A Pride of Wolves

      Выросший в Утёсе-Кастерли, Тибольт с детства привык к высоте. Невозможно было бы бояться тех величественных утёсов, на которых стояла крепость. Они становились чем-то родным, как старые друзья. Или, может, как верные стражи, охраняющие Ланнистеров от всех, кто осмелится попытаться взять этот дом.       Очень немногие армии пытались осадить Рок, по крайней мере, судя по книгам, которые читал Тибольт. Крепость можно было захватить только обманом или сдаться добровольно. Легенды утверждают, что Ланн "Хитроумный" хитростью проник в неё. Его покойная тётя, Серсея Ланнистер, поступила так же, впустив железнорождённых через заднюю дверь.       В иных случаях лорды Рока склоняли головы перед Таргариенами. Лоррен Ланнистер поклонился Эйегону I, когда тот, по глупости, решил вывести войска в поле. Тайвин Ланнистер, его дед, преклонил колено перед Дейенерис Таргариен, чтобы сохранить власть Ланнистеров над Утёсом-Кастерли и избежать новой войны.       Тибольт перечитал эти истории тысячу раз. Ему нравилось узнавать о великих именах прошлого — их успехах и поражениях. Особенно он любил разбираться в разных версиях событий. История, казалось, так же вольно обращалась с фактами, как и сказки. Одни книги возвышали, другие — осуждали. А вот те, которые были более объективными, встречались редко.       Мать поддерживала его увлечение чтением. Она считала, что важно учиться на примерах прошлого. Но она не позволяла ему тратить всё время в библиотеке, как ему бы того хотелось. «Образование важно для наследника Дома Ланнистеров», — говорила она. «Но так же важно уметь стрелять из лука и держать меч. Сила разума и тела, Тий. Если ты ослабишь хоть одно из них, тебя обязательно использует против тебя кто-то другой».       Легко было ей так говорить. Мать была самой сильной и умной женщиной, которую Тибольт знал. И хотя он любил изучать фигуры прошлого, но его мать... она оставляла за собой такую тень, несмотря на свой небольшой рост.       Тем не менее, Тибольд слушал. Он всегда находил время хотя бы раз в день посетить двор и потренироваться с оружием. Сегодня он выбрал лук. Он стрелял по мишеням разного размера и на разных расстояниях в компании двух своих друзей — Себастьяна Фармана и Франклина Свифта. Оба были младшими сыновьями, отправленными в качестве оруженосцев в Кастерли ради чести своих семей. И, будучи примерно одного возраста с Тибольтом, они легко нашли общий язык. Мать его всячески поощряла это. — Хорошо иметь много друзей в детсве. Это прибовляет тебе союзников, они тебе пригодятся когда ты повзрослеешь — говорила она.              Тибольт и без стратегических соображений завел бы с ними дружбу, но он подозревал, что его мать это понимала.              Он выпустил стрелу в одну из меньших мишеней, но только поцарапал её край. Вдохнул и опустил лук. — На случай, если ты не заметил — сказал Себастьян с места, сидя на заборе — Мишень немного левее — — Неужели? — отозвался Тибольт. — Где бы я был без твоего совета, Себ?. — Нигде — ответил Себастьян. — Вот почему ты должен сделать меня одним из своих генералов, когда станешь старше. Таких идей у меня ещё много. — Запишу, запишу — сказал Тибольт. — Себастьян Фарман знает, где право, а где лево. — Может, он ещё и север с югом путает — вставил Франклин. — Или даже восток с западом. — Я Фарман — ответил Себастьян. — Надеюсь, что нет, а то мне точно не стоило бы командовать флотом. — Не хуже, чем твой брат, в любом случае — подшутил Франклин.       