Я Тебя Ищу

      Стоя за дверью ванной, я не решалась выйти. За этой дверью меня ждал Хайтани. Я оставила его в гостиной, предложила напитки, хотела даже налить ему воду с лимоном, как он просил, но получив в ответ: «Я справлюсь», ушла умыться. Переодевшись в джинсы и тонкую кофточку, я оставила платье на бортике ванны и застыла перед дверью. В гостиной было тихо. Что он там делает? Может, вовсе ушел? Подумав так, я приоткрыла дверь и сразу же выскочила из ванной комнаты, потому что поняла — Хайтани в моей спальне. Уму непостижимо, какой он наглый. Быстро пройдя через гостиную, я вошла в свой личный уголок, куда так дерзко вторгся этот человек, и встала на месте. Сколько я отсутствовала, что Хайтани успел уснуть? Он, оставив пиджак на спинке мягкого кресла, лежал на моей кровати и сопел. Его лицо выглядело расслабленным, как и поза — на спине, согнув одну ногу в колене, а руку, закинув за голову — так что сомнений не оставалось, он действительно крепко спит. Я подошла ближе и, как маньячка, принялась пялиться на него. Темные ресницы так и трепетали. Совсем черные ресницы. Это было необычайно красиво. Я давно заметила, что цвет глаз Хайтани часто меняется от лилово-синего до каре-фиолетового, но они всегда яркие, а в сочетании с таким ресницами… Такого раньше видеть не доводилось, вот и казалось исключительным, каким-то особенным. А может, это все потому, что сам Хайтани каким-то образом внушил мне свою исключительность? Я не знала ответа и не хотела знать. Тем более на данный момент было важно то, что этот мужчина взял и уснул на моей кровати. Поэтому прогнав все ненужные мысли, я потянулась к его плечу и легонько потрясла. — Господин, проснитесь. Разумеется, он не отреагировал. — Вам пора домой. Хайтани не проснулся. Я выпрямилась и задумчиво окинула его взглядом с головы до ног. И что прикажете делать с этим… телом? Возмутительно. Сам настоял на разговоре о нашем деле, а теперь спит. Но какое-то внутреннее чутье подсказало мне, что лучше его сейчас не будить, дать ему время. Так и поступила. Правда принесла плед и накрыла им Хайтани. Так и быть, побуду гуманной. Примерно два часа я занималась домашними делами: готовила ужин, так как в ресторане нормально не поела; закинула стирку в машину; успела полчаса почитать рабочие документы. И уже настроилась пойти в спальню, чтобы, наконец, поднять Рана, как вдруг услышала звук открывшейся двери. Оглянулась. Хайтани в недоумении потирал лохматый затылок и, щурясь от света, который ему спросонья, конечно, казался ослепительным, уставился на меня. — Сейчас утро? — перевел он непонимающий взгляд в сторону окна. — Нет. Ночь. — Почему тогда ты не спишь? — Логичный вопрос, господин Хайтани, но, на секундочку, вы заняли мою кровать, а она у меня одна. Обычно я не позволяю мужчинам оставаться на ночь, — закончила я с непробиваемым выражением лица, наблюдая за реакцией Рана, которая не заставила себя долго ждать. — Паршивая идея раздражать меня, когда я только проснулся, — произнес он недовольно и, как у себя дома, пошел прямиком на мою кухню, открыл мой холодильник и взял оттуда мою коробку апельсинового сока. — Обезоруживающая наглость, — тихо прокомментировала я, следя за ним взглядом, а когда Ран направился ко мне, отвела глаза. Его рубашка была полностью расстегнута. — Как вы себя чувствуете, мой повелитель, все ли с вами хорошо? Подушки были достаточно взбиты? — ехидничала я, злясь на то, что мне, откровенно говоря, нравится такой растрепанный внешний вид этого человека. Хотелось заткнуть свои мысли чем-то более