто не встретил. Возможно, сейчас его ищут по всей округе.       «Как же сладко было на поляне возле Белой Ели, а теперь страшно за то, что ещё не случилось, но будет», — думалось Ричарду.       — Наконец, ты соизволил явиться! — войдя в комнату, сказала алатка. Матильда была в своём репертуаре. У Дика от неожиданности чуть сердце не остановилось.       — Да не шугайся ты так. Ох, и стоите же вы друг друга: один на охоте пропадает, другой из дома сбегает! Хороши оба!      — Альдо ещё не приехал?       — Куда уж там, он, поди, нашёл себе развлечение. Местные охотники показали ему логово дикого вепря. Так он всё ещё не возвращался после вашей очередной ссоры.       — Вы ему не сказали?! — удивлённо спросил Дикон.       — Мне лезть в ваши дела не нужно. Поди, сами разберётесь. Только ты, Ричард, запомни одно: омега всегда сглаживает углы. Я понимаю, что у внука характер не сахар, но и ты наивным не будь. Они все одного поля ягоды — эти альфы: сначала погуляют на стороне, потом с извинениями и подарками прибегают обратно.       Ричард и представить не мог, что Матильда думала, будто они поссорились из-за многочисленных любовных похождений мужа. Хотя Дик, если и замечал недвусмысленные взгляды, бросаемые на других омег, и слышал смех и странные шорохи в комнате Ракана, он не показывал ревности. Ричард настолько был потрясён смертями близких, что поведение Альдо было малой каплей испытываемого горя.       — Я понимаю, что потеря ребёнка даётся и ему, и тебе очень нелегко. Но ты должен взять всё в свои руки, иначе будете бегать по разным постелям, как когда-то я с моим покойным альфой. Но он-то был не королём, и я не королевой. А вот если Альдо увлечётся кем-то слишком сильно, то тебя, Дикон, ждёт весьма незавидное положение. Он пока привязан к твоей постели, поэтому нужно быть гибче и хитрее. — Матильда лукаво подмигнула Ричарду. — Иди прими ванну и переоденься, а то смотреть на тебя страшно.       Зерно истины было в нравоучениях мудрой омеги, которая прожила больше, чем он. Но мириться с Альдо не хотелось совсем. Да и подпускать его к своему телу после желанной близости с Рокэ было кощунством. Но в одном Матильда была права: сейчас обрывать нити с Раканом опасно для них с Рокэ.       Торопливые и заботливые служанки быстро натаскали вёдер и наполнили ванну тёплой водой. Пар от воды, смешанный с добавленными травами, заставил немного расслабиться и не думать о скором возвращении мужа. Он прикрыл глаза, нежась в тепле.       Дверь несильно скрипнула, и в комнату зашёл Ракан. Ричард, сидевший к нему спиной, был таким беззаботным и беззащитно открытым, что впервые за долгие месяцы вызвало улыбку на лице мужа. Он вальяжно подошёл к не подозревающему мужу и провёл пальцами по спине.       — Ты давно не улыбаешься, Ричард, — тихо, склоняясь к уху омеги, сказал муж.       — Может, у меня нет больше повода это делать.       — Я был жесток с нами обоими в последнее время. Ты был прав, нужно всё начать с чистого листа!       Вода остывала, поэтому по телу Ричарда пошли мурашки. Рука Альдо спустилась по телу вниз, альфа хотел приласкать мужа. Ричарду хотелось сжаться. Он чувствовал себя вдвойне предателем. Когда рука начала ласкать его естество, омега попытался оттолкнуть руку мужа.       — Не надо, Альдо!       — Почему?       — Я мокрый, и вода почти остыла.       — Это мелочи, я соскучился.       Дика подхватили на руки и понесли в опочивальню. Альфе было всё равно, что кожа омеги была влажной. Ему хотелось снова почувствовать близость между ними. Альдо редко уделял внимание удовольствию своего омеги. Обычно он брал Ричарда сразу, не заботясь о том, получит ли разрядку супруг.       Дикон никогда не жаловался. Лишь изредка прикусывал губы и недовольно пыхтел, но не высказывал о том, что ему может нравиться. А в последнюю их близость Ракан позволил себе быть грубым, тогда у омеги остались синяки на бёдрах и подушки, пропитанные слезами Окделла.       