Я Тебя Ищу

      За окном кружили снежинки. Удивительно для начала декабря. Но это явление сегодня казалось само собой разумеющимся. Будто бы даже природа подчеркивала важность сегодняшнего дня. Я нервничала, боялась этих перемен, но пришло время действовать, поэтому я сидела за столом в зале, который подготовили ко встрече с журналистами. Единственное, что могло бы поддержать меня перед таким важным заявлением — это присутствие Рана, но я понятия не имела, в Японии ли он. Зал все больше наполнялся репортерами. Я не видела ни одного знакомого лица, пока вдруг не заметила господина Юна. На душе сразу стало легче. Он кивнул мне с легкой улыбкой и встал у стены, рядом с дверью, словно собирался охранять меня. Теперь я чувствовала себя лучше. Наконец организатор — молодая женщина, нанятая Раном — шепнула мне, что все готово, и я, глубоко вздохнув, услышала, как дверь хлопнула еще раз. Вскинула глаза и увидела Хайтани. От радости чуть не подпрыгнула. Вместо этого я встала, сдержанно всех поприветствовала легким поклоном и села обратно. Пальцы дрожали, когда я раскладывала перед собой бумаги, после, тихо кашлянув в сторону, я придвинула микрофон ближе к себе и сказала: — Благодарю вас, что пришли на эту встречу. Тема, которую я хочу осветить, не их самых приятных, и обещаю вам, после этого многое изменится, но на правах наследницы корпорации «N.S» я желаю добиться справедливости. Вот здесь информация, — сказав это, я подняла папку с документами, — которую для меня собрали мои люди. Это дело об убийстве моей матери и дяди. Имена преступников, совершивших то нападение — не клевета. Все подкреплено доказательствами. Я хочу, чтобы убийц задержали и осудили по закону. Десять лет безмолвия не могли пройти даром: компания моей матери в руках тирана, страшного человека, который имеет связь с черным рынком, если говорить точнее, с продажей органов. — Волна голосов пронеслась по залу, защелкали камеры, после чего организатор вышла вперед и попросила всех сохранять спокойствие. Тогда я смогла продолжить. — Господа, те, кто напрямую причастен к гибели моих родных, это Накано Ивао и Ханма Шуджи. Первый — заказчик, второй — исполнитель. Что касается запрещенной продажи органов, похищений людей, а затем их убийства: господин Кисаки Тетта — глава организации, что занимается этими делами. Я готова передать все бумаги следователям, если они, в свою очередь, готовы завершить это дело так, как должны были сделать еще десять лет назад. Едва я закрыла рот, как на меня обрушился шквал вопросов, у Юна затрезвонил телефон, как и у Хайтани, однако Ран сбросил и внезапно поднялся ко мне на сцену. Он встал рядом со мной, положив руку мне на плечо, и жестом попросил всех умолкнуть. — Прошу минуту внимания! — громко сказал он и, когда репортеры вновь затихли, добавил: — Я подтверждаю каждое слово госпожи Накано. Мы докопались до истины вместе, и я полностью отвечаю за ее безопасность. Кроме этого сейчас я говорю от лица господина Сано Манджиро, который также готов передать следствию улики, обличающие Кисаки и Ханму… — Тогда почему этих улик не было десять лет назад? — вырвался чей-то голос из толпы. Хайтани поискал журналиста глазами, но тот не показался. Ран собрался ответить ему, но вместо него это сделала я. Встала и, поправив подол платья, проговорила: — Следственная группа, ведущая расследование десять лет назад, была полностью куплена господином Накано. Именно из-за продажной системы, из-за полного равнодушия к чужим жизням и халатности дело о двойном убийстве было замято. Я призываю высшие инстанции провести в