важным, но я не могла. То и дело поглядывала на его грудь, на кадык, который дергался при глотании, на гладкий подбородок, губы, глаза… Черт. На миг встретившись с ним взглядом, я дернулась и, покраснев от испуга, уставилась в ноутбук, что был у меня на коленях. — Чем вы занимались, пока я спал? — спросил Ран бодрее, чем до этого. — Работала. — М-м… За неопределенным звуком последовала томная улыбка. Ну вот опять. Я была уверена, он все еще не отказался от идеи очаровать меня, но мне было непонятно, зачем ему это. Сам ведь каждый раз пресекает любые мои попытки выведать о его прошлом, буквально не впускает меня в свою жизнь, но по какой-то причине каждый раз комментирует мою. Да и неужели он не шутил, когда подтвердил мои мысли насчет ревности? Не верится. Он, конечно, порой проявляет свой характер странным образом, но не до такой степени, когда можно уверенно сказать — ревнует. Больше это походило на нежелание принимать в наш тандем кого-то третьего. Впрочем, не мне судить, я действительно никогда никого не ревновала. — Кстати, симпатичная квартира, — в конце концов, прекратив сверлить меня взглядом, произнес Хайтани, на что я кивнула и закрыла ноутбук. — Почему вы меня не разбудили? Наверное, устали ждать? — Нет, ничуть. К тому же я будила, но вы спали так, будто весь день на вас воду возили. Как-то даже посочувствовала вам… — улыбнулась я и сразу перешла к делу. — Давайте, наконец, обсудим наши дальнейшие действия, и вы уедете. Мне не нравятся чужаки в моем доме. — Правда? — вздернул брови Хайтани. — А в Мусасино мне так не показалось. Вы выглядели напуганной, только и всего. — Это и есть — «мне не нравятся чужаки в моем доме». Почему я должна объяснять это умному человеку? — О, первый комплимент. Вы считаете меня умным. Мне приятно. Благодарю. На самом деле я заметила, что настроение Рана не очень, как только он показался на пороге комнаты, и сейчас оно, увы, лучше не стало. — Господин Хайтани, — вздохнула я, — если вы не хотите говорить… — Я хочу… Он перебил меня резко и поставил пустую коробку из-под сока на столик, что разделял нас. — Хочу говорить с вами, и если вы не против, я останусь здесь до утра. — Против, — грубо выпалила я и встала. — Что, черт возьми, с вами происходит? Не ведите себя так, словно чего-то от меня хотите. Ужасно раздражает. Поэтому немедленно покиньте мою квартиру, — для убедительности я указала пальцем на дверь. Ран несколько секунд молча скользил по моему лицу взглядом, потом, прикрыв глаза, тихо усмехнулся и покачал головой. — Прошу прощения, госпожа Накано, я действительно немного не в том настроении. Впрочем, несколько вопросов способен обсудить. Присядьте. Обещаю, после этого я уйду. Поверив ему, но не сразу, я еще несколько минут стояла, после чего села и сосредоточилась на словах, которые Хайтани, будто нарочно, произносил медленно и аккуратно. Он словно бы внедрял их в мое сознание, а взглядом закреплял полученный результат. — На следующем совете директоров вы выдвинете вот такую идею: на правах наследницы предложите своему отцу выкупить у Кисаки один небольшой филиал в Гонконге. Обоснуете это решение тем, что вам нужно как можно больше общих дел с Кисаки. Все начнут возмущаться, это наверняка, потому что тот филиал по факту «мертвый». Бумаги на него имеются, а прибыли нет никакой, поскольку это разорившийся рыбный завод. Однако Кисаки его не продает. С огромной вероятностью могу сказать, этот завод — одна из точек «черного рынка». Что конкретно там производят, мне пока неизвестно. Об этом потом. Для начала