Себастьян вздохнул, спрыгнув с забора — Не напоминай. С его пьянством я удивлен, что он не снес наш корабль с края света. — Знаете, большинство Мейстеров согласны с тем, что мир - это сфера — сказал Тибольт, выпуская еще одну стрелу. Но она тоже промахнулась. —Правда? — удивился Себастьян. — Тебе было бы легче попасть в мишень, если бы она была сферой? — Может стоит попробовать в твою голову? — предложил Тибольт. — Поставлю на это — сказал Себастьян. — Не верю, что сможешь. —Может, и сможет — вставил Франклин. — Твоя голова гораздо больше мишени.       Тибольт рассмеялся и пошел за стрелами. — В любом случае, мой дом не славится стрельбой из лука. — А твои родители плохие стрелки? — спросил Франклин. — Вот это интересно — сказал Себастьян. — Есть ли у великого льва и волчицы слабости в бою? — Ну, мой отец с луком не особенно дружит — отметил Тибольт. — А вот моя мать… на самом деле она довольно хороша в стрельбе из лука. Просто это не её специализация. — Значит, у неё нет слабости — сказал Себастьян, подходя, чтобы выстрелить. — Скажи мне, она страшна во всех сферах своей жизни? Тибольд рассмеялся. — Моя мать не страшна. — Это абсолютно не так — сказал Франклин. — Мы видели, как она общается с лордами при дворе. Ты тоже видел. Она делает этот взгляд. — Да, тот самый взгляд — добавил Себастьян. — Тот, которым она смотрит , когда лорд переходит границы дозволенного. И в комнате становится холодно. Как на Севере. — Вы оба слишком драматизируете — сказал Тибольт — Хотя признаю, что у неё действительно есть особый взгляд, когда она особенно зла. — Как волк, показывающий зубы — сказал Франклин. — Ей понравится, что вы продолжаете сравнивать её с волком — сказал Тибольт. — Она любит, когда люди помнят, откуда она родом. — Хорошо. Я хочу, чтобы твоя мать меня полюбила. Не хочу быть в её немилости — сказал Франклин. — Правда ли, что она в одиночку убила Короля Ночи? Я всегда хотел узнать, как это случилось. — Она не назвала бы это одиночным боем — сказал Тибольт — Это было с помощью многих других, в том числе моего дяди Брана. Он погиб, помогая ей убить его. И многие другие погибли, чтобы дать ей шанс. Но да. Она нанесла последний удар. — Это впечатляет — сказал Себастьян. Он отошел от мишени и указал Франклину, чтобы тот занял его место. — Твоя мать — это нечто. Тибольт знал это лучше всех. Это было источником гордости, но и постоянного беспокойства.       Жить в тени отца было бы достаточно тяжело. Джейме Ланнистер, один из лучших мечников, которых когда-либо видела Вестерос, несмотря на потерю руки. Всё, что он утратил правой рукой, он компенсировал левой за последние двадцать лет. Он был отличным полководцем и прекрасно держался при дворе благодаря своему золотому языку.       Но была ещё и Арья Ланнистер. Она была не менее искусной бойцом, чем отец, и не хуже с кинжалом, чем с мечом. Она была гениальной в стратегии и умела читать людей с первого взгляда. Простолюдины любили её, и со временем она завоевала уважение многих настороженных лордов. И это даже не говоря о её подвигах в молодости. Девочка, которая закончила конфликт между Домами Старков и Ланнистеров. Девочка, которая помогла завершить две гражданские войны на Севере и на Западе. Девочка, убившая Короля Ночи и завершившая Долгую Ночь.       