Я Тебя Ищу

      «Госпожа Накано, простите мне мое любопытство, но кто сделал это с вашим прекрасным личиком?» Вот такой вопрос, замявшись на секунду, задала супруга Нанами-сана. Глупо было полагать, что никто не заинтересуется моим внешним видом. Я помогала гостеприимной хозяйке после чудесного обеда с мытьем посуды, когда ее заинтересовали синяки на моем лице. Вытирая руки полотенцем, я пожала плечами. — Случается, Гэн, что кто-то срывается и не может себя контролировать. Ничего, мне уже почти не больно. — Ох, мне вас так жаль, — вздохнула женщина. — Искренне надеюсь, тот бессердечный человек понесет свое наказание. На это мне ответить было нечего. Хотя Гэн в этом и не нуждалась — слишком уж она была занята. А спустя полчаса после обеда меня позвал Хайтани. Мягко скрипя кожей сапог, он вышел на крыльцо и, взглянув вдаль, задумчиво сообщил: — Будет дождь. И в самом деле с юго-запада ветер упрямо волочил темные облака. — Мы не успеем вернуться к машине? — рассеянно спросила я, потому что в уме уже прикидывала, не будем ли мы навязчивыми, если останемся здесь на ночь. — Успеем, — кивнул Ран и двинулся прямиком за дом, где топтался конь. — Только придется поторопиться. С помощью Хайтани я быстро оказалась на лошади, и только он сам уселся у меня за спиной, как Арес резко припустил с места. — Благодарю вас, Гэн! — успела крикнуть я, но мгновенно дыхание сбилось. Страшно испугавшись галопа, я вцепилась сначала в гриву Ареса, а после машинально перехватила руки Рана, в которых он сжимал поводья. — Спокойно, Мэй! — над самым ухом едва ли не рявкнул он, но меня так подбрасывало, что ему пришлось перевести коня на более спокойный бег — трусцой. — Дышите, — в голосе Хайтани зазвучала улыбка. — Лучше мы промокнем, чем вы упадете без чувств. — Не все так плохо… — Поверьте, плохо, очень плохо. Вы боитесь Ареса, а он, между прочим, это чувствует. Знаете, насколько лошади разумные животные? Чутье Ареса развито получше вашей интуиции, Мэй. Так что он знает, какая вы трусишка. Помалкивая первые несколько минут, потому что было немного стыдно — не перед Хайтани, а перед Аресом — я обдумывала слова, которые собиралась сказать. Наверное, как раз потому, что хорошо их обдумала, реакция Рана на них оказалась такой… обжигающей. — Тогда научите меня, — оглянувшись на него, попросила я, — хочу… галопом. Ярко вспыхнувшая искра в фиолетово-синих глазах стала красным сигналом, предупреждающим об опасности, и действительно Хайтани вдруг наклонился и легонько коснулся губами моей ноющей от боли скулы. Я втянула воздух с изумленных звуком «ох» и остолбенела. — Не посмею отказать вам, молодая госпожа. И вновь меня подбросило от внезапного и быстрого бега Ареса. Его мощное тело несло нас через поле под накрапывающим дождем, а Ран подсказывал мне, как держаться в седле и что делать, чтобы не съехать с коня на самый бок. Но как бы мы ни торопились, ливень застал нас, не более чем за триста метров от ангара. В конце концов, Хайтани придержал Ареса, и под навес мы въехали уже спокойно. С нас буквально стекала вода, у меня даже белье промокло — за исключением, пожалуй, трусов — поэтому засуетившийся рядом с нами Нанами-сан сразу предложил: — Господин, вам следует остаться здесь на ночь. До поместья господина Коконоя, конечно, далековато, но это если пешком, а вы ведь на машине. Доберетесь быстро, а я сообщу господину, что вы… — Я сам ему позвоню, — спрыгнув с лошади, прервал мужчину Ран, и протянул руки ко мне. Я немного дрожала. Было зябко. — Ключи? Нанами-сан закивал и, окликнув, как мне было известно, сына, приказал тому принести связку ключей. Полностью переключившись на Ареса, что глухо топотал копытами и фыркал, взмахивая гривой, Нанами-сан вскоре повел его в загон. И только теперь, когда мы с Хайтани остались наедине, я взглянула на него. Такой же мокрый и взъерошенный он глядел на меня почему-то напряженно, и я не знала, что тому причиной. Но чуть позже догадалась. Альфа Ромео мягко мчался по лесной дороге. Хайтани говорил с господином Коконоем. Бесшумно работала печка, и мои холодные руки наконец согревались. — …Не проблема ведь, Коко? Я не думал, что в такой ясный день может начаться ливень, — проговорил Хайтани, помолчал, слушая ответ, а после вдруг косо взглянул на меня. — Да… Не один… Кхм… — Теперь все прояснилось: