We are the champions

Ещё пока по-летнему тёплый вечер первого месяца осени дышал лёгкой прохладой. В городе ещё довольно тепло такими вечерами. А вот за его пределами уже чувствуется первое дыхание осени. Ночью прошёл дождь, и даже за довольно теплый день лужи не везде успели просохнуть. Небольшие песчаные горы, сплошь укатанные множеством тропинок, склонов и трамплинов сегодня не были такими одиноко пустынными, как обычно. Этим вечером намечались очередные соревнования. Один из постоянных организаторов гонок, Холанд, всегда проводил их здесь, недалеко от его личного поместья «Эллизиум» в пригороде. Оно было приобретено и отстроено специально для этих целей. Здесь имелось всё необходимое: отличный гостевой дом со множеством уютных комнат, для желающих остаться на ночь, бар с разнообразием напитков и вкусным меню и, конечно, трассы. Песчаные холмы, которые были зигзагами испещерены тропинками. Обычно такие заезды устраивались после вручения кубка «Сертано». Но в этом году, по известным причинам, кубок не разыграли. Вернее, отложили. И, если честно, Холанд, как достаточно опытный бизнесмен, был этому даже рад. Это создавало некое напряжение. Интригу. И, как следствие, привлекло на его гонки «Эллизиум» ещё больше посетителей. А чем больше болельщиков, тем выше ставки. Ну а после «Эллизиума» гран-при кубка «Сертано», заявленного на октябрь, пройдёт при ещё большем подъёме. Да и спонсоры, крупные компании, уже заинтересовались обоими мероприятиями. Всё шло как надо, и Холанд довольно потирал руки. Сегодня приз не будет таким большим, как на «Сертано», но борьба обещает быть весьма интересной. Помимо «Ночных охотников», «Медведей» и «Койотов», таки обещали прибыть и «Сумеречные Ангелы». А это означало только одно: вечное противостояние Хантер Вина и Кларенса продолжится, что, как и всегда, вызовет ажиотаж. Холанд ещё раз обошёл огромный ангар, построенный в поместье специально для проведения таких соревнований. Кажется, всё готово. Отдельные отсеки, коих насчитывалось около двадцати, уже ждали своих клиентов. Впрочем, как и несколько ребят-механиков. Конечно, все байкеры предпочитали перед гонками чинить и подготавливать своих «коней» сами, просто не доверяя их чужим рукам. Но иногда требовалась особая квалифицированная помощь. В отсеках было всё необходимое, чтобы привести свой байк в состояние полной боевой готовности: всевозможные инструменты, запчасти, масла и присадки… Холанд, щурясь, как довольный кот, хитро ухмыльнулся и мысленно прикинул навар с таких перспектив. Чуть только первые сумерки начали спускаться на землю, к ангару стали подкатывать первые участники. Кто-то оставался снаружи, успев подготовить свои машины заранее, а кто-то сразу загонял «коня в стойло», чтобы лишний раз проверить перед заездом и убедиться, что всё в порядке. Дин с парнями подкатили шумной компанией под громкие звуки разрушающего мирный и равномерный шум вечера рока. «It's the final countdown» — неслось из колонок. Старый хит группы «Europe» был весьма кстати в таких обстоятельствах. Скоро гонки, и финальный отсчёт начнётся. — Привет, Холанд! — Винчестер соскочил с байка и, поставив его на подножку, направился поздороваться с организатором. — Что у нас сегодня грозится? — Привет, Хантер Вин! — Холанд улыбнулся и пожал ему руку. — Думаю, заезд будет интересным. Обещали прибыть «Медведи» и «Койоты». А ещё… — он сделал многообещающую паузу. — Угадай! — Судя по твоему довольному выражению лица, будут «Ангелы», — Дин слегка напрягся. И беспокоили его в этом две вещи. Во-первых, его команда. Сегодня с ними Оуэн. А тот, как известно, категорично отказался участвовать ещё в прошлый раз, только потому, что были «Сумеречные». Дин, конечно, поговорил с ним потом, но переубедить не смог. Оуэн почему-то втемяшил себе в голову, что все «Сумеречные» — порождение зла, несущее только беду. И сказал, что