Я Тебя Ищу

      В коридоре отеля мягко горел свет и стояла полная тишина. Я убрала телефон в карман халата и поплелась в указанном мне Шибой направлении. Повернув налево, сразу оказалась перед двустворчатыми дверьми лаунж-зоны. Приоткрыла и заглянула внутрь. Здесь было по меньшей мере десять столиков и много круглых диванов. Свет, приглушенный и спокойный, располагал к расслабленной беседе. Тайджу дожидался меня, сидя за одним из таких столов, и перебирал какие-то бумаги. Но едва я показалась на пороге, отложил их и встал. — Прошу, — улыбнулся мужчина, указав на диван, что был напротив него, — быть может, желаете кофе? — Нет, спасибо. Давайте перейдем сразу к делу. — Извините, Мэйко, что я разбудил вас, но, сказать по правде, это из-за Хайтани. Вы ведь понимаете, я не могу обсуждать наш с вами будущий контракт в присутствии этого человека. Вы наверняка знаете, что Ран — приближенный не только Сано Манджиро, но и Тетты. Предпочитая не рыть себе яму опасными высказываниями, я лишь кивнула, а Тайджу, отзеркалив этот жест, продолжил: — Итак. Новости противоречивые. Во-первых, я вас поздравляю, партнер, — Шиба вдруг вновь встал и протянул мне руку. Я ответила на рукопожатие, не понимая, в чем дело, мы сели обратно, и он пояснил: — Примерно час назад мне позвонил Кисаки и согласился на сделку. — То есть? — напряглась я, уже сейчас чуя подвох. — То есть Тетта готов продать нам с вами участок ради дальнейшего его использования в своих целях, но при условии. И вот в этом условии заключается противоречие его согласия, — не договорив, Тайджу вынул из кармана брюк сигареты и спросил: — Вы не против? — Курите, — отмахнулась я. Мой сон как рукой сняло. Я была ошарашена таким неожиданным согласием Кисаки на продажу земли, когда до этого он и слышать не хотел о подобном. Потому-то и глядела на Шибу в нетерпении. Что же дальше? — Так вот, скажите, Мэйко, вы знали о том, что господин Накано — управляющий тем самым заброшенным предприятием, а Кисаки лишь владелец? — Мой отец управляет разорившимся заводом? — удивлению моему не было предела. — Как это возможно? Поверить не могу. — И тем не менее это так. Взгляните сами, — ответил Шиба, подавая мне документ на землю, где в самом деле стояла печать моего отца. — А теперь поговорим начистоту, госпожа Накано. Вы действительно не знаете, чем занимается ваш отец и почему он помогает Кисаки? Рассказать об их скрытом плане, о котором мне довелось подслушать в ресторане, значило бы — ступить на опасную дорожку. К тому же я сама толком ничего не знала. Поэтому, пожав плечами, ответила: — Впервые слышу, что отец имеет отношение к тому заброшенному участку. Ума не приложу, чем там можно заниматься. И теперь у меня созрел встречный вопрос. А вы, господин Шиба, часом, не работаете по указке Кисаки? Может, это как раз вы знаете что-то, о чем не знаю я? Шиба был серьезен, даже мрачен. Он буравил меня взглядом, пока со стороны двери не послышался шорох. Мы оба взглянули в том направлении, но никого не увидели. Я лишь обратила внимание на то, что не закрыла дверь достаточно плотно. Разговор продолжился. — Избавьтесь от Хайтани, госпожа Накано, — проговорил Тайджу. — Если мы накопаем нечто опасное, Ран первым сообщит об этом Тетте. Поверьте мне на слово: когда я говорю, что этому человеку не стоит так слепо доверять, я уверен в своей правоте. — Но при этом вы не предоставляете против него никаких доказательств. Тайджу сжал челюсти и отвел глаза. — Это не мое дело. То, что происходит между вами — не мое дело. Так и быть, можете держать его при себе, но я прошу более разумного подхода к нашему делу. Сам же обещаю вам, что землю выкуплю без проблем. Ваш отец получит разрешение Кисаки, а значит, снимет с себя всю ответственность. Участок будет наш, и мы сможем заняться разработкой проекта. — Нужны гарантии, — покачала я головой, — если там действительно обнаружится что-то противозаконное, мы не должны отвечать за это. — И не будем. Я решу эту проблему, — твердо заявил Тайджу, и я сразу же встала. — На этом все? — Он кивнул. — Тогда доброй ночи и спасибо за хорошие новости. Сомнительно, конечно, насчет «хорошие», но я пыталась радоваться малому. Сдвиг в нашем деле есть, а если еще и до сути докопаемся — мы с Хайтани — еще лучше. Уничтожим и Кисаки и моего отца. Двух зайцев одним выстрелом. Вернувшись в номер, я осторожно прокралась к кровати, сняла халат и забралась под одеяло. Ран лежал на боку, спиной ко мне. Я поглядела на него и, устроившись удобнее, задумалась. Насколько я могу доверять Шибе по шкале от одного до десяти? На троечку. Пожалуй, так. Он, словно сам копает под Кисаки, но кто знает — может, все совсем не так, как кажется. Мне стоило быть еще более внимательной. Никому нельзя доверять.

