Страх и ненависть дома Делламорте

      Дружба дружбой, а служба службой.       Так Луканиса учили с детства: личные отношения с коллегами в случае общего дела ты оставляешь за бортом. Рук, будучи Вороном до мозга костей, от своих людей тоже требовал правило это соблюдать неукоснительно. И Луканис, конечно, соблюдал. По большей части. С их командой это не так уж и сложно. Сам Рук, конечно, человек непростой, но договориться с ним при желании сумеет любой, у кого найдётся хоть толика здравого смысла. Его сын, юный Орландо, та ещё суета, но душа у него добрая — даже слишком, по меркам Воронов-то. Беллара — само очарование. Эммрик — один из самых интеллигентных людей, с кем Луканису доводилось встречаться. Хардинг — своя в доску, словно всю жизнь жили по соседству. Тааш резковата, этого не отнять, но как-то они с Луканисом удачно друг друга не бесили, и то славно. Нэв...       Вспомнивши о Нэв, Луканис каждый раз нервно сглатывал и предпочитал сменить направление мыслей, пока Злость не начал издевательски гундеть. Сложно, в общем, всё с Нэв, но не от того, что он её недолюбливает, отнюдь! Отнюдь...       «Нытик», — ехидно пробасил Злость где-то под черепом: «Мямля. Уже бы взял и сказал. Красивая. Уведут!»       — Mierda. Да чтоб тебя демоны драли... — вздохнул Луканис и вернулся к медитативному процессу замешивания теста для пирога.       В общем, всё у него в отношениях со спутниками было нормально («Да ладно!?» — не унимался Злость из-за Нэв), вот только не давала ему покоя одна-единственная проблема...       — Ассан! Нет, тебе нельзя воровать у Манфреда кости. Отдай сейчас же. Ассан!...       Страж-долиец. Стоило только вспомнить, сразу голос подал, прям как чует, чтоб его.       «Дай я с ним поругаюсь», — затребовал Злость, и вот тут он, пожалуй, имел право на недовольство. Одержимость Луканиса уж очень сильно Даврина волновала, и из-за этого отношения между ними были хуже некуда. Во время последней вылазки в Арлатан вместе с Руком они крепко поцапались, а всё из-за того, что Даврину вечно не хватает терпения и такта держать язык за зубами.       — Я что-то не понял, Воронов специально учат мазать или что? — ехидно протянул он, когда Луканис неудачно метнул кинжал в порождение тьмы и наверняка получил бы сполна, если бы не вовремя пришедший на выручку Рук.       — Ты сейчас не только меня, но и Рука опустил, умник, — прошипел Луканис, и в этот момент всё окончательно пошло прахом:       — Да какой из тебя убийца, если ты с порождениями еле справляешься!       — Вот я ещё тебя забыл спросить, что ты обо мне думаешь.       — Как знать, может ты из-за шизы своей вообще заодно с Эльгарнаном и Гиланнайн. — На фоне того, что случилось дома, эта фраза прозвучала больнее всего.       — О, ну конечно, мне же так понравилась скверна в Тревизо...       — А ну молчать! — рявкнул Рук, и оба словно очнулись. Переглянулись недобро с тяжёлым сопением. И замолчали. Про Тревизо при Руке вообще упоминать, конечно, не следовало, и оба это поняли. Дорога до Маяка прошла спокойно и тихо — даже слишком тихо — но Луканис и Даврин с тех пор не разговаривали.       «Яду ему в пирог», — лениво прогудел Злость. Луканиса такая перспектива ничуть не вдохновила.       — Ох, вот отселить бы тебя куда и отдать Виаго в ученики, цены б тебе не было...       Внезапно в дверь что-то громко заскреблось, зашебуршилось снаружи. Едва Луканис дёрнулся ополоснуть угвазданные в муке руки в ведре с водой, как дверь медленно распахнулась, и в кухню заглянула пернатая голова с характерным опущенным левым ухом и ясными синими глазами.       — А, это ты, Ассан...       В ответ раздалось довольное урчание, и юный грифон протиснулся внутрь целиком. Он шагал осторожно, пригнувшись, напружинился весь, будто в ожидании опасности, но тут можно было не сомневаться: страха в нём ни на грамм. Это он проверял, можно ли вообще заходить. А как понимал, что можно, мигом расслаблялся и откровенно наглел.       