запустите эту мысль в головы акционеров, а главное — вашего отца. После останется ждать, но, думаю, недолго. Скоро ваш отец и Тетта встретятся по этому поводу. Тут уже дело за мной. Вопрос со слежкой я решу. — Если вдруг кто-то поддержит идею, что тогда? — заинтригованно спросила я. — Вряд ли. Но у кого-то из директоров вполне может возникнуть вопрос: почему молодая госпожа Накано заговорила о гиблом месте? На этот случай у вас есть я. Буду страховать ваш тыл, Мэй, — улыбнулся Хайтани. Он выглядел таким уверенным в своих словах, что и мне чуточку полегчало. — Вас будут прощупывать и станут следить за вами. Поэтому, прошу, при каждой нашей встрече держите в голове мысль, что я ваш партнер. Вы меня поняли? — Не уверена, что смогу, если вы начнете лапать меня у всех на глазах. — Сможете. — Плохая идея… — пробубнила я в сторону. — Вы справитесь, я в вас верю. Просто улыбайтесь мне так же, как Мицуе. — Вы невыносимы, господин Хайтани. — Но у вас хорошо получается со мной справляться. Вы сильная женщина, я убедился в этом. От неожиданного комплимента у меня расширились глаза, но Хайтани, встал и пошел в спальню за пиджаком, намереваясь, как и обещал, уехать. — Что все-таки там за дела? — поинтересовалась я, когда встала у входной двери, чтобы проводить его. — Думаете, тот бизнес связан с «операцией», о которой говорили мой отец и Кисаки? — Я почти уверен в этом. — Кажется, мы с вами вот-вот разворошим осиное гнездо. — Но ведь у вас есть я, Мэй, — улыбнувшись, повторил Хайтани и вынудил меня застыть камнем, когда коснулся уха, заправив за него прядь волос. Этот жест был настолько естественным, что я растерянно приоткрыла рот, а через мгновение захлопнула его. Не нашлось слов, чтобы как-то поругать его за прикосновения. Спали в одной постели, делили ужин, целовались, чего уж тут стыдиться подобных касаний? Но мне стало немного не по себе. Порой Хайтани был таким нежным со мной, что перехватывало дыхание. — И к слову, об «осином гнезде»… Надеюсь, у вас есть заграничный паспорт? — Это еще зачем? — Нам предстоит отправиться в путешествие, — огорошил и вышел за дверь. Я изумленно выдохнула, а потом выскочила в коридор, намереваясь уточнить, не насчет ли Гонконга он говорит, но Ран испарился, как призрак. Да уж. Невероятный человек. И похоже, он действительно имел в виду то, что я подумала. Куда бы еще он меня повез? Не на курорт же, в конце концов.

***

      «Приедете ли вы в Мусасино еще когда-нибудь? Арендатор не сдает ваш дом. Вы попросили его об этом?» Я стояла в лифте, который, периодически останавливаясь, все плотнее набивался людьми. Читала сообщение Минами. Снова этот школьник дал о себе знать. Написал с незнакомого номера. Я уже устала его блокировать, поэтому предпочла молчание. Не успев убрать телефон в сумочку, шагнула, наконец, в коридор офиса, как тут же врезалась в кого-то крупнее меня. Споткнувшись и едва не упав, к счастью, я оказалась в крепких руках, что удержали меня. Запах мужского лосьона окутал пространство между нами. — Простите… О… Господин Мицуя! — слишком радостно сказала я, увидев перед собой именно его. — Рада встрече. — Доброе утро, госпожа Накано, — почему-то неловко отвел глаза он. Мицуя был не слишком высоким мужчиной, чуть выше среднего роста, но на моем фоне все равно выглядел куда бóльшим, поэтому мое правое плечо немного ныло после столкновения с ним. И как это я не прописала ему лбом? Вот же стыдно было бы. Обошлось. Однако мой телефон, который я до этого держала в руке, теперь был у него. Насчет неловкости Такаши долго гадать