We are the champions

Сегодня осень разошлась по полной программе, закутав город в дымчато-серое покрывало туч. Мелкий промозглый дождь накрапывал не переставая, оседая на больших окнах аудитории плачущими каплями. Они собирались в более крупные и, не удержавшись, стекали вниз тонкими извилистыми ручейками, оставляя следы на стекле. В аудитории в этот раз было довольно тихо. Студенты сидели, погружённые в телефоны, переговаривались шёпотом и не устраивали вечные распри по поводу и без. Трель звонка вывела всех из сонной неги. Большая дверь распахнулась, и на пороге появился мистер Новак. Как и всегда в безупречном костюме. Галстук ярко-синего цвета прекрасно гармонировал с его глазами, на этот раз гораздо более тёмными и насыщенными, чем обычно. Возможно, на это повлияло освещение. Белая рубашка, отглаженные до стрелочек брюки и отполированные до блеска ботинки. Всё, как и полагается добропорядочному профессору, ведущему занятия у студентов. Дин, окинув его цепким взглядом, чуть улыбнулся уголком губ. Уж он-то точно знал, каким может быть этот правильный и прилежный профессор. Там, на ранчо «Эллизиум», затянутый в кожу и обвешанный всевозможными ремешками, цепями и брелоками, он выглядел совершенно по-другому. И лишь одно осталось неизменным — тёмные непослушные волосы всё также в хаотичном художественном беспорядке торчали во все стороны, в очередной раз не поддавшись укладке. Но как же ему чертовски шло это «разгильдяйское великолепие»! И Дин, сам не понимая почему, вдруг подумал, что выкинул бы в его доме все расчёски и средства для стайлинга, лишь бы эта шевелюра осталась такой. Пальцы слегка закололо на кончиках. Дин помнил, как гладил эти волосы, зарываясь в их шелковистую мягкость. Как они струились меж пальцев, даря нежность и лёгкую влагу. Как пальцы сжимали их, комкая, когда его поцелуи становились всё настойчивее. И как несколько волосков остались меж ними вырванными, потому что сжатие это было слишком сильным в тот момент, когда… Нет! Не сейчас. Сейчас не стоит вспоминать об этом. Кастиэль прошёл к кафедре и, осмотрев класс, степенно склонил голову и поздоровался: — Доброе утро, класс! Его взгляд на секунду задержался на последней парте, и на губах появилась лёгкая улыбка со скрытым налетом нежности. Дин! Он там. Всё такой же красивый. Вот только сейчас в нём что-то изменилось. Нет прежнего бунтарства и неповиновения. Он смотрит внимательно, чуть улыбаясь уголком губ, а в тихих омутах зелёных глаз прячется затаённая нежность и некая мечтательность. Он помнит. Помнит их ночь. Немного смущается, но становится от этого таким трогательно милым, что хочется подойти к нему, обнять и, легко поцеловав пухлые губы, пожелать ему лично, персонально, доброго утра. Кас отбрасывает в сторону мечты и внимательно осматривает студентов, дружно поприветствовавших его. — Знаете, я сегодня планировал другую тему. Но, посмотрите за окна. Осень вступает в права. Хмуро и пасмурно. И эта осенняя меланхолия заставила меня задуматься. А давайте сегодня мы с вами поговорим… о любви? — уловив странный единодушный вздох класса, Кас улыбнулся, мягко и спокойно. — О любви в произведениях мировой литературы. Вы, наверняка, читали множество романов, стихов и прочих произведений, главной темой которых была любовь. Давайте сегодня поделимся самыми любимыми из них? Я начну. А если кто-то из вас желает поделиться мнением о своём любимым романе, милости