Ассан, в отличие от его хозяина, негативных эмоций у Луканиса ничуть не вызывал. Наоборот, дружелюбный зверёк неплохо скрашивал напряжённую атмосферу Маяка — какими бы приятными ни были остальные обитатели, переживали в последнее время все, и это отлично читалось по лицам. Ассан же, казалось, всех любил и ни о чём не переживал. Ну, разве что, о еде.       — В углу есть угощение, — улыбнулся Луканис, и его тут же чуть не повалило на пол пернатой кометой, которая, распушив немаленькие крылья, стремительно, с громким клацаньем когтей по каменному полу пронеслась к миске с мясом. Для Ассана Луканис всегда старался оставить что-нибудь вкусное. Он просто не был уверен, что Даврин в курсе — да оно, пожалуй, и хорошо, если нет.       Из дальнего угла, где стояла миска, раздалось довольное чавканье, и Луканис вернулся было к готовке, но тут же услышал суровый голос в дверях:       — Чем это ты там его кормишь?       Даврин глядел на него с подозрением, и Луканис аж глаза закатил, так ему надоела эта паранойя.       — Я не собираюсь травить твоего грифона, если ты об этом, — тихо фыркнул он, стараясь не смотреть на Даврина в ответ: нечего давать ему понять, что Луканиса всё это вообще волнует. — Он у меня тут столуется уже не первую неделю. Как видишь, всё с ним нормально.       — Ассан, ко мне. — Даврин оказался неумолим, и Луканис даже пожалел его питомца. Он-то в чём виноват, в самом деле.       Ассан, вероятно, думал так же, потому что мигом повернул к хозяину ушастую голову и отреагировал разочарованным «ау-у-у».       — Дай ему доесть спокойно, — всё так же тихо посоветовал Луканис, взглянув наконец на Даврина с укоризной. Тот нахмурился и поманил Ассана жестом, но грифон возмущённо заурчал и топнул передней лапой.       «Врежь эльфу», — засоветовал Злость: «ВРЕЖЬ».       — Что тебе неймётся, а!? — воскликнул Луканис, обращаясь то ли к демону, то ли к Даврину. От напора Злости перед глазами поплыло, и Луканису пришлось оставить тесто в покое и опереться о стол, чтобы не упасть. На присыпанную мукой столешницу упала вязкая алая капля.       Mierda. Опять кровь носом пошла.       Ассан повернулся к нему с обеспокоенным «у-у-у-у» и ткнулся клювом ему в бедро.       — Ты... там в норме или как? — настороженно поинтересовался Даврин, явно растерянный.       — В норме, — выдохнул Луканис, сделал глубокий вдох и ещё один медленный выдох, а затем вытер нос тряпкой, который обычно протирал стол. — Слушай... я знаю, тебе это всё не по нраву, но поверь, я не стоял в очереди на демона-подселенца и не то, чтобы сильно ему рад.       «ЭЙ!» — громыхнул Злость, и его навязчивый голос отдался приступом сильной головной боли.       — В общем... — Луканис часто задышал, массируя виски, — если он и доставляет кому проблемы, то... мне в первую очередь. Давай-ка хватит цапаться на пустом месте...       — Тебе бы лечь. А ещё у тебя нос в муке. — Даврин сообщил об этом так спокойно, что Луканис сначала ошалело вскинулся на него, а затем осознал услышанное — и вдруг тихо рассмеялся. Даврина тоже пробрало на поржать, а Ассан радостно заклекотал и запрыгал на месте, видя, что они в кои-то веки не ругаются.       — Ладно... Тебе, э-э... помощь нуж...       — Не надо, — молниеносно отреагировал Луканис. Ещё чего не хватало.       — Ну, как скажешь. — Даврин пожал плечами и собрался уходить. — Ассан!       Грифон с унылым видом хотел было поплестись следом, но тут Даврин кивнул ему и сообщил:       — Можешь остаться.       Луканис улыбнулся ему вслед и прежде, чем прилечь на несколько минут, пока не уймётся шальной подселенец, подошёл к Ассану и почесал его за левым вечно опущенным ухом.