Я Тебя Ищу

      В центральном парке Мусасино, единственном в этом городке, разные оттенки от зеленого до синего радовали глаз: легкая малахитовая небрежность каштанов, верхушки которых выгорели на пылающем солнце; сине-зеленый низкорослый можжевельник, высаженный на лугу с геометрической точностью; серебристо-голубой кипарис, гордо тянущийся по обе стороны дорожки. День был достаточно теплым, но в сравнении с тем, какая погода была неделю назад — невыносимое пекло, а ночью начался ливень — сегодня чувствовалась приятная осенняя прохлада. Жаркое влажное лето осталось позади. Я сидела на скамейке, до этого прогулявшись по кипарисовой аллее, и, на бумажном стаканчике ногтем сдирая логотип, думала об отце. За эту неделю господин, живущий в моем доме, никак себя не проявлял. Единственное, что делал — оставлял на кухонном столе деньги на продукты, и не высовывался из — моей! — спальни. Я, как зомби, вставала по утрам, кляла себе под нос чертов диван, от которого болели бока, и уезжала на работу. Сегодня, в субботу, мне тоже довелось заглянуть в школу. С отдельными ребятами, отстающими, пришлось поработать чуть дольше обычного, а с теми, кто просто пришел на дополнительные занятия, проявив инициативу, урок и вовсе не продлился дольше двадцати минут. Таким образом я освободилась уже к трем часам. Но сейчас было пять, и я все никак не могла заставить себя вернуться домой. Сообщать о «визитере» в полицию теперь толку не было. Так что, не придя к консенсусу с собой — связаться с отцом или нет — я поплелась обратно к выходу из парка. Здесь, у дороги, меня ждал Ниссан. Избавившись от пустого стаканчика из-под кофе, я села за руль и поправила зеркало. Вот ведь странно: в салоне до сих пор пахло мамой. Не знаю, может, мне просто хотелось так думать или же, напротив, этот запах напоминал о матери, но, каждый раз садясь за руль ее Ниссана, на секунду сердце сжималось от тоски. Мы потеряли ее десять лет назад. Ее и старшего брата моего отца. Обоих убили. Ни у кого не было сомнений, что это не случайное нападение, тем не менее, дело не сдвинулось с мертвой точки. Убийц не нашли. Я не понимала, как мой отец, сильный и властный человек, не смог отыскать виновных. Но все было именно так. Ниссан медленно вез меня домой. Я не торопилась. И даже, подъехав к дому и припарковав автомобиль под навесом, не сразу двинулась с места. Все же страх был достаточно сильным: жить под одной крышей черт пойми с кем опасно. Звонок мобильника раздался, когда я нехотя тащилась к крыльцу, но, ухватившись за возможность задержаться на улице, присела на ступеньку. — Хана! Привет! — обрадовалась, увидев, кто звонит. — Ты куда пропала? Месяц не звонила. — Мэй, прости свою непутевую подругу, — захныкав, взмолилась Кусакабе и сразу же вывалила на меня всю информацию: — Помнишь того неприлично богатого наследника корпорации «POS»? Так вот я замутила с ним. Наплела родителям, что меня пригласили посетить выставку в Париже, села на самолет и упорхнула с ним в Рим! Мэйко, это было невероятно! Ты представить себе не можешь, какой он… — Хана вдруг понизила голос до шепота, но эмоции брали верх, и ее шепот превратился в тихий писк, — …горячий в постели. Я просто без ума от него… Кхм. Была. — Ох, Хана, снова ты за старое? — Извини, ничего не могу с собой поделать. Я люблю взрывные отношения, но одно и то же быстро надоедает, — недовольно проворчала Кусакабе, и я будто даже увидела, как она закатывает глаза. — К тому же отец поймал меня на лжи, и теперь я под замком. Спасибо, телефон не отобрали. Мне что, десять лет? Невыносимо. Я улыбалась, слушая ее щебетание, но темной тучей над моей головой нависало неизвестное будущее, ближайшее будущее. И к слову, туча действительно висела. Настоящая. И она была близко. Я напряженно покосилась в небо, встала и, вздохнув, сказала: — Больше не пропадай, ладно? — Ладно. А ты? Когда ты вернешься, Мэй? Без тебя здесь кисло. Умираю со скуки. — Мне так не показалось, — поддела я подругу и вставила ключ в замок, но вдруг дверь открылась. — А… слушай… мне пора. Потом поговорим, пока, — быстро протараторила, уставившись на мужчину, который впустил меня в мой дом. — Невероятно, — шепнула я, проходя мимо него. Мне пришлось поскорее снять обувь и пойти наверх, потому что этот человек стоял у стены, за моей спиной. Он, казалось, дышит мне в затылок. — Вам лучше? — спросила я, когда оказалась на самом верху лестницы, и оглянулась. Мужчина, на котором была моя самая большая футболка и его брюки, пожал плечами. — Еще немного побуду здесь. Вы ведь не против, госпожа Накано? Я отвернулась и ушла в комнату, чтобы оттуда взять чистую одежду. «Госпожа Накано». Надо же, как