отделении, где до сих пор служат те люди, полную проверку. Надеюсь, теперь, когда всплыла вся правда, мы придем к логическому завершению этой страшной истории. У меня все. Спасибо. Я свернула беседу по сигналу организатора. Собрала все папки и двинулась к выходу. Крики и возгласы преследовали меня до самого лифта. Меня трясло. Я поверить не могла, что высказала это вслух. Притворяться доброй и кроткой дочерью — худшее, что случалось со мной в последние месяцы. Я никогда раньше не испытывала к отцу такой сильной ненависти, как после открывшейся правды, но теперь, когда дело обрело новый поворот, у меня будто камень с души упал. Пусть впереди ждали неприятности, ведь отец и Кисаки так просто не сдадутся, я все равно была готова. С этого дня они не смогут разгуливать по улице так просто, не смогут сунуться в офис, их просто вычеркнут из общества. На плечи легло пальто. Я подумала, это Юн, оглянулась, чтобы поблагодарить его, но увидела Хайтани. Он шагнул в лифт, дождался, когда зайду я, и мы в молчании встали плечом к плечу. Кабина наполнилась людьми. К нашему счастью, это были сотрудники отеля, где и проводилась встреча, так что мы с Хайтани могли чувствовать себя свободно. Видимо, я дрожала слишком заметно, поэтому Ран осторожно взял меня за руку. Он сжал мои пальцы в знак поддержки, а когда мы вышли в холле, отпустил. Однако теперь нам нечего было скрывать: я сама переплела наши пальцы. Под его удивленным взглядом направилась к выходу, буквально волоча Рана за собой, и только мы оказались там, я рассмеялась. Глубоко втянула холодный воздух и, стоя под снегопадом, притянула Хайтани к себе. Наш поцелуй был мягким, наполненным нежностью и любовью. Мне стало так хорошо, тепло и уютно, что я не могла перестать вести себя странно, то целуя Хайтани, то отодвигаясь и вновь смеясь. Он улыбался в ответ. Наверное, не понимал, что со мной, но и не противился этому настроению. — Мой ответ «да», Ран, — обвивая его талию руками, пробормотала я и прижалась головой к груди, чтобы услышать стук его сердца. Оно билось быстро и сильно. — Давай закончим это и поженимся. Хайтани не ответил. Это было ни к чему. Он крепко прижал меня к себе, но тут же потащил к машине, так как вышел Юн и бросил нам на ходу: «Репортеры вот-вот будут здесь». — Мэй, — стоя у распахнутой двери, сказал Ран, и его глаза были яркими в этот момент, будто посветлевшими, — у меня сейчас будет много дел. Я прошу тебя не отпускать от себя Юна ни на секунду. Вернусь, как только со всем справлюсь. Мы разворошили осиное гнездо. Но как бы там ни было, я рад, что дело приняло такой оборот. Ты умница, Мэй, — прибавил он, проведя по моей щеке ладонью. — Ран, спасибо, — ответила я, вкладывая в эти слова все свои чувства, — ты так помог мне. Я не думала, что выйдешь и поддержишь меня. Я правда бесконечно тебе благодарна. Он сглотнул, отводя глаза. И тогда я поняла, что ему до сих пор не по себе, ведь он был свидетелем того убийства. Он видел это. — Я буду тебя ждать, — поцеловав костяшки его пальцев, пробормотала я, и заметила, как Ран смутился. Он смутился! Впервые за все время знакомства с ним я увидела это собственными глазами. Это казалось чем-то невероятным. — Господин Юн, отвезите меня домой. Мне нужно отдохнуть. — Канси, — обратился Хайтани к водителю, и тот оглянулся на него. — Ты несешь за нее полную ответственность, понял? — Да, господин. Все будет в порядке. Хайтани кивнул, еще раз посмотрел на меня, коснулся губами лба и захлопнул дверь. Мерседес плавно, но быстро сорвался с места. Ран остался смотреть нам вслед. Меня вновь окутала тревога.