Это наследие было огромным . Его мать должна была стать легендой в истории. А Тибольт не мог представить, что он станет чем-то большим, чем просто "её сыном". — Мой отец постоянно рассказывал мне о Долгой Ночи, когда я был ребёнком — продолжил Себастьян. — Сказка на ночь, чтобы нас напугать. — Уверен, мой отец рассказывал мне те же истории — сказал Франклин, выпуская стрелу. Его выстрел точно попал в центр. Франклин был самым опытным стрелком и охотником из всей троицы. В конце концов, он вырос рядом с богатым лесом. — Он описывал, как армии мёртвых появились ночью. — Как башня Харренхолла была разрушена нежитью — сказал Себастьян. — Как мертвецы взбирались на стены. И этот холод. Он говорил, что это был холод, какой он никогда не ощущал. — И если мы не будем вести себя хорошо, Долгая Ночь снова наступит — сказал Франклин с усмешкой. — Не думаю, что Долгая ночь начинается из-за этого — сказал Тиболть. — В любом случае, ни один из нас не доживёт до этого. Это не та вещь, которая случается дважды за одну жизнь. Или даже дважды за тысячу лет. — Да, начинаю подозревать, что мои родители рассказали мне эту историю, чтобы манипулировать мной, — сказал Франклин, отходя от мишени и жестом приглашая Тибольта сделать следующий выстрел. — Твоя очередь, милорд. Тиболть вздохнул и принялся прицеливаться, пытаясь сосредоточиться. Привести руку в равновесие. Стрела попала в центр мишени. Но это была не его стрела. Он резко обернулся и увидел Элисса, стоящую на широкой бочке с луком в руках. Она усмехнулась и опустила лук. — Вот где центр. Если тебе интересно, — сказала она. Себастьян свистнул. — Ну да, точно. Отличный выстрел, Элисса. Элисса любезно присела в ответ и спрыгнула с бочки. — Это простой выстрел, если привыкнуть стрелять с лошади. Статичная мишень — дело куда легче. — Тебе когда-нибудь стоит присоединиться к нам на охоте — сказал Франклин. — Было бы интересно увидеть, как ты добываешь оленя. — Думаю, тебе бы понравилось, — ответила Элисса с очаровательной улыбкой, проводя пальцами по своим тёмным волосам, через которые играли огненные отблески в солнечном свете. — Ну, оставлю вас здесь, Тиболть. Все трое наблюдали за ней, пока она продолжала идти через двор. Франклин и Себастьян — с восхищением, Тиболть — с раздражением. — Себ, Франк? — Угу? — Да? — Вы не думали о том, чтобы не восхищаться моей сестрой так откровенно, когда я рядом? Франклин моргнул и снова перевёл взгляд на Тибольта. — Извини, не совсем понял; можешь повторить? Тиболть опустил лук. — Всё, на сегодня я закончил со стрельбой. — Эй, не будь таким, — сказал Себастьян. — Это не наша вина, что мы родились с глазами, Тиболть. — Это точно. Нам их дали при рождении, — добавил Франклин. — И мы любим смотреть на красивые вещи. — Ладно, ухожу. Ухожу от вас обоих, — сказал Тиболть, быстро направляясь через двор. Ничего нового. Каждый раз, как Элисса появлялась, Себастьян и Франклин тут же начинали соревнование, чтобы впечатлить её. Точно так же поступали все мальчики их возраста — от слуг до солдат и юных лордов. И старые лорды тоже. Все оборачивались, когда Элисса проходила мимо. Говорили, что Элисса унаследовала лучшие черты их родителей. Она была высокой, с острыми скулами от отца и с яркими серыми глазами от матери. Она также унаследовала множество талантов своих родителей. Всё давалось ей легко. Верховая езда. Стрельба из лука. Фехтование. Люди. Политика. Единственное, в чём она не могла составить конкуренцию Тибольту, — это учёба. Во всем остальном она была гораздо успешнее его. Когда он вошёл в оружейную, чтобы убрать лук, он заметил там Элиссу, аккуратно укладывающую своё оружие. Она бросила на него хитрую улыбку через плечо. Улыбку маленькой сестры, которая снова его разозлила. — Больше не будешь практиковаться? — Нет, — ответил Тиболть. — А ты? Закончилa показывать свои способности или ты думаешь, что найдёшь ещё пару способов привлечь