заговорил. Впрочем, я сама попросила его не звать меня по имени, но он мне так и не представился. — Вас искали. Мужчина последовал за мной, и теперь, пока я рылась в шкафу, сидел на кровати. От него не исходила угроза в момент, когда он просто расслабленно смотрел на меня, но такому человеку нельзя было верить. Проблема была глубже, чем казалось. Он — один из «Бонтен», значит, убийца. — Кто? — взглянув на него лишь мельком, я взяла белье, и чтобы он не таращился, завернула в футболку. — Пацан. Школьник. Меня окатило холодом. Я замерла, часто моргая и судорожно сглатывая, а в голове стали проноситься самые страшные картины. Минами Чед был здесь? Больше некому. Он знает мой адрес, так как я занималась репетиторством — помогала ему с предметом. А если Чед был здесь — он видел этого человека. Я повернулась к мужчине. — И вы с ним говорили? — спросила глухо, как из подземелья. Он смотрел на меня без выражения всего несколько секунд, а потом, фыркнув, потер ладонью глаза. — Госпожа Накано, вы выглядели впечатляюще смелой женщиной, когда зашивали мою рану, и достаточно сообразительной, раз не вызвали полицию, а сейчас вдруг со страху мелете такую чепуху. Досадно. Я заметила, что он сидит на постели, где, судя по всему, сменил белье. Это разозлило меня до помутнения в глазах. Сделав глубокий вздох, я заговорила и понадеялась при этом на свою сдержанность, но мой голос был наполнен негодованием: — Вы рылись в моих вещах? — И не раз. — Зачем? Зачем вы вообще здесь? Что происходит? Кто вы такой? Я отчаянно выкрикнула это, и мои щеки запылали от сильнейшей ярости, но если благодаря этому я почувствовала себя смелой, то в мгновение ока все рухнуло. Храбрость сжалась в груди до маленького комочка, когда мужчина встал. Делая эти два шага ко мне, он скучающе смотрел в окно, и взглянул мне в глаза, оказавшись ровно передо мной. — Вы, когда с папашей своим жили, не слышали о людях, с которыми он работает? — Я пыталась посмотреть на него, но взгляд все время перемещался на подбородок. Недостаточно злости, чтобы распушиться перед ним и строить из себя героиню. — Госпожа Накано, вы же знаете, откуда я. Знаете. — Он чуточку наклонился, приковывая мое внимание к себе, и теперь, захватив взгляд в плен, упрямо его удерживал. Безжизненные глаза, наверняка видавшие многое, холодно мерцали. — Я буду здесь, сколько нужно. А вы будете вести себя, как мышка. Договорились? Я ведь не причинил вам вреда. — И не успела я кивнуть, старательно проглатывая собственное сердце, как неожиданно мужские руки легли мне на талию. — Или, может, исправим ситуацию? Мурашки. Озноб. Дрожь. Я вонзила ногти в его крепкие запястья. Неотрывно смотрела в глаза, как он в мои, и перебирала ногами — на цыпочках. Перебирала, потому что он почти поднял меня. Его руки были твердыми, а пальцы все больнее мяли мою кожу. Борясь с ним у раскрытого шкафа и постоянно ударяясь о нижнюю полку пятками, я с глухими болезненными стонами пыталась оторвать этого человека от себя. И он, наверняка не собираясь останавливаться, провел ладонями выше и надавил на мои ребра. Я задохнулась, по инерции уткнувшись лбом в твердое плечо, и замахнулась: удар по его спине, и борьба продолжилась. — Пустите! — наконец мои связки, до этого словно сдавленные, пришли в норму. — Пустите меня! Не надо! Он резко разомкнул руки. Настолько резко, что я чуть не упала. Моя одежда, которую я ранее вынула из шкафа, валялась на полу. Мужчина отошел назад и опустил глаза к белью. — Все просто, госпожа Накано, не нарывайся. Переведя дыхание, я наклонилась за одеждой. У меня дрожали руки. — Должно быть, вы считаете верхом благородства — использование физической силы против того, кто заведомо вас слабее. Я выпрямилась. Мужчина слегка сощурился, словно я заговорила на непонятном языке. — Боже, о чем я… — нервно рассмеялась и двинулась к двери, но была остановлена его словами. — Обычно я не применяю к женщине силу, но продемонстрировать стоило. Кто знает, может, я действительно неблагородный кусок дерьма, и вам, принцессе из династии Накано, в подметки не гожусь. — В таком случае мне стоить быть с вами осторожнее, — нехотя признала я, мямля это себе под нос, и вновь остановилась. — Хайтани Ран. Так меня зовут. Будьте со мной как можно более осторожной, Мэй. — Мэйко. Я вышла за дверь, слишком громко ее захлопнув, но это принесло некоторое облегчение. Теперь мне хотелось запереться в ванной и не выходить оттуда до скончания веков. Однако недалеко отсюда прокатился гром, свет в ванной замигал, и я поторопилась помыться. А впереди была ночь на диване. После выходки господина, назвавшегося Хайтани, эта перспектива была пугающей до нестерпимого желания сбежать.