прошу. Итак… Он сосредоточился. С чего же начать? Пожалуй… — И начнём мы издалека. С тех далёких времен, сказания о которых дошли до нас в виде легенд и мифов. Древняя Эллада. Один из известных мифов «Орфей и Эвридика». Знакомо ли вам сие произведение? Класс тихо загудел. Никто не решался высказаться. И лишь одна девушка, робко подняв руку, чуть покраснела, увидев его ободряющий жест. — Ну же, мисс. Смелее. Вы читали его? Расскажите нам вкратце, о чем он? И, представьтесь, пожалуйста. — Я Милли Донован. Да, я читала этот миф давно. Точно не помню его. Но знаю, что был такой певец Орфей. И он очень любил девушку Эвридику. И вот когда она умерла, он отправился за ней в подземный мир. Как-то так. — Отлично, мисс Донован. Если вкратце, то Вы ухватили самую суть. Я расскажу вам поподробнее. Талантливый певец Орфей полюбил прекрасную Эвридику и вскоре стал её мужем. Однажды влюблённые решили отдохнуть в лесу, но во время прогулки Эвридика случайно наступила на змею и была смертельно ранена. Отчаявшийся Орфей бросился за ней в царство мёртвых, где встретил перевозчика Харона и владыку Аида. Своим талантом и проникновенным исполнением Орфей покорил правителя мира мёртвых, и тот пообещал исполнить любую просьбу певца. Музыкант принялся умолять Аида вернуть его возлюбленную, и тот согласился, но с одним условием: во время возвращения на землю Орфей ни в коем случае не должен оглянуться назад, иначе он навеки потеряет Эвридику. Орфей выбрался из царства мёртвых, направился к Стиксу, и мрачный Харон перевёз его на тот берег. Юноша чувствовал, что за ним следует тень его ненаглядной Эвридики. Когда же впереди забрезжил свет, он заволновался, и, позабыв обо всём на свете, оглянулся назад. В тот же миг «отлетела тень Эвридики, исчезла, растаяла во мраке». С криком кинулся Орфей к Стиксу, долго звал Харона, но так и не дождался перевозчика. Ему не оставалось ничего иного, как вернуться на землю. Орфей прожил долгую жизнь, но он никогда не забывал Эвридику — «память о ней жила в его сердце и в его песнях». Вот такой миф… Класс молчал, лишь несколько девушек вздохнули, видимо, прочувствовав трагедию. — И таких произведений в мировой литературе масса. Чтобы даже перечислить их, нам не хватит целого занятия, а уж пересказать их все... О, это очень много! Любовь — великое чувство! Оно вдохновляло певцов и поэтов, писателей и художников, скульпторов и архитекторов. Оно способно родить в душе такие чувства, что человек, сам не понимая как, начинает творить, создавая чудесные произведения. Мировые шедевры литературы, написанные окрылёнными любовью авторами, стали истинными жемчужинами в коллекции мировой культуры. Он посмотрел на меланхолично что-то рисовавшего парня за четвёртой партой. — Макс? Вы, как житель России, наверняка знакомы со знаменитым романом Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». Вот одно из олицетворений темы любви в литературе. Не расскажете ли нам о нём? — Простите, мистер Новак, но это очень сложно. Роман объёмен не только по содержанию, но и по смыслу. Там живо переплетаются тема религии и любви. Древняя Иудея, Понтий Пилат и сплошная бесовщина в лице самого сатаны Воланда и его свиты, — Макс Северов попытался ответить на вопрос, но быстро выдохся. — Да, Вы правы. Роман сложен и интересен. Но красной нитью, опять-таки, в нём проходит тема любви. Ради любви к Мастеру Маргарита пошла на сделку с Сатаной, став «светлой королевой