***

      Прошло уже две недели, а Хайтани так и не позвонил мне. Я не встречала его ни на одном собрании, его не было ни в компании Мицуи, ни даже с братом, который не раз за это время являлся в наш офис, чтобы передать мне важные документы. Это были бумаги от Кисаки. Он заключил с нами сделку удаленно, этим подчеркивая свое нежелание видеть меня. Тетта по-прежнему относился ко мне, как слабому полу, и даже если угрожал ранее, что спуску мне не даст, по итогу ни во что меня не ставил. Шиба тоже приезжал почти каждый день. Теперь у нас с ним было много работы. Начиная с подбора архитектора, который должен был разработать проект будущего отеля; также следовало контролировать работу инженеров-геологов, которые уже занялись там, в Гонконге, исследованием земли; и заканчивая моими бесконечными спорами с отцом, ведь он настаивал на том, чтобы я уговорила Кисаки стать спонсором строительства. К черту его. Так я и отвечала. Корпорация «N.S» способна позаботиться о себе сама. Однако жадность моего отца зашкаливала. Мы ссорились вновь и вновь. Несколько раз он даже запустил в меня бумагами. Однако сама не зная, откуда взяла такое упрямство, я не сдавалась. Вот и в этот день случилось то же самое… — Глупая! Глупая! Лучше бы я усыновил мальчишку! Обучил его сам и передал компанию! — прокричал папа громогласно, отчего, казалось, даже стены задрожали. — Сколько еще повторять: нам нужен такой человек, как Кисаки! — добавил он и с силой ударил папкой по лакированному столу. Табличка с его именем упала на пол. Я и не позаботилась о том, чтобы поднять ее. Лишь наклонилась за разбросанными документами, которые отец подписал до этой вспышки гнева, и молча направилась к двери. — Она еще и не слушает меня! Вернись! Немедленно! — Успокойтесь, отец, — оглянулась я на него у двери, и добавила рассеянно, так как у меня зазвонил телефон: — Вдруг удар хватит… — И ответила подруге, которая и названивала мне: — Привет, Хана. — Ты что, сумасшедшая девчонка, совсем рехнулась? — налетела она на меня, а я, прикрыв за собой дверь, медленно пошла по коридору. — И что же я сделала? — улыбнулась на пылкость подруги, но тут же встала на месте, потому что она выдала: — Упустила мужика! — Какого это мужика? — совсем запуталась я. — Боже… Нет сил моих, — прошипела Хана. — Ты хоть немного следишь за новостями бизнеса? Работаешь в такой огромной корпорации. Даже я, всего раз побывав на приеме, узнала то, о чем ты, судя по всему, не знаешь. Твой Хайтани женится. Мне показалось, что звуки вокруг отключились. Все дело в том, что у меня зазвенело в ушах. Я уронила документы. Тут же присела их собрать и при этом дрогнувшим голосом переспросила: — Ты ведь шутишь, да? — Нет, моя милая. Вчера на вечеринке у моего отца сам лично Кисаки Тетта сообщил, что один из его любимых ходов для плодотворного партнерства — женитьба. Сам он пока не собирается вступать в брак, но представил Хайтани Рана, который пришел на прием с женщиной. Кисаки сказал, что это все пока на уровне переговоров, но… Черт подери! Мэй! Это сестра Сано Манджиро! Я тебя прибью! Как ты могла… — Хватит, Хана, — перебила я подругу, которая наверняка собралась отругать меня снова, — это не мое дело, меня не касается, я плевать на это хотела, слышишь? Он просто… — Мэй? — Ох, Такаши… — вскинув глаза, выдохнула я, и мужчина присел, чтобы помочь мне собрать бумаги. — Хана, я наберу тебе позже… — Кто там у тебя? — Потом, Хана. — Мэй, подожди… Кто это? Мицуя? Я сбросила вызов и неловко улыбнулась мужчине, который наверняка услышал вопли Кусакабе, и через миг мы встали. — Вижу, у