Капли росы на траве

             Улыбку принца видели все, но никто не догадывался о причинах его отличного настроения. Он улыбался на императорском совете, улыбался на тренировке и не переставал улыбаться за ужином в кругу родителей.       — Акихико-чан, может, поделишься причиной своего отличного настроения? — мягко спросила Сакура, подкладывая мужу самые вкусные кусочки мяса. Акихико резко покраснел, опуская глаза в тарелку. Итачи, заметив, ухмыльнулся.       — Не надо на него давить. Сын просто предвкушает скорую свадьбу.       — Правда? Тогда давайте обсудим саму церемонию. Я считаю…       Сакура увлеклась, а Итачи смотрел на пунцового наследника и понимал, что дети точно изобрели возможность избежать запрет. И кто-то уже познал множество практик из обширных цветочных трактатов на себе. После ужина, пока Сакура удалилась готовиться к ночи, отец с сыном остались наедине.       — Это Аика? — небрежно заметил он, наливая вина себе и ему.       — Что? — Акихико вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       — Причина твоей улыбки в невесте, так? Я понимаю твои чувства. Любимая женщина дарует лёгкость.       Акихико что-то нераздельно пробормотал в пиалу. Ухмылка Итачи стала шире: он понял, что причин для веселья над Шисуи стало больше. А вот принцу было не до веселья. Вторые сутки он ходил, словно под волшебным мороком, вспоминая ночь с невестой. Всё началось привычно: ночь, кусты жасмина, её спальня и горячие поцелуи, постепенно перерастающие в не менее горячие ласки. Но потом что-то пошло не так. Аика вдруг выпуталась из его объятий и начала прокладывать дорожку коротких поцелуев от его груди по животу вниз. Сперва Акихико просто наслаждался, понимая, что стыдливой невинности не хватит смелости на большее. Но… Губы Аики вдруг сомкнулись вокруг головки, язычок облизнул и обвёл гладкую кожу. Акихико выгнуло дугой, невольно и неотвратимо. Он глухо застонал, а затем услышал:       — Тише, Акихико-сан. Мы же не хотим всех разбудить.       А потом Аика начала сосать. Не просто сосать: причмокивать, жмуриться от наслаждения, доводить до исступления, заставляя задыхаться от стонов. Он не понял, как кончил — просто излился в её горячий влажный рот, дрожа, как мальчишка, который впервые получил удовольствие от близости с женщиной. Потянув её за волосы, Акихико уложил её на себя и впился в губы, впитывая свой вкус, мешая со слюной. Это стало особым сортом единения, от которого голова закружилась, как от крепкого алкоголя. После он долго ублажал её языком, и теперь Аика прятала звуки в ладони.       Свадьба наконец приблизилась настолько, что Акихико стоял перед большим медным зеркалом и позволял облачать себя в свадебное кимоно. Он покорно поднимал руки и крутился, думая о том, как совсем скоро сделает Аику своей. Знал, что должен думать о другом: как берёт в жёны будущую императрицу, как объединяет семью… Но всё, что мог — предвкушать ночь, когда снимет с её головы заветную красную вуаль.       Аика металась по покоям, ожидая, когда за ней в павильон придёт Акихико. Волнение сжимало грудь, а руки дрожали. Служанки вносили последние штрихи в нежный образ невесты. Хотару была рядом и с особой придирчивостью осматривала каждую деталь кимоно и украшений, постоянно поправляя и подчёркивая невинную красоту Аики.       Её облачили в белоснежное шёлковое джуни-хитоэ с вышитым серебряными нитями порхающим журавлём, означающего посланника богини Аматэрасу, и в тринадцать слоёв кимоно с ручной вышивкой и лёгкие хлопковые нижние одежды, в котором Аика, и правда была словно богиня, спустившейся с небес.       Одежды тяготили, слишком много весили для хрупкой девушки. Она готова была уже отказаться от затеи со свадьбой, потому что несколько часов подготовки наряда сильно вымотали. Наконец-то прозрачная вуаль опустилась на голову, когда служанки закончили с причёской. Она посмотрела на себя в напольное зеркало и ахнула от незнакомки, которую увидела в отражении.       — Окасан... — трясущимся голоском произнесла Аика, еле сдерживая слёзы.       — Ты невероятно красивая, Аика-чан, — с нежностью отозвалась Хотару и подошла к дочери, вставая рядом. Она достала из шкатулки нефритовую шпильку с птичкой, сидящей на кончике украшения, и аккуратно закрепила в причёску. — Теперь всё! — Хотару улыбнулась Аике в отражении и слегка приобняла за талию. — Наша птичка... — с любовью прошептала она.       — Окасан... — Аика вдруг обняла матушку, крепко сжимая в объятиях.       — Ну, ну... — успокаивающе похлопала по спине Хотару, — будет тебе, дорогая!       