We are the champions

Выкрашенные белой краской коридоры петляли как лабиринты. Люди в белых халатах и костюмах куда-то спешили: кто катил тележку с какими-то аппаратами, кто угрюмо листал на ходу документы, а кто-то сердито разговаривал по телефону. Вся эта больничная белизна должна была придавать оптимизма, но она лишь удручала. Кастиэль быстро шёл по коридору. Белый халат развевался на плечах, голубые бахилы шуршали под ногами. Глаза напряжённо всматривались в таблички на дверях, которые тянулись бесконечной вереницей. И, казалось, им нет конца-края. Проплутав минут десять в безуспешных попытках, Кас остановил симпатичную девушку в беленьком халате и милой шапочке. — Простите, мисс. Мне нужно найти отделение травматологии. Сказали, что оно на четвёртом этаже. — О, Вы немного не туда зашли. Это восточное крыло. Вам нужно было выйти на третьем этаже, пройти через холл и снова подняться на этаж выше в западное крыло, — девушка приветливо улыбнулась и указала рукой направление. — Ступайте туда. Спуститесь на этаж ниже и пройдите через холл. А уж там по лестнице на четвёртый. — Спасибо Вам, прелестное создание, — Кастиэль улыбнулся и, подцепив руку девушки, оставил невесомый поцелуй на кончиках пальцев, заставив её зардеться. — Без Вас я бы плутал тут, как Тесей в лабиринте Минотавра. Вас случайно зовут не Ариадна? Вы практически спасли меня от глупых скитаний, протянув путеводную нить. — Нет, точно не Ариадна, — засмеялась девушка. — Да и Вы явно не Тесей. А вот Минотавра тут встретить вполне реально. Особенно мне, если я сейчас же не пойду работать, потому что наш заведующий точно превратится в Минотавра, увидев, что я тут болтаю с Вами, вместо того, чтобы заниматься своими делами. — О, мифы нашего времени! — Кас выпустил пальчики девушки. — Прошу простить меня. Не смею Вас больше отвлекать. И, спасибо! Он улыбнулся и быстро зашагал по коридору в указанном направлении. Пройдя по коридорам и лестницам, он таки очутился перед большой белой дверью. Сверху красными буквами сверкала табличка: «Травматология». Подойдя к стойке, Кастиэль застыл, смотря, как девушка-медсестра что-то сосредоточенно пишет в большом журнале. Он немного постоял немой тенью, но, видя, что девушка, с головой погруженная в работу, его не замечает, легко постучал пальцами по стойке. — Простите, леди, что отвлекаю Вас от работы, — он улыбнулся совершенно обезоруживающей улыбкой из своего арсенала смайлов, чем заставил девушку, было собравшуюся возмутиться, тут же перестать хмуриться и улыбнуться в ответ. — Я не отниму у Вас много времени. Мне бы только узнать в какой палате находится мистер Дин Винчестер. — Винчестер? — девушка быстро защёлкала мышкой, сосредоточив взгляд на мониторе. — В двадцать шестой. Это прямо, до конца. Последняя дверь слева. Но к нему пока не пускают посетителей. Пациенту требуется покой и сон. — О, я обещаю, что ни в коем случае не побеспокою его, если он спит. Просто отнесу немного вкусностей, чтобы порадовать, — Кас состроил такие глаза, что девушка просто не смогла ему отказать. — Хорошо. Только, прошу Вас, недолго. Благодарно кивнув, Кастиэль пошёл в указанном направлении. Вот и дверь, ведущая в палату. Мужчина невольно замер, прислушиваясь. Сердце бешено отбивало ритм, дыхание рваными кусками вылетало изо рта, как будто он только что пробежал стометровку. Чуть успокоившись и сделав несколько глубоких вдохов, он вежливо постучал и, не дождавшись приглашения, вошёл. Небольшая палата сверкала чистотой и белизной. Жалюзи на окнах закрыты, пропуская лишь мягкий рассеянный свет. Кровать у окна. Рядом тумба, похожая на этажерку, с разными приборами, которые выдавали свою, только