вас много работы, Мэйко, — передал он мне документы. Мы двинулись в сторону конференц-зала. — Я приехал на собрание директоров. Скоро прибудет Майки и… остальные. А ты тоже будешь? — Такаши-кун, — пробормотала я, стараясь выглядеть адекватной, хотя меня трясло, — мне немного дурно. Прости. Я пойду. Он ничего не сказал, когда я обошла его и поспешила в сторону уборной. А там швырнув несчастные бумаги, повидавшие за сегодня многое, на край раковины, закрылась в кабинке. Я не и подумала бы, что мне станет так плохо и страшно из-за услышанной от подруги новости. Даже если понимала, что Хайтани мне ничего не должен, ничего личного, ведь я сама отказала ему, все равно боль оказалась нестерпимой. Только в этот момент, стоя в кабинке туалета, я прочувствовала это в полной мере. Моя ревность была несоизмерима с тем, что я ощутила тогда, когда сама же спросила у Рана о его любовницах. Нынешняя ревность была другой: глубокой, сжигающей все внутри, доводящей до тошноты и жуткого чувства самоуничижения. Мне захотелось сорвать с себя серьги-жемчужины, больно сдернуть ленту с собранных в хвост волос, размазать по лицу аккуратный макияж и даже содрать кожу. Ведь это все нравилось Хайтани Рану, он любовался этим лицом, трогал эти волосы, он не сводил с этого тела голодных глаз. А теперь просто возьмет и женится на другой женщине. Меня воротило от него, хотя он этого не заслуживал, потому что мое воображение начало рисовать непристойные картины, как он в разных позах берет ту другую. Утвердив это в своей голове, как свершившийся факт, я выскочила из кабинки. Схватила бумаги и пулей понеслась по коридору. Мои каблуки грозно стучали по полу. — Скажите моему отцу, что мне стало плохо, и я уехала домой, — бросила на ходу секретарше; быстро собрала в сумку свои рабочие бумаги и ноутбук, захватила пальто и пошла к лифту. К сожалению, внизу, едва вылетела из кабины, тут же угодила в руки самого Сано Манджиро. Он удержал меня от падения, ведь я буквально врезалась в него, и, отодвинув, усмехнулся: — Какая прыть, госпожа Накано. За вами черти гонятся? Я не смогла улыбнуться. Рядом с Майки стояли братья Хайтани, Шиба Тайджу, Кисаки, Ханма. Здесь была вся элита, которая вчера наверняка посетила прием господина Кусакабе. — Пожалуй, вы правы, — проговорила я, рваным движением заправив выбившуюся прядь волос за ухо, и невольно взглянула на Рана. — Прошу извинить, мне пора. Я ускользнула, хотя заметила, как Хайтани сощурил глаза в полном непонимании, и на улице, поддавшись порыву осеннего ветра, запахнула пальто. Но не застегнулась. Машину подогнали почти сразу. Наверняка позаботилась секретарша. Однако я не угадала. За рулем сидел Юн Канси, и едва меня увидел, вышел, открыл заднюю дверь и помог сесть. Тогда я и застыла в изумлении, потому что дверцу машины резко перехватил Хайтани и, отодвинув водителя, наклонился ко мне. — Молодая госпожа опять пытается играть на моих нервах? — спросил Ран с улыбкой, которая не могла меня обмануть. Я, скривив губы от вновь накатившей боли, отвернулась. — Ох, какая гордячка. И в чем же я провинился, молодая госпожа? Я, прежде чем ответить, сглотнула. — Ни в чем, господин Хайтани. Наши с вами дела идут хорошо, не так ли? — и уставилась ему в глаза, будто подавая сигнал: «Скажи мне о своей женитьбе сам, скажи сам». Но Ран не понимал моего настроения. — Не могли бы вы отойти? Мне пора. — И куда же вы направляетесь? — Это не ваше дело. Разве нет? Губы Хайтани дрогнули в более холодной улыбке, чем до этого, и, придвинувшись еще ближе, он тихо произнес: — Что стряслось, Мэй? Почему