Я Тебя Ищу

      Отогреваясь в горячей ванне, я слушала Хайтани, который вполголоса говорил с Шибой. Одновременно с этим он раздевался, то заходя в ванную, то выходя. В конце концов Ран исчез на несколько минут, а когда вернулся, был в одном только черном шелковом халате. Слабо повязанный пояс позволял ткани скользить, обнажая грудь и живот. Хайтани выглядел таким домашним и расслабленным, что у меня скрутило внутренности. Слишком хорош для меня. А через миг он и вовсе сбросил халат. Я опустила глаза, когда Ран забирался в ванну и, едва потянул меня к себе, возмутилась. — Я думала, буду здесь одна. — Так мне уйти? — позволяя лечь на его грудь спиной, спокойно спросил Ран. Я промолчала, а он лишь рассмеялся. Зачерпывая воду и поливая ей мою грудь, Хайтани задумался. Я почувствовала это и убедилась, что права, когда оглянулась на него. — О чем вы говорили с Шибой? Кажется, там проскочило мое имя. — Да. Я спросил, как прошла встреча. Он ведь поехал туда без тебя, — пояснил Хайтани. — Неудивительно. Мы не можем прохлаждаться, вот господин Шиба и трудится за двоих, — вздохнула я, расстроенная тем, что не поехала с ним. — Все в порядке, не переживай, без тебя бумаги никто не подписал бы. Они не могут сделать это без второй стороны. А вторая сторона — это не только Тайджу, но и ты тоже. Я знала, что Хайтани прав, но мне хотелось работать, как можно больше, чтобы поскорее достичь высоких результатов. Поэтому такой бестолковый день, как сегодня, приводил меня в замешательство. Я сидела в ванне с мужчиной, с которым у нас общее важное дело, за огромным окном лил дождь, и все вокруг казалось нереальным. Но более нереальными выглядели наши с Хайтани отношения. Это как если бы мы влюбились друг в друга на поле боя. Ужасное ощущение. Да и откуда мне знать, что конкретно чувствует Ран, если он никогда не говорил об этом прямо? Я не была из тех девушек, которые мучают своего парня вопросами о любви, но, признаться, очень хотелось побыть такой. И все же я предпочла молчание. Знала, чем закончится это времяпрепровождение, когда оба нагие и прижимаемся друг к другу. Вот и не растерялась, не испугалась и даже ничуть не удивилась, почувствовав, как ладонь Рана скользнула по моему животу вниз. Он второй рукой осторожно обхватил мой подбородок, развернул к себе и, поцеловав, подтолкнул мои бедра. Я развела их, поддаваясь ему, и жадно сглотнула, когда пальцы осторожно коснулись клитора. Не разрывая поцелуя, Хайтани стимулировал меня. Долго и настойчиво. Когда я наконец позволила себе запрокинуть голову, падая затылком ему на плечо. С приближением оргазма мое тело стало настолько напряженным, что я почти забралась на Рана, но, все резко оборвав, он обеими руками сжал мои груди и тихо сказал: — На этот раз сделаем все, как надо. Подтолкнул меня вперед и приподнялся, чтобы, взяв с пола халат, из кармана вынуть презервативы. Верно, в прошлый раз мы поддались страсти. Это было неблагоразумно. Нам следовало предохраняться. Отвернувшись и уставившись в окно, я услышала, как Хайтани вдруг встал. В полный рост встал, прямо у меня за спиной, и зашуршал пакетиком контрацептива. Любопытство, смешанное со смущением, подталкивало меня оглянуться, и я решилась бы разглядеть Хайтани полностью, но он сел в воду и обнял меня за плечи. — Мэй, разве тебе плохо проводить время со мной? — неожиданно спросил он, проведя рукой по моей груди и животу. — Нам ведь хорошо вместе. Пусть так и остается. Отдохни, ладно? — Вы уверены, что это можно назвать отдыхом? — дрогнувшим от возбуждения голосом произнесла я и сама же засмеялась. — Простите. Я будто подросток. — Это точно, — улыбнулся Хайтани… Мне было страшно от того, насколько он хорош. В тот раз это походило на какое-то поистине животное спаривание, не иначе, а сегодня все было по-человечески. Мы заливали пол водой, и это нас совсем не заботило. Я, сидя на Хайтани, запустила пальцы в его влажные на затылке волосы и медленно двигала бедрами. Мы смотрели друг другу в глаза, ловя каждую эмоцию, будто даже пробовали их на вкус, сближались все стремительней, привязывались. Это было хорошо и плохо. Хорошо, потому что в самóм