им и медикам понятную симфонию звуков. Кас подошёл к кровати и замер. Дин спал. Разметавшись на постели, он сбросил во сне одеяло, обнажив себя. И сейчас на нём были лишь тонкие пижамные штаны. Голова утонула в подушке, край которой прикрывал левое плечо и часть груди. Кастиэль молчал, не смея нарушить это очарование. Какой красивый! Сурово сдвинутые брови свидетельствуют о том, что он видит явно не приятные сны. На лбу, чистом и прямом, большая полоска пластыря, скрывающая рану. Губы приоткрыты, размеренно впуская и выпуская воздух. Новак просто стоял и осматривал его лицо. Чёткие скулы, лёгкая поросль щетины на щеках, сползающая на шею, милые рыжики веснушек, рассыпавшиеся по лицу. Всё это было ему слишком знакомо. До боли, до дрожи. Кас видел это лицо постоянно: днём он искал его в толпе, даже осознавая, что его тут быть не может, а ночью… Ночью он гладил пальцами скулы, перескакивал по веснушкам, будто стараясь пересчитать их и целовал эти красивые губы. Целовал нежно, неистово, страстно, теряя голову и сгорая от желания. Но лишь в своих снах. Синий взгляд взволнованно побежал по телу. Красивые изгибы очерчивали контуры сильных мышц. Тёмные ореолы, будто шоколадные отметины, окружали твёрдые горошинки сосков. Живот мерно поднимается и опускается. Кас невольно облизнулся, увидев всё это. О, если бы… Он бы ласкал это прекрасное тело, нежно и страстно, отдавая всю силу поцелуев и прикосновений этой красивой коже. Он бы, будто жрец, поклонялся этому божеству, отдавая дань своей нежностью и бесконечными ласками. Но, увы… Он попытался сосредоточиться и позвать Дина, чтобы разбудить. Негоже вот так стоять с немым обожанием на лице и любоваться спящим парнем. Но тут Дин повернул голову во сне и стянул край подушки, прикрывавшей его левое плечо, обнажив… Кас чуть не подавился собственным вскриком. Татуировка! Пентаграмма, спрятанная в огненный круг. Новак знал значение многих символов и сейчас был уверен, что знает и этот, но только не помнит, где и в какой мифологии это видел. Будучи историком, он много и кропотливо изучал культы разных народов. Но этот символ... Он не принадлежал этносу. Он был чем-то другим. Нет, сама по себе пентаграмма, как знак для защиты от сил зла, присутствовала в культах многих народов. Но вот так, окутанная ореолом пламени, она имела другое значение. И Кастиэль пока не мог вспомнить, какое именно. Однако наличие защитного оберега порадовало. Возможно, именно это и спасло вчера Дина. Стоит поговорить с врачом и выяснить степень сложности его травм. Но не успел Кас додумать эту мысль, как его буквально выдернул из размышлений тихий бессвязный шёпот Дина. Он продолжал спать, бессознательно что-то говоря во сне. И среди этого тихого набора звуков Новак услышал лишь одно, что заставило его насторожиться и превратиться в слух. — Кастиэль… — сорвалось с пересохших губ. А потом сладкий тихий стон, полетев следом, дополнился шипящим, — Каа-аа-сс. — Дин, детка, — Кас присел рядом на краешек постели, вслушиваясь в этот шёпот. И как же хотелось замереть вот так, чтобы только слышать, как любимые губы произносят его имя во сне. — Маленький мой. Я здесь. С тобой. Не зови меня так. Я же не удержусь. — Кас-ти-эль... Кларенс, — снова стон, и язык пробегает по сухим губам. — Кас… Поцелуй меня. Ещё раз. Как тогда… Дин спал крепко, даже не осознавая, что происходит в его сне и вокруг него в реальности. Вот только Кас был тут, в этом бренном мире, а не в сладких фантазиях. И, услышав такое, он просто не смог удержаться. Наклонившись и опираясь на руки, чтобы не давить на спящего Дина, он прижался губами к его губам. Проведя влажным языком по сухой коже, он