ты так зла на меня? Почти убила взглядом там, у лифта. Скажи мне. Я задумалась. Мой взгляд остекленел, когда я перевела его вперед. Зачем я так себя веду? Он ведь правда не должен передо мной отчитываться за свою личную жизнь. Но мне было больно. До того больно, что я смогла сказать: — Ты мог сам сообщить о своей невесте, Ран. Неприятно было узнать об этом от подруги. Хайтани слегка побледнел, а потом выпрямился и, накрыв глаза ладонью, рассмеялся. — Что ты делаешь, Мэй? — развел он руками. — Ты понимаешь, что, реагируя так, даешь мне надежду? Я не вынесла и этого. Сейчас мне нужно было одиночество. Поэтому не давая больше Хайтани шанса, я захлопнула дверь и заблокировала ее. Весьма вовремя, надо сказать, ведь Ран схватился за ручку. — Мэй, стой, — попросил он. — Господин Юн, чего вы ждете? Поезжайте. И водитель, последовав моему холодному приказу, тронулся с места. — Мэйко! — выкрикнул Хайтани, и я просто закрыла глаза, чтобы немного успокоиться. Какая же дура. В самом деле дала ему надежду. Зачем? Ну зачем я такая искренняя перед ним, такая наивная и открытая? Мы начали опасную миссию, и если все сорвется… Наконец оказавшись дома, я первым делом оставила вещи на диване и распахнула дверь балкона. Мне не хватало воздуха. Начался дождь. Небо совсем потемнело. Скоро наступит вечер. Холодный ветер ворвался в комнату. Я глубоко вдохнула и, расстегнув молнию юбки, поплелась на кухню. С видом морально раздавленного человека налила себе коньяка. Плеснула прямо в чайную кружку, и подпрыгнула на месте. В дверь заколотили. Я вылупилась в том направлении, оставила бутылку и, на ходу застегнув молнию юбки, подошла к двери. — Что вы здесь делаете? — в полном шоке от того, что в глазок увидела Хайтани, выкрикнула я. — Уходите! — Откройте, госпожа Накано, — попросил он сдавленно, но, кажется, спокойно. — Ничего подобного… — Послушайте, госпожа Накано, мы просто поговорим. К тому же мне как-то не по себе от того, что вы так расстроены из-за меня. Откройте, прошу вас. Глубоко втянув воздух, я сделала это — открыла. Бояться мне было нечего, ведь мы — партнеры, так что встала перед ним и проговорила равнодушно: — Мне не нужны ваши оправдания, господин Хайтани. — Нужны, — кивнул он и пошел прямо на меня. Я сделала несколько шагов назад. Из-за сквозняка дверь захлопнулась громче, чем следовало. Я снова вздрогнула. Ран припал спиной к двери. На нем не было пиджака. Распахнутая рубашка обнажала половину груди с татуировкой. Мокрая на плечах ткань источала запах дождя и кондиционера для белья. Хайтани взглянул на меня исподлобья. — Теперь ты, должно быть, понимаешь, что я чувствовал, когда не обнаружил тебя в постели, а позже услышал ваш с Шибой разговор. Он ведь снова сказал тебе не доверять мне. Я хотел, чтобы ты действительно разочаровалась во мне. Сама. Не пойму, почему так осатанел, увидев тебя с ним наедине. Ведь… Это снова повторилось. Как тогда в клубе. И сегодня ты вдруг одариваешь меня взглядом, полным ненависти. И это после того как я решил оставить тебя в покое и больше не сближаться? Бред. Я, может, и женился бы на Эме, но только будучи уверенным, что тебе нужен, не как мужчина, а лишь как напарник. — И ради этого вы примчались сюда? — отведя от него глаза, проговорила я, как настоящий сухарь, чтобы подчеркнуть — мне совсем не больно из-за того, что он так мягко зовет ту девушку по имени. — Мило, но не стоило того. К тому же я не хочу быть причастной к вашей судьбе… — Мэй, не будь такой… — Я совершенно нормальная. — Мы уже перешли черту! Ты не видишь? — Нет! Не перешли! И не перейдем! — воспротивилась