We are the champions

Весна, нарядившись во все краски зелени, шла по улицам, паркам и скверам. Она уже побывала в лесах и полях, окрасив зеленью с вкраплениями цветов все окрестности. И сейчас пришёл черёд городов. В поместье «Эллизиум», пожалуй, никогда не было столь многолюдно. Десятки байкеров со всей страны собрались на первый весенний заезд. Холланд, удачно выигравший пост главы ассоциации мотоспорта и теперь перешедший к строго легальным гонкам в рамках международных соревнований, радостно встречал гостей. Ещё один гостевой дом, большой и просторный, отстроенный к сезону, готовился принять постояльцев на эти выходные. А постояльцев грозило быть несметное количество. Ещё бы! Первый весенний заезд. Первый кубок этого года. А ещё, перенесённый с осени, но такой долгожданный, кубок «Сертано», так и не разыгранный тогда между «Охотниками» и «Ангелами». Решающий поединок Хантер Вина и Кларенса — двух сильнейших капитанов, вечных соперников на трассе. Холланд довольно потирал руки. Этого ждали все. Огромный приз тоже ждал своего владельца. И ставки на этот заезд были непомерно высоки. Но Холланд, к сожалению своему, не знал о всех переменах, что случились за эти полгода. Поэтому лишь довольно растекался в улыбке, приветствуя всё новых прибывающих гостей и участников. Как всегда с громким рёвом в ворота влетели «Ночные охотники» под звук их гимна.

«It's my life

Это моя жизнь,

It's now or never

Сейчас или никогда!

I ain't gonna live forever

Я не собираюсь жить вечно.

I just want to live while I'm alive

Я всего лишь хочу жить, пока жив.

(It's my life)

(Это моя жизнь)

My heart is like an open highway

Мое сердце — открытый путь,

Like Frankie said I did it my way

Как Фрэнки говорил, я сделал все по-своему.

I just wanna live while I'm alive

Я всего лишь хочу жить, пока жив –

It's my lif e

Это моя жизнь.»

— летел над поместьем сильный голос Джона Бон Джови, оповещая о прибытии любимцев многих. Аплодисменты слились в единый гул. Люди приветствовали их громко и бурно. Дин влетел первым, разрывая рёв толпы громким «lt's my life» и подпевая Джону. Сейчас, эта любимая песня, бывшая гимном команды, несла и другое значение. Сегодня он намерен открыть свою тайну миру. И неважно, как пройдёт этот заезд. Выиграет он или, как всегда, проиграет Кларенсу. Ему было наплевать. Сегодня он обнимет его при всех и, содрав шлем, одарит поцелуем, прокричав на всё поместье о том, что больше не хочет и не будет держать в себе. О любви! Любви к тому, без кого больше нет смысла ни в победах, ни в соревнованиях. И его сердце сейчас действительно было открытым хайвеем. Открытым для любви и правды. Он прошёл слишком многое, чтобы понять, кто его луч света в этой жизни. Кто был рядом не смотря ни на что, кто боролся за него, даже когда не отпускало прошлое, и горящие губы в бреду шептали чужое имя. Он просто был. Верил, держал за руку, вытаскивал из темноты, сражался за его сердце, готовое сдаться, разбиться, померкнув в боли, которую несло прошлое. Он любил и берёг, храня у сердца их ночи, их минуты и их историю. Историю любви, которая сильнее страхов и боли. И Дин был готов на весь свет прокричать о том, что в его сердце горит чувство. Сильное, живое и принадлежащее лишь одному. Его Кларенсу — смелому капитану «Ангелов». Рядом с ним припарковались Люк и Оуэн. Они знали, что намерен сделать Дин. И улыбались. У них тоже были планы, но о них пока молчок. Следом на парковку влетели «Ангелы». Первым шёл Кларенс. Следом Хор. Дальше — вся команда. Звук их гимна вмиг ворвался на площадку, заставив толпу неистовствовать, подпевая:

«We are the champions, my friends

Мы чемпионы, друзья мои

And we'll keep on fighting till the end

И мы будем продолжать бороться до конца

We are the champions

Мы — чемпионы

We are the champions

Мы — чемпионы

No time for losers

Нет времени для неудачников

'Cause we are the champions

Потому что мы чемпионы

Of the world

Всего мира».

