подслушано Коктебель

От сообщения Рауля вновь бросает в какой-то иррациональны страх и безумный холод. Боря до сих пор не может объяснить, почему именно этот человек вызывает у него подобные эмоции. Кудинов был скользким и гадким, его действия сложно было предугадать и невозможно дать им какую-то оценку. Рауль состоял не из противоречий, а одного конкретного «нет». Вот и на сообщение его хочется ответить просто «нет». Киса за спиной не добавлял уверенности, а наоборот делал его положение еще более шатким. Хэнк сидел не со своей основной странички, Ваня вообще не знал о ее существовании, переписывался с Раулем и слишком очевидно нервничал. Рука на автомате сворачивает вкладку. — Че за секреты-то опять начались? Хэнкалина, это уже вообще не эщкере, я вот от тебя ничего не скрываю, — к сожалению или к счастью, это было правдой. От Хэнка у Кисы не было абсолютно никаких секретов. Друг всегда ставил его в известность обо всех событиях в жизни, даже если в процессе хотелось осудить весьма аморальный поступок или поведение. Они это обсудят, осудят, но пойдут дальше. Свои же секреты Боря предпочитал зарывать глубоко в себе, чтоб никто и ни за что не смог до них докопаться. Он утопал и задыхался не от самих тайн, а от факта того, что не может ни с кем об этом поделиться и страха сболтнуть лишнего. Хэнк боялся, что его смогут расколоть по какому-то сущему пустяку, неверно брошенному слову или фразе. Общение со всеми казалось минным полем, где он выступал сапером. А сапер, как всегда шутил отец, ошибается два раза. Первый раз, когда выбирает профессию, и второй, когда разлетается в разные стороны от взорванной мины. Часто ночью в душе или уже на кровати приходилось лежать и долго думать. Хэнк был отвратительным другом. Нет, он не обманщик — за все время дружбы он ни разу не обманывал Кису. Он просто очень много недоговаривает. Нет, он не педик — за все время дружбы он ни разу не смотрел гей порно или интересовался чем-то подобным. Он просто испытывал нездоровую тягу к своему другу. Он снова поворачивается в сторону Кисы и смотрит на хитрый прищур и изогнутые в ухмылке губы. — Да нет никаких секретов, — какая очевидная и встающая костью в горле ложь, все же Боря был редкостным пиздаболом, потому что врет даже себе, — это просто Рауль написал на счет новогодних праздников, — уж лучше бы реально было так. Киса очевидно не верит. — Ой да не пизди, — он подходит ближе и вот-вот плюхнется к Хэнку на коленки, чтобы залезть в комп, — давай расчехляйся ёпта, сейчас будем читать твои переписки, — Киса все же не садится к нему, а просто отодвигает кресло на колесиках подальше от стола, — посмотрим, с кем там наш Боречка божий одуванчик общается. Руки сжимаются от злости. И страха. Боря не понимает, чего в нем сейчас больше. Киса ближе всех к разгадке его грязных тайн. И это даже ведь не разгадка, а просто поимка с поличным, за руку и мордой в лужу с мочой. Его флэшбекает года на три назад, когда отец или мать могли его внезапно попросить телефон и начать проверять содержимое всех приложений. Потом обычно девайс забирали где-то на неделю, выдавали кнопочный, потому что Боря любил смотреть всяких непонятных людей с косоглазием и бесконечными орами в камеру, прохождение всяких стремных компьютерных игрушек с кучей мата от странного мужичка в очках, либо же супер патриотичного и верующего полного мужика со странной речью. Сейчас была другая ситуация. Киса не был его отцом, который бы отнял телефон, и не мама, которая осудила бы сына за матерные и деструктивные видео. Боря не боялся, что Ваня конфискует аппаратуру и после этого будет ругать за аморальный взрослый контент. Он боялся, что Ваня в нем разочаруется. Оборвет все связи, перестанет общаться. Закинет в чс. Будет шантажировать и манипулировать информацией. Расскажет другим. Да на это по большому счету ему было откровенно похуй. Не похуй было на дружбу. Или что у них сейчас. Что за блядская мания? Боря хочет приблизиться