мягко облизал их, увлажняя. Сердце, гулко ухнув, впечаталось с силой в грудную клетку. Как? Как можно устоять перед подобным? Тихо застонав, он обцеловал невесомыми движениями губы и, обхватив нижнюю, чуть сжал её. И больше не смог сдерживаться. Этот поцелуй, унесший его самого в сладкие безвозвратные грёзы, затягивал так глубоко, что впору было звать спасателей, чтобы вытащить его из этого омута. Губы ласкали нежно и трепетно, язык кончиком проникал в приоткрытый рот, забирая вкус его любимого. — Дин, — шептал он в поцелуй, совершенно теряя голову в восторге, — Дин, любимый мой. А губы отвечали. Так же мягко и нежно, позволяя ласкать их. Пальцы скребли простынь, а тело чуть подрагивало. Но, внезапно, всё это прекратилось. Кас, почувствовав, что его будто обдали ушатом ледяной воды, открыл глаза и отстранился. Дин смотрел сурово, сместив брови на переносице. И его зелёный взгляд темнел с каждой секундой, как ночное небо. — Кларенс? Что ты, чёрт побери, делаешь? Что ты вообще здесь делаешь? — твёрдый голос припечатал наотмашь. — Дин. Прости. Я зашёл проведать тебя, узнать как ты. Просто проведать, — Кас вскочил с постели. Глаза, пометавшись по суровому лицу и получив звонкую оплеуху взглядом, опустились в пол. — То есть, это сейчас так называется? — Дин присел на постели. Сердитый взгляд метал зелёные молнии. — Послушай. Вчера я был немного, как бы это сказать, не в себе. Сам понимаешь, авария. Я испугался. А ты меня спас. Нет, не пойми меня неправильно. Я действительно благодарен тебе за помощь. Но это не меняет ничего, Кастиэль. И наш вчерашний… кхм, поцелуй — это лишь реакция организма, ищущего защиты, на стресс. Так с чего ты решил, что и сегодня ты можешь делать то же самое? Кас хотел было сказать, что не удержался, потому что Дин сам звал его и просил о поцелуе. Но, увидев его сердитое лицо, не решился. Не стоит сейчас так говорить. Он не поверит, а Новак в его глазах будет выглядеть глупо, будто пытается перекосить свои собственные желания на него. — Да, Дин. Ты прав. Не стоило мне, — Кас поднял глаза. Как же сложно сейчас вот так говорить. — Это я виноват. Вообразил себе то, чего нет. — Именно, Новак. Я не сержусь. Каждый человек имеет право быть тем, кем хочет, даже если это не по нраву другим. Но не стоит убеждать в своей правде других, Кас. Я не такой. И я никогда… — и тут Дин резко прервал свою гневную тираду, потому что его взгляд скользнул вниз, уткнувшись в лёгкие пижамные штаны, под которыми больше ничего не было. Зато был приличный такой довод сменить гнев на милость, пока Кларенс не заметил этих метаморфоз. Ведь тонкая ткань, оттянутая до предела, весьма умело изображала вигвам, выдавая с потрохами его истинное состояние. — Ладно, проехали. Дин резко накрыл себя одеялом, пряча доказательства. Однако, Кас успел заметить столь сильное возбуждение, которое вызвал этот весьма целомудренный поцелуй. И это не могло не радовать. Да, конечно, Дин с его бунтарским характером и явным желанием доказать всему миру, что он — мужчина, который не терпит никаких отклонений от этого термина в пользу другого цвета. Вот только его внутреннее эго сказало сейчас совсем другое. И там, в своём сне, за гранью реальности, он просил о поцелуе. Тот тонкий мир не врёт. Никогда! Потому что это подсознание, пытаясь пробить глухую стену правильного во всех отношениях Винчестера, тихо подсовывает ему факты, с которыми не может смириться тело. И оно отвечает. Отвечает так, как и должно. Что ж. Не всё потеряно. Возможно, когда-нибудь Дин всё поймёт. И примет. А пока… — Спасибо. Я вот решил, что тебе совсем не помешают простые радости в виде вкусного пирога, фруктов и сока, — Кастиэль