я, начиная чувствовать себя еще более мерзко, чем до этого. Отец, который годами подчеркивал мою ничтожность, сделал все для того, чтобы в этот момент я стала той зажатой девочкой, которая не верит, что может вызвать у кого-то такую бурю эмоций. Поэтому и выпалила в сердцах: — Вам плевать на меня! И всегда так будет! Вы любите женщин в большом количестве и не способны на другое! Вам никогда не будет нравиться кто-то вроде меня! Я для вас слишком невзрачная! В этот момент что-то изменилось в лице Рана. Он, как будто сначала замер, ошеломленный услышанным, а потом разозлился. И от того как внезапно на меня налетел, внутри моей несчастной и без того ноющей груди что-то оборвалось. Я вскрикнула, ударившись спиной в стену, и не поняла, что сейчас произойдет, но когда горячие сухие губы впились в мой рот, обомлела. Отпираясь и пытаясь оттащить Хайтани за волосы, я, признаюсь, была вялой. Неубедительное сопротивление. Он легко справился с моими запястьями, придавив их к стене одной рукой, а второй лихорадочно зашарил по бедрам. — Ран… постой… — заныла я, ощущая отчетливо и с легкой долей стыда, что хочу продолжить это немедленно. У меня гудело в голове. Я плохо соображала, но лишь потому, что задыхалась от его поцелуев. И Хайтани, сердце которого колотилось так сильно, что я видела, как вздымается его грудь, разорвал мои колготки. — Боже… Ран… пожалуйста… О чем я просила, не знала сама, но едва он отпустил мои руки, схватилась за его плечи. Подтянув мою юбку до самой талии, Хайтани окончательно порвал на мне колготки, бесцеремонно подсунул пальцы под трусы и, проведя ими по мокрой промежности, схватился за пояс брюк. Мы целовались, не переставая, и лишь с первым тугим толчком Хайтани заглянул мне в глаза. Он методично двинул бедрами, удерживая меня на руках, отодвинулся и вновь толкнулся. Закатив от удовольствия глаза, я стиснула его плечи, наверняка царапая, и безудержно простонала. Это было безумие. Напряжение росло с невероятной скоростью, как и темп превратился в бешеный. Я не могла заткнуть свой рот и перестать надрывно выстанывать его имя, пока он, дыша подобно загнанному зверю, вбивался в меня у этой стены. И я едва не спятила, когда Ран вдруг отодвинулся и на пару секунд уткнулся лбом в мое плечо. Моя блузка была мокрой от пота, а бедра дрожали. Не получив разрядки, прижималась к нему, но едва он подался вперед снова, я, тут же запричитав, чтобы он не останавливался, до того сильно сжала его ногами, что ему пришлось упереться обеими руками в стену. Повиснув на нем, как на лианах, я всхлипнула. Меня бросило в сильную дрожь. Хайтани сдавил мои ягодицы пальцами и сделал глубокий толчок, который добил меня. Я расплакалась от облегчения и впилась в плечо Рана зубами, от чего он, тяжело выдохнув, быстро отодвинулся и, перехватив член рукой, провел по нему. Он кончал, прижимаясь губами к моему виску. А после осоловело посмотрел в глаза. Я не дала ему заговорить, просто накрыв его губы ладонью. Покачала головой, как бы попросив сохранять молчание, и он прижался ко мне всем телом. Пол был холодным, и ветер, что врывался в распахнутую дверь балкона, лизал ноги. Но мы, разгоряченные, оба подавленные ссорой, но ошеломленные страстью, не двигаясь, стояли на месте. Я чувствовала, Ран хочет многое сказать, но не могла сейчас слушать. Все мое существо пребывало в шоке от того, что произошло. Я не могла поверить, что глупая ревность подтолкнула нас друг к другу с такой безжалостной скоростью. И это было только хуже: теперь мы не могли считаться простыми партнерами. Отныне мы — любовники.