Стань моим продюсером

«На Земле есть только один злодей популярнее Джокера. И имя ему — Дьявол».

***

Клуб пульсировал низкими басами так, словно отбивал сердечные удары. Свет, рассеянный клубами дыма от кальяна, приторно пахнущего экзотическими фруктами, выхватывал отдельные фрагменты: яркий блеск дорогих украшений, насыщенный цвет дорогой выпивки в хрустальных стаканах, напряженные лица, скрывающие истинные эмоции. На танцполе, как в припадке, двигались пьяные тела, а к ритму музыки присоединялись смех и приглушенные разговоры. Воздух был густым от ароматов дорогого парфюма и пота. Все это смешалось в неприятную, гремучую смесь запахов, щекочущую ноздри. Все здание было, как один живой организм, процессы которого регулировались гостями. В самом углу на кожаных диванчиках отстраненно и напряжено сидел Кашин. Его никогда не тянули в свой омут гламурные и вычурные вечеринки, где нужно было лишь светить своим достатком и лицом, а также улыбаться и смотреть в зубы людям, которые вовсе его не интересовали. В стакане с большими кусками льда, стоявшем на стеклянном столике напротив, настаивался дорогой виски, вкус которого обволакивал горло, даря ему приятное жжение, а язык обжигало сладостной горечью. Даня медленно распивал свой напиток и проводил по помещению свой надменный взгляд. Как же ему было поебать на всех тех, кто собрался здесь. Эти люди не представляли из себя ничего, кроме тупых биомасс. Они крутили задницами в камеру, танцевали на барных стойках и записывали пьяные видео, о которых никогда не узнают их «дорогие» подписчики. Если бы не Тушенцов, который потащил парня на эту вечеринку, Даня бы никогда сам не пришел сюда. Но мужчина очень убедил Данилу в том, что тому стоит заявить о себе еще и в тесном кругу. Чтобы с ним лично познакомились звезды и узнали его поближе. Мастер манипуляций надавил на все рычаги, которые успел выучить в Дане за столь короткий период, поэтому и не удивился, когда Даня ответил ему: «Да». Что-что, а вот Руслан влиял на Даню посильнее любых факторов на Земле. — Лицо можешь попроще сделать? — послышался знакомый голос около уха. Руслан, выйдя из-за спины Дани, прошел к свободному месту на диване и сел, ставя свой стакан с алкоголем на столик. — А что не так с моим лицом? — задал очевидный вопрос Даня, обращая взор своих голубых глаз на Руслана, что смотрел на толпу пьяных выскочек на танцполе. — Ты как будто лимон съел. Не любишь вечеринки? — встречный вопрос от Руслана последовал буквально сразу. — Такие — нет. «Вот и поговорили» — подумал Кашин, опрокидывая в себя остатки виски из своего стакана. Холодная жидкость приятно обожгла горло, а ее горечь мягко растворилась на языке, даря легкость сознанию и развязность языку. Поставив стакан с громким стуком на стол, Даня вновь посмотрел на продюсера, ожидая от него продолжения разговора. — Еще выпить хочешь? Даня кивнул в знак согласия. Выпить он всегда был не против. Руслан встал с дивана и направился в сторону бара, по пути здороваясь с каждым своим знакомым, которые под действием спиртных напитков становились разговорчивее и тянули свои руки, чтобы сжать мужчину в объятиях или пожать ему руку. А Руслан мастерски изображал радость и счастье, улыбался всем и интересовался их делами. Резво лавировав толпу, мужчина подошел к высокой стеклянной стойке, которая светилась всеми цветами радуги из-за подсветки. Бармен заприметил его через несколько секунд. Пытаясь перекричать музыку, Руслан сделал заказ и начал следить за кропатливой работой бармена. За стойкой царила своя атмосфера. Сосредоточенность, грация и, конечно же, мастерство. Бармен, словно дирижер оркестра, управлял целой палитрой вкусов, создавая настоящие шедевры — коктейли. Он ловко жонглировал стеклянными бутылками, а те, в свою очередь, приятно звенели в его руках. С легкостью взяв в руки шейкер, как будто тот не весил ничего, ритмично