Их появление было особенным. Хор, видимо окрылённый любовью, впал в творческий раж, занявшись тюнингом мотоциклов. И сейчас их байки были украшены пламенем, а горящие римские свечи, закрепленые на рукоятках руля, рассыпали ворохи разноцветных искр, превратив их приезд в феерию огня и рока. Толпа взревела в едином порыве, скандируя: «Ангелы». А парни, сделав эффектный круг перед площадкой, вкатились на неё, заглушив рёв толпы последними словами песни. Они остановились чуть поодаль, как и полагается соперникам. Кас соскочил с мотоцикла и сбросил шлем. Его глаза нашли любимого. Он чуть подмигнул и повернулся так, чтобы взору Дина открылась его правая рука. Там, на рукаве косухи, большой нашивкой, вместо раннее пришитой там эмблемы с Ангелом, в пламени, пробитое крестом, горело сердце с буквой «D» в центре. Такое же, как на его груди. И теперь Кас не прятал его под одеждами, а открыто показал всем, вызвав невольный интерес многих фанатов. Дин увидел это, и его щёки вмиг вспыхнули румянцем, а рука сама потянулась к груди, улёгшись ладонью на сердце. Он знал, что эта нашивка — лишь дубликат. Истинное сокрыто под чёрной футболкой, и даже если его кто-то увидит, прикоснуться к нему, погладить, покрыть поцелуями — только его право. Холланд поприветствовал парней. — Ну что, оболтусы? Готовы показать класс? Имейте ввиду, команд сегодня много. Так что гонки будут сильными. Не расслабляйтесь. А вас, — он покосился на стоящих визави Кларенса и Хантер Вина, — Вас вообще ждёт не разыгранный кубок и чек. Между прочим, с пятью нулями. Так что, давайте-ка, мальчики. Покажите шоу. — Сегодня я точно сделаю тебя, Кларенс, — хохотнул Дин, а в глазах разлилась нежность. Конечно, сделает. Но не так. Сегодня он просто повергнет вечного соперника своим признанием на всю округу. И Кас пока не знает об этом. — Попробуй, малыш, — Кас с нежностью посмотрел на него. Всё такой же норовистый, как молодой жеребец. Но только Кастиэль знает, каким он может быть. Горячий, страстный, пылающий живым огнём в его руках, жадно отвечающий на ласки и поцелуи. Или сильный, непокорный, когда хочет быть ведущим. Да, именно ведущим. Кас, как и хотел, предоставил ему это право. Однажды, в холодную вьюжную ночь, когда на окнах, серебрясь, рассыпались снежные вышивки, а висящая прямо над ними луна слишком будоражила воображение и страсть, он сам попросил об этом, позволяя своему мальчику открыться с иной стороны. И не пожалел. Ни на йоту. Страсть, которую он познал той ночью, разожгла в его сердце неугасающий огонь. Эта ночь была особенной, переломной. Две недели, что они пережили до этого, многое расставили по местам. Но, Кас готов был признать, что они стоили того. И когда, разбив тягостное молчание, его любимый смог, наконец, отпустить боль, Кас решил, что именно сейчас пора. Он хотел этого, но ждал момента. И вот он настал. Отдавая себя, позволяя ему главенствовать, Кас умирал от восторга в любимых руках, открывая его заново и открывая себя с другой стороны, в абсолютно другой ипостаси. Для него. И когда наслаждение унесло, он, плывя в мягких облаках, ощущая на теле нежные губы любимого, плакал от восторга, понимая, что это лучшее, что он мог познать. Соединиться с любимым во всём. Больше