Она взяла Аику за плечи, мягко убирая от себя, и посмотрела в глаза.       — Сейчас весь макияж свезёшь и причёску, а в таком виде будущей супруге наследного принца появляться нельзя.       — Что тут у вас? — в покои зашёл Шисуи и замер на месте, завидев дочь и супругу.       — Успокаиваю нашу птичку, — с улыбкой в голосе произнесла Хотару.       Шисуи, кажется, забыл зачем пришёл, потому что все слова застряли в горле, когда Аика поднялась и посмотрела на него.       — Не верится... — еле вымолвил он.       Хотару подошла к супругу и ласково взяла под локоть.       — Мне тоже, мой сюдзин, — они залюбовались дочерью, — наша Аика совсем стала взрослой.       — Да... — сглотнув произнёс Шисуи. — Нам пора идти, скоро придёт принц.       Они по очереди поцеловали дочь в лоб и вышли, оставляя её в окружении слуг и придворных дам.       Аика без конца сминала верхний подол на джуни-хитоэ и нервно вздыхала. Юми, которая стояла рядом с госпожой, убирала её руки, чтобы та не испортила идеальную работу слуг. Волнение всё больше и больше завладевало ею, руки заледенели и в тот момент, когда в коридоре послышались шаги, она замерла. Кажется, и сердце пропустило удар. Распахнулись фусума, впуская свежий жасминовый аромат, и Акихико войдя со своей свитой в покои, встал за спиной Аики, и нежно взяв за плечи повернул к себе лицом.       — Готова? — тихо спросил он, пытаясь разглядеть лицо невесты, скрытое за тонкой вуалью. Его руки тоже мелко подрагивали на её плечах.       — Готова, — так же тихо ответила она, и вложив свою руку в его, они вышли из павильона, направляясь в храм.       Солнечный свет мягко пробивался сквозь нежные лепестки сакуры, создавая в императорском саду волшебную атмосферу. Лёгкий ветер нежно покачивал светлую листву, наполняя воздух сладким ароматом приближающегося лета.       Во время церемонии в храме, все приглашённые гости и родители Аики собрались в императорском саду, с нетерпением ожидая молодожёнов.       Наследный принц не мог отвести взгляд от своей невесты, которая выглядела ослепительно: её белоснежное кимоно идеально сочеталось с окружающим великолепием. Сердце Акихико бешено колотилось, когда он произносил молитву богине Аматэрасу, прося о защите и благословении для их совместного будущего. Глубокий вздох и краткий момент тишины позволили осознать, что весь мир вокруг них словно остановился. Служители храма подняли священную ветку кизила, и исполнив ритуал, Акихико и Аика низко поклонились друг другу.       Объединив свои судьбы узами брака, молодожёны направились в другой храм — святилище предков, чтобы сообщить о женитьбе духовным представителям семьи наследного принца. После того как клятвы были произнесены, в императорском дворце их уже ожидали император и императрица, готовые в полдень официально объявить о заключении брака. Поклонившись родителям, слуги отвели Акихико и Аику в покои, чтобы сменить наряды. Когда они облачились в красные кимоно с золотой вышивкой императорского дракона, новоиспечённые супруги вышли к гостям.       Их встретил громкий гул поздравлений и взмывающие в воздух лепестки сакуры. Они взялись за руки и прошли по дорожке, специально подготовленной для церемонии. Подарив улыбки всем присутствующим, Акихико и Аика вошли в зал для приёмов, где уже были накрыты столы для торжества.       Когда все гости заняли свои места, то император поздравил их первым, а после и все остальные. Они услышали так много поздравлений, что к концу голова пошла кругом. Аика, принимая последнее пожелание от заграничного посла, тяжело вздохнула и под столом крепко сжала руку Акихико. Он понимающе посмотрел на неё и склонился к уху:       — Потерпи ещё немного…       — Только, потому что надо, — с тяжестью выдохнула Аика и выпрямила спину.       Сейчас перед ними выступали искусные танцовщицы и талантливые музыканты, даря непередаваемое удовольствие. Красота и изящество струились из каждого уголка императорского дворца. Закатистый смех и веселье гостей, яркие краски, блеск — всё это рябило в глазах и хотелось поскорее покинуть пышное торжество.       Аика бросила взгляд на счастливых родителей. Показалось, что матушка и правда носила малыша, потому что отосан был слишком внимательным и не отходил от неё ни на шаг, постоянно поддерживая и помогая. Вот её рука скользнула вниз живота и отец положил поверх её свою. Аика улыбнулась: теперь они не будут так сильно грустить и переживать за неё, ведь у них появилась новая забота.       