Ран был не рад, что мы вот так окажемся под одной крышей. Наедине. Опять. — Ты ее не знаешь. Слушай, Коко, — быстро добавил Хайтани, всматриваясь в дорогу. По лобовому стеклу плыли потоки воды, и щетки работали в интенсивном режиме. — Ничего такого. Она просто моя… хорошая знакомая, так что… Ладно, черт. Потом поговорим. Пока. Бесцеремонно бросив телефон рядом с коробкой передач, Ран немного не рассчитал силу, и гаджет, соскользнув, оказался на моих коленях. — Прошу прощения, — продолжая смотреть на дорогу, протянул руку он, но я, сама от себя того не ожидая, вдруг отшвырнула ее и взяла мобильник. Смущение и страх накрыли с головой. Что на меня нашло? Не думала же я, что Ран начнет меня лапать? Абсурд. Он хотел забрать свой телефон, даже извинился, а моя реакция… До этого, значит, прижималась к нему, с трепетом сидя на лошади, а теперь вот решила сыграть в целомудренную. Какая же глупость. — Извините, — механически произнесла я и положила телефон туда, куда до этого хотел Хайтани. — Ничего такого не подумайте, я просто… — Не нужно, — резковато перебил меня мужчина. — Вы не обязаны объясняться за это. Какой же другой была наша поездка сюда по сравнению с той, что происходила сейчас. Там светило солнце, играла музыка, радостно улыбались мы. Несмотря ни на что, улыбались друг другу. Сейчас же шел дождь, небо было мрачным, а в салоне висело угнетающее молчание. Не знаю почему, но мне вовсе не хотелось отталкивать Рана. Да и была веская причина не отталкивать. Впрочем, мы больше не заговорили друг с другом. Только когда наконец вырулили из леса, и сквозь плотную стену из дождя моему виду предстал дом, я произнесла на выдохе: — Так это в самом деле поместье? — Мои глаза впились в лицо Рана. Он вымученно улыбнулся, потому что, кажется, все еще не хотел поддерживать диалог. — Настоящее? — донимала я, и тогда мужчина кивнул, паркуя машину почти у самого крыльца. — Настоящее, госпожа Накано. Вам точно понравится. Как раз то, что надо, для таких утонченных особ. Прозвучало это с ноткой сарказма, однако я не зацикливалась: с благодарностью приняла руку Хайтани, когда он открыл дверь с моей стороны. В лицо ударил шквалистый ветер с брызгами воды, и это даже немного отрезвило меня, очарованную этой мрачной готикой, а Ран уже торопливо вел меня к парадному входу. По крыльцу мы почти бежали, сгибаясь под порывами сильного ветра, но, встав перед самой дверью, Хайтани быстро отпер замок и обернулся. — Прошу. От его толчка тяжелая дубовая дверь качнулась и медленно отворилась. Тихонько заскрипели петли, как если бы здание отсырело, а металл проржавел, однако это все так вписывалось в общий антураж, что я шагнула во мрак вполне уверенно. Сквозняк, налетевший откуда-то из темной глубины поместья, окатил меня холодом с головы до ног. Вся моя одежда была мокрой, и теперь подо мной образовалась лужица. Переминаясь с ноги на ногу, я ждала, когда исчезнувший в одной из ближайших комнат Хайтани вернется и скажет, куда мне идти. Но пока моим вниманием полностью завладело это место. Пол, выложенный паркетом, мягким эхом отражал от стен мои шаги, когда я прошла до самой лестницы и, запрокинув голову, заглянула наверх. Там ничего нельзя было разглядеть — слишком темно — но в холле, не таком уж и большом, обнаружились весьма любопытные вещи: например, софа у арочного окна, по которому так и били ветки дерева. Софа оказалась обтянута парчой, чему я несказанно удивилась. Не очень-то практичный материал: при постоянной эксплуатации легко изнашивается, теряя вид. Но этот уголок у окна, судя по всему, был создан ради эстетики. По обе стороны от софы стояли две гипсовые статуи: Афродита и Аполлон. Впечатляюще, надо сказать. Вкус у господина Коконоя оригинальный. Здесь же на полу был персидский ковер с замысловатым искусным узором. И я так долго любовалась этим местом, что в моей голове стали всплывать эпизоды из фильмов об английских аристократах. Действительно это поместье ассоциировалось с чем-то далеким из девятнадцатого века, с европейским, изящным и утонченным. — Я разжег огонь в камине, — сказал наконец появившийся в холле Хайтани. — Идемте. Надо переодеться. Оторвавшись от созерцания Аполлона, едва прикрывающего свое достоинство простыней, я последовала за мужчиной, который пошел наверх. — Все-таки посмею