внимание? — Ммм, у меня есть ещё несколько часов до заката, — сказала Элисса. — Так что я уверена, что смогу найти что-то ещё. Тиболть вздохнул и повесил лук на крюк. — Если уж ты собираешься флиртовать с моими друзьями, можно ли это делать, когда меня нет рядом? Это просто тошнотворно. — Пожалуйста. Это был едва ли флирт, — сказала Элисса. — Ты ещё не видел моих настоящих флиртов. — И не хочу, — ответил Тиболть. Элисса рассмеялась. Этот смех был звонким и ясным. — Если я решу ухаживать за одним из твоих друзей, ты будешь первым, кто об этом узнает. — Она обвила руку вокруг Тибольта, и они вышли из оружейной. — Я думала о Себастьяне. Он привлекательный вариант. — Конечно, тебе так и должно казаться, — сказал Тиболть. — Он такой же выскочка, как и ты. — А ещё его семья — один из наших самых сильных союзников, и контролирует много кораблей, — сказала Элисса. — Это тоже привлекательно. Хотя то, что он второй сын, несколько мешает. — Как романтично с твоей стороны, — сказал Тиболть. — Я не романтик, Ти, — ответила Элисса. — Я реалистка. Мне уже пора подумать о достойных вариантах для замужества. О людях, с которыми я не буду страдать всю свою жизнь, скажем так. — То есть никакого интереса к бракам по любви? — спросил Тиболть. — Браки по любви — для старших сыновей и наследников, — Элисса посмотрела в сторону, где вдалеке близнецы сражались маленькими тренировочными мечами. Маркус сумел пробить защиту Нимерии, а Нимерия ответила ударом ногой. — Я старшая дочь. Мне нужно учитывать и другие факторы.       Тиболть взглянул на неё. — Ты же знаешь, что мать и отец не заставят тебя выйти замуж против твоей воли.       Элисса закатила глаза. — Да, я в курсе, Тиболть. Именно поэтому я и ищу варианты. Если я смогу найти любовь в том месте, которое будет выгодно для нашей семьи, тем лучше. Просто зависит от того, захочет ли мать укрепить связи внутри Запада или наладить новые контакты за его пределами. У каждого подхода есть свои плюсы.       Тиболть не знал, что сказать на это. Он просто продолжил подниматься с ней по холму, пока она не заговорила снова. — Ты знаешь, почему я демонстрирую свои способности? — спросила она. — Потому что если я хочу, чтобы меня уважали, я должна быть исключительной. И не только в одном деле. Во всём, что только можно. Так делала и мать. Стратегия. Бои. Политика. Всё. Именно так она и заслужила своё место на Западе. Я должна делать то же самое, чтобы занять своё. — Ты действительно во всём преуспеваешь, — сказал Тиболть. — ты похожа на мать. На все сто. Он взглянул на неё. — Знаешь, я бы отдал тебе это. — Отдал бы мне что, Ти? — Звание наследницы. Элисса засмеялась. — Не будь глупым, Тиболть. Если бы я была старшей, возможно, мы могли бы обсудить это. Но ты старший и мужчина. У матери и отца нет выбора, кроме как сделать тебя наследником. — Ты бы лучше справилась с этим, — сказал Тиболть. — Я был бы лучшим… советником. Или учёным. Но не лидером. Я совершенно не похож на мать. Я не уверен, что хочу этого. — Это не то, что мы хотим, — сказала Элисса. — Мы Ланнистеры, Ти. Нам нужно думать о нашем месте в мире. О нашем наследии.              Практичный ответ. Но Тиболть услышал в её голосе скрытое желание. Конечно, она хотела бы стать наследницей Кастерли. С самого детства она стремилась быть как мать. Она подражала ей во всём. Но в конце концов она была вторым ребёнком и женщиной. И даже если мать и хотела бы сделать её наследницей...       