этом молчании присутствовало нечто интимное, куда интимнее секса. Плохо, потому что как раз это причиняло боль. Быть счастливой, но мучительно страдать от запретной любви — это так парадоксально. Наши с ним отношения сами по себе были парадоксом. У нас не должно было сложиться. Мы не существовали, как пара, но вот они — мы. Задыхаемся друг от друга и не можем это прекратить. — Мэй… Моя Мэйко… Я сжала зубы и обняла Рана, чтобы он не видел моего лица. Меня обожгли его слова. Но именно это подтолкнуло к краю. Волнообразное наслаждение достигало пика. Я задвигалась резче. Громкие всплески воды наверняка разносились на всю квартиру, однако я не останавливалась до тех пор, пока не затуманились глаза. От выброса адреналина сердце грохотало как безумное. Я сжалась и отодвинулась от Рана, но он тут же сдавил мою талию и, насадив на себя, заставил вскрикнуть. Дрожь прошлась по всему моему телу, я застонала от облегчения и закрыла глаза. И почти сразу Хайтани стянул меня с себя. Он не закончил. Поэтому мы продолжали в спальне, смочив мокрыми телами всю постель. Это был потрясающий день с невероятным мужчиной. И вздремнуть он мне дал лишь спустя много времени. За несколько часов взяв пару перерывов на восстановление сил, Ран снова исследовал мое тело с головы до ног. Сумасшедший темперамент, который он, похоже, всегда скрывал, ошеломил меня. Я не ожидала от него такой пылкости, вот потому-то была даже рада, когда он решил заказать для нас обед и, оставив меня в спальне, ушел. Уснула, как младенец — вымотанная и перенасытившаяся серотонином, адреналином и еще чем-то там. В общем, этого мне хватило бы на неделю, как минимум, но что-то подсказывало, Хайтани не хватит… — Мэй, моя госпожа, просыпайся… — забормотал кто-то над моим ухом, а потом чьи-то губы ласково коснулись моей щеки. Я заворочалась и даже сквозь дымку сна ощутила, как ноет каждая клеточка. — Ох… — схватилась я за поясницу и услышала: — Простите, молодая госпожа, я был… настойчив? — Это действительно так, — вздохнув, ответила я и села. Хайтани, который сидел на краю кровати, заулыбался. Его взгляд блуждал по мне, изучая, и я потянулась за одеялом. — Подожди, надень вот это, — Ран, одетый в домашний пуловер и брюки, подал свой халат, в котором я утонула, но это меня вполне устроило, и, одевшись, я сползла с кровати. В ногах была ужасная слабость, а бедра все еще подрагивали. Я вся превратилась в чувствительный комок нервов, и стоило только Рану прикоснуться к моей руке, как я вздрогнула. — Будет сложно, если вы продолжите в том же духе, господин Хайтани, — пробубнила и ушла в ванную на поиски белья. Уже отсюда крикнула: — А где моя одежда? — Она ведь была мокрая насквозь. Высохнет — отдам. Пришлось смириться с наготой, но прохладный шелк слишком приятно ласкал кожу, терся о набухшие после губ Рана соски, поэтому мне было неловко. Я шла на кухню вслед за ним и при этом держала руки скрещенными на груди, чтобы он ничего не заметил. По квартире тянулся приятный аромат еды. — Это все из ресторана, — окинув взглядом стол, уставленный разными блюдами, сказал Хайтани и отодвинул для меня стул. — Тебе надо хорошенько подкрепиться. Сопротивляться я не стала — взялась за еду, но едва только увидела, сколько времени показывают настенные часы, подпрыгнула на месте. — Бог мой! Я проспала весь день? Мне пора домой! — отложила палочки, но сразу оказалась перехвачена рукой Хайтани. — Мэй, выдохни и поешь. Ладно? Сегодня у тебя выходной. Твой отец в командировке, давить на тебя некому, а твоим помощникам я сообщил, что ты приболела. Все в порядке. Завтра я отвезу тебя в компанию. — Мне… ночевать здесь? — удивилась я. — А что тебя смущает? — Ничего, но… — Раз ничего, значит, так и сделаем. Дальше в молчании продолжив есть, я только и поглядывала на Рана, который улыбался мне, и, надо сказать, это был действительно весьма необычный, но такой необходимый мне отгул. Даже несмотря на то, что потом большая часть ночи также была наполнена неудержимой страстью, я чувствовала себя комфортно, и проснуться наутро в теплых объятиях Рана оказалось самым запоминающимся моментом нашего совместного отдыха.