не быть только тем, кто берёт. Отдать. Себя, сердце, душу и тело. И с дрожью восторга ловить губами солёно-горькие слёзы любимого мальчика, а сердцем — его признание. Теперь уж искренне-чистое. Без остатка. И без чувства вины, разъедающей его сердце подобно кислоте… Холланд довольно улыбнулся, предвкушая красивый финал. — Так. Все на жеребьёвку и переодеваться. Мы начинаем. Большой толпой парни прошли к раздевалкам. Только теперь это были не переделанные фургоны, а целые комплексы с душем и рядами металлических ящиков, отстроенные специально. Холланд знал, что новый уровень соревнований предполагает другие условия для подобных помещений. Кас и Хорус вошли в одну из них. Сбросив косуху, Кастиэль повёл плечами и сильно похрустел костяшками на руках. Он выудил из сумки комбинезон, намереваясь переодеться. Но лицо было сосредоточенным и чуть хмурым. — Кас? Всё в порядке? — Хор уже натягивал комбинезон. Взгляд словил странную тьму, скользнувшую на лице друга. — Что случилось? — Понимаешь… — Кас на секунду задумался. — Я не знаю, как быть. — Тебя беспокоят соревнования? — Хорус отвлёкся, уселся на низкую лавочку и потянул друга за руку, тоже приглашая присесть. — Рассказывай. — Кубок. Наш финальный заезд, — Кас упал на лавку рядом с ним. — Ты знаешь, что я многому научил Дина за это время. И сейчас он силён, как никогда. Но… Давай будем откровенными. Я же всё равно его обойду. — И? — Хор всё ещё не понимал причин беспокойства друга. — Естественно, обойдёшь. И выиграешь кубок «Сертано» и чек с пятью нулями, — его глаза довольно вспыхнули. — И, между прочим, вполне заслуженно, заметь. Ты ещё осенью должен был это сделать. И если бы не та авария с Дином, ты бы уже тогда получил кубок. — Я не хочу его, Хор, — вдруг воскликнул Кларенс и опустил глаза. — Нет, я понимаю, что это выигрыш не только мой, но и всей команды. А вы заслужили этот чек. Да и у каждого из вас, наверняка, найдётся то, на что он бы с удовольствием потратил выигрыш. Но. Я не хочу его выигрывать. Не могу. Хор изумлённо вперил в него взгляд. Это как? Ему, что, деньги не нужны? — Не хочу побеждать Дина. Понимаешь? Я хочу, чтобы он узнал так долго им ожидаемый вкус победы надо мной. Во всём, — Кас вдруг покраснел, снова пряча взгляд. — Полностью во всём. — Во всём? — Хор чуть улыбнулся, вдруг поняв, о чём он. — Кастиэль Новак! Ты? Тот, кого доселе не покорял никто? Кто всегда был лидером? — Да. Хор, чёрт возьми, я люблю его! Люблю до потери себя, до самоотречения. И я хотел быть с ним во всём и всегда. Даже так. Хор, я сдался. Сдался ему, и не жалею об этом ни секунды. И сейчас осталось только одно. Ну, помимо того, что сегодня при всех я всё-таки сделаю ему предложение. Я должен покориться ему и на трассе. — Ну во-первых, это разные вещи. И трасса отнюдь не обязует тебя уступать. А во-вторых, — Хор вдруг запнулся на полуслове и тоже вскипел. Прямо на глазах изумлённого Кастиэля, на его щеках разлился такой румянец, в который его, пожалуй, никогда и ничто не вгоняло. Вообще. Грозного Хоруса, непробиваемого, как броня, ничто на свете не сбивало с намеченного пути. А уж заставить его краснеть, кажется, вообще не представляется возможным. И тем не менее. Он сейчас, с горящими щеками