We are the champions

Пронзительная трель звонка и резкий хлопок двери не отвлекли студентов от их увлекательного занятия. — Добрый день, уважаемые студенты! — сильный, но мягкий голос вмиг заполнил собой аудиторию, заставив класс дружно заткнуться и развернуться. — Прошу садиться. Дин округлил глаза. Потом невольно потёр их кулаками, пытаясь отогнать глюк. Но тот никуда не исчезал, наверное потому, что глюком не был. — Кларенс?! — прошептал Винчестер пересохшими губами и толкнул впереди сидящего друга. — Марк, скажи мне, что меня просто глючит! Этого же не может быть! — Боюсь, что нет, — Марк, тоже находясь в шоке от увиденного, всё же нашёл в себе силы ответить. — Это он, собственной персоной! Между тем, мужчина прошёл к кафедре, разложил на ней тетради, папки и прочую учебную атрибутику и, оглядев аудиторию, чуть улыбнулся уголком губ. — Давайте познакомимся. Меня зовут Кастиэль Новак, и отныне я ваш преподаватель по истории мировой культуры. — А где мисс Бекстер? — раздалось с одной из задних парт. Если честно, студенты очень огорчились. Мисс Бекстер была слегка не от мира сего. Милая молодая женщина, с восторгом рассказывающая им разные интересные истории, практически не спрашивающая домашнего задания и чуть ли не на автомате ставившая зачёты лишь за то, что они просто присутствовали на занятиях. Такая преподавательница была весьма удобна. Учить ничего не нужно. Достаточно посидеть на занятиях, состроив заинтересованное, её восторженным рассказом об очередном шедевре культуры, лицо. И всё — «Отлично» красуется в зачётке. Сейчас же студенты слегка сконфуженно осматривали нового преподавателя. Высокий, статный, уверенный. Синий классический костюм и галстук придавали его образу ещё больше строгости. А в ярко-голубых глазах, будто закованных во льды, явно горела сила. И стало понятно, что этот человек точно им спуску не даст. Единственное, что контрастировало на фоне безупречного образа — это кисти рук, сплошь покрытые странными татуировками. Они змейками обвивали тонкие и даже изящные пальцы, уползая под отглаженные манжеты. Правда был ещё один штришок, который новый преподаватель старательно, но безрезультатно пытался привести к идеалу. Волосы. Темные, как смоль и абсолютно не поддающиеся стайлингу в любом виде. Явно, что профессор потратил прилично времени и, может даже, средств для укладки, чтобы хоть чуточку уложить в приличную причёску совершенно непослушные пряди. Но те, будто нарочно, не желали становиться примерными и торчали в бесшабашном беспорядке, создавая просто великолепный хаос, резко контрастировавший с безупречным костюмом и отлаженной рубашкой. — Мисс Бекстер, а вернее теперь уже миссис Корвен, вышла замуж и уехала в другой город. Её место предложили мне. Несмотря на то, что я проживал в другом штате, я нашёл это предложение приемлемым. Думаю, этой информации обо мне вполне достаточно. А теперь я бы хотел познакомиться с вами. Сделаем мы это в форме простой викторины. Я буду задавать вопросы, вы — отвечать, вставая и представляясь. Аудитория неодобрительно заворчала. Мистер Новак, окинув студентов леденящим взглядом и растянув губы в улыбке, больше похожей на оскал, довольно вежливо протянул: — Ясно. Не всем нравится такого рода проверка знаний. Я понимаю, но всё равно будет по-моему. Поэтому приготовьтесь. Итак, первый вопрос: какое сооружение считается самым известным среди культурного наследия ЮНЕСКО? Есть желающие блеснуть знаниями? Поднялось несколько рук. Кастиэль осмотрел аудиторию, чуть кивнул и указал на девушку, сидящую за второй партой. — Мисс? Прошу Вас. Представьтесь и отвечайте. — Лора Митчел, — девушка поднялась и, поправив безупречную блузочку, чуть зарделась под пристальным взглядом нового преподавателя. — Насколько я знаю, это — пирамида в Гизе. — А почему так неуверенно, Лора? — Новак одобрительно улыбнулся. — Вы правы. Это действительно Великая пирамида в Гизе, построенная между 2550 и 2490 годами до н.