и отстранить Кису от клавиатуры, но вовремя замечает, что тот зашел на ютуб и в поисковой строке вбивал новый видос Биг Рашн Босса. Наваждение мгновенно проходит. — Да нахуй мне твои переписки читать, — он смотрит через плечо на Хэнка, лицо которого наконец-то начало из белого превращаться в более живые оттенки, — я не твой папашка, хули напрягся так? — Я не напрягся, — вот тут он не соврал, потому что Боря не напрягся, он обосрался от страха, — давай быстрее врубай свою шарманку, жрать хочется, — Хэнк встает с кресла, толкает его в сторону Кисы и уходит на кухню за чипсами и макаронами со шницелем от мамы. Только сейчас он ощутил, как вспотела его домашняя футболка. То Рауль этот ебучий, то Киса с повышенным уровнем любопытства и шилом в жопе. Мысли путались между собой, но лучшим вариантом было просто поесть, посмотреть видосы, попиздеть обо всем и ни о чем одновременно с Кисой и лечь наконец-то спать. Тело до сих пор ныло от недавней драки, а голова только сейчас перестала пульсировать тупой болью. Он просит маму разогреть еду, сам же заворачивает в ванну. Надо было прочитать сообщение Рауля и что-то ответить. Кудинов ненавидел игнор. Еще больше он ненавидел, когда его игнорировал Боря. Зайти на вторую страничку получается не сразу, он только с третьей попытки вводит правильный пароль, а после сразу переходит в диалог с Раулем. Рауль Кудинов: Мне стало жалко девочку, решил рассказать ей один секретик. ;) Футболка снова липнет к спине. Это было написано три минуты назад. Боря гипнотизирует подмигивающий смайлик и пытается собраться в одну кучу. Руки не слушаются, обильно потеют, он перекладывает телефон из одной в другую, обтирает ладони об домашние спортивки и печатает. Вы: Что за секрет? Ты ей рассказал про Кису? Сообщение мгновенно прочитано. Рауль сидел в чате все это время и сейчас незамедлительно начал что-то печать в ответ. Какой нахуй «секретик» он мог рассказать Анжеле? Кудинов ее сам терпеть не мог, потому что во многих вещах их можно было назвать одинаковыми — оба отпрыски из богатых семей и оба ебанутые на голову. Однако при их ебанутости в них влюблялись, их любили и по ним страдали. Киса часто о таком писал «крипота которая меня пиздец агрит». Не согласиться с этим было нельзя. Боре тоже их поведение и образ казались отталкивающим и раздражающим. Поэтому вера в бескорыстное и искреннее желание Рауля помочь девушке отсутствовала напрочь и воспринималась обыкновенным троллингом. Но сука. В этот троллинг Кудинов какого-то хера решил вмешать его и Кису. Рауль Кудинов: Да про твоего дружка она и без того знает, тот лысый постарался.)) Я ей одну очень интересную вещь показал. Из того, что реально могло бы заинтересовать Анжелу, Рауль мог показать только свой хуй или супер дорогой диван из кожи негров. Хэнк прикусывает губу. Уж лучше бы Кудинов просто захотел лишний раз подстебать мелюзгу и продемонстрировать возрастное превосходство. Пусть будет так. Вы: Давай конкретнее Заебал загадками общаться Тонкий лед, но сейчас по нему хотелось не просто пройтись, а удариться головой со всей силы. Его напрягала ситуация из-за компонентов, из которых она состояла. Блядская Анжела, блядский Рауль и блядский кот в мешке. Ему надоедало беспокоиться по каждому лишнему движению, потому что тело нещадно ныло. И он нещадно устал от необходимости увиливать от ответов и нагло врать. Рауль Кудинов: Малой, не забывайся. Я же могу и обидку кинуть. =( Да кидайся чем хочешь. От тебя требуется просто напечатать ответ и уйти в закат. Без лирики и излишнего пафоса. С такими переживаниями Боря точно войдет в клуб двадцати семи, станет местным героем для троллей с двача и городской легендой, потому что умер от остановки сердца в прямом эфире, переписываясь с челиком в ВК. Охуительно! Рауль Кудинов: Но не буду.;) Смелости у меня побольше, чем у малолетних торчков, которые телок сливают. Меня не устраивает, что ты себе стал очень много позволять. Себе и своему другу.