Марго» на балу. А какой момент больше всего запомнился Вам? — Кас был поражён с каким чувством парень попытался ответить. Он явно читал роман, чем далеко не все молодые люди его возраста могут похвастаться. И не просто читал. Это произведение затронуло его. — «Слушай беззвучие, — говорила Маргарита Мастеру, и песок шуршал под её босыми ногами, — слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я», — процитировал парень дословно и вздохнул. — Это самый конец романа. Мастеру и Маргарите был дарован их личный Рай для двоих. И этот момент — самое ценное, что есть в этой работе. Кас слушал, не отрываясь. Макс говорил это по-русски. Как написано в оригинале. И это цепляло за душу. Класс тоже слушал с замиранием, но не понимал ни слова, хотя интонации, с какими Макс озвучил этот отрывок, говорили так красноречиво. Макс, видя тихое недоумение класса, грустно улыбнулся и перевёл на английский. — Я хочу это прочесть, — вздохнула Лили, девушка сидевшая рядом с ним. — Прочти, — Макс сел и посмотрел на неё. — Прочти. Это сильная вещь. Кастиэль оглядел класс. А у него интересные ученики. Да, они молоды и бесшабашны, порой задиристы и разнузданны, но они чуткие люди, чувствующие, переживающие, читающие и любознательные. Что-то урок сегодня выходит на редкость меланхоличным. Вроде и тема такая прекрасная — любовь. А почему-то весь класс погружён в размышления. — А какой роман Ваш любимый? — спросила девушка, сидевшая у окна. Кас улыбнулся. — На этот вопрос сложно ответить. У меня их очень много. Я с удовольствием перечитываю и классику, и современную литературу. И в каждой эпохе можно отыскать нечто, что покорит и впечатлит. Например, наверняка Вы знаете прекрасный роман Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта», — Кас посмотрел в потолок и, закатив глаза, тихо и с выражением прочёл:

«Две равно уважаемых семьи В Вероне, где встречают нас события, Ведут междоусобные бои И не хотят унять кровопролитья.

Друг друга любят дети главарей, Но им судьба подстраивает козни. И гибель их у гробовых дверей Кладет конец, непримиримой розни.

Их жизнь, и страсть, и смерти торжество, И поздний мир родни на их могиле На два часа составят существо Разыгрываемой перед вами были. Помилостивей к слабостям пера: Грехи поэта выправит игра.»

— О, да! — хмыкнул самого сурового вида парень с третьей парты. — «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Идиотизм! Он отравился, она, увидев это, заколола себя кинжалом. Неужели не могли ничего придумать поинтереснее? Хотя… Бред это всё. Ничего не помогает, когда речь идёт о ненависти и деньгах. Кас внимательно посмотрел на юношу. Тот явно нервничал. — Да, возможно, способ они нашли не самый лучший. Но, главное, они просто хотели быть вместе — двое любящих людей, которым мешали обстоятельства. К сожалению, это актуально и сейчас. Множество обстоятельств порой мешают любящим людям быть рядом. Видимо, Вас это тоже затронуло, мистер… ээ? — Керри. Кит Керри, — гордо вскинув голову представился парень, и Кас согласно кивнул. К сожалению, услышав фамилию, он сразу понял, что упоминанием романа Шекспира, буквально резанул парню по-живому. Эта история долго обсуждалась в СМИ и закончилась весьма трагично, хоть и без жертв. Мистер Освальд Керри — глава крупнейший корпорации по добыче руды, всегда находился в контрах с мистером Стивеном Остином — его прямым конкурентом. И надо ж такому случиться, их дети, Кит Керри