предположить, что господин Коконой бывает здесь чаще, чем говорили вы, — тихо заметила я, глазами жадно исследуя обстановку коридора второго этажа. — Здесь нигде нет пыли. Либо же прислуга делает ежедневную уборку. — Второе, — ответил Ран, открывая одну из дверей. — А вы внимательны, молодая госпожа. Я ничего не ответила, проскользнула мимо него в комнату, оказавшуюся огромной спальней, но холодной и мрачной. Поэтому автоматически мои руки обхватили плечи. Из-за мокрой одежды зуб на зуб не попадал. — Вон там ванная комната. Есть горячая вода. Наполните ванну, погрейтесь. Не хватало, чтобы вы простудились. Я позабочусь о согревающих напитках. Одежду для вас оставлю на кровати, — проговорил Хайтани четко и вышел. Я в напряженном молчании окинула комнату взглядом. Источником света был зажженный на прикроватной тумбочке светильник, и от этого небо за окном казалось еще более темным. В общем-то, не помогало даже то, что здесь было целых три окна. Прихваченный ленточками тюль полностью открывал обзор на поле, а за ним раскинулся лес. Тот самый, откуда приехали мы совсем недавно. Отсюда до него было не так уж и далеко, поэтому я видела, как жутко под силой ветра раскачиваются кроны деревьев. Что ж, стоять и таращиться в окно еще дольше я не могла — замерзла. — Как в дешевом романе, — вздохнув, прошептала себе, когда взглянула на кровать, и поспешила к двери, на которую ранее указал Хайтани. Между прочим, он снова шел сюда, я услышала шаги, и торопливо скрылась в ванной. Глупо было ожидать, что это помещение будет отличаться от предыдущих менее роскошной обстановкой. Скорее, наоборот. Прямоугольное зеркало на стене было в золоченной раме, медный умывальник да и сама ванна — произведение искусства. Я сразу же прокрутила вентили, настраивая воду, и направилась прямиком к узкому, но высокому окну. Отсюда, сидя в ванне, можно было любоваться стихией, и это в самом деле завораживало. Мне начинал нравиться этот, на первый взгляд, зловещий дом. Казалось, здесь обитает какой-нибудь граф-вампир, который ночью высосет мою кровь, но понемногу обстановка расслабляла. За дверью что-то происходило, и я, наконец, отвлекаясь на эти звуки, приоткрыла ее и заглянула в щель. Хайтани сидел на корточках перед камином и разводил огонь. Я тихонько затворила дверь, подошла к ванне и, убедившись, что вода достаточно горячая, принялась стягивать с себя неприятно липнущую к телу одежду. Мурашки побежали по коже. Несмотря на то, что в небольшом помещении поднялся пар, все равно я дрожала, так что, оставив все вещи на полу, поскорее забралась в воду. Сердце от перепадов температур подскочило под горло — я задохнулась от того, как мое тело окатил жар, но через миг приятное тепло расползлось от кончиков пальцев на ногах до макушки. Я расплылась от удовольствия, словно шоколад на пару, и подложила под шею свернутое полотенце. Вяло распутывая влажные волосы, осматривала бутылочки и баночки, что стояли на передвижной полке, установленной на самой ванне, затем выбрала шампунь и взялась за мытье. Тогда-то и постучали в дверь. — Мэй, я могу войти? Заберу вашу одежду. Внизу есть прачечная. Как раз до завтра все высохнет. Вновь насупившись от того, что Хайтани взял в привычку называть меня по имени, я ответила: — Входите. На глазах была пена. Я сидела спиной к двери, чувствуя, но не видя, как там передвигается Ран, и он почему-то встал на месте. На всякий случай опустившись пониже, я спросила: — В чем дело? — Ничего. Просто в очередной раз подумал, что вы очень маленькая. — Мой рост сто шестьдесят сантиметров, — неизвестно зачем поддержала этот разговор я. — Правда? — в его голосе послышалась улыбка. — Не замечал. Видимо, потому, что вы всегда на каблуках. — Правда? — передразнила я. — А как же тот случай в Мусасино, когда вы пытались меня припугнуть? Мы стояли друг перед другом. — Уверяю, тогда я точно не о вашем росте думал. Зачем он вообще говорит это? Я напряглась и, стерев с лица пену, оглянулась через плечо. Испугалась, потому что Хайтани стоял куда ближе, чем мне казалось. Задрав голову, я посмотрела ему в лицо. Он выглядел задумчивым. — Моя мама была такой же невысокой. На этих словах Ран сморгнул пелену, кивнул и поспешил удалиться. Я удивленно копошилась в пене. Какой он странный человек. Что у него на уме, не понять. Очень сложный.