не пришлось. Тот спектакль, разыгранный Раном, мало кому принес положительных эмоций, разве что только моему отцу, который без стыда и совести подложил бы меня под кого угодно. Ему важна была только выгода. — Господин Мицуя, — решила я сразу прояснить ситуацию, но зачем это делала, не понимала. Видимо, просто не хотелось выглядеть в глазах этого человека падшей женщиной. Почему-то мне казалось, что любую, кто связывался с Хайтани-старшим, именно падшей и считали. Ну и репутация у него. — Я должна извиниться за тот вечер в ресторане. Господин Хайтани порой заходит слишком далеко, к тому же он действительно… — меня вдруг осенила одна занимательная мысль, и я, улыбнувшись, закончила, — действительно влюблен в меня. Увидев то, как мы с вами любезничаем, Ран приревновал. Простите его за ту глупую выходку. Лицо Мицуи посветлело, а потом вовсе вытянулось от изумления. — Он, простите, что? Приревновал? — на всякий случай уточнил Такаши, а меня душил восторг. Отлично. Значит, из статуса «Казановы» Хайтани скоро перейдет к статусу «влюбленный баран». Очень хорошо. Будет знать, как унижать меня своими поступками. — Такое впечатление, что мы с вами говорим о двух разных Хайтани. Вы, может, путаете Рана с его братом? Вот Риндо, да, я поверю, что способен влюбиться и ревновать свою женщину, но старший Хайтани… Прошу прощения, Мэйко, но это смахивает на бред. — Как хорошо вы его знаете? — сощурилась я, заинтересованная такой реакцией, и вдобавок предложила: — Давайте посидим в кафе внизу, выпьем кофе. — С удовольствием, — улыбнулся Такаши, и теперь мы вместе вошли в лифт. Я успела заметить, как в конце коридора застыл мой отец и не сводил с нас глаз. Давай, папуля, позлись на свою любвеобильную дочурку. Ты ведь об этом подумал, не так ли? В кафе на первом этаже было немноголюдно. Рабочий штат давно разбрелся по своим офисам, и только кое-кто из руководителей позволил себе задержаться за чашечкой кофе. Мы устроились подальше от выхода. Мицуя взглянул на меня задумчиво. — Насчет Рана… — проговорил он, — я знаю его немного другим. — То есть? — Мы с ним не близки. Даже драки были. — Я скептично выгнула бровь. — Это правда, Мэйко. Лет десять назад, когда мы — и я, и братья Хайтани — были членами разных банд, нам довелось столкнуться. Надо сказать, запоминающаяся встреча. Ран прописал мне кирпичом по затылку. Чуть не убил. Так что нас приятелями-то сложно назвать, а уж друзьями — тем более. Однако потом, уже в нынешнее время, Майки отправил нас разобраться в одном важном вопросе, и, поразительно, Хайтани помог мне. Прикрыл… В общем, не о том речь. Я просто пытаюсь сказать, что он всегда был высокомерным, любил только себя, а кроме себя — Риндо, на этом заканчивались его эмоциональные возможности. Ран хорошо воспитан, умеет вести себя в обществе, в отношении женщин тоже учтив и внимателен, но порой мне кажется, его похождения — миф. Я видел его со спутницами, всегда с разными, на приемах и вечеринках, но никогда вне развлечений. Он ни с кем не встречался за все время, что мы знакомы. Поэтому меня удивили ваши слова. — И вдруг Мицуя спохватился, словно что-то понял. — Я не имею в виду, что вы не можете растопить чье-то сердце, — заверил он. — Но… — Бросьте, Такаши, — совершенно спокойно ответила я. — У меня нет привычки завоевывать сердца. Тем более если это кто-то вроде господина Хайтани. Он в самом деле воспитанный мужчина, но не более. — Так значит, между вами ничего нет? — подловил меня Такаши, ведь чуть раньше я сама заговорила о ревности Рана. — Нет. Это господин