и Оливия Остин, полюбили друг друга, тем самым обеспечив настоящую войну между отцами и корпорациями. Закончилось всё плачевно. Оливию выдали замуж за арабского шейха и отправили в Эмираты. И вот сейчас Кас с удивлением смотрел на главного героя этих светских хроник. Хмурый юноша, который не смог преодолеть вражду родителей и лишился возлюбленной. Теперь он просто пытался жить. — Простите, мистер Керри. Я не знал, что коснусь личного, — Кас невольно покраснел. Не хотелось бы, чтобы просто уроки привели к таким переходам на личное. — Всё нормально, мистер Новак. Вы же не знали. А я уже давно смирился. Всё в прошлом. Но произведение это ненавижу! — Кит подскочил и стукнул кулаком по столу. — Извините, сорвался. Можно мне выйти? — Конечно, — Кас сконфуженно смотрел на юношу, который нервно кидал тетради в рюкзак. Ему стало дико жаль парня. Такой ещё совсем юный, а сколько уже пришлось перенести. Оставалось лишь надеяться, что он сможет оправиться от боли и жить дальше, найти свою любовь, забыть обиды. — Если вдруг Вам захочется просто поговорить, приходите. Я выслушаю, может, дам совет. — Спасибо. Для этого у меня есть штат психологов, нанятых добрым папочкой. Только это не помогает. Лишь время лечит, — ухмыльнулся Кит и быстрым шагом покинул аудиторию. В классе на какое-то время воцарилась тишина. Далеко не все сокурсники знали о трагедии Кита и для них это было потрясением. Однако, видимо, поняв насколько это коснулось парня, все просто молчали. Кас выдохнул и взял себя в руки. Ему нужно было вести урок дальше, отвлечь класс от мрачных мыслей. — Ну, мы отвлеклись. Давайте продолжим, — он натянул на лицо улыбку, хотя на душе кошки скребли. — А что случилось с Китом? — невпопад ляпнула Мия, поправив густую чёлку, упавшую на лоб. — И причём тут Шекспир? Можно подумать, что это всё прямо про него? Тоже мне, Ромео! — Ну ты и дура, Мия! — не выдержал Дин. Он резко подскочил со стула. Глаза запылали, как молнии. — И ты ещё хвастаешься, что вращаешься во всех высших кругах общества? Видимо, в качестве переходящий подстилки для мажоров, которую даже не ставят в известность о происходящем. А читать, хотя бы газеты, ты явно не умеешь. Кас посмотрел на злого Дина. Да, ему не следовало так себя вести, переходить на откровенную грубость с девушкой. Но сейчас Кастиэль был согласен с ним. — Винчестер! — взвизгнула Мия. — Ты просто хам и сволочь! Мне надоели твои вечные оскорбления. Что я такого сказала? Она закрыла лицо руками и заплакала. Но на этот раз её верная подружка Элис не поддержала её. Она посмотрела на злого Дина и, в знак одобрения, молча подняла большой палец вверх. — Мистер Винчестер, не следовало Вам быть таким резким, — Кас попытался успокоить его голосом. Это всё начинало выходить из-под контроля. — Извинитесь перед девушкой, пожалуйста. — Не буду! — Дин упрямо топнул ногой и посмотрел на Мию, — И скажи спасибо, что ты не ляпнула этого при Ките. Тогда бы я тебе точно влепил леща. Глупая девка! — Значит, раз я не в курсе в чём дело, мне и спросить нельзя? — Мия подняла заплаканное лицо и посмотрела на Дина злым взглядом. В этот миг даже Касу, наблюдавшему со стороны, стало противно от её лицемерия. Она утверждала, что любит Дина. Но как же сейчас горящие злостью глаза выдали её. Впервые закралась мысль, что девушка весьма хитра и расчётлива и явно ищет выгодную партию в лице богатого парня. Ну а Дин, похоже, сразу просёк её маневр. Эта