***

      На линии пропал свет. Даже тогда, в тайфун, все было в порядке, а сегодня… К счастью, успев помыться и поужинать — между прочим, господин Хайтани ел со мной на кухне — я легла с книгой на жесткий диван, когда электричество, мигнув на прощание, отключилось. Пришлось с фонариком рыскать по тумбочкам в поисках свечей. И вот она — страшная темная романтика, не иначе. Я — на диване в гостиной; Хайтани — наверху; а на столике передо мной — пять толстых свечей. Романтичнее некуда. Однако та книга, которую я все-таки взялась читать, оказалась весьма интересной. Поэтому, поддавшись атмосфере, когда за окном гроза и дождь, а здесь, в комнате, тепло и уютно, я устроилась удобнее и погрузилась в мир авторской фантазии. Моментами меня пугали оглушительные раскаты. Иногда по спине бежали мурашки. Но в целом я успокоилась. Так прошел час. Гроза отдалилась, но дождь не прекратился. Можно было, конечно, выйти и запустить генератор, однако сейчас меня все устраивало. Скрип половиц на лестнице я услышала лишь краем уха и не сосредоточилась на этом звуке, и только когда почувствовала, что в гостиной не одна, резко оглянулась. Лежала на животе, запутавшись в пледе, поэтому шарахнулась, как безумная, и села. Книга упала, а огонь свечей, охваченный потоком воздуха, затрепетал. — Госпожа Накано, — спокойно произнес Хайтани, — идите наверх. Я пользуюсь вашим гостеприимством уже неделю. — Неужели он это понял? — Но вам ведь наверняка страшно. Почему-то в последней фразе я услышала скрытый смех. Мужчина стоял в темном дверном проеме, поэтому рассмотреть его лицо было сложно. Вероятно, Хайтани действительно улыбался. — В чем подвох? — задала я вопрос прямо, не выискивая обходных путей. — Подвоха нет. Идемте. Я не двинулась с места. Теперь голос мужчины донесся из глубокой темноты, со стороны лестницы. — Идемте. Вдруг кто-то вломится сюда посреди ночи. Меня ведь ищут, госпожа Накано. Значит, и вас убьют. Мне хватило этой грязной манипуляции, чтобы, одним разом задув свечи, поспешить наверх. Я не позволила себе бежать, ведь это было бы постыдное зрелище, но вошла в спальню стремительно. На тумбочке лежал телефон, на котором был включен фонарик. У меня возникли кое-какие сомнения. — Это как же вас плохо ищут, господин Хайтани, что не могут отследить по включенному мобильнику. Он не ответил, но я услышала тихий смех. А потом изумленно вытаращила глаза. — Что? Вы серьезно? Хайтани улегся под одеяло, словно минутой ранее не позвал меня сюда, или… Постойте. — Вы не собирались уступить мне кровать? — Конечно нет. — Потрясающе. Открыв дверь, я шагнула было в коридор, когда мужчина лениво напомнил: — Меня ищут, и я не шучу, Мэй. — Мэйко. — Да, Мэй. Поэтому лягте лучше со мной. Здесь вам бояться нечего. — Думаю, как раз наоборот. — Поверьте. Я скрылся от того, кто в меня стрелял, и те люди о вас знают. Им известно, чья вы дочь. Поэтому счет идет на дни. Вам следует быть внимательнее, а лучше вернуться к отцу. Кисаки в вас больше не заинтересован… Кхм… Не заинтересован в вас, как в будущей жене. Слушая его, я медленно цепенела. А ведь он многое обо мне знает. Возможно, говорит правду. Да и все равно мне этого не узнать. Со мной не делились подобной информацией раньше, сейчас тоже не будут. Я тихо легла с краю, хотя места было много, и подавила блаженную улыбку, которая мигом сползла с лица, едва за моей спиной послышалось: — Так ведь куда лучше, правда? — сказал Хайтани со смешком. — Диван внизу, как приспособление для пыток. Я полежал на нем всего полчаса — чуть позвоночник там не оставил. Мне тоже стало смешно, и все же я сдержалась. Но теперь от сердца отлегло: хорошо, что этот странный человек не попался на глаза Минами. Видимо, наблюдал за ним