***

      Неделя после моего громкого заявления была не просто сумасшедшей, она была наполнена угрозами от анонимов: то сообщения, то письма у двери. Несколько раз Юну приходилось вызывать полицию, чтобы те проверили странные пакеты у моей квартиры, ведь там могла быть даже взрывчатка. В компании творился не меньший бардак. Нет, сотрудники исправно выполняли свои обязанности, но вот за закрытыми дверями кабинета, который раньше принадлежал моему отцу, меня на части разрывали акционеры и партнеры «этого проклятого господина Накано». Так многие из них и выражались. Я пыталась держать оборону, заверяя их, что на нашем с ними сотрудничестве это никак не отразится, однако они не верили «какой-то девке», и это все больше накаляло обстановку. Все закончилось тем, что я экстренно созвала совет и как на духу выпалила все, что обо всем этом думаю. Высказалась о бестолковости многих сделок, расторгла некоторые из них, затем заключила новые с самыми смелыми и многообещающими компаниями. После чего напомнила, что после побега отца, которого нашли спустя пять дней, я автоматически стала главой всей компании, а также — обладательницей полного пакета акций, и тогда страсти немного поутихли. К слову говоря, часть счетов, что открыл отец, была заморожена. Мне досталось наследство, созданное тяжким трудом матери, а за отцом теперь приходилось подтирать, ведь его буквально возненавидели в обществе бизнесменов. Безусловно, это измотало меня до того сильно, что я, вернувшись домой поздно ночью, падала на кровать и мгновенно засыпала. А утром, в шесть, вновь вскакивала и начинала жить новый день — такой же сложный, как предыдущий. И в таком темпе миновала вторая неделя. — Господин Шиба, — улыбнулась я вымученно, не потому, что не была рада этой встрече, а просто от усталости. А на часах была всего лишь половина третьего дня. — Вы с отчетом? — Теперь, когда на меня навалились дела с компанией, и пришлось перенимать все обязанности в ускоренном темпе, Тайджу полностью занялся нашим с ним проектом в Гонконге. — Хотите кофе? — подавив зевок, спросила я и откинулась на спинку кресла. За окном разливался солнечный свет. От снега и следа не осталось, хотя сыпал он почти всю прошлую неделю. Вновь было сухо и прохладно. Комфортная зима. — Я сам принесу, Мэй, — одарив меня укоризненным взглядом, ответил Шиба и вышел. Вернулся скоро, а я в это время снова закопалась в бумагах. — Позвольте узнать, госпожа Накано, когда вы в последний раз ели? — ставя передо мной чашку с ароматным кофе, спросил он. — М-м? — рассеянно промычала я. — Кажется… вчера вечером. — И что же было на ужин? Тяжело вздохнув, я отложила документы, встала и произнесла: — Поняла вас, Тайджу. Едем на обед. — Люблю сообразительных женщин, — усмехнулся Шиба и, сняв с вешалки мое пальто, накинул его мне на плечи. — Роппонги-Хиллс вас устроит? — Более чем. Мне определенно нравилась компания этого человека. Тайджу был строг, иногда насмешлив, но весьма умен и проницателен. Я ни разу за время нашего знакомства не пожалела о заключенной с ним сделке. Это было, пожалуй, очень правильное решение. — Хочу заметить, Мэйко, — отрезая кусочек рыбы, проговорил Шиба, когда мы уже сидели за одним из лучших столиков, у самого окна, — я в полном восторге от тактики, которую выбрали вы в отношении Накано и Кисаки. Ханма в бегах. Впрочем, его босс тоже. Ваш отец под стражей. Министр внутренних дел вне себя от ярости: такая шумиха вокруг целого отделения полиции, немыслимо! — нарочито повысив тон, сказал Тайджу и рассмеялся. — Однако я все равно беспокоюсь о вашей безопасности, — мгновенно посерьезнел он, и вдруг ошарашил меня: — Ран попросил присматривать за вами. Мои люди дежурят у вашего дома, Мэйко, но я хотел бы попросить вас сменить место жительства. Хотя бы временно. Что скажете на этот счет? Запив с трудом проглоченную пищу водой, я спросила: — А где же сам господин Хайтани? — и тут меня обдало холодом. Выражение лица Тайджу четко говорило, что стряслось нечто неприятное. — Господин Шиба? — уронила я вилку прямо в тарелку и вздрогнула от этого резкого звука. — Не нужно волноваться. Ран и не в таких передрягах бывал… — Постойте… В передрягах? Тайджу, что с ним? — занервничав еще сильнее, взмолилась я. — Он жив. — Мы не знаем. «Мы не знаем». Эти слова зазвучали в моей голове набатом. Я могла выдержать многое, почти все, но только не плохие новости о человеке, которого люблю. На фоне услышанного даже та никчемная ссора с Хайтани