раскрыл пакет, аккуратно выкладывая на тумбочку принесённые лакомства. — М, пирог, — Дин сменил гнев на милость и посмотрел на Каса теплее. Надо же! Он первый, кто пришёл навестить его в больнице, хоть его увезли ещё вчера. По идее, первыми штурмовать палату и донимать врача вопросами должны были отец и брат. Следом за ними — Марк, как лучший друг. А уж потом по списку — Рон, Сид и прочие ребята из команды. Но, увы и ах, пока никого не было. И самой ранней пташкой, решившей навестить его в казённых стенах оказался ни кто иной, как его конкурент и соперник. Какой парадокс! — Спасибо. Я люблю пироги. — Я знаю. Твой самый любимый — вишнёвый. Именно его и привёз. Надеюсь, он чуть поднимет тебе настроение, — Кас улыбнулся. Он нервничал. Руки бестолково теребили халат, болтавшийся на плечах. — Ты угадал. Я люблю вишнёвый пирог. Интересно, откуда он это знает? Впрочем, Кас сам вчера сказал, что соперника следует изучать более внимательно и детально, дабы знать его сильные и слабые стороны. Вот только причём тут пирог? — Скажи, что говорят врачи? — Кастиэль решил свести беседу в более нейтральную тему. — Говорят, что я здоров как бык и у меня, наверное, на плечах сидят штук десять ангелов-хранителей, — хохотнул Дин и отломил кусок пирога. — Потому что, получив такой, в прямом смысле слова, наезд от своего байка, я отделался лишь царапиной на лбу. — Так это же прекрасно! — Кас покосился на его татуировку. Что-то смутное закопошилось в душе. Ему следует покопаться в архивах и выяснить, что она значит. Для собственного спокойствия. Будучи весьма прагматичным мужчиной, Кастиэль, тем не менее, никогда не отвергал мир ментального. Он, изучая древние культы, давно убедился, что есть вещи за гранью человеческого понимания. Те самые, которые не подвластны научным доводам и доказательствам. — А МРТ? Тебе его уже сделали? — Да, ещё вчера. Врач — такой перестраховщик. Его напугало моё кратковременное отсутствие сознания. И скорее для своего спокойствия, он таки запихал меня в эту камеру пыток, — Дин поморщился, вспомнив неприятную процедуру. — Знаешь, лежать полчаса в железной трубе, как фараон в саркофаге — так себе занятие. Но в итоге всё оказалось нормально. И завтра меня отпустят домой. — Это замечательно! Значит, ты сможешь присутствовать на моем семинаре, посвящённом татуировкам, — Кас кивнул на его знак. — Кстати, что это за символ? Не сочти меня невеждой, но с ним я не знаком. Сама по себе пентаграмма, даже заключённая в круг — довольно распространённый знак в разных культах. Это защита от тёмных сил. А вот что она значит, обведённая кругом пламени? — Я точно не знаю, — вздохнул Дин, старательно откусив приличный кусок пирога. — Я наколол его в Айове, на одном соревновании. Было странно. За день до финала мы с парнями пошли прогуляться по окрестностям и завалили в местный бар. Там я познакомился со странной девушкой. Её звали Памела. Так вот, она утверждала, что я в опасности, и мне следует защитить себя. Я, конечно, посмеялся. Ну не верю я во все эти колдовские штучки, магов и экстрасенсов! Но она уверяла, что мой вид спорта слишком опасен, и мне непременно нужна защита. И нарисовала на моей руке такой знак, сказав, что полностью он меня не защитит, так как просто нарисован. Его нужно наколоть, причём именно на левой стороне груди. Я лишь посмеялся. Но когда, на последнем круге, слетев с трассы, буквально чудом не впечатался в бетонный отбойник… Ну тут во всякую чертовщину поверишь. И я набил его себе, как она велела. Как видишь, не зря. Кто знает, может именно он вчера спас меня. Хотя, нет. Это был ты, Кларенс. Если бы ты не вернулся, вряд ли дурацкие картинки, пусть