и чёрными как ночь глазами, в которых сверкали зарницы молний, смотрел на друга. И было видно, что он хочет раскрыть свою тайну. Хочет, но боится. Кас чуть улыбнулся. Ну конечно, он всё понял и без слов. Хорус — грозный египетский бог, не приемлющий ничего, что заставит его пасть, никогда и никому не покорявшийся, похоже, тоже погиб в огне чувств. — Я вижу, Оуэн тоже свёл тебя с ума, — Кас игриво поерошил его волосы рукой. Браво! Вот ведь, мальчишка. Такой весь смущающийся, правильный. А ведь смог! И кого? Хоруса, чёрт побери! Но стоило только вспомнить, как менялся Оуэн, едва сев в седло, как тут же всё становилось на свои места. Горячий мальчик совсем вскружил голову неприступному египетскому божеству. И Кас мог его понять. Очень даже мог. Сам пал под обонянием юного создания, за которого готов был душу отдать. Впрочем, это неудивительно. После того как Хор, совершенно огорошив всех, сделал предложение Оуэну, вполне можно ожидать, что закрепил он успех именно так. Вот ведь… — Только не говори об этом никому, — Хор вдруг напрягся. Его голос стал тише, — Нет, я готов признать на весь свет, что обожаю этого мальчишку до обморока. Я готов носить его на руках, оберегать, как девочку. Кас, чёрт возьми, я убью за него любого, кто посмеет коснуться хоть взглядом его волос или… Боже, вот я влип! И мне плевать, кто и что об этом будет думать. Особенно после того, как он ответил мне, позволив надеть ему на палец помолвочное кольцо. Но это… Знаешь, одно дело — быть покорённым парнем и оставаться доминантой, и совсем другое… Чёрт, Кларенс! Я не понимаю себя. Как так вышло? Но я сам хотел этого. Хотел до дрожи. И не пожалел. Такого я никогда не испытывал. Не поверишь, я плакал. Я просто свихнулся. Мой маленький нежный мальчик смог повергнуть меня с престола доминанта, и я счастлив. Но это между нами. Для всех — Хор, хоть и сменивший цвет, останется верхним. Всегда! И я тебя прошу… — Можешь не просить. Ваши отношения — ваша вотчина. И никого не касаются. Но, значит, теперь ты понимаешь меня? Разве имеет для тебя сейчас значение, какого пола тот, кто для тебя дороже всех на свете? Разве важно, что скажут об этом другие? — Нет. Мне посрать! Я просто люблю его. И никому не отдам, — чёрные глаза вспыхнули решимостью. — Но это не меняет нашей темы. Причём тут трасса? — Хор, не тупи. Я не могу так. Я хочу, чтобы выиграл он. Это для меня важно. Как и для него. Я знаю. Но команда… — Кас, ну что ты всё усложняешь? Мы с Оуэном, конечно не кубок «Сертано» разыгрываем. Но наш заезд тоже в финале. И мы будем соперниками. И знаешь, что мы решили? — Хор довольно озорно улыбнулся. Так, что Кас прыснул. От друга такую улыбку редко можно было получить. И он был искренне рад увидеть её. Любовь меняла, превращая хмурого и, казалось, совершенно бесчувственного похуиста Хоруса, в нормального мужчину, у которого в глазах, как в отражениях зеркал, сверкали сердечки и лицо любимого, и который научился улыбаться сердцем. — И что же? — Мы финишируем вместе. Неважно, кто из нас и как пойдёт по трассе. На финиш мы выйдем вместе. И вместе сорвём ленту. И тогда… — Хор зажмурился, будто от яркого солнца, что резко ослепило. — Тогда я сожму моё чудо в объятиях, выкину этот чёртов