Кумико, которая сидела неподалёку от них, смущалась от разговора с Шикадаем, который не так давно подсел к ней. По виду сестры было понятно, что он явно рассказывал не о сияющих звёздах на небе. Вновь шепнув что-то на ухо, она густо покраснела и отвела взгляд, пряча эмоции за расписным веером.       — Сюдзин, — позвала она Акихико. Новое обращение было непривычным для ушей принца. — Смотри, — кивнула головой в сторону своей сестры, — кажется, твой друг тоже обзавёлся невестой, — хихикнула Аика, прикрывая рот широким рукавом.       Он внимательно посмотрел на Шикадая. Судя по лицу, он хвастался Кумико своими победами.       — Теперь и у меня появился повод для подшучивания над ним, — весело хмыкнул принц.       Торжество было в самом разгаре, когда Аику проводили в новый павильон, где слуги подготовили к первой брачной ночи. Она с волнением и трепетом ожидала, когда войдёт Акихико и наконец-то сделает своей. От предвкушения у неё перехватывало дыхание. Аика устроилась на огромном ложе и не отрывала взгляда от фусума, которые вот-вот раскроются.       Когда она услышала неторопливые шаги, внутри всё затряслось. Нервно вздохнув, Аика увидела Акихико и вдруг смутилась. Красивый, статный, только её. Не уступит ни одной наложнице, уж она то постарается! Ей не верилось. Совсем недавно ходила фыркала и злилась на отосана, устраивала истерики, что не хочет выходить замуж, а теперь взгляда не может оторвать от Акихико. Не могла терпеть в ожидании подступающей близости, и каждый раз, когда она смотрела на него, погружалась в зелёное пламя глаз, таких же, как у императрицы.       Сейчас будущее не пугало, наоборот хотелось взяться за руки и вместе пойти по этой дорожке. Встречая рассветы, разделять радости и горечи. О детях Аика пока не задумывалась, но была уверена, что в будущем они появятся, и надеялась, что Акихико останется рядом, так же, как отосан с матушкой. Да, для неё они стали образцом истинной любви, а теперь к ним добавились император с императрицей, у которых им предстояло многому научиться.       Акихико вдруг оробел. Стоя перед кроватью, окружённой прозрачными газовыми занавесками, он смотрел на девушку, ставшую его женой, и не мог поднести руку. Когда тонкая вуаль соскользнула с головы, он задержал дыхание.       — Такая красивая, — выдохнул тонко. Аика выглядела трогательной и нежной. И ощущала то же самое, что и он — волнение и внезапно вспыхнувшее смущение. Он раздевал её так, будто делает это впервые. И ложился рядом, дрожа от волнения. А она осторожно касалась груди, краснея от волнения.       — Я буду осторожен, — пообещал Акихико, касаясь влажных складок, аккуратно проникая внутрь на одну фалангу.       — Я знаю, — тонко выдохнула Аика, расслабляясь. Она доверяла ему — это было очевидно. Понимание дарило восторг и наполняло ощущением всесилия. Акихико ласкал её нежно и бережно, но чувствовал растущее наслаждение от каждого тонкого выдоха. Аика послушно расслаблялась — если бы не их встречи до свадьбы, было бы гораздо тяжелее. Поддаваясь на его ласки, она неосознанно вскидывала бёдра навстречу, сладко постанывала, уже без необходимости сдерживаться.       Их уложили спать в новом павильоне, отдалённом от всех других. Вокруг стояли густые сосны и кедры, дальше лежало небольшое озеро. Шумный свадебный пир бушевал в императорском дворце, а тут царила сдержанная страстью тишина. Влажные звуки поцелуев и ласк звучали бы пошло, если бы не первая брачная ночь и влечение двух молодых людей, поглощённых друг другом. Когда Акихико начал заполнять податливое тело, Аика сперва напряглась, но почти сразу расслабилась под тихой просьбой:       — Впусти меня, любимая!..       Акихико проявлял невероятную нежность и заботу. Он бережно и неторопливо растягивал, дрожа и дробно дыша. Аика честно пыталась дышать глубже, вспоминая все слова наставницы. Помогало. Она чувствовала, как он растягивает, подстраивает под себя, меняет, чтобы никогда не стать прежней.       — Акихико! — воскликнула Аика тонко и вонзила ногти в его плечи — он вошёл до конца. Ритмичные движения, шлепки тел, сдавленные выдохи стали слишком громкими. Слуги, стоящие за дверьми, улыбались, переглядываясь. Евнухи писали доклады хозяевам: императорской семье и семье невесты. Супружеский долг был выполнен сполна.       Они увлеклись. Их постоянно швыряло друг к другу, заставляя сгорать от страсти и чувств, от которых хотелось кричать во всё горло. Это ощущение было удивительным. Их совершенно не волновало, что весь дворец знал о том, как и сколько времени они проводили вместе. Слуги лишь успевали менять простыни, готовить офуро и подавать еду. На третий день Акихико вызвал император, и Аика утомлённая его ласками, наконец-то смогла отдохнуть.