если они только появятся на каких-то соревнованиях, духу его там не будет. Дин пытался убедить друга, что это всё полный бред. Но Оуэн сказал, как отрезал. — Нет, Дин. И не проси. Жаль, что ты этого не видишь. Хорус… Это же просто демон в косухе. Я не хочу с ним тягаться, даже пересекаться. Ну а Кларенс… Дин, неужели ты не замечаешь? Ты нарываешься на поединок с ним. А он… Он тебя погубит, Дин, — Оуэн смотрел серьёзно, и Дин невольно сжался под его пронизывающим взглядом. — Не пересекайся с ним, Винчестер. Просто поверь. Дин сдавленно кивнул. Что стряслось с другом? Почему он так воспринимает соперников? Это же просто гонки. Да, «Ангелы» — сильная команда. Сильнейшая! Но это же не повод их бояться! Это, наоборот, должно вызывать желание заткнуть их за пояс. Впрочем, настаивать он не стал, чтобы не нервировать друга. И вот сейчас он понял, что в его команде точно будет минус один. Оуэн, едва узнав об участии «Ангелов», просто навострит мотоцикл подальше отсюда. И никакие уговоры и убеждения тут не помогут. Оставалось надеяться, что Сид, Рон, Марк и прочие парни не впадут от этой новости в панику. А ещё, в команде по-прежнему не хватает Люка. Обследования показали, что ему требуется операция, и парня увезли в Лос-Анжелес, в крупный кардиоцентр. Так что сегодня «Охотники» были не полным составом, что, безусловно, огорчало и снижало шансы на победу по общим очкам. А вторая причина, по которой его самого напрягло это заявление Холанда. О, вторая… Это его личные мотивы. Кларенс. Однозначно, ему придётся идти на противостояние с ним. Нет, не то чтобы Дин боялся или не хотел этого. Но что-то в нём изменилось. Он уже не желал так рьяно обойти своего главного соперника. Правда, сегодня будет легче. Гонки «Эллизиум» не были как таковые, командными. Нет, общий итог и победа, как и всегда, присуждались команде. Но борьба здесь была индивидуальной. Каждый участник сам проходил довольно тяжёлую песчаную трассу, преодолевая множество препятствий. Желательно, за меньшее количество времени. И, по итогу, выигрывала команда, суммарно потратившая меньше времени на прохождение и совершившая как можно меньше падений. Так что заезд обещал быть в некоторым смысле легче. И Дину бы не пришлось лично соревноваться с Кларенсом. Но, всё равно, они, как вечные соперники, непременно сойдутся в схватке последними, подводя общий итог командных заездов. И это означает, что от его, Дина, проворства и умения, может зависеть победа всей команды. И вот как раз этого Дин не боялся. Это вполне привычно для него — замыкать круг, ставя финальную точку. Но вот почему он больше не хотел так страстно победы над соперником, Дин не знал. Будто перегорел. Дин боялся признаться самому себе, что Кларенс ему нравится. А поскольку сейчас, они стали пересекаться довольно часто в универе, Дин даже научился его не ненавидеть. Но самое страшное, в чём он боялся признаться — это его изменившиеся чувства к лидеру «Ангелов». Все эти две недели, он много думал, вспоминая те самые поцелуи, которыми одарил его Кларенс на трассе и в больнице. И они не давали ему покоя. Равно как и татуировка на груди Ангела, которая явно была связана с ним. Во всяком случае, Дин почему-то в это верил. Хотел верить. А вот зачем, он пока не мог понять. И всё это вкупе злило невероятно. Как он и предполагал, едва сообщив новость команде, тут же получил недовольный вскрик Оуэна: — Так! Я же предупреждал! С «Сумеречными» я не тягаюсь! — Но, Оуэн, ты же знаешь правила «Эллизиума». Тебе вообще не придется с ними тягаться. Это индивидуальный заезд, — попытался убедить его Дин, но друг упорно сжал челюсть. — Нет! Я сказал, нет! — он вдруг задрожал, а из глаз покатились слезы. — Я не могу! Да я с ними на одном поле срать не сяду! Чёрт, Винчестер. Отвали! Этот, мать его, Хорус… Дин слегка опешил от такой реакции друга. Хорус? А он-то тут причем? Чем он