***

      Следующий день за счет того, что предыдущий я ничего не делала, был перенасыщен событиями. Все еще пребывая в шоке после такой ночи, я немного витала в облаках, но это только до внезапного звонка из Мусасино… — Госпожа Накано Мэйко? — спросил незнакомый мужской голос. — Да, это я. Кто вы? Миновав секретаршу, я уже хотела войти в кабинет отца, где он ждал меня, но развернулась и пошла по коридору к лифту. — Это следователь Оониси из Мусасино. Вы знакомы с Минами Чедом? У меня похолодело внутри. — Да. Что с ним? — Минами задержан за домогательство. Напал на одноклассницу. — Мне стало совсем нехорошо. — И поскольку при задержании выкрикивал ваше имя, мы связались с администрацией школы, уточнили о вас. Вы ведь бывшая учительница Минами Чеда? Какие отношения вас связывают? — Никаких кроме учительница — ученик. — Тогда нам хотелось бы выяснить, почему Минами говорил о вас. Я вздохнула и прикрыла глаза. Тупая боль обручем сдавила голову. — Могу я связаться с вами, после того как поговорю с адвокатом? — все-таки взять и выдать, что Чед преследовал меня, было бы подло. Я злилась на него, но не настолько, чтобы упечь за решетку. — Возможно, мои показания действительно помогут вам разобраться. — Хорошо. Тогда мы пока не будем вызывать вас официальным извещением. Поговорим не для протокола. Приезжайте, как сможете, но не тяните. — Я вас поняла, следователь. До встречи. — До встречи, госпожа Накано. Очередной груз на мои плечи — надо же было вляпаться. Разумеется, в том, что у мальчишки неправильное восприятие реальности, моей вины не было, и все же мне стало жаль его. Написав господину Юну, что сегодня вечером мне нужно будет отправиться в Мусасино, я пошла к отцу. Тот говорил с кем-то по телефону и, только увидел меня, как его голос стал приторно-сладким, и папа сказал: — Конечно, Тетта, она как раз здесь. Отправлю ее к тебе прямо сейчас… Договорились. Хорошего дня. Отец повесил трубку и, в мгновение ока переменившись в лице, грубо резанул: — Прощение будешь вымаливать на коленях или, может, мне отделать тебя? — Я стояла, опустив голову, чтобы не гневить его еще больше. Отец встал из-за стола и подошел ко мне. У меня все сжалось от страха перед ним. К счастью, он меня не тронул. Заложил руки за спину и процедил: — Как можно было дочери генерального директора сцепиться с каким-то сопляком на глазах у такого количества народа? Мне, как я погляжу, нельзя ни на минуту оставить тебя одну. — Прости, отец. Я не думала, что так выйдет… — Точно. Ты не думала. Ты, вообще, никогда не думаешь. Кто тот школьник? — Можешь не беспокоиться на его счет. Он задержан, — ответила я, а когда отец вернулся за стол, чуточку расслабилась. — Ты назначил встречу с господином Кисаки? — Да. Поезжай к нему. Он будет ждать тебя. И документы на участок захвати. Будь благоразумна, Мэйко, и больше не позорь меня. — Да, отец, — поклонилась я, развернулась и вышла, чтобы за дверью сразу скривиться. От того, каким тоном он со мной говорил, у любого могло сложиться впечатление, что я — непослушный ребенок. Это раздражало. Настроение, подпорченное звонком следователя, стало еще хуже. Я сообщила секретарше, что спускаюсь, и попросила предупредить Юна. Сама же решительно настрочила сообщение Рану. «Вы просили о свидании сегодня вечером, но, простите, прямо сейчас у меня встреча с господином Кисаки. После мне нужно кое-куда съездить. Думаю, вернусь поздно». Хайтани прочитал, но не ответил. Господин Юн подошел к крыльцу с раскрытым зонтом и, поклонившись, предложил мне пройти к машине. Сегодня он был еще более галантным и внимательным. В конце концов, устроившись на