из окна. И какого дьявола Чеда принесло сюда? Мы ведь занимались в школе. Какой же назойливый парень… Но все равно, как я ни старалась не думать обо всем в целом, вывод напрашивался сам собой: у меня действительно проблемы. Пора связаться с отцом и узнать все подробности. Вот только как это сделать, чтобы не выдать Хайтани? Хотя о моем отце он как раз ничего не говорил. Это все было очень странно. Гроза отошла, а я, сама того не замечая, стала медленно засыпать. Дыхание за спиной было ровным и глубоким. Ума не приложу, как можно спать с незнакомцем, который к тому же сомнительная личность. Как бы там ни было, я все равно уснула. И наконец, выспалась. Наутро сразу почувствовала себя намного лучше. Когда, потянувшись и широко зевнув, села, увидела, что Хайтани все еще спит. Правильно, а чем ему тут заниматься? Как на курорте время проводит. Я окинула его взглядом, подумав, что он спит, как убитый, раз даже при звонке будильника не шелохнулся, и встала. Контрастный душ, готовка завтрака под бубнящий маленький телевизор, и мои торопливые сборы на работу. Когда я покончила с перекусом, взяла чашку кофе и прошла в гостиную. Открыв ежедневник, сбросила домашние штаны, футболку и, глядя одним глазом в свои записи, села на диван, чтобы надеть колготки. Лист нечаянно перевернулся. Я потянулась, пригладила страничку еще раз и продолжила читать. На сегодня было запланировано начало проекта. Мне предстояло разбить класс на группы, и каждой из них дать задание. Я кивала себе, словно закрепляя информацию в голове, и пила кофе. Затем надела юбку и едва успела в нее заправить блузку, как со стороны двери услышала многозначительное «кхм». Испуганно подпрыгнув, я повернулась к мужчине. — И давно вы здесь стоите? — возмущенно выдала я, чувствуя, как по всему моему телу ползут мурашки. — Оставлю этот вопрос без ответа, — вздохнул Хайтани и прошел к дивану. Сколько времени здесь жил этот человек, он никогда не мешался у меня под ногами по утрам. Я была уверена, он — любитель поспать. И вот сегодня приперся вниз, чтобы что? — Я вас разбудила? — ради приличия уточнила я, а еще мне за этой репликой хотелось скрыть смущение. Он невероятно напугал меня своим внезапным появлением. — Вам ведь никуда не надо, так что можете спать дальше. — Так и сделаю, но вот… — произнес Хайтани спросонья сипло и, слегка привстав, вынул из кармана штанов деньги. — Давайте этим вечером поедим чего-нибудь особенного. Сможете заскочить в ресторан? Я понимала, он опасается вызывать курьера, поэтому и попросил об услуге меня, но что значит — «что-нибудь особенное»? — И чего вы хотите? — Мои предпочтения почти ничем не ограничены. Единственное, о чем попрошу: не берите слишком острую еду. В остальном, полагаюсь на вас. Молча ему кивнув, я взяла деньги, забрала ежедневник и поспешила к выходу. Уже там, у двери, проверяя содержимое сумки, старательно не обращала внимания на Рана, который сидел на лестнице, как вдруг у меня возник вопрос. — Господин Хайтани, а где вы курите? На столике в гостиной лежит пачка сигарет. — В комнате. — Что?! В моей комнате? — Да, — пожал он плечами. Он сказал это так, как будто ничего запретного не делал. — Вы в своем уме? — на всякий случай спросила я. — Определенно нет, — засмеялся он и добавил: — Вы разве уловили в спальне какой-то странный запах? — Действительно запаха не было. — Вот видите. Тогда не о чем беспокоиться. Мне подумалось, он солгал. Наверняка ведь выходил через заднюю дверь во двор. Ведь даже если бы курил в открытое окно, все равно запах закрепился на шторах, покрывале, обивке кресла. — Хорошего дня, — пожелала я с недовольным лицом и вышла за дверь. У меня не было времени разбираться с ним. Да, в общем-то, и не рискнула бы.