даже и несущие в себе сакральный смысл, спасли бы меня. Так что, спасибо, ещё раз. Кас внимательно слушал его. Так вот оно что! Памела из Айовы. Он знал её. Они вместе изучали старые письмена одного древнего племени с острова Кортос. Это племя было малочисленным. О нём почти ничего не знала официальная наука. Но все, кто был в курсе их когда-то существования, уверяли, что это было племя Ангелов, живших на земле, и следивших за порядком в противостоянии сил добра и зла. Легенда это или нет, осталось загадкой. Но теперь Кас вспомнил, откуда видел этот знак. Он был в одном из письмен племени, найденном в тайном захоронении на острове Крит. Сам же Кортос — место обитания племени, давно сгинул, потопленный водами океана. И нет никаких доказательств, существовал ли он в реальности, или это лишь сказки. В любом случае следовало поговорить с Памелой. Решив не беспокоить больше Дина своим присутствием, Кастиэль вежливо откланялся и вышел из палаты. Дин долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Его терзали двоякие чувства. С одной стороны, он негодовал из-за поступка Кларенса. Да, вчера на трассе, он действительно был напуган. И потому позволил поцеловать себя. А сегодня… А что сегодня? Сегодня он был под воздействием препаратов, которыми напичкали его медики, чтобы он больше отдыхал и не нервничал. Но это же не даёт Кларенсу право вот так воспользоваться его состоянием, чтобы просто прийти и поцеловать! С другой стороны... О, это очень странные ощущения. Дин помнил последние фрагменты своего сна. Он снова был там, на трассе. Тогда Кларенс спас его. А потом поцеловал. И это было… Да, чёрт возьми! Это было очешуенно! А потом его сон странно переместился сюда, в больничную палату. И он терялся в своём сне, потому что чёрное и липкое нечто будто подбиралось к нему. Но внезапно, там появился Кларенс, разогнав своим появлением эту черноту. И Дин сам попросил его о поцелуе. Потому что снова хотел ощутить этот невероятный покой и защиту, которые, казалось, струились из Новака. О, Господи! Так неужели он сказал это вслух? И поэтому Кларенс не удержался и внял его просьбе? Что ж, вполне понятно, что не удержался. Он же… Разве он откажет себе в удовольствии сделать то, что любит? Его можно понять. А вот себя Дин не понимал категорически. Допустим, что он бессознательно попросил о поцелуе. Допустим, что Кларенс ответил. Но какого, спрашивается, хрена, его организм так отреагировал на это? Да он же явно возбудился от поцелуя! Причём настолько явно, что пришлось стыдливо прикрыться одеялом, дабы скрыть от синих глаз свой совсем некстати появившийся стояк, не вязавшийся с его гневной тирадой о неправильности происходящего. Вспомнился отрывок из любимого фильма «Пятый элемент». Корбен, сидя рядом со спящей Лилу, тоже не удержался и поцеловал её. За что получил пистолет в висок и гневную речь на непонятном языке. «Seddan akta gamat», сказала тогда девушка, что с её языка переводится как «Только с моего разрешения». Дин засмеялся. Пистолета у него точно не было. А насчёт разрешения… Так, похоже, что он разрешил. Сам, во сне. Губы внезапно запылали. Дин упал в подушку и закрыл глаза, утягиваемый этими ощущениями. Мягкий поцелуй, нежный и трепетный, будто Кас боялся разбудить, обидеть. Но как же в нём было сладко. Тёплые ласкающие губы рождали в теле маленькие вихри наслаждения. В голове плыло. И он отвечал. Отвечал на этот поцелуй, открываясь и разрешая языку проникнуть в свой рот. Мысли сами несли дальше. А что бы было потом? Наверное… Дин подскочил и тряхнул головой. Размечтался, твою мать! Сбросив одеяло, он ошалело уставился на свои штаны, которые опять изображали из себя