***

В комнате настежь открыта балконная дверь. Тяжелые шторы слабо колышутся, впуская холодный воздух в помещение. В комнате один источник света — маленькая колоночка джибиэль с подсветкой якобы в бит песням. Играла грустная попса, но не больше секунд пяти. Девушка бездумно переключала каждый трек, даже не вслушиваясь и не читая названия трека. Было холодно. Она медленно подтягивала ноги ближе к себе и сжимала пальцы на ступнях. Тоненькая фигурка внезапно шустро вскакивает и быстрыми шагами направляется в сторону балконной двери, закрывает ее. В темноте ей тяжело ориентироваться, она парочку раз спотыкается о какие-то предметы, но наконец-то находит включатель лампочек на туалетном столике. Смотрит пару секунд в отражение себя в зеркале и отходит к шкафу. Скорее наощупь она выбирает одежду и кидает на пол. Летят юбки с колготками, скинни джинсы с футболками, толстовки с ремнями. Она осматривает вокруг себя разбросанные вещи и начинает спешно раздеваться, оставаясь только в нижнем белье. На коже появляются мурашки от холода.  Ноги откидывают от себя одежду, расчищая путь. Девушка подходит к туалетному столику и берет телефон в руки. Тело извивается, пытается найти наиболее удачную позу. Свободная рука скользит по груди, огибает кружевной бюстгальтер, движется ниже, затрагивая полупрозрачные стринги. Девушка делает парочку фото со вспышкой. Выбирает парочку наилучших фото в течение минут пяти, заходит в инстаграм и загружает одно из них в сторис, подписывая «пишите в директ, сделаю факты и оценку». Спустя какое-то время телефон начал вибрировать каждые секунд десять от уведомлений. Одна сторис, вторая, третья. Запросы присылали подружки, где девушка не лицемерно ставила им высокие оценки, писала милые и добрые факты. Это было откровенно скучно. Она любила своих подруг, но ненавидела сверхмеры лицемерить. Проще просто уйти в игнор. К ее радости внезапно прилетает сообщение от подруги с просьбой сделать оценку одного мальчика. Этого мальчика девушка очень хорошо знала. Подруга эта была пусть и не совсем близкой, но вызывала только положительные эмоции, поэтому, когда в директе висит: «гудмо, го факты и оценку того кучерявого красавца с твоих фоток с лета??)) понравился оч, в акке написано, что зовут Киса)) так вот го на него))», девушка закатывает глаза. Надо подругу от таких «кучерявых красавцев» спасать. Уж пусть обижается, но Машку свою в эту залупу втягивать не хочется. Машка хорошая девочка, они вон как с лагеря сдружились, что до сих пор общаются. sweet_angel_babich: оценка внешка с пивом пойдет из 10 стилек абушка и оффник из 10 характер минус сто из 10  факты любит все подряд пихать себе в рот (там может быть все от пизды до марок с ЛСД) очень любвеобильный но на месте Кислова я бы была аккуратнее на вписках и друзей рассматривала как друзей а не потенциальный сексуальный объект)) надеюсь ты это увидишь пись) На лице расползается гаденькая улыбка. Анжела заходит во ВКонтакте, выбирает чат с Раулем, листает переписку за сегодня и пялится на фото. Оно отличалось от тех, что буквально пару минут назад делала девушка в зеркале. Это было не постановочное фото, а у фотографа была лишь одна попытка. Поймать такого Хэнка с таким Кисой было просто золотом. Она снова улыбается. Приближает фото, рассматривает синюшную от наливающихся засосов шею Бори и вглядывается в довольное лицо Вани. Это был шедевр. В закреп паблика «голубая папка». В очередную топку на растерзание общественным мнением в «Подслушано Коктебель».  Как же у Анжелы чешутся руки и язык.