добавил ингредиенты: крепкий алкоголь (ром, виски, текила или водка), точная порция сока или сиропа, и только затем следовал колотый лед, громко ударившийся о металлические стенки шейкера. Каждый ингредиент играл большую роль, и бармен знал это досконально. Шейкер становился продолжением его руки. Быстрые, уверенные движения — и внутри происходило таинство смешивания. Бармен создавал идеальную текстуру и температуру коктейля. Процесс не терпит спешки, он требует концентрации и чувства ритма. Через несколько минут этой завораживающей работы перед мужчиной появились два ярких, холодных коктейля, а в его пальцах — маленький пакетик. Открыв его, Руслан заговорщически улыбается и высыпает неизвестный порошок в стакан, что был предназначен Дане. «Надеюсь, тебе понравится, Данечка», — ловко взяв бокалы, направился к скучающему Даниле, что продолжал сидеть в своем углу. — Твой «Лонг-Айленд», — сказал Руслан, подойдя к парню и протянул ему мокрый от конденсата бокал. Даня молча принял напиток, взял трубочку, торчащую из-под ледяной жижи, и медленно начал потягивать коктейль. Первое ощущение — интенсивный, насыщенный вкус водки. Только через несколько секунд свои вкусовые качества раскрыли джин, текила и ром. Коктейль ощущался сильно. Создавал приятное жжение, плавно переходящее в теплый, обволакивающий вкус. Многогранный вкус этого пойла раскрывался с каждым глотком все сильнее, усиливая ощущение легкости в голове после выпитого виски. А послевкусие сладко перекатывалось на губах, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. Прошло порядка десяти минут, и только сейчас Даня ощутил сильнейшее опьянение, резко взбудораживающее организм. Голова закружилась, а конечности не поддерживались контролю сознания.Сильная эйфория накрыла парня с головой, от чего его губы расплывались в туповатой улыбке, обнажая его зубы. Желание курить возникло само собой, поэтому Даня достал пачку сигарет из кармана джинс, стараясь при этом не свалиться с дивана и не выронить её на пол, слабо освещаемый прожектором. Взяв одну никотиновую палочку и покрутив её в руках, Даня внезапно рассмеялся. Он и сам не понял, с чего именно у него начался этот истерический смех, но он как будто и не планировал останавливаться. Внезапно все цвета резко стали ярче, словно редактор выкрутил настройку «Контраста» на 100. Фигуры, лица, здание — все это начало размазываться перед глазами, от чего хотелось прикрыть глаза и глубоко вдохнуть грудью, дабы привести себя в чувство. Внезапно на теле стали ощущаться прикосновения. — Данечка, ты сильно напился. Давай сваливать отсюда, — предложил Руслан, а после встал с дивана, взял Даню за руку и вывел из здания. Замедленное движение. Толпа как будто движется сквозь кисель, каждый человек — отдельная, не вполне реальная фигура. Сквозь туман видны лица -расплывчатые и искаженные. Громкие басы, некогда сильно бьющие по барабанным перепонкам, вдруг стали тише, а после и вовсе пропали. Это не люди — призрачные существа, застывшие в странном танце. Нелепая картина. Выйдя из душного, пропитанного алкоголем, духами и никотиновым дымом здания клуба, в легкие вдарил ледяной, освежающий воздух. Хоть на улице и была весна, температура в Петербурге не планировала подниматься, поэтому ночью было все еще холодно. Прохлада улиц немного отрезвила парня, но он все равно еле держался на ногах, продолжал улыбаться и смеяться со всего подряд. В теле внезапно появилось столько энергии, что прямо сейчас Даня хотел танцевать и прыгать, как сумасшедший. — Где машина, сука?! — резко закричал Даня, зло смотря на дорогу перед собой. И если бы не держащий его Тушенцов, то парень бы вылетел на проезжую часть. — Скоро будет, котик. И вот, наконец-то, из-за угла выехала черная иномарка, останавливаясь около пары. Яркий свет фар ослепил Кашина, поэтому тот прикрыл глаза рукой. Руслан открыл заднюю дверь