шлем, обмотаю его лентой, зацелую так, что он забудет как дышать и скажу, нет, прокричу всему свету о том, что больше не желаю прятать. Я люблю его, Кас. Понимаешь? Я впервые в жизни люблю. И у меня просто нет сил сдержать это. — Ты сумасшедший, — Кас улыбался, искренне радуясь за друга. Он вспомнил его восторг, когда Оуэн, залившись краской, тихо сказал ему «да». Вот ведь, чудны дела твои, Господи! Кто бы мог подумать, что Хорус — закоренелый холостяк, поклявшийся себе однажды, что никогда не нацепит на себя ярмо брака и будет жить так, как желает, трахая всех баб, что мелькают в радиусе километра, вдруг влюбится настолько, что готов будет нарушить собственный обет и, надев на палец любимого кольцо, навсегда остаться ему верным и забыть о существовании женского пола в принципе. Опередил. Опередил даже Кларенса. Вот пройдоха! Впрочем, это не важно. Потому что сегодня, как бы не прошёл заезд, он собирался сделать то, о чем пока они с Дином лишь говорили. Скромно, будто даже далеко. — Знаешь, отличная мысль! — Улыбнулся Новак. В его воображении всё было чуть проще. Но так и правда круто! Прокрутив в голове картинку, он довольно улыбнулся. Дину должно понравиться. Вот только как на это посмотрит команда? Всё-таки речь о солидном чеке. — Хор, это шикарная идея. Особенно для того момента, чтобы сделать предложение. Но, как думаешь… Команда. Парни не обидятся? — Нет, не обидятся, — засмеялся Хор. — они всё понимают. А идею эту, кстати, не я придумал. — А кто? Кто ещё желает устроить сердечный приступ Холланду? Он же точно с ума сойдёт, лишившись не только предполагаемого и ожидаемого финала с победой Ангелов, но и триумфа в кубке «Сертано». — Это придумал Тревис. Ты знаешь, он не просто так вошёл в нашу команду, чтобы стать соперником Люка. Он намерен проделать это в финале. — О, боже! Холланд свихнётся, увидев на пьедестале три пары, которые… — Кас захохотал, вытирая слезы. — Да и посрать! — Хор тоже захохотал, раскатисто и громко. — Он хочет шоу? Он его получит! Такого финала точно никогда не было. В этот момент из-за шкафчика вышел Дин. Он уже переоделся и поспешил найти Каса перед первым заездом. Почему-то было волнительно. И он хотел получить немного уверенности. Ну а кто, как не его сильный Ангел, способен развеять тучи над его головой? — Дин… — Кас, увидев его, поднялся и двинулся навстречу. Обняв и прижав к себе, он аккуратно провел ладонью по волосам. — Что с тобой, малыш? Хор, быстро застегнув комбинезон, поспешил ретироваться. Не стоит им мешать. Уж сейчас он слишком хорошо знал, как важно просто побыть рядом с любимым. Поэтому, подгоняемый волнением и желанием увидеть, он быстрым шагом зашагал к соседнему строению, чтобы тоже найти Оуэна и обнять. — Всё нормально, — Дин просто прижался, ловя размеренный стук сердца любимого. — Просто немного волнуюсь. Нет, сейчас мой заезд с Гилбертом из «Койотов». Я его сделаю на раз-два. Но я волнуюсь за завтра, Кас. Наш финал. Кубок. — Не волнуйся. Всё будет ослепительно! Я тебе обещаю! — Кас приподнял его подбородок и поцеловал. Просто ободряюще. Надёжно. — Иди. Я сегодня на низком старте с Медведем. Давай просто сделаем их, ладно? А уж завтра, в финале… — он не договорил. Уже знал, что будет…