Тиболть подумал: Наверное, она бы хотела, чтобы это было так. Наверное, она думает, что Элисса лучше подходит для этой роли. — Ах… там странное существо в кустах, — сказала Элисса, отвлекая Тибольта от мыслей, когда они проходили мимо сада. — Смотри. Тиболть посмотрел. И правда, девочка в розовом платье стояла на коленях в траве, голова вся в кустах. Ему не нужно было видеть её лица, чтобы понять, кто это. — Джоанна! Что ты делаешь? Джоанна протянула один палец, давая знак подождать. Он услышал, как она тихо воркует, приближаясь. — Да. Подходи сюда. Я твой друг. Молодец. Вот так. — Снова завела друга, Джоанна? — спросила Элисса. Джоанна вытащила из куста целого лиса и прижала его к себе. Её округлое, покрасневшее лицо осветилось улыбкой. — Да. Оранжевого. — Семь адов, — сказала Элисса. — По тому, как он там лежит, можно было подумать, что он котенок. — Он знает, что я его друг, — сказала Джоанна. — Потому что я кормила его объедками. — Всё равно, — сказал Тиболть. — Однажды он тебя укусит. — Меня никогда не кусали — ответила Джоанна. — Но, думаю, мне стоит позволить ему продолжить свои дела. — Она аккуратно поставила лиса на землю. — Давай, маленький лис. Наслаждайся садом. Как только лис соскользнул в кусты, Элисса начала вытаскивать из золотых волос Джоанны мелкие сучья и листья. — Септа не обрадуется, что ты опять испачкала платье. — Ничего страшного, — сказала Джоанна. — У нас есть соглашение. Это моё «садовое» платье. — «Садовое» платье? — удивился Тиболть. — Да. Платье, которое я надеваю, когда гуляю по саду, — с улыбкой объяснила Джоанна. — Так я только одно испачкаю, а остальные останутся чистыми. — Ладно, — сказала Элисса. — Пойдём. Нам нужно наряжаться к ужину. А ты же знаешь, как Септа Люсилья волнуется, когда приходится искать тебя. — Да-да, — ответила тринадцатилетняя Джоанна, беря Элиссу за руку и позволяя ей вести её внутрь. Тиболть шёл следом, улыбаясь и покачивая головой. На данный момент их маленькая сестра избавила их от разговоров о политике и заменила их длинной болтовней о животных, которых она встретила за день. И Тиболть был доволен тем, что мог просто слушать и позволить другим заботам улетучиться на ветру с утёсов. После ужина Тиболть проводил вечера в библиотеке. Иногда ему составляли компанию мать, Элисса или Маркус. Сегодня его спутницей была Джоанна, которая отвлекла его от чтения и настояла на том, чтобы он рассказал ей истории о Танце драконов. Её не интересовали войны или люди. Она совершенно не заботилась о том, кто из Рейниры или Эйгона II имеет больше прав на Железный трон. Её увлекали только драконы. Вагар, Караксас, Сиракс и Шипстилер. Джоанна обожала животных, и эта страсть прослеживалась даже в её учебе. — Хотела бы я, чтобы драконов было больше, — сказала Джоанна. — Я бы с радостью встретила дракона в лесу. — Ты можешь их встретить, — ответил Тиболть. — Дикие драконы снова появляются. Потомки тех, кого разбудила Дейнерис Таргариен. Но не уверен, что такая встреча будет хорошей. Они могут воспринять тебя как ужин. — Нет, они бы увидели во мне друга, — Джоанна засмеялась. — Я бы хотела полетать на одном из них. — В нашей семье никто не смог бы летать на драконах — Голос матери донесся из-за книжных полок. Арья стояла неподалёку, с улыбкой на лице. — Я могу, — упрямо сказала Джоанна. — Я точно могу. — У тебя нет никакой крови Таргариенов, Джоанна, - сказала Арья. - Тебе будет очень трудно. — Почему мне нужна какая-то особая кровь? — спросила Джоанна. — Я не знаю ответа, — ответила Арья. — Валирийская магия слишком сложна для многих из нас. Но мы не найдём ответ этим вечером. — Она похлопала Джоанну по спине. — Пойдём. Септа Лусилла тебя