выглядела глупо и бессмысленно. Это было настолько незначительное событие в сравнении с тем, что я узнала сейчас, что мне должно было стать стыдно перед матерью. Я будто оскверняла ее светлую память. Но нет, я не чувствовала ровным счетом ничего, только вдруг зазиявшую в груди пустоту. Тогда, чуть раньше, поверив в причастность Рана к гибели моих родных, я тоже словно бы лишилась всех эмоций. И вот теперь опять. Только осознание, что Ран мог погибнуть, было свежим, как рана, нанесенная прямо сейчас, и я вдруг захотела вырвать собственное сердце, чтобы оно больше не мешало мне. — Мэй, послушай, — помрачнев, заговорил Шиба и накрыл мою руку своей, — не надо реагировать так остро. По глазам вижу, что ты уже похоронила Хайтани. Его ищут и точно найдут… — Когда он пропал? — Три дня назад. Улетел в Гонконг. Туда, по данным наших источников, сбежали Кисаки и Ханма. Майки отправил братьев Хайтани и Санзу за ними. Последнее известие, что мы получили от Рана — это: «Мы вышли на след». И все. Никто из них на связь больше не выходил. Но эти парни — профессионалы, Мэй. Ты ведь знаешь, что Ран — наемник. Его навыки выслеживания объекта на высшем уровне. Ничего не помогало. Мне не помогали заверения Шибы в том, что Хайтани в безопасности. И сделав глубокий вздох, я прижала руку к груди, чтобы в следующую секунду почувствовать наконец собственное сердце. Даже не знаю, что лучше — апатия или боль, но мне стало легче от эмоций, накрывших меня. Я не плакала. Застряла внутри страха, окутавшего меня, и загадала себе: «Разревешься, все рухнет. Тогда он точно не вернется». Эта установка придала мне сил. — Да… все нормально… — ответила я и отпила еще немного воды. — Надо поесть, не так ли? — Конечно, — кивнул Шиба, убрав свою руку. — Мэй. — Я подняла на него глаза и фальшиво улыбнулась. — Я восхищаюсь твоей стойкостью. Ты нежная женщина, ранимая, но так хорошо держишься… — Хватит, — шепнула я, чувствуя, как эти слова вызывают во мне желание расплакаться, — молчи. — Прости, — добавил Тайджу и наконец затих. Я жевала пищу механически. Действительно можно есть и не чувствовать вкуса. Хотя эти переживания были мне знакомы. После гибели мамы я вела себя точно так же. Толком не спала и не ела. Но ведь правда: почему я делала это сейчас, когда о Ране еще ничего не было известно? С обедом, а после и с обсуждением дел мы с Шибой закончили спустя чуть больше часа. Я снова поехала на работу. Снова продолжала выполнять свои обязанности, но нервозность никак не проходила. Дошло до абсурда. Ночью, когда я вернулась домой, приняла душ и села в гостиной, чтобы в свете ночника любоваться зимним дождем — теперь уже дождем — начала вдруг мечтать о том, что внутри меня зарождается новая жизнь. Я так внезапно захотела этой беременности от Хайтани, что в конце концов, вслух себя обругав, в дурном настроении отправилась спать. Мои мечты сейчас были обречены. Я должна была вытянуть управление огромной корпорацией, не растерять едва появившийся какой-никакой авторитет и, главное, дождаться Рана. И все же на следующее утро, тем более что у меня был выходной, я собрала необходимые вещи и позвонила Юну. — Я хочу выехать из этой квартиры. Хотя бы на время. Мне нужно связаться с господином Коконоем, — сказала я, кусая кончик карандаша. — Да, как пожелаете, госпожа Накано. По какому вопросу мне с ним связаться? — Скажите ему, что я хочу провести немного времени в его поместье. Он поймет. Жду вашего звонка, господин Юн, — завершила я разговор, больше ничего не объясняя, и пошла еще раз проверить вещи. Но Юн мне не позвонил, зато позвонил кое-кто другой… — Госпожа Накано, как поживаете? От изумления, что Хаджиме решил связаться со мной напрямую, я на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки, понимая — в «Бонтен» теперь меня знают очень хорошо. — Спасибо, что позвонили, господин Коконой, — ответила я серьезно, — вам озвучили мою просьбу? — Да. И я с радостью предоставлю вам это… м-м… убежище, — подобрал он наиболее подходящее слово. — Только позвольте уточнить: кому можно знать о вашем местонахождении, а кому нет. — Шибе… — вырвалось у меня тотчас же, — сообщите, пожалуйста, только господину Шибе. Пусть он знает. — Как прикажете, госпожа Накано Насчет провизии не беспокойтесь. Я оповещу о вашем прибытии домработницу. Она все подготовит. Поблагодарив Коконоя, я написала Канси, чтобы он подготовил машину. Все было решено. Я собралась скрыться от цивилизации в поместье, что притаилось в густых лесах.