э и вмещающая в себя гробницу фараона Хуфу. Отлично! — Видите? — он внимательно оглядел класс. — Не так страшен чёрт… Кстати, это довольно известная русская поговорка. Кто-нибудь может продолжить её? — Я, — поднялся с предпоследней парты высокий парень. Он говорил с довольно сильным акцентом, чем моментально привлёк внимание Новака. — Не так страшен чёрт, как его малюют. — Чудесно! Как Вас зовут, молодой человек? — Макс, — парень чуть смутился такому радушному тону. — Максим Северов. — Вы — русский? — Новак чуть склонил голову, внимательно осматривая парня. А потом заговорил по-русски, с довольно сильным акцентом. — Несильно много я встречать рюсских. Я очень люблю Раша и людей, что там проживать. Я бывал в Москве и Санкт-Пьетербург. Макс расплылся в улыбке в пол-лица. — Я из Москвы. Учусь здесь. — Надеюсь, Вам здесь комфортно, — Новак вновь перешёл на английский. Русским он владел слабо, чтобы блистать знаниями. — Продолжим… Вопросы сыпались один за одним. Это и правда было похоже на викторину. Аудитория постепенно втянулась, и вот среди почти тридцати человек остался лишь один, кто не ответил на вопрос и не представился. — Ну и последний вопрос специально для молодого человека с последней парты. Насколько я понял, только он ещё не отвечал, — Новак буквально просверлил холодным взглядом Винчестера, отчего тот невольно вздрогнул. — Скажите мне, кто считается абсолютным рекордсменом на мотогонках в мире? И не забудьте представиться. Казалось бы, какое отношение имеют мотогонки к истории мировой культуры? Но Кастиэль нарочно задал именно этот вопрос Дину, совершенно точно уверенный, что он ответит. Задай он любой другой вопрос, Винчестер мог бы легко соскочить, просто буркнув: «Не знаю». Но Касу очень хотелось втянуть его в диалог. А о чём лучше всего спросить парня, который буквально болен мотогонками? Сурово-выжидательный взгляд прошёлся по лицу парня. Кастиэль прекрасно знал как его зовут, но выдавать этого и чем-то выделять Дина из общей массы не стоило. Это там, на трассе, они Кларенс и Хантер Вин. А здесь — просто студент и педагог. К тому же, для всех, они сегодня в первый раз увидели друг друга. Так зачем рушить такую прекрасную легенду? Дин поднялся. Он довольно вальяжно встал, уперев руки в боки и, взъерошив русый ёжик, дерзко ответил: — Абсолютный рекорд скорости на мотоцикле был установлен американцем Рокки Робинсоном без малого 10 лет назад — 25 сентября 2010 года на автодроме Bonneville Salt Flats International Speedway. А меня зовут Дин. Дин Винчестер! Это звучало больше как вызов, нежели как ответ. Дин гордо вскинул подбородок. «Кларенс, а то ты не знаешь, как меня зовут? Кто самый быстрый? Рокки действительно побил рекорд. Но, наверное, потому, что там не участвовал ты. Я не знаю как ты это делаешь, но уверен, что если бы там был ты, то однозначно сделал бы Робинсона. Но сегодня вечером ты проиграешь, «сумеречный Ангел». Потому что я так хочу! Я выиграю тебя, во что бы то ни стало!» — Вы правы, мистер Винчестер, — Кастиэль продолжал сверлить его взглядом. — Действительно, именно Рокки Робинсон, до сих пор, является абсолютным рекордсменом. — Вот только какое отношение гонки на мотоциклах имеют к мировой культуре, мистер Новак? — Дин ехидно сощурился. Он чувствовал, что вопрос этот, вроде бы вполне обычный, явно задан с каким-то умыслом. Но вот с каким? — Это все странности, которые привлекли Ваше внимание, Дин? — Кастиэль довольно сильно сжал ручку, в результате чего она сломалась, осыпавшись на кафедру мелким пластиковым крошевом. — Нет! Ещё мне очень интересно, почему на руках преподавателя мировой культуры в строгом пиджаке и галстуке, татуировки? — Дин чуть кивнул, будто указывая на его руки. И он точно знал, что кистями тут дело не кончилось. В баре Кларенс частенько скидывал косуху, оставаясь в обтягивающей боксерке. И тогда обнажались загорелые руки, сплошь, до самых плеч, покрытые странными узорами. Дин иногда цеплял их взглядом, пытаясь