заднем сиденье Мерседеса, я спросила: — У вас все в порядке, господин Юн? Выглядите бодро. Обычно вы менее эмоциональны. — Я смутил вас, госпожа Накано? Прошу прощения, — отъезжая от здания бизнес-центра, взглянул на меня в зеркало он. — Нет, но мне любопытно, с чего такие перемены? — Я всего лишь улыбнулся вам, госпожа, — рассмеявшись, ответил Канси, и даже это меня удивило. Он действительно был сущим сухарем, но не сегодня. — Думаю, господин Хайтани накажет меня, если я сознаюсь… Впрочем, он не приказывал молчать. — Вот теперь я заинтересовалась всерьез. — Господин Хайтани выкупил мои услуги у господина Накано полностью и приставил меня к вам. Также я обязан присматривать за вами. Буквально быть вашей тенью. У меня от изумления глаза на лоб полезли, а сердце пропустило удар. Жар, приливший к щекам, скрыть не удалось. Юн увидел это — отвернулся. Мы хранили молчание. Он дал мне шанс переварить информацию, но когда мы приехали на место назначения, вновь выскочил с зонтом под дождь и, помогая выйти мне, сказал: — Все же, госпожа, прошу вас сделать вид, что я ничего не говорил. — Не беспокойтесь, господин Юн, я не болтушка. — Благодарю. Плодотворной встречи, госпожа, — пожелал мне он, доведя до крыльца, а после поторопился обратно к машине. В пальто, накинутом на плечи, я вошла в огромный холл. Шахматный пол визуально увеличивал пространство, и от этого помещение казалось величественным. Я взглядом выхватила женщину в строгом костюме, направилась к ней, но она сама уже торопилась мне навстречу. — Госпожа Накано, добро пожаловать. Ассистент Мицуки, — представилась она и, почтительно склонив голову, указала в сторону лифта. — Я провожу вас. — Вы очень любезны, — думая совсем о другом, рассеянно ответила я, и мы двинулись в указанном направлении. На нужном этаже ассистент передала меня помощнице Кисаки. Приятная женщина, улыбаясь, поинтересовалась, хочу ли я выпить чая или кофе, но, получив мой вежливый отказ, забрала пальто и проводила к своему директору. Вот только вовсе не в кабинет… — Прошу вас, госпожа Накано, — распахнув передо мной дверь конференц-зала, сказала она, и я, встревоженно шагнув вперед, впала в ступор. Вся верхушка «Бонтен», сидя за длинным столом, уставилась на меня. Не понимая, что происходит, я проглотила застрявшее в горле волнение и, слегка улыбнувшись, произнесла приветствие. Мужчины зашевелились, вяло мне отвечая, а Кисаки удосужился встать. Все-таки у него с моим отцом была одна аура на двоих. Как ни посмотри, они словно копировали друг друга. От этого мне было некомфортно, но стоило лишь заметить Рана, как от сердца отлегло. — Проходите, Мэйко, — подчеркивая нашу якобы близость, обратился ко мне Кисаки, — простите, что не предупредил, но подобные сделки я заключаю только в присутствии своих людей. — Я знала, что это ложь, абсолютно ничем не подкрепленная, к тому же сам Тетта, должно быть, понимал, я осознаю, зачем он это делает. Все для того, чтобы мне было не по себе, и чтобы я сглупила. Он давил на меня. — Поэтому присаживайтесь, мы начинаем. Я села в кресло во главе стола, лицом к лицу с Кисаки, который устроился напротив меня. Теперь видела всех. Отсутствовал лишь Сано Манджиро. Это я и подметила вслух. — Полагаю, господин Сано не занимается такими мелкими делами, — и нарочно уколола Тетту: — Только вся верхушка, но не глава? Кто-то хохотнул, неудачно скрывая это за кашлем, а Кисаки натянуто улыбнулся. Жуткий тип. Улыбка — не улыбка вовсе, а звериный оскал. Ноль эмоций в глазах и только жажда наживы на уме. Мне совсем не хотелось водиться с ним, но раз уж выбрала этот путь, сворачивать было поздно. Положив