Я Тебя Ищу

      Не думаю, что присутствующие в ресторане Роппонги-Хиллс, чувствовали себя неуютно, как это было со мной. Отец пригласил всех отметить мое появление в компании, а заодно и удачное заключение соглашения с господином Сано. Кисаки Тетта во всем этом играл не последнюю роль, так как являлся инвестором для многих проектов. Казалось, этот человек хочет заполонить собой все: финансы, недвижимость, спорт. Он был повсюду. Гений, который зарабатывал деньги умственным трудом, управляя огромной компанией и множеством людей. Теттой можно было восхищаться, однако не любить его. У меня он вызывал неприятные чувства. От него веяло хладнокровием, которое выдавали его светлые глаза — будто две стекляшки. Ученые не отрицают наличия у человека души, так вот, казалось, у господина Кисаки ее не было. От разговоров о бизнесе у меня уже трещала голова. Мы компанией в двадцать человек сидели в отдельном помещении ресторана, за плотно закрытой дверью, круглый стол позволял видеть всех присутствующих, от этого было даже неловко. Но я пыталась сосредоточенно вслушиваться в разговоры тех, кто сидел ко мне ближе других. Моей целью все еще была информация, которую я смогу передать Хайтани. Но отец, что сидел недалеко от меня, громко вещал об акциях. Ничего любопытного здесь не обсуждали. Мне следовало дождаться, когда мужчины выпьют и станут более откровенными. Так что я ждала. Молчала, медленно скользила глазами по блюдам, думая, чем бы еще перекусить, и, разумеется, сама избегала алкоголя. Хотя мне то и дело сидящий справа господин Мицуя подсовывал пиалу с саке. В конце концов, я тихонько рассмеялась и, наклонившись к нему, шепнула: — Пытаетесь меня споить, Такаши? Было приятно от того, что мы, почти не зная друг друга, можем общаться так легко. — Что вы, Мэйко, я не посмел бы, — улыбнулся он, снова подвинув ко мне пиалу. Я решила пригубить немного, но лишь для вида, а когда так и сделала, Мицуя скептично скривился. — Ужасно, — покачал он головой, — вы никому здесь не доверяете. — Это не совсем так. Мой отец отвезет меня домой, если выпью, это не проблема, но я не хочу сегодня пить. Простите. — Ничего. Я понимаю. Тогда ешьте побольше. Вот эти креветки изумительно приготовлены. Мицуя принялся по-дружески ухаживать за мной, подкладывая в тарелку морепродукты. Благодаря его за этот жест, я взялась за палочки, действительно собираясь попробовать то, что он предложил, как вдруг услышала: — Выйдем? Я хочу выкурить сигару, — произнес мой отец бодрым голосом, что значило, он опьянел, и я метнула взгляд на Хайтани-старшего. Он как раз смотрел на меня. Ничего не выражающее лицо Рана даже удивляло. Он словно отключился от реальности и думал о чем-то своем. Однако заметив, что я таращу на него глаза, моргнул и отвернулся. — Ого, что это было? — шепнул мне Мицуя, прекрасно все видя. — Вы с ним действительно в отношениях? Я не ответила, а просто улыбнулась. После чего извинилась, встала и поторопилась вслед за вышедшим отцом и Кисаки. Что общего может быть у них, если Тетта натравил на меня своего человека — Рана? Разве отец не должен причислять Кисаки к своим врагам? Я так запуталась в этих хитросплетениях, что уже ничего не понимала. Быстро идя по коридору в сторону уборной, я заметила спину господина Кисаки за стеклянной перегородкой. Они курили на широкой смотровой площадке. Поэтому, в последний момент сменив маршрут, я огляделась по сторонам — посетителей было немного — и медленно пошла к выходу на площадку. Спасибо управляющему этого чудесного заведения за то, что он так сильно любит растения. Они были повсюду. И как раз вовремя юркнув за пышную карликовую пальму, вокруг которой был высокий папоротник, я затаилась. Еще бы несколько секунд и меня поймали. Судя по всему, беседа была содержательной, поскольку я заметила, как Тетта все время поглядывает на выход. И точно: они говорили о какой-то операции, последствия которой беспокоили моего отца. — …Ты ведь сам понимаешь, — произнес он, до того понизив голос, что я слилась с пальмой воедино и вытянула шею, грозя позорно вывалиться из укрытия, — если операция вскроется, нам