«Стремление человека быть центром общего внимания людей пагубно для него, ибо ничто не умерщвляет душу так быстро, как жажда нравиться людям»
***
На улицах города уже отгремел большой праздник Нового года, люди потихоньку стали убирать новогодние игрушки, а одинокие, зеленые елки стояли на мусорках, явно не приносящие больше никакой пользы.
Гололед и большие сугробы на тротуарах сменили большие лужи жидкой грязи, неприятно прилипающей к обуви. Все говорило о том, что в город пришла весна. Деревья начинали скидывать свои шубы, укрывающие их тонкие ветви от зимнего знобящего ветра, оголяясь навстречу теплым лучам солнца, выходящего из-под серых, унылых облаков. Небо с каждым мгновением становилось ярче. Природа наконец-то пробуждалась, а воздух был живительным и опьяняющим, даря людям радость и умиротворение.
Наконец-то зимняя депрессия отпускала людей, и на их лицах красовались яркие улыбки.
Только почему-то эта радость своей легкой хваткой не зацепила Даню.
Некогда амбициозный, слегка безбашенный и громкоголосый молодой человек, умеющий поддержать любой разговор и пошутить на неудобную тему, стал закрытым и ершистым.
На его лице больше не было того обширного спектра эмоций, который он показывал абсолютно всем людям, что встречались ему на пути. Его бархатный смех больше не отскакивал от стен, а горящие глаза, иногда отбрасывающие грустные блики, но наполненные влюбленностью и счастьем, больше не бросали заинтересованные и добрые взгляды.
Он стал похож на загнанную в угол добычу, всеми силами пытающуюся спастись от хищника.
Только справляется он пока плохо.
Можно было подумать, что он из хрупкого и любознательного подростка наконец-то стал настоящим мужчиной. Способный построить свою семью и связать себя узами брака, но все было куда более плачевно.
Это также заметили Илья и Юлий. Им не очень нравилось то, что на их звонки отвечают отстраненным голосом с фразой:
«Я занят, позже наберу», и обещанный звонок так и не поступает. Им не нравилось то, что Даня не отвечает на сообщения и, порой, даже не читает их. Но вместе с этим чувством обиды пришло еще одно, еще более неприятное и гадкое.
Страх.
Что могло произойти с парнем такого, что он резко и внезапно отдалился от своих некогда близких друзей, с которыми распивал дешевый коньяк в маленькой комнатке общежития?
Они не знали ответа. Единственное, что оставалось делать — это ломать голову, сидя в той самой комнате, пить коньяк и курить. А курить приходилось много.
Дым уже засел в носовых пазухах, не давая вдохнуть кислород и ощутить его неуловимую свежесть, а окурки уже вываливались из стеклянных стенок маленькой пепельницы, которую Даня любезно купил на одной питерской барахолке.
Мысли бегали и сменяли друг друга с неимоверной скоростью, загоняя парней в лабиринт из доводов и вымыслов. Картинки, подкидываемые их обширным воображением, не содержали в себе ни грамма цвета и ясности, лишь мрак и размытость играли в них.
Хотелось просто поговорить и обсудить все, что накопилось. Но, увы, сделать это уже невозможно.
***
7 марта, 13:07.
Три коротких удара в дверь оповестили мужчину о госте, который хочет зайти в его кабинет, и он громко крикнул:
— Войдите!
Тяжелая, дубовая дверь открылась с небольшим скрипом, а из-за неё показалась шальная, рыжая голова.
— Данечка, проходи, — ласково попросил Руслан, самодовольно улыбнувшись парню. Скорее несите ему Оскар — это была превосходная игра.
Кашин робко улыбнулся в ответ и, подойдя к столу Руслана, протянул ему в руки стопку бумаг и сел. Краешки слегка были помяты, а сами бумаги были залиты чернилами принтера.
— Это тексты песен для моего нового альбома, — коротко объяснил парень, тыкая пальцем в один из листков.
Руслан стал перелистывать страницы с особой внимательностью, вчитываясь практически в каждое слово.
Он перебирал их своими властными пальцами, пытаясь привлечь к ним проворный взгляд парнишки.
Своим натренированным взглядом он старался зацепиться хоть за одно слово, которое бы привлекало его извращенную творческую душу.
— Данечка, все это конечно очень интересно…
По спине пробежал холодок, а ноги с несвойственной им силой задрожали от волнения.
Неужели ему не понравилось? Дане показалось, что с его лба скатилась одинокая капелька пота.
— Но это все отстойная туфта, которую поет каждый второй, — сказал Руслан, медленно вставая из-за стола.
Он размеренными, но длинными шагами подобрался за спину к Дане и, положив свои татуированные руки на его плечи, сжал их. Он наклонился к его уху и противным, пронизывающем до мозга костей шепотом сказал:
— Ты одаренный мальчик. Настоящая звезда. Ты не должен петь такой бред, Данечка.