разобрать в этом переплетении что-то со смыслом и очень подозревал, что они совсем не заканчивались руками, потому что плетения, будто языки пламени, проглядывали и в горловом вырезе боксерки, чуть переходя на шею и прячась в тёмной щетине. — А Вы считаете, что мировая культура — это исключительно поэзия, живопись, опера и балет? О нет, Дин! Мировая культура — слишком обширное понятие. И оно включает в себя религию, знания древних народов, магию, древние артефакты и даже татуировки. Да, представьте себе, ещё древние великие племена Майя и шумеры украшали себя символами, помогающими им стать сильнее, выносливее, защищавшими от сил зла и дарующими богатство и плодородие. Это сейчас современная культура татуажа наполнена знаками, не несущими в себе смысловой нагрузки. Просто красивые картинки. Но если Вам это так интересно, я могу продемонстрировать мои знаки и раскрыть значение некоторых из них. Лишь некоторых. Потому что большинство из них — древние и мощные символы. И, поверьте, Вам не стоит знать их значений. Кастиэль демонстративно сбросил пиджак и, расстегнув манжету, обнажил руку по локоть, являя классу красивые переплетения на коже. Класс дружно охнул. Большинство ребят привыкли, что преподаватели — этакие правильные до мозга костей люди, строго осуждающие всё, что не вписывалось в рамки общепринятой морали. И уж точно они не стали бы украшать себя татуировками. Классический образ преподавателя — холодная правильность! Строгий костюм, правильная размеренная речь, исключительно корректное и сдержанное поведение и никаких фривольностей. Когда мистер Новак вошёл в аудиторию в своём безупречном костюме, галстуке и отполированных до зеркального блеска классических ботинках, он вполне соответствовал этому клише. Но сейчас, обнажив руку и продемонстрировав тату на коже, он поверг аудиторию в шок. — Дин, Вы хотите знать их значение? — Кас пробежался тонкими пальцами по загорелой коже, будто поглаживая, отчего мелкие тёмные волоски встали дыбом. — Ещё чего! Если это не является темой новой лекции, по которой обязательно будет зачёт, то нет! — фыркнул Дин, но завис на секунду, увидев эти скользящие движения пальцев. Зелёный взгляд, как в замедленной съёмке, следил, как поднимаются волоски, как тянутся к пальцам, гладящим их, будто под воздействием статического электричества. Но больше всего Дина удивляла его собственная концентрация на этом процессе. Ведь если учесть, что он находится в самом конце аудитории, довольно далеко от кафедры, то такое, внезапно усилившееся зрение, было просто феноменальным и, как минимум, удивляло. — Возможно, одну из тем я посвящу древним обычаям нанесения рисунков на тело. А сейчас… Звонок прервал его. Студенты, быстро побросав в рюкзаки вещи, покинули аудиторию. Остались лишь Кастиэль, Марк и Дин. Марк, закинув на плечо рюкзак, решительно направился к двери. Если честно, он был немного в шоке. И уже даже не от того, что их преподом стал Кларенс — он мог представить себе лидера «Ангелов» в обычной жизни кем угодно, вплоть до продавца в магазине, но точно не педагогом. А оттого, как протекал разговор между ним и Винчестером. Таких искр он не видел даже на трассе! Казалось, Дин просто нарывается и всеми силами старается выбесить Кларенса. А тот, хоть и сдерживается от откровенной грубости, но определенно злится. И это нехорошо. Ведь сегодня вечером они явно устроят поединок. Винчестер ни за какие пряники не упустит возможность сойтись в схватке с лучшим гонщиком, всё ещё лелея мечту однажды выиграть его. А в таком взвинченном состоянии, с зашкаливающим адреналином, это может быть просто опасно. — Дин, пошли. У нас ещё пары, — Марк повернулся, чтобы позвать друга и замер, наблюдая за яростной стычкой взглядов. — Дин? — Иди, Марк! У меня есть ещё пара вопросов к мистеру Новаку, — Дин как-то машинально закидывал в рюкзак вещи, не переставая буравить Кастиэля недобрым взглядом. — Вы же не против, мистер Новак, если я чуть задержусь? Мне