мысль порадовала. Во-первых, даже сам факт влюблённости девушки напрягал Кастиэля, а во-вторых… Сейчас он гордился своим любимым мальчиком за его проницательность и твёрдость. Дин терпеть не мог лживых охотниц за кошельком и никогда не лицемерил и не пытался выглядеть корректным с Мией. — Нельзя! — Дин прямо кипел от ярости. — Ты, которая всем направо и налево представляется светской львицей, вращающейся в самых сливках общества, и не знаешь историю Керри и Остин? Не поверю! — Это он? Тот самый Кит Керри? — Мия ошалело уставилась на Дина, даже позабыв про обиду. В её глазах вдруг вспыхнул охотничий азарт. — Сын Освальда Керри? — Да, дура! Тот самый, — Дин уловил это, и это взбесило ещё больше. — Но ты угомонись. Ему не интересны шлюхи. Так что даже не облизывайся на него. — Кретин! — Мия вспыхнула и отвернулась. — Ненавижу тебя, Винчестер! И однажды ты горько пожалеешь, что отверг меня. Не думай, что я такая беззащитная. Я отлично умею слышать и видеть. Видеть кое-что, что тебе, наш правильный мачо, очень не понравится. — Мне нечего скрывать! — отрезал Дин и уселся за парту. — Конечно нечего! Кроме, разве что некоторых особенностей. О, конечно, наша гордая птица — Дин Винчестер — никогда не заводит романы в универе! У него же есть более интересные развлечения, о которых, увы, никто не знает. Посмотрим, как ты запоёшь, соловушка. Думаю, я поставлю тебе самые жёсткие условия. И ещё кое-кому… — многозначительно хмыкнула Мия и кинула странный взгляд в сторону кафедры. Мимолётный и странный. — Давайте на этом прекратим, — Касу совсем не нравились такие разборки в классе. Особенно, если в них участвовал Дин. А злые слова Мии заставили насторожиться. Что-то ему в её тоне не понравилось. Да и что за странные витиеватые намёки об увлечениях Дина? — Вернёмся к теме урока. — Действительно! — поддержал его Марк. — Мия, ты, впрочем как и всегда, умудряешься испоганить всё хорошее. Даже тему о любви. — Марк, а ты вообще помолчи. Дружок закадычный. Представляю, как ты будешь удивлён, когда узнаешь правду, — зло отсекла Мия. Но тут же усмехнулась. — Хотя, может я зря тебя считаю непричастным? Может и ты в этом котле варишься? — Мия! Хорош тут строить из себя загадочную леди на букву «б». Если есть, что сказать — говори прямо, а нет — так нечего туман наводить. Мои увлечения вне стен универа не касаются никого, и тебя в особенности. Заткнись лучше и слушай. Может, хоть просветишься на уроке, а то тебе такие произведения и незнакомы наверно, — Дина уже достало её поведение. — Ну? У тебя ко мне какие-то претензии, кроме того, что я хам, которого ты ненавидишь? — Пока нет. Ещё не время, Винчестер, — Мия поёрзала на стуле, целомудренно сложила руки на парте и самым невинным видом уставилась на преподавателя. — Мистер Новак, скажите, а у Вас есть любимые стихи о любви? — Конечно, — Кас был рад этому вопросу — получится переключить класс от этой глупой перепалки. — Есть много поэтов, прославляющих это чувство. Но мой любимый — Федерико Гарсия Лорка. Он писал прекрасные стихи. Вот моё любимое:

«Всё выплакать с единственной мольбою — Люби меня и, слез не отирая, Оплачь во тьме, заполненной до края Ножами, соловьями и тобою.

И пусть на сад мой, отданный разбою, Не глянет ни одна душа чужая. Мне только бы дождаться урожая, Взращённого терпением и болью.

Любовь моя, люби! — да не развяжешь Вовек ты жгучий узел этой жажды Под ветхим солнцем в небе опустелом!