обоим придет конец. Конечно, ты куда перспективнее меня, старика, но помни, и я тоже не лыком шит. Не переходи мне дорогу, Тетта. Раз я не смог подложить под тебя дочь, значит, сделаю из нее достойную наследницу, а уж потом сам думай, что тебе с ней делать. Я в этом участвовать не буду. Главное, не разрушай мою корпорацию. — Какая щедрость, господин Накано, — язвительно произнес Кисаки, втянул густой дым сигары и тут же его выдохнул. На миг скрыв свое лицо в сизом облаке, он улыбнулся. — Если ваша дочь справится, я сделаю все, чтобы компания перешла мне. Наше с вами условие все еще действует, поэтому прошу не забывать о том, кто предоставил вам такую возможность. — Согласен, заплатил ты мне немало, но бумаги не почищены до сих пор. Страхуешься, Кисаки? — А как иначе? Вдруг вы решите меня предать? — Ты… тск… — цыкнул мой отец на Тетту, а тот и бровью не повел. Лишь поправил очки и улыбнулся еще шире. Он ловко играл на нервах оппонента. — Я связался с твоей нелегальщиной, закрыл на это глаза, но все еще именно я остаюсь «правящей рукой». Разозлишь меня, Кисаки, и эта рука сдавит твое горло. — Отец жестом показал, как сжимает шею мужчины, а потом злобно рассмеялся. Такую его сторону я не знала. Он никогда не был со мной настолько агрессивным. Да, кричал, злился, угрожал, но совсем не так. Сейчас от него веяло какой-то темной энергетикой, словно передо мной был не мой родной отец, а чужак, убийца, настоящий преступник. Коррупционер и человек, продавшийся за нелегальный бизнес. Знать бы, что именно он имел в виду? С Кисаки было все понятно и без этого: он давно хотел поглотить нашу корпорацию. Но отец. Как он мог так низко пасть? Сам ведь богат до неприличия. — К слову, Тетта, — смягчил тон отец, — с Мэйко пока не связывайся. Дай мне ее обучить. Запудришь девочке мозги своими ухаживаниями, и она не справится… — Господин Накано, мне совершенно точно не нужна ваша дочь. Она связалась с одним из моих людей. Будет нехорошо подобрать ее после подчиненного. От услышанного у меня по спине мурашки побежали. Какая же омерзительная парочка. Но этого следовало ожидать. Хайтани запустил цепь событий. — О чем это ты? — насторожился отец. — Ваша дочь — любовница старшего Хайтани. Она меня не интересует, как будущая жена. Теперь Мэйко — конкурент. Такой же, как вы. И раз она в совете директоров, я могу с уверенностью проверять ее на компетентность. Вы ведь не станете возражать? — Делай, что хочешь, только без огласки, — отмахнулся от него отец, будто разговор шел не обо мне, а о какой-то вещи. Почувствовав, как к горлу подкатила горечь, я сглотнула и, используя момент, когда оба отвернулись к пепельнице на столике, быстро шмыгнула обратно в зал. — Простите, не могли бы в зону вип подать бутылку охлажденного просекко? — обратилась я к официанту и пошла в уборную. — Надо выпить. Все-таки надо, — бормотала я все время, пока приводила себя в порядок. Вот только никак не могла переварить услышанное. Очевидно, что для мира таких, как мой отец и Кисаки, я слишком слабая. Меня не так воспитывали. Не давали моему характеру должную закалку, и теперь, когда мне придется стать настоящей бизнес-леди, я чувствовала себя слишком уязвимой. — Соберись, — продолжала я говорить себе, идя обратно, и не успела пересечь зал, как мне наперерез вышел тот самый официант, у которого я заказала просекко. — Прошу прощения, госпожа, — сказал он, держа поднос, на котором была запотевшая бутылка в ведерке со льдом и два бокала, — вас ожидают на смотровой площадке. Напряженно застыв, я взглянула в том направлении, никого не увидела и уточнила: — Кто именно меня ждет? — Господин попросил не говорить. Я вас провожу. Парень действительно повел меня через всю огромную площадку, и я, сжавшись, потому что здесь была открытая территория и дул ветер, не могла понять, что за шутки устроил Кисаки. Это ведь он? Неужели заметил меня? Тогда это проблема. Очень серьезная проблема. — Нам сюда, — остановился официант перед затемненной стеклянной дверью оранжереи и вошел первым. Я не знала, что здесь есть такое место. То есть знала, но конкретно эту оранжерею не