и, стараясь сделать это аккуратно, усадил парня в салон, сев за ним следом. Машина тронулась с места, сопровождая сие действие громким визгом колес. Водитель вдавил газ в пол. *** В комнате прохладно и темно. Блеск лунного света отражался на паркете, контрастируя с темной обстановкой комнаты. Современный минимализм, прямо как в кабинете, воплощенный в строгих геометрических фигурах и в отсутствии декора, подчеркивал пустоту и неприветливость пространства. Словно здесь давно не жили люди, будто покинули это место, как можно скорее. Царила гнетущая тишина. Холод проникал в кости, заставляя съежиться. Дыхание задерживалось в легких, не давая нормально вдохнуть и выдохнуть. Руслан вжимал податливое тело в стену всем своим животным желанием. Даня больно ударился лопатками о бетонные стены и протяжно простонал от неприятного ощущения, расползающегося по всей спине. Поцелуи, больше похожие на укусы, бегали по открытым участкам шеи, оставляли за собой следы легкого жжения. Они въедались в кожу, проникая глубоко в кровь, сливаясь с эритроцитами и становясь частью организма. Губы прилипали к коже, медленно закусывая её, всасывая, образуя яркие, темно-красные засосы. Прелюдия растягивалась. Руслан скинул с обессиленного тела футболку, провел рукой по обнаженному торсу. Задержал свое горячие касание в районе сосков, зацепляя их и слегка оттягивая, от чего Даня выгнулся и, закусив губу, зашипел. Прохлада комнаты брала в свои объятия обнаженное тело, касаясь тонкими, невзрачными руками. Но разгоряченные касания будто вырывали тело из холода, создавая неимоверный контраст. — Руслан… Не надо, прошу… — сказал еле слышно, пытаясь оттащить от себя сильное тело. — Заткнись, сука, — прошипел Руслан в ответ. В Руслане включился хищник. Он оторвался от молочной, пахнущей морским бризом и мятой, кожи и переместил свои руки на талию, сжимая её. Даня вскрикнул и попытался скинуть с себя руки, но Руслан был сильнее, а опьянение слишком сильно ударило по парню. Отлепив вымотанного парня от стены, Руслан припал к его губам, сразу проникая в рот своим языком, проходясь им по верхнему ряду. У Дани что-то сломалось. Кажется, это была вся его жизнь. Он — изнеможденный и пьяный, а Руслан словно и не пил вовсе. Это был его план. Даня пытался противиться его касаниям и поцелуям, но у него не получалось. В глазах темнело, а голова вовсе не соображала. Кажется, ему что-то подсыпали. — Маленькая сучка, как я давно этого ждал, — сказал Руслан на ухо парню, отстраняясь от его истерзанных губ, обжигая его своим горячим и влажным дыханием. Резко Даню опрокинули животом на кровать. Руки, уже исследовавшие каждый миллиметр его тела, оказались на ягодицах, скрывавшихся за плотной тканью джинс. — Задница у тебя зачет. Мощный удар ладонью по ягодице вернул все внимание парня к ощущениям, которые обострялись с каждой секундой. Может, появится синяк, но это мало волновало Кашина. Все, что ему хотелось — это сбежать и больше не видеть этого мужчину, что вытворял с ним весь этот стыд и кощунство. — Пожалуйста… Руслан, остановись! Ещё удар. Только этот оказался ещё сильнее, поэтому Данила вскрикнул, зарываясь головой в сложенные перед собой руки. Память возвращала к тому единственному, роковому решению, которое отравило всю его жизнь. Каждая деталь, каждый диалог и каждое действие прошлого вставали перед глазами, усугубляя чувство душевного равновесия. Мысли кружились в голове, словно листья в осеннем вихре, ни одна не задерживалась надолго, чтобы ее можно было понять. Сердце сжималось в тисках тревоги. Надежда угасала все сильнее и сильнее, оставляя за собой пустоту и отчаяние. Каждая клетка тела была пропитана напряжением. — Ещё раз тявкнешь — разъебу твою голову об стену, ты понял? — резко отчеканил Руслан, продолжая долгую, ужасно болезненную муку над молодым телом. С Дани стянули джинсы, и он остался в нижнем белье. Пытаясь