обидел Оуэна? Что сделал? Да, он то ещё хамло, но, вообще-то, друга этим смутить трудно. Оуэн относился к числу тех парней, который за словом в карман не полезет. Так почему же его просто трясёт от упоминания Хора? Странное поведение друга заставило насторожиться. Что-то тут не так. — Оуэн, успокойся, — Дин подошёл вплотную и чуть приобнял друга за дрожащие плечи. — Хорошо, я не настаиваю. Нет, так нет. Может, поедешь домой? — Да, я не могу тут оставаться, — Оуэн резко выпрямился и втянул ноздрями воздух, пытаясь успокоиться. — Дин, и тебе не советую. Винчестер хотел было ответить, но тут к ним подошла троица. Кларенс, Хорус и Ганнер — лучшая тройка «Ангелов». — Привет, сосунки! — Хорус, как и всегда, не преминул отпустить колкость в адрес соперников, чем вызвал гневный взгляд Винчестера. — Хор, ты задолбал! А просто вежливо здороваться тебя не учили? — Дин вспыхнул моментально. Его рука всё ещё лежала на плече Оуэна, странно побелевшего в считанные секунды. — О, какие мы нежные! Прямо девочки. Я бы даже сказал, барышни, — заржал Хор, но вмиг был остановлен резким: — Отсоси мне, Хорус! — Дин просто психанул. — Вот урод! — Отсосать? О, нет, Хантер Вин. Это не ко мне. Обратись с подобной просьбой… — но закончить ему не дали. Кларенс, резко дёрнувшись, развернулся и сжал его челюсть. Он сначала молча наблюдал эти бодания. И вовсе не потому, что они ему нравились. Просто он слегка завис, едва в прицел синего взгляда попал Винчестер. Кас с тайным восторгом уставился на него, даже забыв поздороваться и как-то пропустив мимо ушей эту глупую перепалку. Но услышав, что сказал Хор, вмиг вернулся из своих мечтаний. Этот балбес запросто мог ляпнуть то, чего не следовало. — Ещё одно слово, Хор, и кто-то не досчитается зубов! — его глаза, став вдруг злыми, запылали синими факелами. — Всё, всё. Я понял, Кларенс! Угомонись, — Хор поубавил пыл и замер, тяжело дыша и тихо буркнул, — Между прочим, сегодня много девушек. Наверняка найдётся та, которая с удовольствием исполнит это желание Хантера. — Так-то лучше! — Кас развернулся к соперникам. — Ну, во-первых, здравствуйте. А во-вторых, снова прошу простить моего друга за его несдержанность. Никакого такта и уважения к соперникам. Дин? — Все нормально, Кларенс. Я так понимаю, горбатого могила исправит, — Дин чуть улыбнулся и отпустил руку, всё ещё сжимающую плечо Оуэна. Хор со своими дебильными подколками бесил невероятно, и в былые времена Дин ответил бы и пожестче. Но почему-то, просто посмотрев на Кларенса, стоящего буквально на расстоянии вытянутой руки, Дин резко растерял весь свой праведный гнев, коим горел ещё минуту назад. Вместо этого он лишь обнял Оуэна крепче. Тот, совершенно внезапно покачнулся и стал оседать. — Оуэн? — Дин резко дёрнулся, поймав его. Но тот быстро пришел в себя и кивнул в знак того, что он в норме. Его взгляд, странно скользнув по Хорусу, вернулся к Дину и уверенно подтвердил, что с ним всё хорошо. — Да что, чёрт возьми, происходит? Дин посмотрел на ребят из команды. — Он болен? Что с ним? — Те лишь переглянулись и недоумённо пожали плечами. Они не знали и не понимали, что творится с другом. — Оуэн? Может, объяснишь, в чём дело? — Дин буквально сверлил друга тяжёлым взглядом, надеясь откопать в его глазах правду. — Всё нормально, — Оуэн собрался и резко выпрямился. — Извини, бро. Я уезжаю. Находится рядом с этими я не могу. Он бросил уничтожающий взгляд на Хоруса и направился к своему мотоциклу. Дин посмотрел ему вслед. Ему точно надо поговорить с другом, желательно наедине. Может тот всё же поведает ему в чём дело. Но не сейчас. Он развернулся к стоящей перед ним троице. — Я так понимаю, приветствия на этом закончились. А теперь, может, просто разойдёмся и начнём подготовку? — Да, — Кларенс согласно кивнул и обернулся к Хорусу. — Послушай друг, если ты что-то хочешь доказать сопернику — сделай это на