видела никогда. Скрытая от посторонних глаз она стояла как бы в тени основного здания. Внутри было много растений. Тишину оранжереи разбавляло спокойное журчание декоративного водопада, а приглушенное освещение придавало этому уголку таинственности. Удивившись тому, что помещение не такое уж и маленькое — вовсе не уголок — я шла за официантом, а прохладные стебли и листья цветов, кустов и низеньких деревьев касались меня. — Приятного вечера, — оставив на столике вино и бокалы, молодой человек ушел. Я растерянно огляделась по сторонам. Полукруглый диван, два кресла, стол, множество разноцветных подушек. Здесь была зона отдыха. Помимо напитка сюда успели доставить виноград. Сочные зеленые ягоды так и манили, поэтому, дожидаясь таинственного кавалера, я сорвала одну и села на диван. Сразу утонула в его мягкости и удовлетворенно вздохнула. Через миг сняла пиджак, поскольку здесь было очень тепло, и только села обратно, как услышала шаги. Кто-то шел сюда с той же стороны, откуда только что пришла я. — Господин Хайтани? — сама не зная, почему вскочила, я как будто совсем не ожидала, что это будет он. Кажется, слишком себя накрутила. Кисаки здесь быть и не могло. Сам ведь сказал, я ему неинтересна. Но почему тогда я так сильно испугалась оказаться в подобном месте лицом к лицу с Хайтани? Мы ведь сотрудничаем. — Вы пригласили меня сюда, но зачем? Хайтани тоже избавился от пиджака и снял с манжет запонки. Убрав их в карман брюк, он в молчании взялся за бутылку просекко. Спокойно и уверенно открыл, придержав выстрелившую пробку, и, проливая пену на стол, наполнил бокалы. Я стояла, не двигаясь, и смотрела на него. — Выпейте, — наконец, заговорил он, передавая мне бокал. Я за этим и пришла, будем откровенны: мне хотелось утолить жажду и остановить поток мыслей. А на это было способно только хорошее вино. Ничуть не стыдясь своей порывистости, я осушила бокал и поставила на столик. Только тогда села снова, а Хайтани, опустившись в кресло, бросил на меня взгляд, который невозможно было расшифровать. — Вам нравится Мицуя? Вот это сюрприз. — Хм… — накрыв глаза ладонью, хохотнула я и почувствовала, как на меня накатывает злость. — Да какая вам разница, господин Хайтани? Даже если нравится, почему вы суете свой нос в мои дела? Хайтани не отреагировал на грубый тон, то есть он не стал за него отчитывать, а просто сказал: — Раз я представил вас, как свою пассию, не стоит увлекаться другими мужчинами. Хотя бы не на публике, молодая госпожа. — Знаете что, господин Хайтани, — наливая сама себе еще вина, улыбнулась я, — вот что я вижу: у вас нет веского аргумента, но вы пытаетесь мне его навязать. Прямо сейчас вы почему-то запрещаете мне общаться с вашим приятелем, когда мы с ним просто обедали. Так, как болтали мы с Мицуей, могли бы болтать, скажем… — Я отпила игристого напитка, чувствуя, как он приятно покалывает на языке, и закончила мысль: — Скажем, друзья. Ничего ведь такого. Адекватный человек не додумался бы навязать нам какую-то связь. Так что же с вами не так? — сощурилась я и выпила еще. Ран промолчал. Выпил первый бокал, за ним — второй. Выглядел вроде бы спокойным, но все же действительно что-то в нем казалось другим. Может, дело в его взгляде — суровом и напряженном? — Пожалуй, Мицуя в самом деле вам подходит, — неожиданно заявил он. У меня даже глаза на лоб полезли. Что за чепуха? — Заботливый, добрый мужчина, который не станет вас обижать. Это очень правильно. Поэтому я скажу так, если сотрудничая со мной, у вас появятся к нему нежные чувства, от меня вы не услышите ни единого упрека. Сейчас бы выяснить причину того, что я почувствовала, слушая такие речи Хайтани — укол в области груди — но гнев перекрыл все. — Как благородно, — съязвила я. — Мой покровитель позволил мне спать, с кем захочу, — добавила, опустошая очередной бокал, который тут же поставила на столик. Так поставила, что отломилось основание. Но роняя его, я успела заметить, как перекосило Рана. Темная тень скользнула по его лицу, нависла над нами, умолкнувшими и впившимися друг в друга мрачными взглядами, и словно бы обняла за плечи. — Спасибо, господин