перед собой бумаги, ручку и ежедневник под линеечку, как перфекционист, я подняла глаза на Кисаки. Очень хотелось потаращиться на Рана, который сидел по левую руку от него, однако я сдержалась и заговорила первой, так как Тетта смотрел на меня выжидающе. — Как вам известно, мы с господином Шибой взялись за проект в Гонконге. Безусловно, я благодарна за то, что вы пошли нам навстречу и продали участок. Теперь же я хотела бы предложить вам сотрудничество. В качестве инвестора. Мы подберем для вас самые подходящие условия. Что думаете насчет этого, господин Кисаки? Тетта, подперев щеку кулаком, постукивал кончиком карандаша по столу и глядел на меня без особого интереса. Пауза затянулась. Мужчины поглядывали на него, а я покосилась на Хайтани. Не удержалась. Он почти незаметно кивнул мне, и этого хватило, чтобы я почувствовала себя уверенней. Наконец Кисаки вздохнул, будто ему это все надоело, и проговорил: — Я понимаю, госпожа Накано, что вы пытаетесь пробиться своими силами на вершину бизнеса, но не улавливаю смысла для себя. Зачем мне быть вашим инвестором? У меня предостаточно других точек, откуда я получаю доход. Доход, прошу заметить, немалый. — Я пытаюсь быть дальновидной, господин Кисаки. Наше партнерство принесет свои плоды. Мне известно, что у вас заключено с нами немало контрактов, но ко мне это имеет лишь поверхностное отношение, ведь компанией управляет мой отец. Соответственно, я хочу видеть вас инвестором для проекта, который создаю с нуля. — Все еще не вижу выгоды, — уперся Тетта. Я начала нервничать, хорошо понимая, что у меня для него действительно ничего нет. Но не могла уйти ни с чем, поэтому пошла напролом. — Прошу прощения за столь деликатный вопрос, но планируете ли вы в будущем заключить брак? — Хайтани напрягся. Я заметила это. Он посмотрел на меня пристально, а я быстро продолжила. — Если да, то мы могли бы рассмотреть этот вариант. В таком случае выгода для вас будет очевидна. Корпорация «N.S» занимает высокие позиции, чего нет у вашей компании. Соответственно, вступив в деловые отношения сейчас, мы в будущем сможем объединить усилия. Это единственное, что я могу вам предложить, господин Кисаки. Вот теперь Тетта включился в беседу по-настоящему. Мое сердце бомбило о грудину. Это был очень опасный ход, но я знала, что до свадьбы мы точно не дойдем: либо наш с Хайтани план раскусят и убьют обоих, либо мы одержим победу, убрав не только моего отца, но и Кисаки, ведь они были повязаны страшными делами. Поэтому, мысленно себя успокаивая, я в упор смотрела на Тетту. Он же улыбался. Ему явно было по душе то, что я выдала. — Поразительно, — сказал он спустя некоторое время, — вы бежали от меня, а теперь буквально делаете предложение руки и сердца? — Руки. — Ах да, — Тетта перевел взгляд на Хайтани, — у вас ведь есть любовник. Не стыдно говорить такое при нем? — Не стыдно. Работа — это работа. Все свидания — вне работы. Вы ведь хорошо это знаете, господин Кисаки. Итак, ваш ответ? — Тогда, быть может, и дату назначим здесь и сейчас, при свидетелях? — поглядывая на Хайтани, продолжил издеваться Тетта. — Нет. Это все в перспективе. Не забегайте вперед. — Но откуда тогда взяться гарантиям, госпожа Накано? Воспользуетесь моей помощью, а потом откажете мне. Как же быть в таком случае? Чертов манипулятор, так и выворачивает ситуацию с выгодой для себя. — Хорошо, — вздохнула я. — Назначим дату после подписания контракта. Это вас устроит? — Безусловно. — Только хочу сообщить заранее, я не стану разыгрывать вашу невесту, господин Кисаки. Это сделка. Тетта промолчал, но потом вдруг произнес то, от чего у меня похолодели