трассе. Это будет лучшим, что ты можешь сделать. Пошли. Он кивнул Дину и направился к своему мотоциклу. Дин проводил его взглядом. Как всегда хорош. Чёрная кожаная куртка с крыльями на спине, тёмные обтягивающие джинсы, высокие берцы на тракторной подошве. Как же он отличается от того Кларенса, вернее Кастиэля, который ведёт занятия в универе. В голове невольно поплыли картинки. Кастиэль — Кларенс. И Дин мысленно сравнивал их. Кто же ему больше нравится? В коже и берцах он горяч и своеволен, как знойный ветер в пустыне. В костюме и при галстуке — суров и неприступен, как скала. Но тоже чертовски горяч. И кто из них поцеловал бы? Похоже, тот, что в коже. Дин мысленно подошёл ближе, распахнул косуху и, нырнув под неё руками, скользнул под обтягивающую футболку. И задрал её. Чтобы просто обнажить безупречный торс и вновь увидеть это тату. Дотронуться руками до пылающего сердца, обвести его чуть дрожащими пальцами и снова прижаться губами к сжавшемуся вмиг соску, вырывая протяжный и такой одурительно сладкий стон с этих чертовски красивых губ. Почему-то этого хотелось больше всего. Яркая своевольная натура Винчестера желала увидеть, как грозный Ангел может складывать крылья и, томно прикрыв горящие негой глаза, тихо стонать от его прикосновений, таких вроде простых и невесомых. Это как покорение трассы. Это как победа. Своеобразная победа над ним. И, наверное, поэтому поугас его пыл в желании выиграть на трассе. Теперь Дин в своих фантазиях видел альтернативу. И она ему, как ни странно, нравилась. Дин затряс головой, отгоняя видение. Вот уж совсем негоже даже думать об этом. Впереди ответственный заезд, и ему надо быть собранным. А он, сам не понимая, почему, мечтает о том, чего не приемлет в принципе. Чтобы не выдать себя и даже намёком не показать, как изменились его мысли, он грозно сдвинул брови на переносице и вытянул пухлые губы в нитку. — Кларенс! — довольно громко окрикнул он капитана соперников. И когда тот обернулся на его зов, вскинул голову и усмехнулся. — Слышь, Кларенс! Сегодня мы соревнуемся лишь косвенно. Прямого поединка не будет. Но это ничего не меняет. Я поеду первым! Чтобы ты видел и нервничал. Потому что лучшее время покажу Я! А ты. О, извини, Ангелок! Засекай секундомер. Тебе меня не обыграть. Кларенс улыбнулся, дерзко и с вызовом. Он взъерошил и без того находящиеся в вечном беспорядке волосы, закопавшись тонкими пальцами меж тёмных прядей. Его голос, будто окутавшись сталью, прозвучал грозно и уверенно. — Хантер Вин! Я с удовольствием уступлю тебе право стартовать первым. Более того, я даже позволю тебе какое-то время побыть своевольным и дерзким. Но имей ввиду. Лидер тут Я! И только я решу исход нашего поединка. А ты, маленький охотник, вынужден будешь покориться. Таковы мои правила, детка! Дин застыл, не в силах сдвинуться с места. Подошвы будто вклеились в асфальт, равно бы как он вступил в мягкую, растопленную солнцем смолу. То, что сказал Кларенс, звучало вполне обычно. Вроде бы. Но почему Дин явно слышал в этом другой подтекст? Дашь побыть своевольным и дерзким? О, это точно о его желании провести по обнаженной коже и позволить соску выдать всё под такими прикосновениями. Выдать полностью, заставив застонать. Но лидер тут всё-таки ты? Уверен, Ангел? Хотя, о чем это он…

***

Подготовка к заезду прошла довольно спокойно. Гонка была в самом разгаре. Многие ребята из команд уже «отстрелялись» и сейчас делились с теми, кто ещё не участвовал, особенностями прохождения трассы. Множество журналистов с камерами и микрофонами шныряли тут и там, задавая вопросы. «Эллизиум» проходили по всем правилам, поэтому пресса освещала это событие по разным спортивным каналам. Брали интервью, снимали и без умолку трещали в микрофоны о том, как проходит очередной этап. Рядом с Дином вдруг материализовался весёлый парень-репортёр, зацепив только что слезшего с мотоцикла