нужно кое-что спросить. — Конечно! Всегда готов ответить на вопросы моих студентов, — Кас расстегнул и другой рукав, закатал его и слегка размял руки, сцепив их в замок. Суставы воинственно захрустели. Марк испугался. Он что, собирается врезать Дину? Да ну нет! Прямо в стенах универа? Это просто неблагоразумно! Да какое тут к чертям благоразумие, когда эти двое, кажется, сейчас сцепятся друг с другом. — Дин? — Марк намеренно подошёл ближе, явно собираясь вмешаться, если этот поединок глаз перерастёт в настоящую потасовку. — Марк, иди! Я вполне в состоянии сам миролюбиво поговорить с преподавателем, — Дин кинул на друга уничтожающий взгляд. Тот секунду постоял, оценивающе прикидывая шансы на драку и, видимо, решив, что до неё не дойдёт, вышел, громко хлопнув дверью. — Итак, мистер Винчестер, у Вас были ко мне вопросы, — Кас сложил руки на груди, чуть отставил ногу в изящном ботинке и выжидательно уставился на Дина. — Кастиэль Новак! Так вот значит как тебя зовут. Хорош строить из себя важную птицу! Думаешь, натянул костюм и галстук, и никто не узнает, кто ты такой? — Дин тоже скрестил на груди руки и вскинул подбородок, одарив Каса убийственным взглядом. — А кто, собственно, я такой, Дин? — Кас хмыкнул. Его очень забавляла странная злость парня. — Ты? Байкер, тусовщик и пида…гог, — Дин не решился опускаться до откровенных оскорблений, хоть и очень хотелось называть вещи своими именами. — Допустим. Но где это написано, что преподаватель не имеет права в свободное, заметь, от работы время, гонять на мотоцикле, тусоваться в баре и…хм, иметь личные предпочтения в выборе партнёра? Ты ведь это хотел сказать своим последним эпитетом? — Это противоречит образу преподавателя! — Дин прожёг горящим взглядом татушки на руках. — Интересное суждение. Но, в корне неправильное. Преподаватель, знаешь ли, тоже человек. И он имеет право на личную жизнь, которая, к слову сказать, никак не касается его студентов. К тому же, в универе моё поведение соответствует всем нормам. А что я делаю вечером никого и никак не касается. Тебя в том числе. Ясно, Дин? — Более чем! Интересно только, почему ты пришёл работать именно в мой универ? — В твой универ?! И давно, позволь спросить, он стал твоим? Купил? Или папа подарил? А ещё вероятнее — любовница. Ты же у нас популярный мальчик, Дин, — Кас не удержался от ехидства. Ещё бы! Нормальные такие претензии. — Ты прекрасно меня понял, Кларенс. Мой универ — значит, то место, где учусь Я! — Дин всё больше закипал от ярости. — И тебя, заметь, тоже не должны касаться мои личные отношения. — Вот и чудесно. Тогда просто давай не будем переходить на личное. Если у тебя есть вопросы по теме — задавай. А нет — закончим на этом! — Я всё равно сделаю тебя на трассе, Кларенс. Сегодня же вечером! — Дин сердито плюнул на пол и развернулся. — Надеюсь, ты со своими прихвостнями будешь на гонках «Сертано»? — Разумеется. Кубок «Сертано» и приз с пятью нулями я точно не упущу, — Кас выпрямился и окинул Дина прошибающим насквозь взглядом. — Готовься, малыш! Победная песня «Сумеречных Ангелов» сегодня прозвучит непременно. — Посмотрим, — Дин со всего маху хлопнул дверью и вжался спиной в стену. Чёртов Кларенс! Почему ему, Дину Винчестеру, так сложно выдерживать с ним поединок? Он старше? Опытнее? Сильнее и быстрее? А теперь ещё и по статусу выше. Его преподаватель! Охренеть! В таком случае Дину никогда не сдать мировую культуру. Потому что этот Ангел с дьявольской харизмой ему этого не позволит. Но на то он и Дин, чтобы поспорить. Он запрокинул голову, довольно сильно впечатавшись затылком в стену и, зашипев, потёр рукой ушибленное место. Злость била через край, растекаясь по венам пожаром. К нему подошёл Марк. Удивлённо осмотрев друга, он чуть коснулся рукой его плеча. — Дин? Ты в порядке? — Нет, Марк, — Дин смерил его злобным взглядом. — Он — преподаватель! Чёрт побери, он мой преподаватель! Ты понимаешь, что это значит? Да эта сволочь завалит меня на