***

      Этот день пролетел быстро, как и любой другой. Я устала, что тоже было привычным, а еще мне несколько раз звонил отец. Это было немыслимо. Очень хотелось ответить на его звонок, но у меня не подвернулось такой возможности. Директор устроил проверку: присутствовал на каждом моем уроке. Поэтому я занималась своим делом, игнорируя отца. Но намеревалась перезвонить ему, как только покину стены школы. Однако перед уходом у меня было еще одно дело. — Минами! — встав у Ниссана, заметила я компанию ребят, среди которых был Чед. — Подойди, пожалуйста. Парень махнул друзьям, и те, оставив его, поспешили на остановку. Минами выглядел чуточку растерянным и смотрел на меня удивленно. — Я сделал что-то не так? — сразу принялся он искать свою вину. — Нет. Все в порядке. Я лишь хотела уточнить, почему ты вчера был у моего дома? — А, это, — теперь уже смущенно отвел глаза Чед, — ну… я просто… хотел… — Этот парень собирался мне соврать. — Просто хотел немного позаниматься, учитель Накано. Вот же мелкий лжец. — Чед, послушай, — произнесла я строго, но смягчила тон улыбкой, — вероятнее всего, тебе придется поискать нового репетитора, так как я, возможно, вернусь в Токио. У меня появились важные дела в нашей семейной компании, поэтому больше не приходи. Договорились? Если хочешь, я могу помочь с поисками… — Вы правда уйдете из нашей школы? — ошарашенно вытаращился на меня парень, будто я сказала нечто невероятное. — Но вы ведь… вы ведь наша любимая учительница. Глаза Минами горели, и выглядел он сейчас таким несчастным, что мне стало даже стыдно. — Чед, это еще не точно. Я поговорила с директором, но это действительно не так просто. Мне нужно найти замену. Так что еще некоторое время я буду с вами. И все равно отрешенный взгляд парня, направленный куда-то в сторону, не изменился. Мои слова никак на него не действовали. Тогда я решила немного его утешить. — Хочешь, я тебя подвезу? Чед вспыхнул. — Правда, можно? — воскликнул он, при этом открывая дверцу моей машины. — Можно, — улыбнулась я. — Говори адрес. — К вашему дому, — расплылся в улыбке Минами. Я вздохнула, пристегнув ремень, и посмотрела на счастливого парня. Погода была чудесной. С радостью прогулялась бы пешком, но мне нужно было заехать в ресторан. — Ничего подобного, Чед. Говори свой адрес, и едем. У меня еще есть кое-какие дела. На этом Минами сдался. Он пробубнил, куда его подвезти, и умолк. Однако вскоре разговорился, а стоило только спросить о будущих соревнованиях по волейболу. Тут же Минами расцвел и принялся тараторить, не стихая, так что до самого его дома мы доехали в приятной атмосфере. Вот только напоследок Чед выкинул номер. Он уже обошел Ниссан, направляясь к дому, и я взглянула в левое зеркало, проверяя, нет ли сзади машин, как вдруг по стеклу постучали. Я открыла окно. — В чем дело, Минами? — только спросила, как этот несмышленыш на одном дыхании выкрикнул: — Вы мне нравитесь, учитель Накано! Я знаю, что так нельзя! Но это так! И я не сдамся! Простите! — и он быстро убежал в дом. Я сидела с заведенной машиной, пялясь вдаль — туда, где пылал жар солнца, убивая день. А на востоке в свои права вступала ночь. Вечерние сумерки окутывали город. Это было так завораживающе красиво, что я залюбовалась, и, улегшись на руль, застряла в моменте. Только потом, когда вспомнила о звонке отца, очнулась. Тронулась с места и помчалась в ресторан. Заказала всего понемногу — сумма позволяла — и уже оказавшись у дома, достала из сумки телефон. Я оставила дверь машины открытой, чтобы не забыть там ужин, глубоко вдохнула и тяжело выдохнула. Неужели снова услышу голос отца? Что ж… Я не готова. — А я думал, меня игнорирует собственная дочь. При первых же звуках знакомого тембра моя кожа покрылась мурашками. Я почувствовала такое сильное волнение, что