Тарана — капитана «Медведей». Он буквально засыпал вопросами, отчего-то практически не стоящего на ногах парня. — Трудно ли было пройти трассу? — он сунул микрофон под нос только что стянувшему шлем парню. — Она довольно непростая. Песок и грязь после прошедшего дождя. — Нормуль, — Таран хохотнул и щёлкнул пальцами. — Мы, как танки — грязи не боимся. — Но ведь ваша команда не выиграет. Трое из вас упали ещё на второй горке. В результате, по очкам вы явно в аутсайдерах, — репортёр точно не понял такого позитивного настроя капитана практически проигравший команды. Чему он радуется? — И что? Главное не победа, а участие! — Таран как-то странно икнул, и Дин невольно прыснул, слушая его. Да, походу, он нажрался прямо перед стартом! Вообще, для Тарана это не новость. Он частенько предпочитал садиться на мотоцикла слегка подшофе, за что нещадно получал штрафные от судей. Однако, это его не останавливало. Потому что, по его словам, он так увереннее чувствовал себя в седле. Таран, насколько было известно, родился и вырос на Аляске и имел весьма суровый характер. При всём своём потенциале и физической подготовке он мог бы легко покорять любую трассу. Что он, собственно и делал, когда был в меру пьян. Но зато, когда он явно борщил с алкоголем… Таран предпочитал исключительно водку собственной перегонки, которую так и назвал — самогонка. Родись он в далекой России, он бы знал, что такой напиток уже имеет место быть. Но парень считал, что изобрёл такую «огненную воду» сам. И воистину гордился этим. — Ну а как вам понравилась сама гонка? — вот только молодой репортёр явно не знал о такой особенности биографии капитана «Медведей». — Что?! — Таран вдруг громко засмеялся в микрофон. — Самогонка? О, самогонка нам понравилась. Высший сорт! Чистая, как слеза младенца. Наверное, поэтому и не выиграли. Парень застыл с микрофоном, совершенно не поняв типичного «медвежьего» юмора. Самогонка? Что это? Дин просто сложился пополам от такого ответа. Однажды в баре ему пришлось отведать этой самой самогонки — ребята из «Медведей» притащили и угостили всех. Надо сказать, напоили они тогда всех знатно. Потому что напиток собственного производства оказался не просто крепким, а сногсшибательным. В буквальном смысле этого слова. В итоге все, кто праздновал, оказались в прямом смысле, на полу, разложившись ровными штабелями на деревянных досках. И нормальное веселье перетекло в жуткое похмелье с утра. Дин болел жёстко, совершенно не зная как выбраться из состояния постоянной тошноты и бешеных вертолётов, которые кружили голову, едва он пытался подняться с дивана, на которым и выстегнулся после третьей порции этого адского пойла. Вообще-то, его трудно было вышибить из колеи даже крепким выдержанным виски. Но тут… «Таранная атака», как прозвали самогонку ребята, оказалась страшнее атомной войны и практически моментально лишила бар всего «живого» в радиусе километра. И сейчас Дин, глядя на еле стоящего на ногах капитана «Медведей» и совершенно ошалевшего репортёра, просто умирал со смеху, понимая, о чём он. Репортёр, однако, похлопав глазами и задав для приличия ещё парочку вопросов, отвалил в поисках более адекватного объекта для интервью. Дин подошёл к своему байку, осмотрел его беглым взглядом ещё раз и остался доволен. Он готов к прохождению трассы. А следующая как раз его очередь. Поправив уже более просторный новый комбинезон, он аккуратно потянул леску стеклоочистительной плёнки на шлеме. Вспомнилась прошлая авария и слова Кларенса о том, что когда он нервничает, то слишком резок в движениях. Надо же, какой проницательный! Но он прав, и сегодня Дин намерен быть более спокойным и собранным. Волновало лишь одно. Свой мотоцикл он купил относительно недавно и ещё не опробовал его в деле на песчаных трассах. На асфальте, пусть даже и на мокром, его «Харлей» был идеален: развивал большую скорость, хорошо держал трассу и сцепление шин с поверхностью, был достаточно аэродинамичен. Но вот как он поведёт себя на кочках, песчаных заносах и грязевых лужах, неизвестно. Может стоило на «Эллизиум» взять старую проверенную модель совершенно другой конфигурации? Но Дин решил рискнуть. Запрыгнув в седло, он с рёвом газанул и двинулся к старту…