Хайтани, — теперь уже безэмоционально прибавила я и первой спрятала глаза, переведя взгляд на столик. Взяла салфетку и принялась вытирать гладкую поверхность. — Теперь к делу. Я кое-что узнала. — Хайтани продолжал сохранять молчание. Я все еще не могла смотреть на него. Мне было немного стыдно за свою импульсивную выходку, однако злость так и не отошла на задний план. — Мой отец и Кисаки связаны некой операцией. Так они это назвали. Кисаки заплатил моему отцу, чтобы тот прикрывал его нелегальный бизнес. Уж не знаю, по собственной воле отец пошел на это или ему угрожали, но в том разговоре я не уловила страха. Они твердо стояли каждый на своем. Так что здесь имеет место быть коррупция и, возможно, черный рынок. Больше я ничего не узнала. — Медленно переведя взгляд на Рана, я спросила: — Этого достаточно для первого раза, господин Хайтани? Теперь вы считаете меня достойной вашей поддержки в этом деле? Мне показалось, его терпение дает трещину. Хотя бы даже то, как он потянул за узел галстука, который в итоге снял и бросил на пол. Освободив горло, Хайтани потер его ладонью и вновь взялся за бокал, но передумал и вернул на место. — Вас подвезти домой? Мой водитель ждет. — Нет, господин Хайтани, — встала я и забрала пиджак. — Мне еще нужно вернуться за сумочкой и плащом. — Ваши вещи уже у меня в машине. Это прилетело мне в спину, когда я успела отойти от столика на пару метров. — А вы настойчивы для человека, который нафантазировал обо мне и Такаши, — снова задела его я, и Рану этого хватило, чтобы резко встать и подойти ко мне. — Я всего лишь попросил соблюдать осторожность, — сжал он мой локоть, — и если вас все устраивает, продолжайте, госпожа. Меня это не касается. — Устраивает? — Я положила руку поверх его ладони, чтобы отцепить от себя. — Меня не устраивает то, что вы указываете мне. Я не планирую заводить интрижку с таким человеком, как Такаши… — «Такаши, Такаши», — желчно повторил Ран, — когда это вы так сблизились? Ну это было слишком. Он вывел меня из себя окончательно. Отшвырнув его руку, я отрезала ледяным тоном: — Когда вас не было рядом, тогда и сблизились. Мой мир не вертится вокруг вас, уважаемый господин Хайтани. И будьте так любезны, отдайте мои вещи. — Вы поедете со мной, — отвернувшись от меня, сказал он безапелляционно, и забрал свой пиджак с галстуком, — нам еще нужно обсудить наши дальнейшие действия. На тот раз я просто сжала зубы, чтобы не сцепиться с ним снова, и пошла к выходу. Как же умело он испортил этот день. Меня от злости мотало, в эмоциональном смысле, разумеется, и я готова была послать Хайтани к черту, но когда мы пересекали зал, к сожалению, попались на глаза сразу четверым — моему отцу, Кисаки, Майки и Мицуе. Умопомрачительно улыбнувшись, Ран притянул меня к себе за талию и, разыгрывая из себя захмелевшего человека, прижался к моему виску. — Подыграй, милая госпожа, — и ущипнул, чтобы я очнулась. — Вот вы где, — недовольно проворчал отец, пройдясь по мне придирчивым взглядом, а я, все еще не желая позориться хотя бы перед Такаши — больно уж порядочным он казался — осторожно придержала нависающего надо мной Хайтани. — Этот господин немного перебрал. Провожу его до машины, папа… Только до машины… — Не хочешь же ты бросить его в таком состоянии? — удивленно воскликнул он. — Да, ты ведь не хочешь меня бросить, любимая? — насупился Ран. А он хороший актер. Игра на высшем уровне. Глаза так и сверкали, словно он действительно перепил. — Едем? Я фальшиво улыбнулась, заметив, что отец не отводит от нас глаз, и невольно встретилась взглядом с Мицуей. Он показался мне обеспокоенным. — Может, я помогу, госпожа Накано? — шагнул было он к нам, но рука Рана сильнее сжала мне бок, и я, дернувшись, выдавила: — Нет-нет, все в порядке. Я справлюсь, — и развернулась к мужчинам спиной, намереваясь утащить изрядно мне надоевшего «партнера», как вдруг… — Хайтани, ты ведь никогда не напиваешься. Ран застыл, я это почувствовала, и медленно оглянулся на Майки — именно он это и сказал. — Глава, разве ты забыл? — усмехнулся Хайтани. — У меня давно никого не было. Кажется, я нашел