перевернуться на спину, он получал более сильные и жестокие удары по ягодицам, которые уже нехило так жгло. Руслан одним ловким движением стянул с себя пиджак со слегка поблескивающими цепочками и кинул его на паркет — послышался негромкий лязг металла. В полумраке комнаты татуировки мужчины заиграли совсем по-другому. Теперь они не казались глупыми рисунками, что можно было рассматривать несколько часов. Они стали выглядеть, как метки, оставленные самим сатаной. На них было страшно смотреть, а ещё страшнее было ощущать руки на теле, на которых расположилась эта нательная живопись. Даня будто перестал дышать. Он бросил все попытки сбежать и освободиться, он просто ждал, чтобы это поскорее закончилось и забылось. Если, конечно, получится. Рубашка слетела с подкаченного тела следом за пиджаком. На полу уже образовалась массивная куча из одежды, но это никого не волновало. Руслан медленным движением руки высвободил ремень из своих брюк. Пряжка лязгнула, разрушая томительную тишину пространства, которую разбавляли лишь глубокие вздохи и горячие слезы, скатывающиеся из глаз Дани. Руслан грубым движением вытянул руки младшего за спину и крепко закрепил их ремнем, создавая неприятное трение кожи о грубый материал. Внезапно Даня ударил мужчину в колено. Видимо, наркотик переставал выполнять свои функции. Руслан сразу почувствовал дискомфорт. Пытаясь ослабить неприятные ощущения, он начал растирать травмированную часть тела, зло поглядывая на парня. Даня попытался встать с кровати, но сильные руки опрокинули его обратно. Он повалился на спину, сталкиваясь с режущим, неприятным и холодным взглядом карих глаз Тушенцова. — А ты, сука, ещё и брыкаешься… — прошептал мужчина, отворачивая голову от парня. Даню накрыла паника, глаза забегали по помещению, а дыхание стало глубже и чаще. Руслан вышел из себя. Он резко встал и, оперевшись коленкой о край кровати, приблизился к растерянному лицу Дани и отвесил тому тяжелую, звонкую пощечину. Схватив того за рыжие волосы, Руслан направил взгляд парня к себе и сказал: — Сучка, ты просто нарываешься. Даня вновь упал на мягкий матрац кровати, так как рука с затылка исчезла. Вместо этого она вместе со второй рукой переместилась на ремень, который держал джинсы Кашина. Справившись с преградой, Руслан откинул кусок ткани к остальным вещам и принялся раздеваться сам. И вот они остались почти голыми. Лишь нижнее белье ограждало их от полного телесного контакта, от которого Дане хотелось уйти всеми способами. Руслан притянул Даню, утащив того в мокрый, развязный поцелуй. Зубы стукались друг о друга, а язык проник в рот, интенсивно изучая его. Тушенцов прокусил губу Кашина, отчего по подбородку потекла тонкая, ярко-красная струйка крови. Её небольшие капли падали на грудь, образуя испачканный художественный холст. Руки Дани уже начинали ныть. Ощущения, которые доставлял ремень на запястьях, заставляли брыкаться и ерзать по простыне, сбивая ее. Руслан целовал противно, без капли чувств. Он хотел добиться этим поцелуем роль главного в этом действии, хотел подмять под себя. Быстро избавившись от нижнего белья, Руслан разорвал поцелуй и начал осматривать обнаженное тело. На шее виднелись ярко выраженные засосы, соски покраснели от манипуляций с ними, а член встал от тесного контакта двух горячих тел. Даня пытался закрыться ногами, которые, благо, не были связаны, но выходило у него плохо. Под внимательный обзор мужчины попадало все. — Не брыкайся, сучка, — прошипел Руслан, отходя от кровати к небольшому шкафчику, расположившемуся слева от кровати. Он давно не был в этой квартире, поэтому он, естественно, забыл, где лежит тюбик смазки и пачка презервативов. Если они, конечно, вообще имелись. Порыскав впопыхах по ящикам, выбрасывая ненужные вещи на пол и громко матерившись, мужчина все-таки нашел почти закончившийся тюбик смазки на водной основе и помятую, картонную