***

Вечером, после промежуточных заездов, которые они, естественно выиграли, Кас и Дин забурились в бар, чтобы просто расслабиться. — Детка, завтра утром я уеду ненадолго, — Кас чуть пригубил пива, смотря на Дина. — Но ты не волнуйся, спи. Мне просто нужно съездить домой, кое-что сделать. Я приеду быстро. Ладно? Кастиэль мысленно прикинул время. Сегодня должны привезти заказанное им кольцо. То самое, что он специально нашёл на сайте и заказал сделать на нём гравировку. То самое, что он наденет на палец любимого. При всех. В тихой надежде, что тот не растеряется совсем и скажет «да». — Только если обещаешь, что этой ночью наш номер будет один на двоих, — улыбнулся Дин, поиграв бровями. — Без вариантов. Хочешь, пойдём прямо сейчас, — Кас подхватил его настроение. Да и как не поддаться? Сегодня он был великолепен. Так горяч в седле, что Кас, пока следил за ним на экране мобильника по онлайн трансляции, с трудом удержал себя, чтобы не выбежать на финише вместе с Grid girls и самолично не обмотать его финишной лентой. А после, как замотанный подарок, подхватить на руки и утащить прямо с поля боя в ближайший номер в гостевом доме и, бросив на постель, разматывать с него эту ленту мучительно долго. Зубами… Теряя вместе с ней, не только остатки одежды, но и самообладания. Потому что его любимый горячий мальчик сводит с ума. Раз за разом. И это, определённо, лучший подарок за прекрасно выигранный этап в соперничестве с Медведем. Ух, фантазии так завели, что он с трудом дождался окончания этапов. И сейчас, сидя в баре, только и ждал момента, чтобы вытащить Дина из этого вертепа пьяных байкеров. — Сейчас? — Дин оглядел веселившихся друзей и ревниво покосился на стайку парнишек, стоящих чуть поотдаль и вожделенно поглядывающих на Каса. Как и всегда. — Кларенс, твои фанаты огорчатся. Вон, полюбуйся. Уже весь фан-клуб в сборе. Миньоны, твою мать! — Плевать. Пора уже показать им, что их кумир прочно пропал, покорённый охотником, — Кас поднялся и, наклонившись, обнял Дина, прижавшись к его губам и затягивая в поцелуй. — Пошли, детка. Иначе моё ангельское терпение лопнет, и я, не дотащив тебя до номера, поведу себя весьма некультурно. Прямо тут. — Кас, ох, — Дин выдохнул. Как и всегда, этот поцелуй моментально вздымал его инстинкты. Но сейчас хотелось игры. Голос, став медово-сладким, обволакивал дразнящими флюидами. — Ка-ас, давай поиграем. Сделаем вид, что просто я сегодня тот, кого ты выбрал на ночь. — Бестия! — рука скользнула по волосам, в глазах заплясали искорки азарта. — А ты не боишься так дразнить меня? — Боюсь, и хочу. Хочу, чтобы ты сегодня был неистовым пламенем. Подыграй мне, — тихо прошептал Дин и поднялся, вывернувшись из-под руки Каса. — Кларенс! Ты не слишком ли много хочешь? — довольно громко, покосившись на миньонов, что жадно впитывали эту сцену, сожалея, что это не они. — Не думаю! — Кас вошёл в роль. О, сумасшедший мальчик! Такими играми он доведёт до того, что… — Сейчас ты пойдёшь со мной. Поверь, не пожалеешь, — коварный взгляд в сторону. — Правда? Парни лишь кивают. Вот ведь досада. Они так долго ждали очередного соревнования, чтобы попытать удачу. А тут… — А если нет? Если я предпочту не пойти? — Дин чуть отступает и, будто сопротивляясь, выставляет перед собой руку. — Тогда… — Кас обхватывает его запястье, отводя руку и делает шаг вперёд. — Тогда, боюсь, я не оставлю тебе выбора. Хотя… — на его лицо наползает коварная улыбка. Он оглядывается в сторону замерших парней. — Может, они будут более сговорчивы? Например… — Пошли! — Дин ликует внутри. Это одурительно — вот так управлять и играть! — Докажи, что те слухи о тебе правдивы. Кас больше не выдерживает. Притянув его на себя, он жадно впивается в пухлые губы. И целует, заставляя Дина вспыхивать и плавиться под тихие вздохи восторженных парнишек. Как и следовало ожидать, ночь выдалась бурной. Раздразнённый, как голодный тигр Кас, просто не дал Дину покоя до рассвета, играя, заставляя стонать и умолять, заласкивая бесконечно и срывая с вершины, когда тот уже готов был на неё войти. И лишь с первыми лучами восходящего солнца, совершенно измотанные, они, наконец, заснули в объятиях друг друга. Однако спать долго не пришлось. Сорвавшись ещё до начала этапов, Кастиэль, как и собирался, улетел в город. Дин спал, и будить его не хотелось. Но Кас не мог просто так уехать, не поцеловав такие сладкие, чуть приоткрытые губы любимого. И чуть было не послал к чертям весь мир и этого идиота-курьера, который умудрился застрять в пробке на полпути к их городу и не привезти заказ вчера, как и было задумано. Ведь, едва коснувшись их, Новак застонал, не желая отпускать. Впрочем, Дин тоже не хотел этого. Поэтому, тихо выдохнув, ещё сонный, он мягко обвил рукой его шею, не отпуская и подставляя губы. И Кас бы погиб прямо так, потерявшись в этом поцелуе и забыв о столь важном деле, если бы не тренькнувший телефон, оповещающий, что заказ уже в городе. Это вернуло в реальность. — Я скоро, детка, — ещё один поцелуй, и недовольное сонное лицо Дина, никак не желающего разрушать такое пробуждение. — Спи, ещё рано.