***

      — Сколько можно?! — Пиала перелетела через императорские покои и разбилась о стену. — Третий день подряд! Как это терпеть?!       Итачи философски пожал плечами и налил себе. Третий день после свадьбы по вечерам к нему приходил Шисуи, и это постепенно начало раздражать.       — Как то, что наши дети поженились и могут быть вместе столько, сколько захотят. Хорошо, что у них нет никаких дел, чтобы отвлекать.       — Три дня! — громыхнул Шисуи и попытался швырнуть новую отёко, но Итачи остановил.       — Оставь в покое сервиз династии Сарутоби. Ты и так почти полностью его уничтожил.       Шисуи нахмурился, тяжело облокотившись о колено и уставившись в одну точку. В его голове не могло уложиться, как его маленькую хрупкую девочку держит в плену новоиспечённый муж. А думать, что именно он с ней делает, было выше его сил.       — Знаешь, — задумчиво протянул Итачи, покачивая отёко в руке, — я рад, что у них всё хорошо. Акихико — умелый садовник, и сад Аики расцветёт пышным цветом под его рачительным надзором.       — Но этот надзор стоит немного ограничить.       В покои вошла Сакура, за ней — Хотару. Окинув мужчин критическим взглядом, императрица тонко улыбнулась и переглянулась со встревоженной Хотару. Итачи сразу понял, что их визит — её просьба. Сама Сакура бы никогда не прервала их.       — Что ты имеешь в виду? — улыбнулся Итачи. Он всегда был рад видеть её, и при близких не собирался скрывать эту радость.       — Отправь Акихико на охоту. С друзьями. Дай Аике перевести дух. Она не станет жаловаться, но отдых необходим обоим.       Сакура помнила, как в своё время вдовствующая императрица ограничивала их с Итачи встречи, и теперь понимала причины, как никто.       — Ты не жаловалась, — заметил Итачи, подлив себе вина. Сакура в свою очередь заметила, что император немного перебрал. Поджав губы, она бросила короткий взгляд на Шисуи, но прославленный генерал строил скорбное лицо своей жене.       — Позволь, я налью тебе, — сказала Сакура, мягко забрав токкури из рук Итачи.       — Мой господин, могу я проводить тебя до наших покоев? — Хотару аккуратно подняла тяжёлого Шисуи и повела его, покорного, к дверям.       — Спасибо, — выдохнул Итачи, когда они остались одни. Он низко опустил голову и больше не выпил ни капли.       — Генерал Шисуи может быть сложным, — улыбнулась Сакура. — Как и его жена. Они волнуются за дочь.       — А ты? Ты не волнуешься за сына? — спросил Итачи, подняв на неё стеклянные глаза. Сакура вздохнула. Только с Шисуи он мог позволить себе так расслабляться. Это пугало и восторгало одновременно.       — Почему я должна волноваться за мужчину, который идеально исполняет свой долг? Не удивлюсь, если Аика-чан понесёт через несколько недель. Акихико весь пошёл в отца!       Итачи выпятил грудь и вскинул подбородок, заставив Сакуру хмыкнуть. Она вспомнила, как и сколько раз император мог просто уснуть после большого пира, или от усталости…       Акихико не ждал от приглашения к отцу ничего хорошего. Он вообще привык настороженно относиться к подобным визитам. С одной стороны, не сделал ничего плохого. С другой — никто не мог угадать, что именно не понравилось императору. Потому он нервно расхаживал по приёмным покоям, пока министры и советники сменяли один другого. Его даже не собирались пускать вне очереди, что уже настораживало и наводило на плохие мысли.       — Я чем-то огорчил вас, отосан? — спросил Акихико, выпрямившись перед императором, который сидел за столом. Тот отложил кисть и ровно посмотрел на сына.       — Нет, почему ты так решил?       — Хм. Три палочки благовоний прогорело, прежде чем ты меня пригласил. Я счёл, что ты обижен или огорчён.       Сцепив пальцы в замок, Итачи тонко улыбнулся.       — Ничуть. Напротив — я горжусь тобой и твоей мужской силой. Но порой её надо проявлять в других местах, не только на поле ночных битв.       Акихико остро покраснел. Император улыбнулся сильнее.       — Через неделю отправляйся в южные провинции, там давно не видели наследника. Узнаешь, чем и как живут люди, послушаешь их просьбы.       — Но, отосан!.. — Акихико совершенно растерялся. — А как же Аика…       — Твоя молодая жена пока придёт в себя после твоей страсти. И наберётся терпения, которого вам обоим явно не хватало до свадьбы. Ступай.