упаковку презервативов. Взяв все необходимое, Руслан вернулся к лежащему на кровати Даниле, бросая на того отстраненный взгляд и, открыв бутылочку, вылил на пальцы вязкую жидкость. Мужчина навалился всем своим весом на парня, прижимая того своей широкой грудью, создавая полный телесный контакт. Жар передавался между телами, заставляя легкие гореть изнутри. Похоже, это была конечная остановка. Силой раздвинув ноги Кашина, Руслан провел пальцем чуть ниже мошонки и резко вошел в него, получив недовольное шипение. — Расслабься и получай удовольствие. По-мразотски сказано, конечно. Даня не хотел расслабляться. Да, будет больнее. Да, будет очень неприятно. Но он же не настолько идиот, чтобы облегчить жизнь своему, черт возьми, насильнику. Руслан начал двигаться медленно, давая мальчишке привыкнуть к чувству заполненности внутри. Даня искусал уже все губы себе, превращая их в поистине кровавое месиво. Руслан отвесил грубый удар по внутренней стороне бедра, пытаясь заставить раздвинуть ноги пошире. Кашин не заметил, как к первому пальцу добавился второй, как Руслан нашел простату и, задев её, выдавил из Дани неожиданный крик. Тушенцов улыбнулся этому действию и продолжил трахать парня пальцами. В мальчишке было узко и до одури горячо. Старший уже не желал терпеть — слишком сильно хотел заменить пальцы на свой член и ощутить эти чувства лучше. По руке уже стекала смазка, пачкая простынь и оставляя на ней мокрые следы, а пальцы уже свободно двигались в заднем проходе парня. Руслан вытащил пальцы и вытер их о простынь, достал резерватив и оторвал гибкий, похожий на металл, кусок упаковки, и раскатал силиконовое изделие по своему возбужденному члену. Схватив парня за талию, он вошел в тело на всю длину. Прошла секунда. Даня закричал, получая очередную пощечину, которая заставила закрыть рот и начал кусать щеки изнутри, а из глаз начали течь слезы, которые перекрывали своим ручьем доступ к кислороду в горле. Руслан решил не медлить. Он итак слишком сильно разнежился с парнем и сдерживаться ему было все сложнее и сложнее. Начались первые толчки, которые не доставляли никакого удовольствия. В заду саднило и жгло, а поясница затекла от долгого, неудобного положения. Глаза застелила пелена изочередного потока слез, а изо рта выскакивали стоны боли, вперемешку с громкими выдохами. Руслану нравилась узость парня. Суровые касания заставляли выгибать спину от тягостного чувства, собирающегося внизу живота. Дане было стыдно признавать это, но спустя некоторое время, когда Руслан поменял угол и вновь задел простату, стало намного приятнее, отчего Даня посильнее раздвинул ноги и протяжно простонал. Старший наклонился к уху Данилы и прошептал едким, неприятным голосом: — Стони громче, принцесса. Мне нравится твой голос. Сука, как же это было неприятно. Даню буквально выворачивало от этого всего. Только его тело реагировало на все эти прикосновения, слова и толчки не так, как нужно. Умом он понимал, что это неправильно, что это ненормально, но инстинкты брали вверх. Толчки становились грубее и грубее, а стоны громче и громче. Руслан ловил неимоверный кайф с этих звуков. С высоких стонов, со шлепков кожа о кожу, с проезжающих за окном машин. Все это собралось в такую божественную серенаду, что этот день запомнится мужчине на долгие годы. Как и Дане. Температура начала подниматься, а скрип кровать становился громче с каждой новой фрикцией. Руслан наклонился к лицу Дани и провел по нему языком, собирая мокрые, соленые дорожки слез. От этого действия Даня зажмурился и постарался отвернуться от мужчины, насколько ему позволяло его положение, но крепкая хватка, оказавшаяся на его подбородке, забрала эту возможность. Руслан не прерывал зрительный контакт ни на секунду, он все время смотрел в эти бездонные, слегка красноватые, голубые глаза. Через несколько толчков Даня кончил с громким стоном себе