***

Когда солнце взошло в зените, Кас влетел на парковку поместья. Теперь он готов к фееричному финалу. Найдя Дина, быстро чмокнул его в губы. — Я уже здесь. Выспался? — Вполне, — Дин подозрительно покосился на него. — И куда же ты ездил с утра пораньше, Кларенс? — Сюрприз, — Кастиэль словил его чуть настороженный взгляд и прижал к себе, осыпая поцелуями щёку. — О, мой малыш зол? Или он ревнует? — А что, есть повод? — Винчестер хмурится, ещё пытаясь держаться, но настойчивые поцелуи довольно быстро сводят на нет его сопротивление. — Конечно, нет. Если только ты, моё сердце, не ревнуешь к мотоциклу. И, знаешь, я распалил его максимально, загнав на большую скорость. Смотри, он ещё горячий, — Кас усмехнулся. Как же ему нравилось слегка дразнить любимого. Вчера в баре он чуть не слетел с шарниров, когда Дин предложил подыграть. И это было интересно. — Надеюсь, ты не злишься на меня за это? — Лишь немного раздосадован, — молодой человек поддаётся упрямым ласкам, вмиг растеряв всё недовольство. — Потому что пришлось просыпаться одному. А я, знаешь ли, отвык от этого. — М, детка. Больше такого не повторится, — Кас медленно ласкает приоткрытые губы, заставляя забыть о недовольстве. А в груди разливается тепло. Он хочет всегда быть рядом. Просыпаться вместе. Он привык. И это как самое лучшее начало утра. Однако соревнования не ждут. — А сейчас, пошли. Посмотрим на заезд Хора и Оуэна. Думаю, будет интересно. Но «интересно» — слишком неинформативное слово. Как оказалось. Захватывающая гонка, как и обещал Хорус, заканчивается полнейшей неожиданностью и для судей, и для зрителей. Глядя на раскрасневшегося друга, замотавшего в финишную ленту любимого, Кас улыбается. Ну же, Хор! Давай! — Мой мальчик… — Хор обнимает и, подхватив его на руки, кружит на месте, целуя. При всех. И ему одурительно хорошо. А потом опускает. Бережно, не разрывая объятий, он припечатает утверждающий поцелуй. А в чёрных глазах горят слёзы. — Я счастлив, — Хор оборачивается толпе и приподнимает руку Оэна, стягивая с неё перчатку. На безымянном пальце сверкает кольцо. — А знаете, почему? Потому что он сказал мне «да»! И толпа неистовствует. Такого финиша точно никто не ожидал. Тем более от Хоруса. Холланд, немного опешив, тихо цедит в микрофон: — Да уж. Неожиданно. Но, чёрт возьми! Почему бы и нет! — и он ещё не знает, что это далеко не последний сюрприз, что ждёт его впереди. А Хор, погрузившись в момент, уже не видит и не слышит ничего. Перед ним горящие синие глаза любимого и его тёплые, чуть дрожащие от волнения губы. — Маленький мой. Любимый, — шепчет Хор, целуя бесконечно. Рука сжимает руку парня, поглаживая кольцо на его пальце. Совсем скоро они станут парой официально. И он до неприличия счастлив. Настолько, что ему плевать на всё, что происходит вокруг. — Люблю тебя. Люблю, малыш. — Джонатан… Хоорус, — стонет Оуэн. Из рук выпадает шлем, но он не замечает этого. Счастье переполняет через край. Его любимый египетский бог — кремень. Но в тот особенный вечер в доме Новаков, он признался и сам попросил о том, о чём Оуэн и мечтать не смел. И сдался. Полностью, отдав своё сердце, руку и тело. Надев на его палец кольцо. И с той ночи Хор больше не таил в себе чувств и слов, не упуская момента, чтобы сказать это. Но как же ему это нравится! — Остановись. Мой сумасшедший бог. Остановись… — он плавился под слишком неистовыми поцелуями. — Не здесь, не сейчас… — Да, — Хор с трудом отстранился. Чёрт, он вообще потерялся во времени и пространстве, начисто забыв, где он. — Пошли, сейчас этап Трева и Люка. И они продолжат наше начинание. Оуэн улыбается. Он знает, что это правда. Тревис и Люк тоже решили, что финал будет совместным. И сейчас этап этих двоих снова взорвёт мототрек. Так и есть. Следом за ними, точно такую же точку в поединке ставят Тревис и Люк. Одновременно сорвав ленту, они радостно соскакивают с мотоциклов и, сняв шлемы и обнявшись, тоже замирают в поцелуе. Толпа в экстазе, а Холланд нервно прикладывается к маленькой фляжке с виски. Да, он хотел яркого шоу. Но такого он точно не ожидал. А главное, совершенно непонятно, кто же теперь победитель. И вот финал. Неразыгранный кубок «Сертано». Кас и Дин, оседлав свои байки, нервно жмут по газам, сдерживая рёв моторов. Всё, что случилось, было для Дина полнейшей неожиданностью, но, если