***

— Выпуск — говно, — заключает Киса, когда одно видео переключается на другое. — Да, мне тоже не нравится, — но если быть откровенным, Боря не особо вслушивался и всматривался, голова шла кругом от мыслей, а боль в затылке удваивала их звук раз в десять, — ни о чем будто. Киса одобрительно хмыкает. Он встает с пола, подходит к компьютеру, выключает его и укладывается обратно к Хэнку. На нагретом месте хорошо. Тепло и не хочется вставать даже в туалет. И листать ВК. Вот бы Боря сейчас начал рассказывать какое-то краткое содержание всех литературных произведений на форчане или дваче за этот год или поделился очередными крипипастами из детства, которые нарыл в самых глубинах интернета. Но Боря молчал. Лицо его было чрезмерно задумчивое и даже хмурое. — Че с ебалом? — продолжение шутки Киса не озвучивает, потому что прекрасно понимает, что атмосфера и момент абсолютно не располагают, — Хэнкин, ну серьезно, че случилось? Ты весь вечер не со мной будто, а где-то там в своей белобрысой башке. — Да все навалилось как-то, — Боря громко сглатывает слюну, сейчас все походило на его типичный день, а не ночевку с другом, потому что он начал перед сном загоняться и много думать, — то драка эта дебильная, то подслушано это дурацкое, то, — он осекается, боясь произнести «то друг лучший целует», — то… На потолке виднеются редкие тени от деревьев за окном. В них нет сюжета, но с каким интересом их сейчас рассматривает Боря. Киса повторяет за им и приближается ближе. — Что? — видимо, Кисе удалось разглядеть в отражении сухих деревяшек на потолке что-то свое, поэтому он теперь тоже залипает, — говори, — он стесняется добавить «пожалуйста». Снова какая-то тишина. Хотя нет. Не «какая-то». А очень даже определенная. Интимная. Кисе кажется, что у него есть невероятное желание поговорить с Хэнком. Узнать что-то о нем и об его чувствах и мыслях. Тот последнее время слишком много молчит. Часто уходит от ответа. Сейчас они почти кожа к коже, дышат одним спертым воздухом, а Ваня может почувствовать себя Борей, который каждый день спит здесь, и он точно уверен, что Хэнкин так и лежит, смотря в потолок, ночью. И думает, думает. У него вообще башка большая. В такой, понятное дело, будет много умных мыслей. — Кис, я могу спросить? — он перешел на шепот, а у Кисы мгновенно затянулся крепкий узел внизу живота, — только честно. Сейчас Ваня при всей своей увертливой натуре бы не смог соврать. Это редкое мгновение, когда Хэнк вот такой. Открытый и беззащитный. Нахмуренные брови приподнялись межбровкой вверх и стали печальными, а уголки губ сползли вниз. Это не тот покер-фейс-кирпич, с которым обычно ходил Боря. Это нечто такое, что Киса будет вспоминать при каждом удобном случае, самом сильном приходе и самом ярком трипе. Это тот самый человек, который может выглядеть как угодно, говорить что угодно, но всегда оставаться самым прекрасным. Он переводит глаза на Кису, а у того перехватывает дыхание. Он скажет все, что только попросит Боря. Абсолютно точно. Ваня одобрительно мычит. — Что было на вписке у Локона и вчера в машине отца? Ваня громко испуганно выдыхает и пучит глаза. Сейчас Ваня при все своей псевдо-уверенной натуре не смог бы соврать. Сердце стучит очень громко. Узел внизу живота развязывается и пружинит куда-то в пустую голову. Чужая растерянность не делала легче. Он молился богу, чтобы эта тема никогда не поднималась. Пусть они будут оба прекрасно все понимать, находиться в недоумении, но продолжат этим заниматься без выяснения отношений. Это точно конец. Это же точно нездорово. В комнате нереально душно. Это уже не квартира Хэнкиных. Это не комната друга. Это вонючий грязный толчок в собственной квартире. Только тут сблевать негде. Перед ним только невинное лицо Хэнка, который сейчас растопчет к хуям эту тонкую нить из непонимания, которая позволяла делать это. Делать крепкие объятия после ящика пива на базе. Делать поцелуи до синяков на вписках. Этого просто скоро не будет. Хэнк задушит это в зародыше и будет чертовски прав. Подобного быть не должно. Этого можно хотеть с девочками. Обнимать крепко и целовать. Но не с лучшим другом. — Я не знаю, — вместо шепота получается только сипеть как оттраханная пару раз в рот проститутка, и Кисе практически не стыдно за это, — блять, Борь… Что сказать? Зачем вообще