***

      Я не ожидала, что Ран сварит глинтвейн. Однако он помимо этого принес в комнату нарезанный сыр, вяленое мясо, фрукты. И теперь, сидя на пледах у камина, мы молча согревались ароматным напитком. Каждый был сосредоточен на чем-то своем. Но что касается лично меня — я просто сонно думала о том, как совсем не хочу возвращаться и вступать в бой с собственным отцом. И ужасно испугалась, когда Хайтани неожиданно проявил дар ясновидения. — Не нужно так себя поедать, молодая госпожа, — произнес он, переведя взгляд на меня. — Отдохните, пока у вас есть такая возможность. Сначала я кивнула, поспешив отвести глаза от его красивого лица, но потом подумала, что здесь удобнее всего обсуждать дела. Выпив еще немного глинтвейна, я поставила бокал на пол и, усевшись удобнее — лицом к Хайтани — сказала: — Господин, давайте все же поговорим о нас с вами, как о деловых партнерах. Мы здесь одни, нам никто не мешает, поэтому я хочу начистоту… — Погодите, — усмехнувшись, поднял руку Хайтани. На нем была вполне приличная домашняя одежда Коконоя, а мне досталась безразмерная шелковая пижама, поэтому поверх нее я надела халат, который нашла в ванной. — Вы, правда, хотите разрушить эту чудесную обстановку? Как бессердечно, Мэй. — Господин Хайтани, я, кажется, просила вас не звать меня так. Почему вы продолжаете? — Мне нравится ваше имя, — легко и просто произнес он, пожав плечами, и добавил: — Более того, я до сих пор не переварил ваше предложение, пусть даже согласился. Поймите меня правильно, вы кажетесь забитой мышкой, и ждать от вас проявления твердости — рисковое дело. Я действительно рискую собственной жизнью ради нашей общей цели. Поэтому дайте мне время разглядеть в вас потенциал, Мэйко. Иначе у нас ничего не выйдет. Он говорил приятным тоном, смягчая колючие слова доброй улыбкой, но я видела в его глазах холод. Этот человек был до мозга костей бизнесменом. Он решал важные задачи, а тут появилась я со своим нелепым, зыбким предложением, и, конечно же, Хайтани не испытывал ко мне полного доверия. Надо было как-то склонить его на свою сторону. Я задумалась. Могла обидеться, сцепиться с ним, накричать и уйти, но зачем. Этот мужчина теперь был, можно сказать, моей единственной надеждой и опорой. Это раздражало. Я не могла проявлять рядом с ним слабость. Но откуда взяться смелости, когда отец действительно лепил из меня «забитую мышь»? Он сделал все, чтобы я не имела отношения к его делам. Мне предстояло так много всего, явно не самого приятного, однако же я успокаивала себя тем, что рядом со мной был этот человек — приближенный Кисаки Тетты и Сано Манджиро. Мир, в который я медленно погружалась, источал опасность. А был ли у меня выбор действовать иначе? Нет. Я не хотела связывать себя браком не пойми с кем, чтобы потом лишиться всего. Так что вариант с нашим сотрудничеством все же был в приоритете. — Будет вам потенциал, — взяв свой бокал, пробубнила я. — Да? Любопытно. — Я принесу вам важную информацию, как только мы вернемся в город. — Договорились. Встретив его пристальный взгляд, я выдержала несколько секунд, после чего опять отвернулась и посмотрела на огонь. Дерево потрескивало, запахло смолой. За окном рыдал ветер. Мы вновь погрузились в тишину. И все равно я чувствовала, что Ран разглядывает меня. Поражало, однако, не его откровенное любопытство, а то, с какой легкостью я принимаю его компанию. Хорошо, тогда, в Мусасино, Хайтани был пугающим. Ввалился в мой дом, обосновался там, жил со мной бок о бок. А теперь что? Я все равно доверяю ему? Он сидит рядом. Убийца, наемник. Кто еще? И мы наедине. Это… как-то… — Скажите, — нарушила я молчание, собираясь задать вопрос, который точно уничтожит этот покой, — вы убили бы меня сейчас, не будь я для вас полезной? Хайтани обдумывал ответ. Хотя, сказать