стало дурно. — Отец, здравствуй. — Здравствуй, Мэй. Как поживаешь без меня? Мне абсолютно не нравился его тон. Все выглядело так, словно это я от него отказалась. Отец отрекся от своего ребенка сразу, стоило только пойти ему наперекор. Немыслимо. Теперь винит меня же. — Неплохо, папа. А как твои дела? Как успехи в компании? — Твое место все еще за тобой, Мэй, поэтому я звонил сегодня. — Ох, нет, я знала, что так и будет, но не настроила себя в достаточной степени. Теперь мои руки мелко дрожали, и я кусала ноготь, слушая, что отец скажет дальше. — Заканчивай со своими делами и возвращайся, дитя. У нас много работы. — О какого рода работе ты говоришь? — Молодец, Мэйко, ты не дрогнула. Похвально. — В компании прекрасный штат. Уверена, все справляются… Отец тут же потерял терпение. Я вздрогнула, когда он рявкнул: — Мэй, черт возьми! Если я сказал, тебе пора вернуться, значит, это так! Почему ты опять мне перечишь? Боишься, что я снова предложу тебе помочь мне через вступление в брак? Этого не будет. Кисаки потерял интерес. Но он все еще хочет мои акции. Ты сама знаешь, если он требует те пятьдесят процентов, то уже наверняка имеет план, как надавить на меня, чтобы получить остальное. На данный момент я — владелец контрольного пакета. Так что мне нужно, чтобы ты… — отец запнулся и кашлянул, — чтобы ты — мое слабое место, как можно скорее вернулась. Я не могу постоянно следить за твоей безопасностью, когда ты не рядом, Мэй. Ах вот в чем дело. Снова все ради компании и этого злосчастного контрольного пакета акций. Но вдруг меня посетила одна мысль, отрезвляющая и пугающая. Я даже невольно оглянулась на окна дома. Может ли быть так, что на Хайтани напали, потому что его прислали защитить меня? Тогда, выходит, это Кисаки подослал тех людей, которые ранили Хайтани? Или сколько их было? Боже. Подумав об этом, мне захотелось немедленно ворваться в дом и запереться на все замки. — Хорошо, — тихо ответила я. — Что? — удивился папа. — Отец, я тебя поняла. Улажу дела в школе и вернусь. Дай мне немного времени. И… папа… спасибо, что присматривал за мной. — Кхм, признаться, я ждал твоей истерики, — пробормотал он. — А ты так легко согласилась. Поумнела? Отец не мог не задеть меня. Я вздохнула, согласилась с ним, мол, да, поумнела и, попрощавшись, еще ненадолго осталась на улице. Однако испугавшись простого прохожего, который быстро прошел мимо дома, решила, мне тоже пора. Забрала пакеты из салона, хлопнула дверью и, цокая каблуками, понеслась к крыльцу. И вновь дверь открылась раньше, чем я до нее дошла. И вновь на пороге стоял мой загадочный гость. Он молча перехватил пакеты и по-хозяйски пошел на кухню, а я, провожая взглядом его широкую спину, прислонилась плечом к стене. Как-то тревожно. Кто же этот человек? Правда ли, что он защищал меня? Это могло быть так, поскольку папа тесно сотрудничал с Сано Манджиро. Тот давал ему в распоряжение своих людей, и даже финансовый гений Коконой Хаджиме работал на две компании — отцовскую и «бонтеновскую». — Мэй? Я встрепенулась, потеряв на миг связь с реальностью, и подняла глаза на мужчину. Неуловимая темная тень, скользнувшая по его лицу, рассеялась так же быстро, как появилась. Я судорожно проглотила слюну, пытаясь изобразить улыбку, но он точно понял — мне страшно. — Что-то не так? — спросил Хайтани, а я выдала прямо: — Мне придется вернуться к отцу. Повисшая между нами пауза расставила все по своим местам. Уголки губ Хайтани дрогнули. Глаза отчего-то загорелись. Странный, весьма странный огонек. — Хорошо, — ответил он и скрылся на кухне, а я, расслабив плечи, опустила глаза. Все действительно встало на свои места. Хайтани по какой-то мне неизвестной причине разозлился. Он был не рад услышанному. Значит, все с ним было не так просто, как мне показалось чуть раньше.