Руки сильнее сжимали плечи, а шепот становился все более противным:
— Пожалуйста, придумай что-то получше. Я уверен, ты справишься.
Хватка с плеч вдруг исчезла, но внезапно перешла на грудь и медленно надавила на неё.
Даня перестал дышать. Ему стало настолько страшно, что он как будто проглотил язык, не решаясь и слова вставить против.
— И запомни, вместе мы сможем достичь всего. Только вместе.
Руслан оставил легкий поцелуй за ухом Дани и отошел от него в сторону к окну. Место поцелуя обдало прохладным дуновением ветра, от чего Даня сжался.
Ночной город затягивал в свои сети любого.
— А теперь вали, — сказал, как отрезал Руслан. На его лице не дрогнул ни один мускул, его губы больше не расплывались в самодовольной и наглой улыбке, а глаза стали черными, словно большие лужи мазута растеклись по асфальту.
***
Разве эта «та самая» цена, которую нужно заплатить за популярность?
Руслан убивал Даню с каждым новым днём сильнее. Его тело уже будто не принадлежало ему самому, потому что на каждом миллиметре горячей кожи были отпечатки пытливых и проворных рук Тушенцова.
Его голова уже не соображала так, как раньше. В ней больше не было тех самых мечтаний и желаний, которых хотел добиться Даня раньше.
Теперь в голове заседали лишь мысли поскорее закончить все это, собрать вещи из новокупленной квартиры в ЖК «Премимум» класса и уехать на лазурный берег моря, прихватив с собой теплого и уютного Юлика, чтобы просиживать свою задницу в лежаках целыми днями, писать стихи и пить холодный мохито из граненых стаканов.
Что ты такое, Руслан Тушенцов? Зло иль добро? Тебя боятся иль любить?
На его лице всегда играла легкая, слегка заигрывающая улыбочка, которая помогала скрывать настоящие эмоции и завоевывать доверие. Но в нужные моменты она могла превратится в оскал, который обнажал белоснежные виниры на зубах.
Его карие глаза, напоминающие плитку дорогого шоколада из Бельгии или Швейцарии, манили к себе таинственностью и живым огоньком, который впоследствии становился пожаром, что было тяжело потушить.
Идеальные острые скулы, проведя по которым на пальцах обязательно останутся глубокие, медленно заживающие раны. Их не перевязать бинтом и не заклеить пластырем, так как они будут без конца кровоточить, оставляя красные дорожки от ладоней до локтей.
Русые волосы, всегда уложенные и чистые, что иногда блестели под ярким солнцем, сумевшим пробраться сквозь черные шторы.
Идеально выглаженные брюки со стрелками, белая рубашка и черный пиджак придавали его внешнему виду ещё больший шарм.
А руки, что скрывали рукава рубашки, были усыпаны множеством разных, в некоторые местах незамысловатых чернильных рисунков, отдаленно напоминающих великое искусство, но стоит подойти к ним поближе и вглядеться в их смысл, то сразу станет понятно, что в этих каракулях не скрывается никакого замысла. Что-то набил в юности, что-то по бартеру у знакомых, что-то в дорогих салонах.
Он выглядел, словно море — такой же неприступный и далекий. А глубины его скрывали множество тайн и загадок, которые доводилось увидеть лишь единицам.
Только вот Дане на них было абсолютно плевать.
И Руслан это понимал.
В его сердце давно сидел Юлик, светлый и надежный человек, ради которого Даня был готов свернуть горы, оббежать весь мир и промокнуть под проливным дождем.
Он был целой вселенной, целым смыслом жизни для Дани.
Пускай сейчас у них был не самый светлый период, но Даня верил, что скоро все будет хорошо, и они вновь будут гулять по ночному Петербургу, как это было всегда.
***
15 марта. 23:19
— О, у Дани уже миллион слушателей, — сказал Юлик Илье, тыкая экраном телефона тому в лицо. На его лице засветилась измученная, но наполненная счастьем улыбка.
— Пришла популярность, и друзья стали не нужны, — ответил Илья и фыркнул, поджимая губы.
— Может у него что-то случилось с Русланом?
Было страшно услышать то, что Корякову до пизды на их общего друга, было страшно увидеть слезы, сквозь которые будут проскакивать грязные, набитые горькой правдой откровения.
Но к великому счастью, Илья сказал лишь:
— Мы его предупреждали, что с этим Русланом жизнь нормальную не построишь.
Тишина комнаты давила на барабанные перепонки до такой степени, что они готовы были лопнуть. Настолько атмосфера наседала и тревожила. Они хоть и сидели в комнате Дани и Юлия, как всегда, но сейчас не было той искорки счастья между вечными зачетами и парами.
— Надеюсь, он скоро сам все объяснит.
***
Даня был бы рад встретиться со своими друзьями и объяснить им все, что происходит в его жизни.