Сейчас же Альдо хотел довести мужа до того состояния, в котором его омега просил бы о большем. Он с трепетом выцеловал влажные дорожки на шее омеги. Зубы задели нежную кожу, альфа прикусил то место, где в первую брачную ночь поставил свою метку.       Ричард болезненно застонал. Мыслями он находился на поляне возле Белой Ели. Надорец закрыл глаза и повторял про себя:       «Расслабься, Ричард, так надо. Пройдёт время, и мы с Алвой что-то придумаем».       — Какой же ты у меня хорошенький, — шептал Альдо, зарываясь головой в худой живот. От постоянных скандалов Дикон очень сильно похудел.       — Надо заставить тебя нормально есть, а то скоро вместо мужа у меня останется скелет, — фыркнул Ракан.       Он неспешно спускался к бёдрам, его горячие губы старались не упустить ни одного сантиметра кожи. Тело млело, а душа и сердце омеги рвались на части.       Будущий король развёл его ноги в стороны пошире. Отвлёкшись на пару минут, чтобы взять масло с благовониями, Альдо вернулся и начал неспешно подготавливать Дика.       Пальцы скользили легко, но не быстро. Альдо коварно смотрел на то, как начинает содрогаться тело от ласк.       — Попроси меня! — властно сказал альфа, одновременно массируя головку сочащегося члена и нежную дырочку заднего прохода.       Ричард пытался сдерживаться, он стонал и закусывал губы снова. Когда перед глазами возникла белая пелена и он был готов взорваться, Альдо нарочно пережал его головку, не давая разрядиться.       — Альдо! — жалобно вскрикнул Дикон. — Прошу, не мучай меня!       Эта просьба была не такой, как ожидал супруг. Но он решил, что этого достаточно, когда сам был раскалён, как горячее железо во время ковки. Подогнув ноги омеги, чтобы было удобно войти, альфа, не снимая одежды, расчехлил своё достоинство.       Головка пениса была красной и набухшей. Альдо незаметно приставил подрагивающий член к сжимающемуся отверстию. Разведя пальцами вход пошире, Ракан совершил первый толчок.       Поначалу он старался двигаться плавно. Видя, что Ричард хоть и возбуждён не меньше его, старался не смотреть в лицо анакса. Это было странно, поэтому задуманный план отошёл в сторону.       Альдо перевернул Дикона на живот, сгибая чужое тело почти пополам, и вошёл более глубоко и резко. Альдо таранил сжимающиеся створки входа. Когда будущий король был на пике удовольствия, то прижался более плотно к тазу супруга. Сцепка произошла моментально. Семя Ракана заполнило нутро.       Дик лишь всхлипнул, он вытирал навернувшиеся слезы, опасаясь того, что их увидит Альдо. Альфа же был в состоянии блаженства, поэтому накатившая лень делала его безразличным ко всему вокруг.

***

      С Алвой они больше не оставались наедине. Лишь иногда, ведя беззвучные диалоги взглядами. Ворон стал тенью возле будущего монарха.       — Знайте, я и не думал, что мы так быстро вычислим местоположение стада! — ликовал скачущий на коне Ракан. Он крепко сжал копьё в руках, прицеливаясь в удирающуюся спину вепря.       — Не заигрывайтесь, он может привести нас к более сильным соратникам стада, — поучал Алва принца.       — Ну да, вы же лучше разбираетесь в охоте на кабанов.       — Имел дело с таковыми. Несколько экземпляров их голов висят в моём особняке.       Нерасчётливая тактика чуть не выбросила анакса из седла собственного скакуна. Только в последний момент, когда животное удирало, Алва крикнул:       — Кидай копьё!       Альдо Ракан убил первого в своей жизни кабана, чем был очень горд. Повелитель Ветров же подстрелил оленя, рога которого были очень большими и тяжёлыми. Свой трофей он попытался подарить агарийцу. Альдо лишь пошутил:       — Нет, эти рога может носить только представитель дома Савиньяков, они больше подойдут одному из братьев. Для Ракана они маловаты!       Шутку Рокэ оценил, а рога всё-таки повесили в доме егеря.       Ричарду было не до разбирательств между мужчинами. Скрывать от Альдо и других новую беременность было делом глупым. Видя, как Дик потерял аппетит к еде, утренние расстройства желудка и слабость, альфа сразу отправил к нему лекаря.       