Хайтани надумывает себе, — ответила, вставая из-за столика, — и пожалуй, мне пора. Спасибо за этот разговор, Такаши. Он наверняка заметил, что у меня испортилось настроение, поэтому пошел следом и, догнав у самого лифта, придержал за локоть. — Мэйко, простите, мне жаль. Я не хотел вас расстраивать. Возможно, мои слова насчет Рана прозвучали грубо. Повторюсь, я совсем его не знаю. Что если он отыгрывает свою роль и так к этому привык, что забыл, какой он на самом деле? В нашем деле, в том, чем мы занимаемся, вряд ли получится оставаться наивным и добродушным. Вы и сами в этом убедились. Ваш отец… — Мицуя, — прозвучало ровно позади нас, и меня бросило в жар. Вот его появления я никак не ожидала. Разве мы не условились увидеться после совета директоров? — Мне кажется или ты говорил обо мне? Такаши, мазнув по мне взглядом, обернулся к Хайтани. Я же, встав вполоборота, кивнула ему и подняла глаза к мигающим цифрам этажей. Неловко. Ужасно-ужасно неловко. Мое сердце так и грохотало от волнения. Мы сплетничали о нем, а он тут как тут. Вспомнишь… солнце — вот и лучик. — Да, я попробовал дать тебе характеристику, — смело заявил Такаши, от чего у меня вспыхнули даже уши. Благо сегодня я не собрала волосы в хвост, и они свободно ниспадали на плечи. — Правда? Очень любопытно. А мне расскажешь? — В голосе Хайтани звучал смех. — Или, может, молодая госпожа поведает, что ей стало обо мне известно? — добавил он, но, к моей неописуемой радости, прибыл лифт, откуда вышли люди, а я, наоборот, поспешила войти. Радость улетучилась быстрее сверхзвука. Мицуя, промолчав на слова Хайтани, взглянул на меня, почему-то улыбнулся и пошел к выходу. Дверцы закрылись, отрезав нас от внешнего мира. Чтобы не контактировать с мужчиной, затихшим слева от меня, я нарочно взяла телефон, который все вибрировал и вибрировал, и торопливо открыла сообщения Чеда. Быстро пролистала, особо не вчитываясь, и убрала мобильник обратно в сумочку. — Он все еще не оставил надежду, — произнес Ран со вздохом. — Глупый пацан. — Где вас учили читать чужие сообщения? — не глядя на него, спросила я строго. — Ради всего святого, молодая госпожа, вы ростом мне по плечо, а я машинально повернулся на звук. Только и всего. — Повернулись и прочитали? — После коррекции у меня хорошее зрение. — Ох, боже, когда вы прекратите ерничать? — А вы когда прекратите злиться при каждом моем появлении? И еще любопытно, что вы делали с Мицуей? Неужто действительно обсуждали меня? Вы кто — подружки-болтушки? — Да! Мы говорили о вас! — резко к нему повернувшись, выпалила я. Его пронзительные глаза тут же впились в мои зрачки. — Мне стыдно, что вы узнали об этом, но услышанное того стоило. Хайтани улыбнулся, отвернувшись от меня, и холодно произнес: — В следующий раз спросите меня прямо, а не прячьтесь по углам с Такаши. — Ох, выходит, я была права, когда сказала ему, что вы влюблены. Ваша ревность уже у меня в печенках сидит. Мне приятно общаться с Такаши, и если он не против, я продолжу. А еще я сказала ему, что между нами ничего нет, и это все ваши шуточки. Хорошего дня, господин Хайтани! Разумеется, если бы мы задержались в лифте дольше, я не осмелилась наговорить такого, но поскольку уже раздался сигнал об остановке на нужном этаже, мне было не страшно. Я встала перед дверью, чтобы быстро выйти, при этом мое лицо просто пылало. Только утро, а он уже вывел меня из себя. От этого у меня мелко тряслись руки. Я хотела поскорее покинуть кабину, в которой стало тяжело дышать, и покинула бы, но внезапно Хайтани, ткнувший пальцем в сенсорный