ищет. Не заставляй её долго искать. — Да, мама, — сказала Джоанна с зевком и покинула библиотеку. — Знаешь, есть учёные, которые сомневаются, что только Таргариены могут ездить на драконах, — сказал Тиболть. — Во время Танца драконов они искали людей с кровью Таргариенов, чтобы приручить диких драконов. Но "Крапива" приручиа своего дракона просто тем, что кормила его овцами каждый день. — Он перелистнул книгу. — У неё не было каких-то выдающихся Таргариенских черт. Но Таргариены признали её своей кровью, потому что альтернативой было признание того, что другие могут приручать драконов, что забрало бы у них нечто уникальное. — Хм, — подняла брови Арья. — Это интересная теория. Но только не рассказывай этого своей сестре. Она обязательно попытается подружиться с драконом. — Если кто и сможет, так это она, — сказал Тиболть. — Сегодня она поймала лисёнка. — Конечно, поймала, — сказала Арья. — Я всегда говорила, что она прекратит гоняться за дикими животными, когда кто-то из них укусит её… Но вот за тринадцать лет её никто и не покусал, так что я не уверена.       Тиболть немного улыбнулся, но его улыбка исчезла, когда он заметил напряжение в челюсти матери. Было что-то в её походке, что выдавало — что-то было не так. Невидимая тяжесть ложилась на её плечи. И в руках она держала письмо. — Что это? — спросил он. — От кого? — От твоего дяди Робба, — сказала Арья. — Твоя бабушка нездорова. Они просят нас поехать на север и навестить её на случай, если её состояние ухудшится. — Она умирает? — спросил Тиболть. — Может быть, нет, — ответила Арья. — Но если это так… мы не можем ждать, пока станет хуже. Тогда мы можем её не успеть увидеть. Так что… уезжаем завтра утром. — Я соберу свои вещи, — сказал Тиболть. — И сообщу остальным. Не переживай, мама. — Спасибо, Ти, — Арья подошла и коснулась его лица. Когда-то ей приходилось наклоняться, чтобы коснуться его, но с тех пор как Тиболть унаследовал рост отца и сильно подрос, положение изменилось. Она вздохнула. — Ты сильно вырос, да? — Видимо, да, — сказал Тиболть. — Ну ладно, — сказала Арья. — Увидимся утром.       Тиболть кивнул и пошёл предупредить остальных о завтрашнем путешествии. Он оставил мать стоять в библиотеке с зажжённой свечой, разглядывающую книгу, которую он оставил открытой.       Арья пошла долгим путём обратно в свою спальню. Она всегда это делала, когда чувствовала себя неважно, потому что надеялась, что Джейме уснёт до её прихода. Он редко засыпал раньше. И, как обычно, он был уже в комнате, когда она тихо вошла. — Ты не должен был меня ждать, — сказала она. — Конечно, должен — ответил Джейме. — Ты снова делала это. — Что за "это"? — спросила Арья. — Это, когда ты долго ходишь по замку, чтобы избежать разговора о чём-то, что тебя беспокоит, — сказал Джейме. — Мы женаты уже больше двадцати лет, Арья. Ты думаешь, я не замечаю такие вещи? — Ну… прекрати замечать, — ответила Арья.       Джейме улыбнулся мягко и покачал головой. Он протянул ей левую руку. Она взяла её и пошла в его объятия. Было что-то тёплое и уверенное в этих объятиях — место, где она научилась искать утешение за эти годы. Это было единственное утешение, которое она позволяла себе. Со всем остальными она была железной. Стальной. И даже с детьми, хотя она и дарила им свои улыбки и любовь, оставалась сильной. Только Джейме была позволена видеть ее слабости. — Моя мать, — прошептала она в его плечо. — Знаю. Мервин сказал мне, — сказал Джейме. — Но это не точно, правда? Она может выжить? — Может быть, — сказала Арья. — Это может быть просто простудой. Но я не хочу рисковать. — Мы не будем. Мы поедем, — сказал Джейме. — Мервин останется за главного. Он не возражает.       