А всё, в чём ты любви моей откажешь, Присвоит смерть, которая однажды Сочтётся с содрогающимся телом»

Кас читал его с чувством. А взгляд, горящий и нежный одновременно, был обращён туда, к последней парте. Кастиэль и правда любил стихи Лорки, но лишь когда чувство, согревающее и раздирающее его сердце, заполнило собой до краёв, когда не в силах держать его внутри, он наколол на груди знак, он понял, насколько именно этот стих олицетворяет всё, что он чувствует. Он будто описывал то, что яркой картинкой горело на груди. «Любовь моя, люби!» — с такой скрытой мольбой в голосе, раскрывая сердце прямо перед всеми. Может, тот, кому это посвящалось, и не поймёт сейчас этого порыва. Но это возможность выплеснуть признание. Кас завершил стих и опустил глаза. Сердце защемило, а тату на груди зажгло и защипало. Невольно на глазах появились слезы. Как жаль, что вот так, признавшись, он не услышит ответа. Возможно, не услышит никогда. «Дин, мальчик мой любимый. Может быть, ты сможешь понять. Мне только бы дождаться урожая, взращенного терпением и болью. Ответишь ли? Примешь ли? У меня нет выбора. Я могу лишь ждать и надеяться». Класс потрясённо молчал. Это было с таким чувством, что даже самые ретивые хулиганы притихли, слушая и замирая. — Лорка? — нарушила тишину Мия. — Красиво. Очень красиво и чувственно. Значит, Лорка — Ваш любимый поэт? Интересно. А, как мы случайно узнали на прошлом занятии, Ваш любимый музыкант — Фредди Меркьюри. Так, мистер Новак? — Так. Я люблю «Queen». Да и вокал Фредди действительно силён и хорош, — Кас выскользнул из вакуума, куда затянули его любимые стихи и размышления о Дине. Да, он был, что называется, в моменте. Но и оттуда следовало выбираться. И очень кстати вопрос. Вот только, всё ещё находясь в очаровании этого самого момента, Кастиэль не заметил подвоха. — Дайте-ка предположу кое-что, — Мия расплылась в коварной улыбке, которая, почему-то, сделала её похожей на оскалившуюся гиену. — Ваш любимый композитор — Чайковский. Любимый писатель — Оскар Уайльд. А любимый танцор балета — Рудольф Нуриев. Так? — Не совсем. Рудольф Нуриев, безусловно, был талантливым танцором. Но к балету я в принципе отношусь спокойно. У Уайльда я, как и большинство, предпочитаю его «Портрет Дориана Грея», хотя у него много заслуживающих внимание поэм, сказок и повестей. А что касательно Чайковского... Я редко слушаю классиков. Лишь избранное, то, что по душе. И это скорее Моцарт и Вагнер. Но «Щелкунчик» нежно люблю, — Кас рассуждал спокойно, всё ещё не понимая к чему эти вопросы, и что за странный интерес к его скромной персоне у студентки. Он достал телефон и, порывшись в нём, включил запись. Красивая музыка заполнила аудиторию. — Это «Адажио» из балета «Щелкунчик». Прекрасно, не правда ли? — Да, мило, — Мия вновь улыбнулась. — А позвольте такой вопрос? Как Вы относитесь, ну скажем так, к нетрадиционной любви, мистер Новак? — Что? — Кас немного обалдел от такого вопроса. Нет, конечно, студенты порой вгоняли его в ступор своими странными вопросами. Но вот так! Он начал понимать, к чему шли все эти намёки девушки. Чайковский, Меркьюри, Уайльд, Нуриев, Лорка — все эти великие люди были представителями нетрадиционной ориентации. Но вот почему всё это интересовало девушку, Кас понять не мог. Он быстро выключил мобильник, прервав «Адажио» на самом пике. — Как я к ним отношусь? Нормально. Знаете, милая леди, я считаю, что любовь не имеет границ и не разделяется по половым или другим признакам. Она просто есть. Конечно, я далеко не сторонник пропаганды таких отношений и категорично отвергаю балаганы, которые устраивают якобы представители этой расы, выходя на улицы с парадами в перьях и прочей мишуре и громогласно крича: «Я — гей и