экран, не дал дверям открыться, и тут же нажал на подземную парковку. — Что вы делаете? — шикнула на него я и сделала шаг назад, потому что Ран встал между мной и дверьми. — Поговорим, — безразлично произнес он. — Мы можем сделать это потом. В обед, например. Зачем именно сейчас? Меня ждет отец. — Твой отец, прекрасно зная, что я приеду сегодня утром, намеренно позвонил и сообщил, что «моя любовница», то есть его дочь, ушла куда-то с Мицуей Такаши. Мне кажется, теперь я побледнела. Судорожно сглотнув, молчала и сверлила взглядом Хайтани, который делал то же самое, и первой сдалась я — опустила голову… Стук моих каблуков разносился по парковке, когда Ран тащил меня за руку в неизвестном направлении. Понимая, что говорить здесь нельзя, я не издавала ни звука. Так же понимала, что отец может запросить видео с камер, чтобы посмотреть на сцену разборок с моим «партнером», так что правильнее всего было убраться отсюда. Именно это Хайтани и сделал — подтолкнул меня к машине, даже дверь открыл, чтобы я села, а когда сам плюхнулся за руль, мигом сдал назад. Машина сорвалась с места со свистом. Меня вдавило в спинку сиденья. Руками сжимая сумочку, я нервничала все сильнее, и уже искренне жалела, что наворотила дел. Но все равно считала, что этот разговор должен был состояться, ведь Хайтани втянул меня в неправильные отношения, а играть на публику я не смогу. От статуса «любовница» тошнило. У него даже жены нет. Он не содержит меня, не выводит в свет, тогда почему это я — любовница? Выходит, все совсем не так, и я, скорее, шлюха, за которую меня принимает сейчас даже отец. Омерзительно до тошноты. — Выйдем здесь, — услышала я спустя примерно двадцать минут сумасшедшей гонки и огляделась. — Живо, выходите, госпожа Накано. Он первым покинул салон. Мы были у реки, на смотровой площадке, а вниз вела лестница. Туда Хайтани и пошел. Мне ничего не оставалось — последовала за ним. Ран стоял на самой нижней площадке лестницы и смотрел вдаль. Я не приблизилась к нему больше, чем могла себе позволить. Слишком уж он казался угрожающим. — Я вас обидел? — неожиданно спросил Хайтани. Я не думала, что его тон будет таким сдержанным. Боялась, накричит. — Чем вы могли? — Сами скажите, — повернулся ко мне. Ему очень шел этот темный строгий костюм с черной рубашкой. Возможно, немного мрачновато, но… У реки было прохладно, пусть даже солнечно. Моя белая блузка пропускала воздух. Я скрестила руки на груди, сумочку оставив висеть на плече. Ветер путал мои волосы, но быстро уносился прочь, оставляя после себя мурашки на коже. — Я не понимаю, вы сейчас всерьез? Единственное, на что я злюсь, на ту легенду, что вы придумали для Кисаки и моего отца, а в итоге весь офис шепчется у меня за спиной о наших с вами сексуальных отношениях. С этого дня я отказываюсь контактировать с вами кроме как по нашему общему делу. Вас устроит? — Так вот что происходит? — подойдя ко мне, кивнул Хайтани. — Думал, мы договорились, но вам, судя по всему, хочется реанимировать себя в глазах Мицуи. Я прав? Только не лгите. — Я не хочу играть такую грязную роль. — Теперь будет немного проблематично «отмыть» вас, — безжалостно отрезал Ран, и у меня перехватило дыхание. Я, кажется, даже вздрогнула, как от пощечины. Заметив, как мужчина изменился в лице, явно пожалев о своей колкости, я все же выстояла. — Тут вы, к сожалению, правы. И все-таки я попробую. Давайте не будем изображать любовников. Каждый пойдет своей дорогой. Так мы перестанем привлекать лишнее внимание, а пересуды со временем утихнут. Я хочу добиться