ее. Все это было бы весьма романтично, как в кино о любви, но тон, которым говорил Ран, подразумевал что-то иное. Кисаки рассмеялся, отмахнулся и пошел обратно в вип-зону. Но Сано, словно видя Хайтани насквозь, не двинулся с места. Даже мой отец, заговорив с Такаши, отвел его в сторону, а Майки все глядел на Рана. — Что ж, — спустя, казалось, целую вечность, произнес глава «Бонтен», — раз ты так говоришь… — Хайтани кивнул ему. — Не буду копать глубже. Знаешь ведь, как я не люблю выстрелов в спину. Будь разумен. Обуявший меня страх наверняка отразился на лице. Майки, взглянувший в мою сторону, дернул уголком губ — ухмыльнулся. Он оставил нас, и все бы хорошо, но, к сожалению, я услышала реплику отца. — Как долго он будет с ней? Стоит ли мне беспокоиться за свою дочь? — Впервые вижу Рана с одной и той же женщиной в который раз подряд, — задумчиво ответил Мицуя, а увидев, что мы все еще не ушли, поспешно отвернулся. — Тогда, может, сделаем ставки? — по-идиотски пошутил отец, уводя Такаши в вип-зону, и снова я стояла, как помоями облитая. Хотела, чтобы Ран поскорее убрал от меня свои руки, и он, как будто услышав мою мольбу, сделал это. В лифте мы стояли у противоположных друг другу стен. Даже ни разу не переглянулись. Я замкнулась внутри себя и переваривала события этого дня. Хайтани за сегодня наворотил столько дел, что мне не приснилось бы и в кошмаре. В машине мы так же тягостно молчали. Я ждала, когда доберемся до моего дома, чтобы быстро уйти, однако напрасно надеялась. Ран вышел за мной. — Вы еще не закончили на сегодня? — спросила, идя к зданию. — Планы. Забыли? — сухо бросил он, придерживая для меня дверь. — Я вас не приглашаю к себе, господин Хайтани, — встала у него на пути я, не позволяя войти в холл, но он взял меня за плечи и отодвинул в сторону. — Нам больше негде обсудить дела, молодая госпожа. Обещаю, не посягну на вашу честь. — Куда там посягать, господин? Вы и без того унизили меня до невозможного. Разве что осталось раздеть на публике и рассказать подробности наших отношений. Любопытно, хороши ли вы на самом деле? Может, только пускаете пыль в глаза, а на деле вовсе не герой-любовник? Это было бы забавно… И что с того, даже если меня понесло? Это был мой способ защититься и скрыть свою глубокую обиду. Ран переборщил. Он казался мне таким благородным, а сегодня сорвался по всем пунктам. И все же — что это было в отношении меня и Мицуи? Неужели то, что я думаю? Тогда не понимаю Хайтани абсолютно. Что у него на уме? — Не думаю, что вам доведется это проверить, — тем временем ответил он, входя в лифт. — Но если хотите… — Нет. — …можете поболтать с моими бывшими партнершами. Я не против. Подлец. Хотя я тоже — та еще провокаторша. Зачем вообще обсуждать с ним такое? — Забудьте. Это пустая болтовня. — Ну уж нет, не забуду, — встал Хайтани ровно за мной и почти коснулся грудью плеча. — Ни за что не спущу вам того, как вы меня разозлили. — Теперь понятно. — Что понятно? Я вышла из кабины первой и поплелась по коридору. Устала за сегодня страшно, а тут еще дела с ним обсуждай. Но заинтригованный Хайтани шел следом. — Так что же вам понятно? — повторил он. Я прикрыла собой код, который набрала на замке, и оглянулась на мужчину, что в последнее время постоянно сокращал между нами расстояние. — Понятно, что вы ревнуете, господин. Не напрасно ведь так колко стали отзываться от Мицуе. Ох… мне его даже жаль. Он ведь совсем вас не знает… — Мэй. От того, как резко он развернул меня к себе лицом и вместе со мной шагнул в квартиру, я искренне испугалась. — Не вступай со мной в эту игру. — Его глаза горели. — Ты проиграешь. — Но как же быть, — смакуя каждое слово, тихонько произнесла я в ответ, — вы сами это начали, когда объявили о наших отношениях. Кто теперь проигрывает: вы с вашей бесстыдной ревностью или же я, которая не знает, что такое ревновать? Хайтани не двигался. Лицо стало будто каменным, но в то же мгновение улыбка озарила его. Коварная улыбка. — Будь по-вашему, — кивнул он, скользнув взглядом к моим губам, — сегодня проигрываю я. И что вы будете с этим делать? — Подыграю. Как вы и просили…