первой же сессии. Дин вдруг зажал рот рукой, поняв явную двусмысленность сказанной им фразы. Завалит? Чёрт! Тело прошибло током с ног до головы. Перед глазами вдруг, невесть откуда, выползла картинка. Дин, вжимаясь в кафедру, смотрит в синие прожигающие глаза. — Знаешь, малыш, чтобы сдать зачёт, тебе придётся очень постараться, — тихо, но уверенно говорит Кларенс и прижимает Дина к кафедре. Его губы близко. Непростительно, преступно близко… — Нет! — Дин вжимается в плечи и крепко стягивает губы в нитку в попытке спрятаться. Он понимает, что имеет в виду преподаватель, и это явно не то, чего бы ему хотелось. — Нет? — тонкие пальцы проводят по лицу, поглаживая чёткую линию скул. — Я так не думаю! Рука скользит на затылок, чуть ерошит русые волосы и притягивает ближе. Горячее дыхание волной пробегает по коже. А потом… — Не бойся, детка. Это не страшно, — губы прикасаются к его губам, пробегаясь по ним лёгким бризом. И Дина вновь прошибает током. Он, будто замороженный, не в силах пошевелиться, разжимает их, позволяя губам Каса дотронуться до них чуть более уверенно. Зачем он это делает? Ему, как ярому ненавистнику такого, стоит сейчас как следует врезать этому наглому преподу, чтобы забыл навеки, как это — подкатывать к нормальным парням. Но он не может. Не может сделать ничего. Потому что мягкие губы, лаская, нежно целуют его. И ему это нравится. Нравится, блять! Винчестер расслабляется под этими прикосновениями, но, по-прежнему, не может даже пошевелиться. И тогда сильные настойчивые руки, покрытые татуировками, обнимают его бёдра, прижимая к кафедре. А поцелуй, перестав быть целомудренным, затягивает настолько глубоко и сильно, что Дин лишается последних попыток возразить. И да! Он понимает, что последует за этим. Ведь настойчивые пальцы уже поглаживают бляшку ремня. Вот только реакция организма шокирует больше, чем все эти действия. Дин, в ответном порыве, сам кладёт руку на его талию, чуть надавливая и прижимая к себе плотнее и выгибается навстречу его бёдрам, выпустив прямо в поцелуй какой-то невозможный и до одури сладкий стон. — Так всё ещё нет, Дин? — тёплые губы уворачиваются от поцелуя, плавно переходя на скулы, а затем на шею и подбираются к уху. Сладкий шёпот будоражит, заставляя волосы подниматься дыбом. — Нет, — уже не так уверенно, как хотелось бы. Потому что острые зубы чуть покусывают мочку, а манящий стон змеёй заползает в ухо, прокладывая себе тернистый путь по закоулкам слуховых анализаторов прямо в горящий в пламени зарождающегося желания мозг. — Нет… Да-а-а… — Хороший мальчик, — рука обхватывает ягодицу, сжимая сильнее. Другая уверенно распечатывает ремень, проходясь по порядком вздувшейся ширинке. — Такой послушный! Дин вскидывает подбородок, открывая шею настойчивым поцелуям и дрожит, принимая ласки. И его сейчас совсем не смущает, что он делает то, что люто ненавидит. Потому что это чертовски, одурительно хорошо! Так хорошо, как никогда и ни с кем не было… Где-то в глубинах подсознания он слышит звонок. Это означает, что сейчас начнётся следующая пара. Дин выскальзывает из своей такой странной фантазии и ошалело смотрит на Марка, который, в свою очередь, офигевает над ним. Дин. Выражение его лица сейчас было таково… Да это даже не объяснить, это надо видеть. — Я, конечно, понимаю, что наш новый препод сегодня слегка поверг нас в шок. Нет, даже не слегка. Я откровенно охренел. Но, Дин. Похоже, тебя это затронуло больше. Может расскажешь, о чём вы там с ним говорили, и почему у тебя такое выражение лица, будто ты только что вылез из постели потрясающей красотки, а не вышел из аудитории после разговора с преподом? Дин предпочтя не отвечать, оборачивается в сторону аудитории. Кулаки с силой сжимаются. Злость накрывает с головой. Не бывать этому! — Посмотрим, Кларенс, — он разворачивается и, окатив друга волной негодования, быстро шагает по коридору. — Посмотрим! Сегодня трасса покорится мне. И ты, только ты, останешься в проигрыше.