успеха сама. Вы же поможете мне только с возмездием. Разве это не лучший для нас вариант? Да и для вас тоже. — Для меня? — не понял Хайтани. — К чему вы клоните? Что ж, надо начистоту. — Мицуя не поверил мне, когда я сказала, что вы влюблены. Ответил, это невозможно. Поэтому я пришла к выводу, что наш с вами «театр» — полная глупость, и вам от этого тоже плохо — отпугиваете реальных женщин. Заодно, уничтожая мою хрупкую репутацию, закапываете глубже и меня. Потом, когда мой отец окажется свергнут, кто из директоров примет меня за важного члена совета? Никто. Я ведь буду дочерью преступника, а еще шлюхой, которую использовал один из «Бонтен». Теперь вы понимаете, на что вынуждаете меня подписаться? Хайтани в гнетущем молчании смотрел на меня сверху вниз и почему-то отмалчивался. Что-то в его выражении лица показалось мне странным. — Грехи вашего отца никак не отразятся на вас, — сказал он только тогда, когда я, разведя руками, направилась обратно к лестнице. Теперь остановилась и обернулась на него. — Мой план по его свержению был иным. То, что он сделал в прошлом, уничтожит его в будущем. Однако вы останетесь законной наследницей всего состояния, так как будете считаться жертвой. И поверьте мне, — Ран встал передо мной, положив руку на перила, рядом с моей рукой, — вас примет совет, даже если вы переспите со всеми из «Бонтен». Когда вы владеете такой огромной корпорацией, перед вами будут падать ниц только ради того, чтобы вы спонсировали их тщедушные фирмы и филиалы, поднимали их на ноги, создавали фонды. В вас будут нуждаться, как сейчас нуждаются в вашем отце. Так что вы вольны делать, что угодно… — Вольна буду делать, когда займу пост отца, но не сейчас, господин Хайтани. Не считайте меня идиоткой. Я все прекрасно понимаю. Моя репутация сейчас негативно скажется на будущем. Поэтому повторяю… — Не утруждайтесь. Я вас услышал. Он вновь замолчал, а мой взгляд метнулся к его руке, пальцами которой Ран осторожно провел по моим костяшкам. — Кажется, я хотел сосредоточить ваше внимание на себе. Это был грубый ход. Простите меня, госпожа. И все же рекомендую вам не встречаться сейчас с кем-то… Даже с Мицуей. Вас примут за легкомысленную особу. — Прозрели, — смутившись от того, в чем он мне сейчас признался, отвела глаза я, — к тому же вы… — Все потому, что я так и не подпустил вас к себе, верно? Внезапность такого заявления выбила у меня из легких остатки воздуха. Я возмущенно приоткрыла рот и отшатнулась от Хайтани. Он как будто ударил меня в солнечное сплетение. Попал в самую болезненную точку. Раскусил с такой легкостью. Поверить не могу, что по мне было так заметно мое отношение к нему. — Вы каждый раз волнуетесь, когда видите меня, краснеете, — подавшись ближе, погладил он меня по щеке. — Иногда мне кажется, что я старше вас на целую жизнь. Вы такая… ранимая. Как собираетесь обойтись без меня? Это ведь мир «акул», Мэй. — Не манипулируйте, — шепнула я, боясь нарушить момент, и пристально смотрела Хайтани в глаза. — Я вас не бросаю. Просто хочу сама… — Пожалуйста, не злитесь на меня из-за несуществующих женщин, госпожа. Не верьте тому, что обо мне говорят. Придет время, и вы разберетесь, какой я. — Вы ведь сами меня отталкиваете. Я обещала себе не встревать в вашу жизнь. Но вы снова используете все эти слова, после которых мне тяжело провести границу между работой и симпатией. Это ваша цель — привязать меня к себе? Но зачем? Хайтани должен был ответить. Я спросила пусть тихо, но настойчиво. Он был просто обязан дать мне точный ответ, а не делать то, что