***

      Звук дождя успокаивал, но при этом навевал тоску. Я сидела в горячей воде, в ванной, где уже когда-то точно так же отогревалась — тогда это было после безумной скачки на лошади под ливнем, — и думала о Хайтани. О той нашей поездке сюда и о той ночи, когда Ран сначала подчеркнул, что мы всего лишь партнеры, и он ко мне ничего не чувствует, а после напугал, едва не поцеловав. В тот раз моя душа была в смятении и тревоге из-за того, как странно себя вел Ран, а сейчас я не могла избавиться от страха, что у меня остались только воспоминания, а самого Хайтани больше не будет. Это было настолько невыносимо, что я не могла справиться с собой: так и пожирала себя изнутри. В поместье мы с господином Юном прибыли около трех часов назад. Поначалу я просто бродила из комнаты в комнату, вспоминая обстановку, а после мое внимание привлекли изумительные ароматы из кухни. Госпожа, которую прислал Коконой, приготовила для нас с Канси ужин, показала, где что лежит, и уехала домой, пообещав вернуться к завтраку. Мы поели в молчании. Затем я провела почти час в библиотеке, и вот теперь сидела в горячей воде. Я продрогла. Вовсе не потому, что здесь было зябко — хотя правда было, — а из-за угнетающего тревожного состояния. Мне даже Хане не хотелось звонить. Я только и отвечала на ее обеспокоенные сообщения, что все в порядке, и мне пришлось уехать, да и вообще — с радостью отключила бы телефон, но я все еще ждала вестей о Ране. Их не было. Совсем ничего. Именно поэтому, в очередной раз поддавшись панике, я набрала номер Тайджу. Повисла на краю ванны, игнорируя жуткие звуки — это ветки царапали стекло балконной двери — и слушала гудки. — Мэйко? — удивился он. Конечно, почему бы ему не удивиться? Такой поздний звонок. — Да, это я. Доброй ночи, господин Шиба. Могу я узнать… — Простите, но ничего нового я не сообщу. Он старался говорить спокойно, но я уловила в его голосе напряжение. — Ох… поняла. Тайджу вздохнул. — Мэйко, мы ищем их. Все мы. Прошу, подожди еще немного. Ты напугана, я знаю, но… — Нет, все в порядке. Я просто хотела узнать. Спасибо, что ответили. Спокойной ночи, Тайджу. Я сбросила вызов и, дотянувшись до пола, оставила телефон. Ароматная пена поползла по моей свешенной с края руке вниз и бесшумно плюхнулась рядом с мобильником. — Держись, Мэй, — закрыв глаза, пробормотала я. — Он жив, с ним точно все в порядке. Поместье Хаджиме в самом деле было мрачным и одиноким, но меня согревала мысль, что в соседней спальне отдыхает господин Юн. Я тихонько прошлепала босыми ногами по ледяному полу до кровати, в халате забралась под одеяло и, погасив ночник, улеглась. В камине тихо потрескивал огонь. Волна умироворения прокатилась по моему изможденному работой телу, и я стала моргать медленнее, а после и вовсе закрыла глаза. По стеклу все еще бил дождь и под крышей завывал ветер. Такая же мрачная погода была и тогда, когда мы ночевали здесь с Хайтани, и тогда, когда он появился на пороге моего дома в Мусасино. Казалось, это была наша с ним стихия. И я, слепо веря в чудо, надеялась, что ночью проснусь от того, как меня разбудит Ран. Какой же глупой я была… Вероятно, я проснулась не потому, что в комнате кто-то курил — люди не пробуждаются от такого, — а от того, как что-то упало. Так мне показалось. Я осторожно распахнула глаза. В камине все еще тлели угли, было не так светло, как до этого, но достаточно, чтобы сразу увидеть незваного гостя. И при виде его я подскочила, как ужаленная, от страха прижав одеяло к груди. Мужчина, бросив окурок в камин, вздохнул и встал. Я невольно отползла к самому изголовью кровати. — Поговорим, Мэй, — даже не спросил, а приказал он. — Тетта… что ты здесь… — Поговорим, — повторил он, вставая рядом с кроватью, и взглянул на тумбочку. Я проследила за его взглядом и застыла. На ней лежала раскрытая темная коробочка с кольцом. — Это