***

Кас затерялся в толпе, заняв более удобную позицию, чтобы наблюдать за всем, что происходит на трассе. В руках планшет с трансляцией, который он под предлогом отсмотра тактики прохождения трассы противников забрал у Холанда. Сердце колотится как шальное, руки чуть дрожат, испаринка пота на лбу. Глаза напряжённо всматриваются в экран, ловя каждую кочку и каждый спуск, вспыхивают при резких поворотах и вновь прикрываются веками, когда Дин минует очередной опасный участок дороги. Кас волнуется так, что не может успокоить бешено колотящееся сердце. Дин! Касу не нравится модель его байка. Именно для этой трассы. Да, «Харлей», прокачанный и супернавороченный — дорогая и качественная лялька. Но только в условиях городских трасс. Здесь же, на абсолютном бездорожье, это «произведение искусства» — как Ламборджини в коровнике. Третья горка. Дин вполне аккуратно подходит к ней. Кас замирает, впившись глазами в экран. Третья горка самая опасная. Крутой почти вертикальный подъём, очень маленькая площадка верхушки и, тут же, резкий спуск вниз, заканчивающийся петлей и выходом на четвертую горку. «Детка, только не газуй. Аккуратно, пожалуйста», — Кас тихо просит его про себя. Зная дерзкую натуру Винчестера, он уже видит наперёд, как вероятнее всего тот поведёт себя в этой ситуации. — «Нет, Дин. Нет…» Винчестер, мысленно прикинув угол, резко бьёт по газам. Мотоцикл ревёт, выпуская из-под заднего колеса шмотки грязи и песка и мигом зарывается в это месиво. Но, вместо того, чтобы чуть сбросить обороты, Дин лупит по газам ещё резче. И это его фаталити. Байк, взревев, как бык на корриде, срывается с места и взлетает на почти вертикальную горку. Но на её маленькой вершине просто не успевает скинуть обороты и буквально летит вниз, даже не касаясь земли. Четвёртая горка остаётся где-то сбоку. Байк, приземлившись в густую траву, моментально «наматывает» на колеса всё, что там растёт, и, полностью потеряв управление, просто летит вниз по склону, абсолютно неуправляемо и неорганизованно. А потом ложится боком в траву, сбросив Дина с седла. Кас с силой сжимает планшет и срывается с места. Он готов лететь на выручку сию секунду. Но этого не требуется. Гонки организованы максимально комфортно, и к Дину уже спешат помощники. Кас с облегчением видит, что он встаёт и чуть прихрамывая, идёт к своему байку. Ну что за упрямый мальчишка! Совершенно безбашенный! Так ведь и разбиться недолго. Кас устало падает на скамейку. Его слегка потряхивает. Несколько глубоких вдохов приводят в чувство. Он направляется к линии старта, куда только что один из помощников подвёз Дина с места аварии. Следом буквально на привязи притащили и его мотоцикл, который никак не хотел ехать. То ли движок клинанул, то ли обильная растительность горок так сильно намоталась и забилась во все его щели, что крутить колеса он просто не мог. Дин слез с седла доставившего его мотоцикла. Он был зол. Нет, он был взбешён! Он, конечно, предполагал, что его новенький «Харлей» не совсем предназначен для таких диких гонок по бездорожью. Но чтоб настолько? И тут горящий злостью зелёный взгляд столкнулся с синими глазами. — Что? Злорадствуешь, Кларенс? — Дин вспыхнул моментально, едва увидев в толпе соперника и поспешил подойти к нему, чтобы просто вывалить свой гнев. Сняв шлем, он резко, в своей манере, дёрнул молнию на комбинезоне, чтобы ослабить горловину и просто вздохнуть нормально. — Погоди радоваться. Осиль сам эту горку. Тогда и поговорим. — Дин, я даже и не думал злорадствовать. Наоборот, я очень