Для того чтобы не повторить трагедии, Окделла поселили на первый этаж. Альдо навещал мужа с каждым месяцем всё реже и реже. Ричард больше не видел странных и опасных видений, и нечисть тоже не посещала его. Только лишь тревога была спутницей Дика на протяжении всех девяти месяцев. Он мог лишь думать о том, как скоро Альдо узнает об измене супруга.       Иногда ему хотелось, чтобы ребёнок был похож только на типичных представителей рода Окделлов, но, зная, какая сильная кровь у рода Алва, можно было с уверенностью сказать, что ребёнок пойдёт в их породу.       Сами же роды были очень тяжёлые. В тот день, когда Дикон разрешился от тягости, стояла сильная гроза. Малыш пинался с самой ранней ночи, не давая заснуть. Ричард ходил взад-вперёд и постанывал. Он пытался гладить живот, надеясь хоть на минуту спокойствия.       Его сын так рвался на свободу, а в том, что это будет мальчик-альфа, Ричард не сомневался ни капельки, слишком сильно хотел прийти в этот мир. Роды были ещё тяжелее, Окделл был слишком высоким, поэтому приходилось сильно подгибать колени и при этом стараться правильно дышать.       — Терпение, гицы, вот уже и головка показалась! — говорила служанка.       — Тужьтесь, тужьтесь, лучше! — говорила повитуха.       — Я больше не вынесу! — вопил Окделл.       Тело раздирало и изнутри, и снаружи. Боль рождения новой жизни не могла сравниться ни с какой из ранее испытанных омегой. Он метался бешеным взглядом, кричал, комкал перину. Ребёнок выходил с трудом.       Все с раннего утра хлопотали над герцогом Надора. Только ближе к закату загаданный мальчик-альфа появился на свет. Он родился не большим и не маленьким. Служанки шептали, что у него очень крепкие ножки, поэтому у новорождённого будет хорошее здоровье.       Ричард лишь успел взять младенца на руки. Первое, что он увидел, — были синие глаза, подобные цвету сапфиров. Два маленьких камушка непонимающе смотрели на Дика.       — Ты так похож на него…       Взгляд поплыл. Ричард потерял много крови и был обессилен. Служанки, принёсшие воды, пытались снять жар. Дверь открылась, и в комнату вошел Алва.       — Несите тряпки и воду потеплее, у него жар!       Ричард не находил себе места, ребёнка ему никто не принёс. Все лишь тихо перешёптывались между собой. Никто из слуг не мог говорить открыто, но каждый из них знал, что омега понёс не от хозяина.       Альдо не было в Сакаци, он должен был встретить послов из Олларии, которые представят отчёт о полном завершении строительства дворца. Им предстояла поездка в новый дом.       Когда же Ричард получил ребёнка на руки, то очень обрадовался и испугался одновременно. Глаза маленького новорождённого альфы были как два синих сапфира. Родовые камни Дома Ветров, да и черты лица выдавали новоиспечённого представителя семейства Алва.       Мальчик почти не плакал. Вот когда вернулся Альдо, было тяжело. Ричард без объяснений попросил Матильду спрятать ребёнка. На удивление, вместо того чтобы забить супруга до смерти, Альдо выкрал коня обидчика из конюшни и умчался в неизвестном направлении.       Рокэ так и не увидел сына, его слишком быстро унесли. Как объясняться с этими двумя, Дик пока не придумал. Да и Ракан может принять любое решение.       Близилась ночь. Дикон засыпал на ходу, малыш спал. Ставни и окна были закрыты. Омега не хотел, чтобы его сыночек простудился. Глаза сами слипались. Ричард заснул. Проснулся он от скрипа люльки и детского плача. Огненно-волосая сидела подле младенца и покачивала колыбель.       — Отойди! — Окделл сразу вспомнил ту, что душила его. В комнате стало холодно.       — Ты не сберёг мою кровь и плоть. Я заберу твою! Твоя клятва на его шее, твой грех на вашем сыне, — говоря это, глаза девушки засияли зелёным светом.       Девица взяла рыдающего мальчика и исчезла. В панике Ричард бежал к запертым воротам Сакаци, будя спящих слуг.       Услышав краткий, сбивчивый рассказ, ему дали белую ночную рубаху, посоветовали одеть её изнаночной стороной и идти на болото. С Диком пошёл только конюх, и то до границы. Дальше ему предстояло искать сына самому.