Хэнк решил обсудить это именно сейчас? Почему не в другой раз? Они сейчас так сладко лежали, проводили вместе время, иногда шутили и смеялись. После бы Киса чутка осмелел и как-то бы положил руку на Борю. Начал бы поглаживать. Зачем Хэнку такая умная голова, если она все портит? — Я тоже не знаю. Это не нет. Это не отказ. Это не обвинение в пидерастии. Это просто «не знаю». Но это и не да. Это не согласие. Это не понимание и точно не взаимность. Это просто «не знаю». Будь в Кисе чуть больше смелости или хотя бы рюмка водки или хорошо скрученный косячок, то он бы на это «не знаю» ответил бы киношным поцелуем. Смачным таким, со слюнями и ноющими губами. Вместо этого у него только непонятные чувства к лучшему другу и отсутствие съемочной группы за кадром. У него нет нихуя. Даже планов уже, кажется, тоже. Если Боря сейчас нечто эдакое скажет, добьет напоследок, то Кисе будет не зазорно спрыгнуть с балкона и на сломанных ногах побежать до дома. Чтобы там удавиться. — Я не могу объяснить это, — каждое слово Бори отдавалось молотком по мозжечку и заодно по почкам и мочевому пузырю, потому что Кисе неиронично хотелось ссать, — но я не испытываю омерзения от этого или чего-то подобного, — блять, Хэнкин, что ты несешь, зачем ты даешь пустую надежду, — скорее наоборот, мне будто вкатывает все это, мне самому хочется. Закрой рот. Не говори больше ничего. Киса сильно жмурит глаза, надеясь также потерять со зрением слух. Этого не может быть. Это просто бред. Хэнк просто издевается над ним. Троллит его. Сейчас откуда-то выпрыгнет еблан-блоггер, который все весело обзовет пранком. Но только вот для Кисы это нихуя не пранк. У него сейчас сердце лопнет от переизбытка эмоций. Он физически чувствует тяжесть, но все равно сопротивляется и через силу встает. Ноги шатаются, Ваня со второго раза еле-еле поднимает корпус, чтобы сесть. — Кис? — Заткнись! Просто блять заткнись! — он психует, откидывает одеяло из-за жары, — ты врешь, ты нагло пиздишь! Не хочу ничего слышать! Закрой рот! Хэнк поднимается, нагибается к Кисе и обнимает его. Крепко-крепко. Как умеет только Хэнк. Они не пьяные. Но эти объятия кажутся в тысячу раз приятнее и более искренне, чем во все те разы. В голове что-то трещит. — Тише, тише, все хорошо, — Боря оглаживает его лицо, и только сейчас Киса понимает, что плачет, а Хэнк вытирает ему щеки от влаги, — я не вру, я за последнее время впервые даже сам себе признаться смог.

***

Спать с заложенным носом самое ужасное, что может быть. Однако Киса был в гостях, а пиздить вещи Хэнка у них пусть и принято, но родители могли странно на них посмотреть и заставить дышать над картошкой. Это было бы отвратительно. Киса ненавидит картошку. А еще ненавидит чувство недосказанности. Хэнк ему явно вчера не все душевные тревоги пересказал из своей головы. Сегодня новый день. Воскресенье. По-хорошему надо бы делать дз и зубрить стих по литературе, но кое-что сейчас было важнее всей этой никчемной пустой лабуды. После вчерашнего многие вещи потеряли, но в то же время приобрели новые смыслы. Истерика Кисы быстро кончилась, они больше не говорили и просто легли спать. Хэнк все еще спал. Он лежал к Кисе лицом, и Ваня впервые решает его не будить, а дать поспать. Пусть. Продолжать разговор надо на относительно свежую голову. Телефон находится сразу. Ваня довольно улыбается и предвкушает обилие новостей и сообщений, которые могли произойти за время его сна. Сначала внимание привлекает пять сообщений от Риты, еще парочка от Егора и других людей. Вроде бы все стандартно, но что-то было не так. В беседе класса было почти плюс три сотни сообщений. Либо кто-то сдох, либо снова чью-то мамку не поделили. Он возвращается к сообщению Риты. Маргарита Агапова: Смотри че Анжелика в сторис выложила Какой же ошибкой вчера было забыть подключиться к интернету Хэнкиных. Киса сидел с мобильного, который в Борином районе ловил через раз. Гадство. Фото не загружалось, поэтому он решил прочитать следующие сообщения. Маргарита Агапова: Пиздец она это еще в подслушано кинула Ебать мразь У меня слов нет напиши когда в сеть зайдешь Пост из «Подслушано Коктебель»: Осторожно! В городе орудует банда пидорасов! Кучерявый безопасный, пока не позовет своего белобрысого парня! И фотография с той самой вписки, где он выцеловывает Хэнку шею.