горжусь этим»! Это не любовь. Это — показуха, дань моде или ещё чему, я не знаю. Есть такая поговорка «Счастье любит тишину». Она применима и здесь. Поверьте, эти люди не орут направо и налево с флагами. Они живут тихо и мирно, не выставляя напоказ свои пристрастия. И лишь круг их друзей, общество, в котором они варятся, знают об их сущности. Они просто любят. Да, необычно и, может быть, неприемлемо в обществе. Но это так. И им гораздо сложнее в этой жизни, ведь часто предмет их любви не принимает чувства, считая их неправильными. Так что я, отвечая на Ваш вопрос, не осуждаю этого. Любовь имеет право на существование. Даже такая. — Как интересно, сэр, — Мия с довольным видом слушала его ответ. Её капкан сработал. Мистер Новак весьма подробно объяснил свое отношение к этому. Правда, сам он не признал факта причастности себя к этим кругами, но и не опроверг. Ну это не беда. У неё достаточно времени и неуёмного желания насолить Винчестеру. А значит, осталось лишь правильно переключить от себя подозрения. — Но я, вообще-то, спрашивала Вас о литературных произведениях, в которых показана такая любовь. Есть ли такие? Читали ли Вы что-то подобное? Может, Вам что-то понравилось? — Ах, произведения? — Кас почувствовал себя совсем неловко. Странности в поведении девушки поднимали в душе тревогу и чувство беспокойства. Однако не в его правилах тушеваться. И ответить стоило как минимум для того, чтобы не показать своё некомфортное состояние от подобных вопросов, — Конечно. Таких работ довольно много. Начиная с некоторых мифов древней Эллады и заканчивая внушительным списком более современной литературы. Как-то «Смерть в Венеции» Т. Манна, Юкио Мисима «Исповедь маски», Дженет Уинтерсон «Письмена на теле», Х. Мураками «Мой любимый спутник», Джеймс Болдуин «Комната Джованни», Анни Пру «Горбатая гора»… Кстати, последняя даже удостоилась экранизации. Фильм с Хитом Леджером и Джеком Джилленхолом в главных ролях получил по итогам множество наград, в том числе и три премии «Оскар» в категориях «Лучшая режиссура», «Лучший адаптированный сценарий» и «Лучшая музыка к фильму». Надеюсь, Вас устроил такой ответ, мисс? — Более чем. Вы очень интересно рассказываете, профессор. А ещё… — Мия вперила в него холодный взгляд, — Ещё весьма поражает Ваша осведомленность в последнем вопросе. Вы так много читаете, мистер Новак! — Да, я читаю, смотрю и слушаю очень много, — Кас отбил подачу. Ему совсем не понравился взгляд девушки, и в нём, невесть откуда в таких обстоятельствах, проснулся доминанта. Обычно, он не считал необходимым включать его для девушек. И лишь в редких случаях приходилось применять силу натуры, когда дамы переходили границы дозволенного. Сейчас же он почувствовал, что эта девчонка явно старается нащупать его слабые стороны, чтобы подколоть побольнее. Он не знал, почему она это делает. Но ему это совершенно не нравилось. Реакция сработала моментально. — И мой интерес к наследию мировой культуры не зависит о того, какой ориентации автор, композитор или даже персонаж этой работы, если она интересна и заслуживает внимания, — спокойная синева глаз вдруг обросла холодным инеем, буквально приморозив девушку к стулу. — А Вам, мисс, я бы посоветовал больше читать классики, а не интересоваться нетрадиционными ценностями, ведь, судя по тому, что я уже слышал о Вас, Вы явно к подобным людям не относитесь… — Кас ухмыльнулся, настолько ехидно и величественно, что Мия вмиг растеряла весь запал даже попытаться продлить их высокоинтеллектуальную беседу «о цвете любви». — Если только это не очень богатые люди. Тогда, возможно, и Ваше кредо претерпит изменения. Резкий звонок прервал его речь. — Надеюсь, Вам понравилось наше занятие. По известным произведениям