мой прощальный подарок, — усмехнулся Кисаки. Надо же, несмотря на то, что был в бегах, он, которого искал весь «Бонтен» и вся организация Шибы Тайджу, вот так дерзко заявился сюда. И это могло значить лишь то, что кто-то из его людей все еще следит за мной. Постукивая указательным пальцем по тумбочке, Тетта все смотрел на кольцо, а я — на него, и не понимала, как он может быть таким спокойным и даже одетым с иголочки. Невероятно. Этот человек правда никого и ничего не боялся. — Я убил Хайтани. — Его почти прозрачные, жестокие глаза впились в мое лицо. Я окоченела от услышанного. — Его больше нет, Мэй. Ты осталась одна. Кстати, поздравляю с победой над Накано. Смело с твоей стороны. Я не ожидал. Поэтому теперь, когда ты знаешь, что выхода у тебя нет, выслушай меня. — Прочь… — прошипела я, сползая с противоположного края кровати на пол, и мои ноги обжег холод. — Прочь… Мне показалось, я теряю рассудок. — Мэйко, заткнись и выслушай. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Обещаю тебе, что вместе мы поднимем твою компанию на самую вершину. Просто очисти мое имя, Мэй. Слышишь, сделай это, пока не поздно. — Прочь. Я не моргала. Уставилась в темноту за его спиной, не понимая уже ничего: что Кисаки здесь делает, почему он принес кольцо, и где Канси, когда он так мне нужен? Я просто в один миг утратила всю волю к жизни. — Мэй… — Пошел вон! — выкрикнула истерично и сжала руками одеяло. — Вон отсюда! Вон! Я вопила так, что у меня самой едва не лопнули барабанные перепонки, но горе накрыло огромной лавиной, от которой я сходила с ума. Поэтому оседая на пол, не заметила, как Кисаки метнулся ко мне, и, почувствовав физическую боль, когда он вцепился в мои волосы, я захлебнулась собственными звуками. Но не только этим, еще и стволом пистолета, который Тетта сунул мне прямо в рот. Я смотрела на этого страшного человека, вовсе не боясь смерти, а просто ожидая ее, и, возможно, он правда хотел убить меня, но что-то его остановило. Наверное, он просто понял, что, убрав меня, компании моей так и не получит. Но это все было мимолетное, пустое, то, о чем я не могла думать. Так что сидела на полу, удерживаемая рукой Тетты, пока он, цыкнув, не отпустил меня. Он быстро пошел к двери, однако там остановился. Не оглянувшись, Кисаки произнес: — Ты мне даже нравилась, Мэй. Я стал бы для тебя хорошим мужем, но ты выбрала иной путь. Увидимся, когда все уляжется. Наступила тишина. Такая тишина, что у меня звенело в ушах. Надо было проверить Канси — что если его убили? — но я не могла двинуться с места. Нет, не может такого быть, Хайтани жив. Я точно это знаю. Он жив. Но сколько бы я ни уговаривала себя, ничего не выходило. Все складывалось так, что Рана действительно могли убрать. Кисаки был в Японии. Где же тогда Ран? А его брат? А Санзу? Их убили и бросили где-то там… в какой-то яме… — Госпожа… Накано… — неизвестно сколько времени спустя со стороны коридора донесся голос Канси, и я подняла глаза на дверной проем. Уже светало. Я все так же сидела на полу, закутавшись в одеяло. — Вы целы? Черт подери… — Покачиваясь и держась за голову, наконец в комнату вошел Юн. — Что с вами? — заметив меня, испугался он и рванул ко мне, явно игнорируя свою травму. На лбу у него уже запеклась кровь. — Он что-то вам сделал? — Канси… — прошептала я, — Ран правда убит? Господин Юн уставился на меня с ошеломленным выражением лица. И то, как он потер губы, а после сел на край кровати, добило меня. Я свесила голову. — Умоляю, узнайте для меня хоть что-то, хоть какую-то информацию о нем. Я так больше не могу. Не выдержу больше… — Я все узнаю. Сейчас же свяжусь с господином Сано. Боль была уничтожающей. Я просто представила мир без Рана, без его взгляда, улыбки, голоса, без запаха и сердцебиения, и все внутри меня оборвалось и рухнуло в никуда. Я точно не вынесу еще одной утраты.