по правде, если судить по его глазам, он уже знал этот самый ответ, но словно пытался понять, почему я спрашиваю. — Я скажу правду, — кивнул Ран спустя несколько минут, — но для начала ответьте вы: неужели для вас так важно знать, как я к вам отношусь? Хотите понять, чувствую ли я к вам нечто вроде симпатии или притяжения? — Это было опасно. Сейчас я услышу его честный ответ, и он мне принесет какие-то определенные эмоции. Хочу ли я знать? Наверное, лучше всего сразу расставить все точки. — Не чувствую, Мэй. — Стало немного не по себе. Дело во взгляде Хайтани: пристальный, упрямый, немигающий. — Только интерес, как к объекту, который, возможно, поможет мне принести пользу своей организации. — Я промолчала и, кивнув, промочила горло напитком, но только успела это сделать, как неожиданно теплые пальцы Рана коснулись моего подбородка. Он повернул мое лицо к себе. — А ты… Что ты чувствуешь сейчас? Бессовестный негодяй. Он нарочно дергал за веревочки. Что же я — дура совсем? Я все видела, читала по его глазам. В них буквально искрился интерес. Если он так смотрит на «объект, который поможет ему принести пользу», то каким взглядом он одаривает женщину, к которой его тянет? Впрочем, я не собиралась убеждать себя в том, что у этого человека что-то ко мне есть. Напротив, его скрытность и вот эта беспощадная игра помогли мне взять себя в руки. Я как будто снова охладела. Как тогда, несколько дней назад, когда узнала, что он был нанят похитить меня. Пусть у Хайтани были все шансы запудрить мне мозги своими умелыми ухаживаниями и поступками джентльмена, я все равно понимала, каждый раз он будет вот так отталкивать меня и проверять реакцию. Уверена, в глаза ему я смотрела почти равнодушно, потому что заметила, как его веселье улетучилось. Хайтани стал серьезен. Я спокойно убрала его руку от своего лица и улыбнулась. — Если вы спрашиваете о моих чувствах, как у женщины, которая хотела бы нравиться мужчинам, то, наверное, совсем немного, но я ущемлена. Если же речь о простой человеческой гордости — я ничего не чувствую. Вы не оскорбили меня, как человека. Я лишь пыталась понять, насколько могу вам доверять, и ответ свой получила. Вы убили бы меня, окажись я бесполезна. Уяснила. Поскольку Ран молчал, мне захотелось оценить и его реакцию на откровенность. Игнорируя, отчего-то повисший на душе камень, я взглянула на него. Хайтани наблюдал за огнем. Блики выплясывали в его радужках дикий первобытный танец. Мужчина сохранял угрюмое настроение. — А был ли кто-то, кто задевал ваши чувства? — ошарашил он. Действительно ошарашил, потому что уже столько раз задавал мне подобные вопросы… — Почему же вас это так гложет, господин Хайтани? — на этот раз я поставила его на место. — Вам не кажется, что у нас друг к другу есть кое-что невысказанное? Зачем же изворачиваться? Ран заглянул в свой бокал, глинтвейна в котором оставалось на дне. — Может, потому, что нам не стоит быть кем-то большим, чем партнеры? — Он впился в мое лицо знакомым холодным взглядом. Черные зрачки были чуточку расширены. Это выглядело волнующе, но опасно. — Вам напомнить? Мы враждуем, Мэй. И вряд ли что-то изменит это. Даже если вы добьетесь того, чего желаете, мы все равно не объединимся. Вы навсегда — компания-конкурент. — Тогда я больше не буду выяснять, как вы ко мне относитесь. А вам рекомендую не совать свой нос в мою личную жизнь. По рукам? — действительно подала ему ладонь я. — По рукам, — с секундным промедлением пожал ее Хайтани, и я сразу же встала. — Благодарю за ужин. Я хотела бы лечь, — сказала, идя в сторону ванной. От напитка горели щеки, а еще я перенервничала из-за этого идиотского разговора ни о чем. — Если вы не против, останусь на ночь в этой комнате. Ран не ответил, а я скрылась за дверью… Уже глубокой ночью, когда проснулась