сделал. Я уже после первого поцелуя с ним заметила, что притяжение между нами слишком сильное, и оно неумолимо толкало нас к необдуманным поступкам. И сейчас, закрыв глаза, обмякнув всем телом, я держалась одной рукой за перила, второй — за плечо Рана. Его суховатые губы и теплое дыхание обжигали меня. Он вздрогнул, когда я переместила холодную ладонь на его шею, притянул за талию к себе, буквально снимая с лестницы, и вдавил в бетонную стену. Ничуть не уступая прошлому нашему поцелую, этот, однако, был чрезмерно откровенным. Возбуждающее чувство щекотало в животе, туда же упирался твердый пах Рана. У меня кружилась голова. Это случается, когда ты добиваешься цели, а результат тебя так дурманит, что эндорфины буквально сводят с ума. У меня действительно от удовольствия подогнулись колени, поэтому я ничуть не удивилась, когда Ран одной рукой приподнял меня, чтобы ладонью второй лихорадочно вытащить низ моей блузки из-за пояса брюк. Его теплые пальцы прошлись по ребрам. Я задрожала и уперлась затылком в стену. Целуя шею, Хайтани задрал мой бюстгальтер и с нажимом провел по твердому соску большим пальцем, рывком подхватил меня под ягодицы, принудив обвить его талию ногами, и провел по обнаженной груди языком. Стон, вырвавшийся из меня, был громким. Я испуганно закрыла рот ладонью, но сдерживаться было так тяжело, что все равно мычала и дрожала всем телом. Горячие губы Рана пускали по мне электрические разряды, а от того, что его пах теперь упирался мне между ног, было только хуже. — Нас… задержит полиция, — промямлила я слезно, когда набралась сил взглянуть наверх, там никого не было, но все равно наши действия были опасными, — давайте остановимся, — прибавила, обхватив его голову руками. Сейчас такие влажные губы возбужденного Рана были слаще любого десерта. Он поцеловал меня отрывисто, поставил на землю и поправил мою одежду. Я, отвечая на эти поцелуи, неряшливо заправляла блузку за пояс, и мы оба все еще не контролировали себя. — Свидание, — наконец, отойдя от меня и отвернувшись, чтобы прикурить сигарету, сипло произнес Хайтани. — Могу я пригласить вас на свидание? — Кататься на лошадях? — на всякий случай уточнила я. Ран оглянулся. Его глаза блеснули весельем. — Хотите на чем-то другом? Повисло молчание. — А… Что вы имеете в виду? — попыталась я прикинуться дурочкой. — Забудьте, — рассмеялся он. — Если не будем кататься на лошадях, вы согласны встретиться со мной? Обещаю ухаживать за вами, как настоящий джентльмен. — Ну раз так, почему бы и нет? — улыбнулась я, после чего на ватных ногах обошла его и поспешила подняться туда, где мы оставили машину. Только потом дошло спросить: — А почему вы приехали в офис моего отца? Ран стоял ниже меня на два пролета. Вскинул глаза, что выглядело немного пугающе — тяжелый взгляд исподлобья — и ответил после недолгих раздумий: — Майки хочет расторгнуть одну из сделок, что мы заключили с вами в тот день. — Я замерла. Что-то происходит. Вероятно, Сано подозревает моего отца в скрытой деловой связи с Кисаки. — Не забивайте свою чудесную головку ненужной информацией. Я ведь говорил, у вас есть я, молодая госпожа, пользуйтесь этим. Все-таки какой он бесстыдный. Знает, какие слова подобрать, чтобы я растаяла. С ним тяжело. Ран — неразрешимая загадка, которую мне все никак не удается постичь. Надеюсь, я смогу. И все же если это — часть его плана, больно признавать: он впереди меня на два шага. Я постепенно сдаюсь на его волю. Такими темпами Хайтани одержит победу без лишних проблем, я даже трепыхнуться не успею. Сгорю.