о любви будет небольшой, но важный тест. Так что, готовьтесь. А пока, всего наилучшего! — Кас кинул ещё один взгляд на последнюю парту и направился к выходу… Дин смотрел ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Всё, что сегодня произошло на уроке, порядком потрясло. Это стихотворение… Дин нашёл его в интернете и перечитал раз десять. Почему? Он не знал. Но то, как читал его Новак, то, с каким выражением он произносил «Любовь моя, люби!», обращаясь глазами к нему… Дин готов был в тот момент поклясться, что Кастиэль говорил это ему. Сейчас, успокоившись, он не был в этом твёрдо уверен. Возможно, ему просто показалось. Да и поразмышлять на эту тему он не успел, захваченный странным диалогом между Новаком и Мией. Эти вопросы... К чему Мие их задавать? Почему её вдруг заинтересовал Новак? Странное чувство кольнуло в сердце. Ему неприятен такой интерес девушки к персоне Кастиэля. Тем более, такой девушки как Мия. Нет, Дин знал, что Кас не любитель девушек. Но знал так же и настырность Мии, которая, если ей понравился мужчина, будет доставать его всякими способами, стараясь добиться расположения. И очень бы не хотелось, чтобы внезапно объектом её желания стал Кас. А почему? Неприятно и всё! Дин вышел в коридор и увидел идущую впереди Мию. Быстро догнав её, он остановил девушку крепким захватом руки. — Послушай. Я не знаю, что за спектакль ты устроила и зачем тебе это надо, но мне не нравится… — Не нравится что, Дин? — Мия попробовала выдернуть руку, но безуспешно. — Что я в итоге оказалась не такой уж и дурой безграмотной, как ты меня считал? Или, может, тебе не нравится, что ты перестал быть объектом моего восхищения, и сейчас я тебя просто ненавижу? Или, может быть, тебе не нравится мой интерес к нашему новому преподу? — она сверкнула глазами и гордо вскинула голову, хищно облизнувшись, — О, да, Дин! Он красивый мужчина, явно в моем вкусе. И я бы познакомилась с ним поближе. Хотя, боюсь, мне это не светит, учитывая некоторые обстоятельства. — Что ты несёшь?! Он — преподаватель и точно не будет связываться со студенткой, — Дин вдруг почувствовал, как сердце прошибло странное колющее ощущение. Она не против познакомиться с ним поближе? Чёртова шлюшка! И, сам не понимая, зачем, видимо, стараясь уколоть побольнее, он ухмыльнулся и выдал: — Да он на тебя и не взглянет! Ты точно не в его вкусе, дура! — Боюсь, что тут ты прав, Винчестер. Я на его вкусы точно не распространяюсь. Он же у нас такой… Неприступный и особенный. Вот только интересно, откуда так подробно о его вкусах знаешь ты? — захохотала Мия и выдернула руку из его внезапно ослабевшей хватки. — Что ты имеешь в виду? И что ты задумала? — А это не твоё собачье дело, понял?! Я действую по зову своего сердца. А оно тебя ненавидит. И месть моя будет жестокой. Держись, Дино! Ты ответишь за мои унижения и разбитые чувства. Её глаза сверкнули так, что Дину стало нехорошо. Что она задумала? В любом случае следовало быть настороже, потому что от любой девушки в гневе можно ожидать море гадостей в ответ. А уж от Мии особенно. — Испугала! Я так не думаю, — Дин сердито нахмурил брови. — Вали. Мне плевать на твои угрозы! — Посмотрим, Винчестер. Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним, — Мия резко развернулась на каблуках и пошла прочь… Дин проводил её взглядом. Неуютно. Чувство тревоги медленно заползало в сердце. И хотелось покоя. А покой... Он там, в тёплых крепких руках Кларенса. — Кас? — неуверенно и тихо сказал себе Дин, на минуту представив, как крепкие руки Новака, гладя, прижимают к себе. Будто оберегая. Но тут же почувствовал тяжёлую руку на плече и, развернувшись, увидел Марка. — Марк, пошли перекусим. Друг кивнул, и они двинулись в сторону выхода…