огорчился, что так всё получилось. Но, знаешь, в этом есть и твоя вина, — Кас говорил спокойно, чтобы лишний раз не задорить и без того пылающего гневом Винчестера. — Моя?! Интересное рассуждение. И что-же, по твоему экспертному мнению, я сделал не так? — Дин провёл рукой по лицу, лишь размазав грязь с перчаток по щекам и губам. — Ты слишком сильно газанул перед горкой. Дин, она почти отвесная. Не стоило пытаться взять её таким резким наскоком. Лучше было идти плавно, постепенно добавляя газу. Тогда бы ты успел сбросить обороты наверху и плавно скатиться вниз по трассе. А ещё. Твой байк… — Кас просто потерял мысль своего повествования, увидев полоски грязи, размазавшиеся по щеке и губам Дина. И захотелось стереть их. Нежно, кончиками пальцев, проведя по мягкой коже. — Мой байк?! Да мой байк в сто раз круче твоего! И он должен был справиться! — Дин даже не пытался оспорить свою тактику восхождения, так как и сам понимал, что здесь он облажался по всем фронтам. Но очень не хотелось признавать свой провал. — Я и не сказал, что он хуже. Он просто другой. Предназначен для городских трасс, и совсем не для бездорожья, травы и месива из глины и песка. Тебе бы лучше помог твой старый байк, — Кас попытался объяснить максимально спокойно, чтобы Дин не думал, что он подтрунивает над его крутой игрушкой. — Знаешь, с совершенно другими моделями и вести себя следует по-другому. Дин вперил в него горящий взгляд и, совершенно неожиданно, сбросив бунтарский запал, согласился. — Ты прав. Все байки, как люди. Особенные. Со своими характерами. Я не учёл его индивидуальность. Он, как благородный олень. И на болоте ему делать нечего, — Дин смотрел не отрываясь. И сам понимал, что говорит сейчас о другом. Не далее как перед заездом он сам мысленно сравнивал такого разного Кларенса. — Знаешь, Кларенс, и люди бывают такими… — Да, но некоторые могут совмещать в себе черты благородства и стати и бесшабашное бунтарство. Это особенные люди. Таких немного. И они смогут себя комфортно чувствовать лишь с себе подобными, хотя ужиться могут и «в болоте, и в королевских конюшнях», — Кас говорил мягким заволакивающим голосом. Ведь говорил он сейчас о нём. О Дине. Кас видел его. Видел насквозь. Умный, грамотный, начитанный, правильно владеющий речью, имеющий манеры и умеющий себя подать, находясь в обществе бесшабашных пацанов, он легко «переодевался». И тогда в его речи появлялись жаргонизмы и нелепые выражансы, его поведение становилось разнузданным и даже наглым. Вот только Дин тщательно скрывал свою вторую натуру, потому что в том обществе, в котором он вращался, такое поведение сочли бы неуместным. А попросту, обсмеяли бы, обозвав интеллигентным батаном. Но самое интересное, что Кас был таким же. Равно настолько, насколько требовали обстоятельства. И если он, в силу возраста и опыта, не боялся раскрывать свои обе личности, то Дин ещё не научился балансировать, предпочитая стиль бесшабашного раздолбая. — Сейчас не место и не время рассуждать о высоких материях, Кларенс. В институте, когда ты вновь станешь мистером Новаком, ты можешь и почитать мне лекции о морали. А сейчас, — Дин дерзко ухмыльнулся, вернувшись к тому образу, который нужен здесь, в соответствующем окружении, — твоя очередь, Кларенс. И, вместо того, чтобы умничать, лучше покажи, как ты справишься с трассой. Пройдёшь — обещаю вечером раздавить с тобой кружку пива. — Ок, — Кас тоже вернулся в состояние «Кларенса» — Тогда я предпочитаю тёмное, нефильтрованное. Он развернулся и пошёл к своему байку. Дин окинул его взглядом. Раздавить с ним кружку пива? Он, что, сейчас, пригласил Кларенса на свидание? Вот, чёрт! Впрочем, ни хрена. Они просто, при всеобщем веселье, посидят в баре за столиком и выпьют. Никакого свидания. Дин это не приемлет. И не стоит даже ронять сомнения у других ребят. Дин хмыкнул. Пусть сперва выиграет. А там, посмотрим…