от сильного порыва ветра, проносящегося за окном, устало перевернулась на бок и посмотрела в небо. Ни одной звезды. Воющий ураган продолжал свои не щадящие лес действия. Я села на кровати. Коснулась босыми ступнями холодного пола и, направившись в сторону окна, с кресла взяла плед. Огонь в камине давно погас. Даже угольки не тлели. Вновь стало сыро. Эта огромная спальня вмещала в себя королевского размера кровать, несколько комодов, платяной шкаф, пару кресел, по стилю таких же, как софа в холле, и скрученный ковер. Видимо, хозяин распорядился убрать его, ведь в этом помещении было чересчур влажно. От того, что комната была слишком большой, мне подумалось — над кроватью не хватает полога. Стало бы куда комфортнее. А так эта страшная тьма, окутавшая все вокруг, доставляла мне массу неприятных ощущений. Я не боялась настолько, чтобы убежать на поиски Хайтани, да и место это оказалось каким-то будто родным, что удивляло, тем не менее, оставаться тут в одиночестве было не по себе. Ладно бы спалось хорошо, но нет. Поэтому я встала у окна, вгляделась в чернеющую даль, ничего не увидела, как вдруг… За спиной что-то щелкнуло. Я быстро обернулась, по инерции шарахнулась назад, припадая лопатками к стеклу, и увидела во вспыхнувшем свете огонька лицо Хайтани. Не описать, как сильно перепугалась. Мое сердце так заколотилось, что все тело сначала окаменело, а после обмякло. Я стиснула на груди плед и, едва ворочая языком, произнесла было: — Что вы здесь… — но Ран перебил меня. — Почему вы не спите? Я разбудил вас? Странный хрипловатый, как будто донельзя утомленный голос его прозвучал тихо, и это пустило по моей спине новую волну мурашек. Только теперь уже не от испуга. Это было что-то другое. — Нет. Не вы. Но что вы здесь делаете? — настойчиво задала вопрос я. Хайтани затянулся, и мне вновь удалось разглядеть его. Он сидел в кресле у камина. Я не увидела бы его в такой темноте, не подчеркни он свое присутствие. — Давно пришли? — уточнила следом. — Через час после того как мы разошлись. — Зачем? — удивленно выдавила я, предчувствуя нечто тревожное. — Если признаюсь, ты сразу почувствуешь свою власть. Не хочу отвечать на этот вопрос. Предположим, я просто позаботился о твоей безопасности. — Как о деловом партнере. — Как о деловом партнере, — поддакнул мне Хайтани. — Уходите. Напугали меня до смерти. — Как и ты меня, Мэй. — Он встал. — Выспись. Я не буду поднимать тебя рано. Ты много нервничаешь, тебе нужен отдых. — Да прекратите уже, — отрезала я, с оборвавшимся сердцем наблюдая, как он идет ко мне. — Я сама о себе позабочусь. Ничего на это не сказав, он остановился в метре от меня. Обоняние уловило запах его сладковатых сигарет более остро, чем когда он сидел в кресле. Тяжелое молчание затянулось. — Что с вами? Уйдите, — прошипела я, отвергая его поведение, но не из страха, а из-за того разговора. Выяснили ведь, кем друг другу приходимся. К чему это сближение? — Уйдите, слышите? — Слышу. Уверяю, он собирался поцеловать меня. У меня сжались все органы. Горло перехватил спазм. Запах шампуня, смешанный с табачным, легонько пронесся перед лицом вместе с потоком воздуха, когда Хайтани, сделав ко мне еще один шаг, положил руку на стекло. Клянусь, я была шокирована: он наклонился, выпрямился, еще раз наклонился и отвернулся. Быстро скрывшись в темноте, Ран хлопнул дверью, а я прижала руку к груди. Кошмар, просто кошмар. Он что, поймал ночной приступ? Это было до того нелепо, что на меня нахлынуло внезапное веселье. Зажав рот ладонью, я засмеялась. Сам ведь сказал… Ох, ну его к черту! Абсурд. Вдох. Затем шумный выдох. Я поправила плед на плечах и пошла обратно к кровати. Надеюсь, утром мы оба посчитаем это сном. Лучше даже не заикаться о том, что чуть не случилось прямо сейчас. Нам нельзя. Это под запретом.