конечности: — Что же такое вы задумали, Мэйко, что готовы пожертвовать своей свободой и даже компанией? Вы ведь были категорически против. Он мог раскусить меня. План мог рухнуть. Но что на это ответить: «Извините, господин Кисаки, я всего лишь пытаюсь проникнуть внутрь вашей компании, чтобы спасти свою» — так, что ли? Да он пристрелил бы меня тут же. — Я так же, как и вы, ищу выгоду. Только и всего. Уверена, Кисаки не поверил ни единому моему слову, но и черт с ним. У меня дрожали пальцы от того, на что я решилась. Это был отчаянный шаг навстречу возможной гибели. Все ближе подбираясь к Кисаки, я буквально рыла себе могилу, но других вариантов у меня не было. Он станет нашим инвестором, тогда я смогу часто пересекаться с Хайтани, и причина будет еще более уважительной, чем до этого. Я с головой нырну в дела Тетты. Проникну в его безумный, но гениальный мозг, и пусть надеяться на победу было глупо, я все равно надеялась. Встреча завершилась только через полтора часа. Мы всей группой обсуждали наш с Шибой проект, и как только закончили, я позвонила ему. Набрала по пути к лифту, поэтому не видела, кто идет следом. — Как успехи? — спросил Тайджу, ответив на звонок сразу же. — Фух, думаю, неплохо, — сказала я, шагнув в пустой лифт, и развернувшись ко входу лицом, запнулась: — Он… э… Господин Кисаки согласился на сотрудничество. — Мои глаза заметались от Рана к сенсорной панели с номерами этажей и обратно. — О подробностях потом. Я сбросила, не давая Тайджу договорить, и сунула телефон в карман пальто. Мне было не по себе из-за того, как Хайтани встал у стены, сбоку от меня, и не сводил с моего лица глаз. Мои щеки горели. — А ты хороша, Мэй, — проговорил он тихо. — Простите, — шепнула я, до того огорченная, что едва держалась. — Нет, не извиняйтесь. Это было красиво. Будем считать это моим наказанием за тот случай, когда я выставил вас, моя госпожа, женщиной легкого поведения перед всеми своими коллегами. Пусть тогда это было частью плана, чтобы защитить вас от Кисаки, все равно выглядело неэтично. — Теперь мне еще хуже, — пробормотала я, подняв на него глаза. Взгляд Рана была такой глубокий, что проникал в самые недра моего сознания и причинял мне боль. — Почему вы не злитесь на меня, а даже сейчас берете вину на себя? — Я злюсь, молодая госпожа, даже представить себе не можете, насколько сильно злюсь. Но ваши действия куда решительней моих. Не могу поверить, что вы предложили ему это, однако не отрицаю правильность такого поступка. И как вы сами сказали, работа — это работа. Оставим лирику на другое время. Он отвернулся, а я не могла. Смотрела на него. Стояла так, не зная, как успокоить его явно взбунтовавшийся нрав, и все, на что меня хватило, это сказать: — Господин Хайтани. — Он взглянул на меня. Его глаза блеснули болезненным огоньком ревности. — Ран, давай и эту ночь проведем вместе. Я увидела, как дернулся его кадык. Хайтани сделал шаг ко мне, но почти сразу вернулся на прежнее место — лифт остановился на первом этаже. Мы вышли из кабины в напряжении. Не прикасались друг к другу, не держались за руки. Ран отошел поздороваться с мужчиной, я двинулась к выходу, но, оглянувшись, поймала взгляд Хайтани, который не сводил с меня глаз. У меня горело в груди от любви к этому человеку, и я мечтала о том, чтобы он всегда смотрел на меня вот так, как сейчас. Это утешало меня, придавало сил, и вместе с ним я была смелее, чем когда-либо еще. Вся моя жизнь была наполнена психологическим давлением, я никогда не могла раскрыть свой потенциал, но такая опасная связь с Хайтани Раном обнажила мои самые сильные стороны. Я была ему благодарна.