Но он не уверен, что эти объяснения спасут ту ситуацию, в которую загнала жизнь давних приятелей.
И очень зря
Он мог успокоить друзей тем, что он жив и здоров, тем, что он продолжает заниматься музыкой и хочет, чтобы его друзья слушали его песни, когда вдруг накатит тревога или отчаяние.
Хотелось поскорее обнять и прижать посильнее Юлика, потрепать Илью по волосам и поговорить о том о сем, попивая дешевый алкоголь из старых кружек, когда-то давно полученных на благотворительных сборах первокурсников.
Но оставалось лишь видеть на своем телефоне сообщения, что с каждым новым днем приходили все реже и реже, зависать на студии до поздней ночи, вываливая все свои мысли и чувства в микрофон, плакать в сложенные на коленях руки и нервно кусать губы.
Вкус крови уже стал для Дани привычнее воды.
***
23 марта. 22:02.
— Что это за хуйня? — спросил спокойным голосом Руслан, протягивая телефон. На ярком экране был выведен какой-то сайт с желтой прессой, а заголовок статьи гласил:
«Восходящая звезда молодежной рэп-сцены Данила Кашин находится в рабстве у известного продюсера Руслана Тушенцова?»
От тембра голоса мужчины хотелось лезть на стену или кусать себе локти. Его голос забирался под кожу, охлаждая кровь и заставляя остановиться сердце от растерянности, а в душе посеять панику.
— Я не знаю, честно, — ответил Даня, начиная беспокоиться еще больше.
Отличное окончание дня.
— А кто, блять, знает?! — внезапно повысил голос Руслан, переходя на крик.
Он забрал телефон, убрал его трясущимися от злости руками в карман и подошел к Дане.
Кашин сидел все это время неподвижно, но, увидев приближающуюся бурю эмоций в лице главного продюсера, инстинктивно вскочил со стула, прикрываясь руками. Надежда, что это хоть как-то поможет, все еще была.
Хоть и знал уже, что и в лицо нехило получить может, а у него концерт завтра.
Руслан подошел к Кашину и, схватив его за подбородок, твердой хваткой впился в нежную кожу, направляя взгляд парня к себе в глаза.
— Ты, щегол ебанный, хули пиздишь? — громко спросил мужчина, сильнее сжимая руки.
А Даня стоял и молчал, не зная, что ответить.
Раньше он просто в морду прописал бы, и конфликт исчерпан, но сейчас была другая ситуация. Где Руслан — победитель этой схватки, а Даня — проигравший.
Резкий толчок вниз вернул парня в реальность, и он, стоя на коленях перед Русланом, хотел было открыть рот, чтобы опровдаться, но его тут же заткнули очередным залпом.
— Мелкая шлюха, ты решил, что, став популярным, можно все? Нет, ты ошибся. Я отберу у тебя все права на твои тявканья в микрофон, чтобы ты не мог даже пожрать себе купить. А после я буду смотреть на то, как ты ползаешь у меня в ногах и умоляешь, чтобы я за минет вернул тебе все, — выплюнул небрежно предложение из своего рта Руслан, смотря на то, как Даня молча проглатывает все, что тот ему говорит в этом эмоциональном всплеске.
Руслан убрал руку от его лица, и Даня, опустив голову, начал смотреть на его идеально вычищенные туфли. Резко последовал удар ногой в живот.
По ребрам и животу прошлась адская волна боли. Даня упал на холодный пол, и из его груди вырвался крик, заполнивший все пространство просторного кабинета.
Руслан решил пропустить через себя этот жест. Сейчас он упивается своей властью и превосходством.
Ему было абсолютно плевать на то, что сейчас перед ним лежит травмированный человек, тем более его подопечный.
Продюсеры ведь должны помогать и поддерживать своих артистов, которых взяли под свое крыло. Только вот Руслан срать хотел на все эти выстроенные рамки общества и не вел себя, как подобает человеку с его должностью. Он, в принципе, всегда делал все наперекор, лишь бы ему нравилось и приносило удовольствие то, что он творит.
— Еще раз ты выкинешь что-то подобное, — Руслан смотрел в голубые глаза внизу, которые были залиты крупными каплями слез, что скатывались по красным щекам. — Я вышвырну тебя за дверь и найду шавку, которая будет визжать в микрофон намного лучше и приносить мне намного больше денег.
Среди всех этих грубых высказываний, нескончаемых оров и мата Даня не услышал ненавязчивую трель звонка, а контакт, который звонил, был записан, как «Юляш».
***
«Юляш»
Дань, надеюсь, у тебя все хорошо.
22:23
Сегодня, кстати, ходил в деканат узнать насчет тебя. Сказали, что если сдашь все долги, то не отчислят.
22:24
Напиши мне, как освободишься. Еще не забудь, что у Ильи скоро день рождения.
23:24