на живот, выгнув спину. Обессилено свалившись на кровать, парень стал просто ждать, когда закончит и старший. Руслана заводила эта ситуация, как никогда. Сколько бы на его члене не скакало молодых артистов, он никогда не забудет Даню. Именно он, как никто другой, заставлял Руслана превращаться в настоящего монстра в постели. Своей настойчивостью, некой покорностью он выбивал из мужчины остатки здравого разума. Руслан продолжал с силой держать парня за талию, вколачиваясь в его тело. Спустя несколько толчков он прижал Даню к себе и кончил, оставляя смазанный поцелуй на его губах. — Не переживай, это всего лишь секс. Ты ахуенный в постели. Выбросил Руслан, выходя из изнеможенного тела. Он снял с члена презерватив и выкинул его в мусорку, стоявшую прямо около кровати. Надев нижнее белье, он освободил Даню и взял пачку сигарет из кармана джинс, которые валялись в груде вещей и направился на балкон, издевательски подмигивая Дане. А парень продолжал лежать. При первом взгляде на него можно было бы подумать, что он мертв, но его выдавало слабое, бесшумное дыхание. Он прикрыл лицо руками, стараясь заглушить звуки боли, выливавшиеся из его души. Слезы вновь начали душить изнутри, и парень, не сдерживая себя, расплакался. Его сломали. Без возможности восстановления. Даня не помнит, как встал с этой чертовой кровати, как взял из кармана своих джинс телефон, как набрал такому до боли знакомому абоненту. Долгие, нервирующие гудки отдавались эхом в сознании, усиливая панику. Сердце замирало от предвкушения, а руки начинали неметь от напряжения. Пальцы побелели от того, с какой силой Даня вцепился в телефон. Что, если трубку не возьмут? Что, если ответ будет не таким, как он ожидает? Все сценарии, подобно фотографиям в галерее, пробегали быстро-быстро. В горле пересохло, и Дане казалось, что он не сможет нормально сказать все то, что хранил в душе целые годы. Гудки резко оборвались, сменяясь на уставший, сонный, но такой счастливый, с ноткой некой грусти голос: — Ты сдурел? Время три часа ночи. — Юль, я. Парень запнулся. Стоит ли продолжать этот разговор? Он на самом деле больше походил на игру в кошки-мышки, где каждая фраза была подобна выстрелу с близкого расстояния прямо в сердце. — Что случилось? Настойчивый голос из трубки телефона вернул Даню в реальность и он, стараясь сдерживать слезы, продолжил: — Юль, прости меня. Прости за всё. Я люблю тебя! Я не могу без тебя. Мне так плохо. Ты — единственная причина моей жизни. Я, блять, люблю тебя! Голос срывался на крик. Дане было абсолютно плевать на то, что этот разговор может услышать Руслан, что он может предпринять после этого, что может получить двойную дозу унижения. Было плевать. Это — последняя капля терпения. — Погоди, давай спокойно… Донесся дрожащий голос вперемешку с тяжелыми вздохами, которые выдавали сильное волнение говорящего. Дане было сложно представить то, как Юлик слегка дрожит всем телом, как бледнеют его пухлые, нежные губы. — Я больше не могу! Я каждый день вижу твои сообщения, твои звонки. А твои глаза… Сука, я вижу твои глаза даже во сне! Я готов на всё. Абсолютно на всё! Только скажи… скажи, что ты тоже готов… — Дань, прости меня. Прости меня, если сможешь, но я не могу так. Прощай. Звонок резко сбросили. Даня продолжал неподвижно сидеть, смотря в пустую, белую стену перед собой. Истерика вновь подкатывала к горлу, душила и раздирала изнутри. Он лихорадочно начал пытаться набрать ещё раз Юлия, но вместо его голоса он услышал лишь холодный, разбивающий все надежды голос автоответчика: «Абонент временно недоступен или находится вне зоне действия сети» Последняя струна терпения лопнула. Кашин кинул телефон в стену. Осколки телефона валялись на полу, слегка светясь от лучей полной, круглой и слегка желтоватой луны. А Даня откинулся на кровать и, закрыв лицо руками, закричал, что есть сил. Как же он ненавидел этот мир.