вигвам. Чёрт! Да что такое? Это уж совсем ни в какие ворота не лезет. Мечтать о мужчине? О его поцелуе? Нет уж! Дин закрыл глаза и попытался глубоко вдохнуть, чтобы угомонить не в меру разошедшийся пыл внезапного возбуждения. — Дин! — услышал он весёлое и резкое приветствие и открыл глаза. Перед ним стоял Марк. — Интересно. Я думал он тут болеет. А у него… Марк покосился взглядом вниз и захохотал. — Признавайся, что тебе тут колят, что у тебя такая реакция? — Дурак! — рявкнул Дин и быстро прикрылся одеялом. — Ничего мне не колют. Просто сейчас заходила такая медсестричка! — он демонстративно закатил глаза и зацокал языком. Ну не мог же он в, самом деле, сказать другу, что произошло. — Да? Круто. Может мне тоже загреметь на денёк в больницу? Полюбоваться на сексуальных медсестричек. Представляю. Открывается дверь, и входит она — фея шприцов и таблеток в коротком халатике с глубоким декольте. А под ним только милые чулочки с кружевной резиночкой и… — Марк взвизгнул, заливаясь смехом. — Ладно. Это явно хороший знак твоего выздоровления. А кто это тебя с утра побаловал вкусняшками? — Не знаю. Просто принесли посылку. Вот эта самая медсестричка, — Дин покраснел, выдавая эту ложь. А что ещё он мог сказать? Что с утра к нему явился Кларенс и натаскал пакет вкусностей? С чего вдруг такая забота о сопернике? А и правда, с чего? Но лучше было свернуть с опасной темы. Марк — тот ещё зануда. Как начнёт расспрашивать, не отвертишься. А потом придётся отмазываться от бьющегося в истеричном хохоте друга, объясняя, что он и сам не понял, почему: А) Кларенс вообще пришёл? Б) Почему у Дина такая реакция на его приход в виде вигвама? — Хорош ржать! Лучше скажи мне, как Люк? Ты был у него? — Туда пошёл Сид. Сейчас придёт и всё расскажет. Он в другом крыле здания, в кардиологии, — Марк слегка угомонился и присел на край кровати. — Ты нормально, бро? — Лучше не бывает! Завтра домой. Сегодня не разрешили, сказали, что понаблюдают. Робкий стук в дверь остановил его речь. В палату вошёл Сид, а за ним и Рон. — Как он? — шёпотом спросил Сид у Марка. — Да нормально я, — Дин махнул рукой друзьям. Хотелось подняться и обнять их, но он опасался даже сбросить одеяло, ожидая похожей реакции от друзей. Хотя, он уже вполне успокоился. — Заходите. — Come on! — хохотнул Марк. — Он, как видите, вполне здоров и даже, я бы сказал, слишком активен. У него тут, понимаешь, сексуальные медсестрички приносят ему вкусные передачи от неизвестных поклонников. Друзья засмеялись. Они посидели с Дином с полчаса. Сначала рассказали о Люке. Слава Богу, у парня всё было хорошо, и пробудет он в больнице пару дней. Уже провели обследование и назначили лечение. Люк вполне бодр и радуется итогам соревнований, которые стали для всех полной неожиданностью. Кубок Сертано остался не разыгранным, так как по очкам команды «Ангелов» и «Охотников» всё равно остались лидерами, обойдя «Воронов». При этом их очки были одинаковыми. А разделять кубок на половинки не принято. Решено было перенести финал на более поздние сроки, когда Дин поправится и сможет сразиться в финальной схватке с Кларенсом. — Дин, это будет отдельная гонка из трёх этапов только для вас. Организаторы говорят, что проведут обычные соревнования среди команд на кубок Сертано мини, с суммой выигрыша в два раза меньше. И все желающие смогут сразиться в нём. А потом будет разыгран Гран-при. Главный кубок. И его разыграете только вы по итогам трёх заездов! — с восторгом вещал Сид. — Ты прикинь! Ваш личный кубок! Это же круто! Дин нахмурился. Интересное решение организаторов. Такого никогда не было. Но это и правда круто! И он непременно подготовится и обойдёт Кларенса!