Арья кивнула. Мервин был их управляющим с тех пор, как они пришли в Утёс-Кастерли. После того как он потерял руку в Битве при Долгой Ночи, он не захотел возвращаться в бой. Но он был хорош с числами и верным другом. Поэтому они оставили его работать в их замке. — Мы возьмём всех детей? — спросил Джейме. — Да, — ответила Арья. — Уже давно они не видели своих кузенов. Я уверена, что Робб отправил письмо Сансе. Она тоже поедет на север. — Она провела рукой по волосам. — Хорошее время для путешествия, пока ещё лето. — Да. Может, ты и получишь свой летний снег, — сказал Джейме. Он отстранился, взглянув на неё. — Ты в порядке? Арья кивнула. Джейме не выглядел убеждённым. Он всегда таким был. — Просто… давно мне не приходилось сталкиваться с этим. — Сталкиваться с чем? — С возможностью потерять родителя. — Она сделала паузу. — Мой отец умер, когда мне было двенадцать. — Мм, — протянул Джейме. — Это был последний раз, да?       Она бросила на него сердитый взгляд. Он не обратил внимания. Он привык к таким взглядам. — Ты не умеешь притворяться передо мной, Арья, — сказал Джейме. — Однажды ты научишься это делать. — Или однажды я научусь тебя обманывать, — сказала Арья с улыбкой. — Маловероятно, — сказал Джейме. — Ты как заноза в моей заднице, — сказала Арья. — Я держу тебя рядом, потому что мне нужно имя Ланнистеров. — Я думал, что это из-за моего красивого личика, — сказал Джейме. — Оно не будут с тобой вечно, — сказала Арья. Она дотронулась до его волос, крутя одну прядь. С каждым годом в золоте появлялось всё больше серебра, но это делало его только ярче. — Как только оно исчезнет , я избавлюсь от тебя. — Отлично, — сказал Джейме. — Я бы не хотел прожить ни одного дня в этом мире без своей красоты.       Арья всё-таки улыбнулась. Джейме умел вызывать у неё такие улыбки. Она встала на носочки и притянула его лицо к себе, глубоко целуя . Он обвил её талию рукой и нежно поддержал её лицо своей здоровой рукой.       Когда поцелуй прервался, она выдохнула, и с ним рухнули последние стены ее защиты. Джейме откинул назад несколько прядей ее волос. — Что-то ещё? — спросил он. — Потому что ты плохо спала даже до того, как это письмо пришло. — Это… я не уверена, — сказала Арья. — Просто ощущение тревоги. Оно приходит время от времени. Когда всё слишком спокойно.       Слишком… тихо. Когда всё стоит на месте, мне трудно дышать. — Она выдохнула. — Не думаю, что я создана для мира, Джейме. Но я хочу его ради детей. Я не хочу, чтобы они узнали, что такое война. Не как мы. — Нет, — сказал Джейме. — Знаешь… Джоанна сейчас старше тебя, когда ты впервые узнала, что такое война. — Знаю. — Это значит, что они уже получили больше мира, чем ты когда-либо. Это уже что-то. — Да, — сказала Арья. — Но есть и другая сторона. Будут ли они готовы, если этот мир рухнет?       Джейме долго её изучал. Затем поцеловал её в макушку. — Мы будем готовы. Этого достаточно.       Арья не была уверена, что этого достаточно. Она помнила своё детство. Она помнила, как с братьями и сёстрами играла в летних снегах, не думая о приближении зимы. Она помнила своё первое путешествие на юг, в Королевскую Гавань. Она думала, что уедет ненадолго. Не знала, что никогда не вернётся в Винтерфелл. Не знала, что её отца так жестоко убьют.       Тогда она ничего не знала о горе. О войне. Её дети такие же. И она разрывалась между тем, чтобы они были счастливы, и тем, чтобы они были готовы. Готовы к следующей буре.