быть честным перед собой, он немного завидует парням. И это не ускользает от взгляда Новака. — Детка, — тихо шепчет он, чуть наклонив байк. — Играй в полную силу. Сегодня твой день. — Я обещаю. Я выиграю тебя, Кларенс, — Дин игриво улыбается. Но настроен он серьёзно. Девушки в бикини машут флагами, раздаётся выстрел сигнального пистолета, и парни срываются с места. Сложные холмы трассы позади. Кас снова лидирует. Ненамного. И с волнением смотрит в зеркало заднего вида. Дин старается, но снова его горячая натура рвёт педаль газа, заставляя взлетать на холмы. «Аккуратнее, детка. Вспомни, как я тебя учил. Входи нежнее. На трассе, как в любви. Можно быть горячим и неистовым, но нельзя быть жёстким. Ну же. Соберись. Немного утихомирь свою натуру. Горячий мой. Как же ты великолепен!» — мысленно говорит Кас, и дрожь бежит по телу. В чёрном комбинезоне с серебрянными вставками, Дин смотрится в седле настолько сексуально, что Кас завидует сиденью его байка, по которому сейчас резко и уверенно движутся бёдра. И в голове лишь одна картина: пылающий в пламени их страсти мотоцикл, на котором полулежит он. А сверху, оседлав его и не выпуская из поцелуя — Дин. «Детка, нежнее», — в голове звенит от восторга. Ещё немного. — «Входи. Входи на холм. Так же, как в меня. Нежно. Любимый…» И Дин слышит его. Непонятно как, но слышит. Сквозь рёв моторов и ветер, свистящий вокруг. Остановившись у подножия, Дин газует, и сбрасывает обороты, мягко и уверенно входя на холм. И вот уже он совсем близко, делает решительный рывок, почти догнав Кларенса. Вот и финишная прямая. Кас снова ловит в отражении зеркала Дина. Он отстаёт совсем чуть-чуть. До финиша рукой подать. И Кастиэль аккуратно сбрасывает газ. — Что он творит? — орёт комментатор. И толпа яростно скандирует его имя. Но Кас будто не слышит их. Он уже в шаге от ленты. И вот он — миг, которого он ждал. Дин ровняется с ним. Кларенс протягивает руку влево, будто предупреждая, что ему следует остановиться. И Хантер Вин внезапно понимает. Он тоже тормозит, заставив толпу взреветь в негодовании, а Холланда — схватиться за сердце. — Они тормозят, — практически охает в микрофон комментатор. — Почему? Застыв в считанных метрах от ленты, они переглядываются. Кас протягивает руку, и Дин принимает её. И вместе, на одном ходу, не отпуская рук, они врезаются в ленту, сорвав её. Кастиэль соскакивает с мотоцикла и, сбросив шлем, вмиг обхватывает руками Дина, только что слезшего с байка. Его шлем тоже летит на землю. Кас замирает, смотря в его глаза. Время пришло. Между ними молнии и тишина, резко накрывшая трек. — Дин Винчестер! — уже переставшие удивляться репортёры, обступают их, подсунув микрофоны. — Возможно, после финишей наших друзей, я буду не оригинален. Но это неважно. Люблю тебя, Дин! Люблю больше всего на свете. — Кас, — в зелёных глазах искрятся слёзы. Он сдался. Вот так, при всех. Покорился, чтобы объявить на весь свет о том, что любит. — Подожди. Дай мне сказать, иначе меня разорвёт от эмоций, — Кастиэль нервно шарит в кармане комбинезона и вынимает коробочку. — Чёрт, кажется, я растерял все слова. Дин, ты будешь моим? Нет, не так. Дин Винчестер! Я отдаю тебе руку и сердце. И себя. Ты примешь? Руки дрожат, открывая коробочку. Синие глаза неотрывно смотрят в зелёные. — Ну же, детка, — Кас боится так, как никогда в жизни не боялся. Почему он молчит? — Ответь. — Кас, — Дин прикусывает губы, стараясь просто сдержать крик восторга. Но он вырывается. Громогласно. — Да! Да, Кларенс! — Да! — орёт толпа, сотрясая воздух в едином порыве. Кастиэль, больше не в силах удержаться, под громкие крики и аплодисменты, сжимает в объятиях любимого и, прижав к мотоциклу, погружает в головокружительный поцелуй. — Люблю тебя! Люблю так сильно, — поцелуи, совершенно шальные и хаотичные, скачут по всему лицу, а руки обнимают крепко. — Взаимно, Кастиэль, — Дин вжимается в сиденье мотоцикла и прогибается в его руках. И это уже опасно. Потому что, то желание, что пробуждают в нём руки и губы любимого Ангела, кажется, сейчас станет неуправляемым. — Кас… Холланд, схватившись за сердце, падает на лавку. — Вот это шоу, друзья мои! — он находит в себе силы хоть что-то сказать. А в голове уже щёлкают цифры. Многомилионные просмотры в сети и, возможно, разборки со сторонниками исключительной традиционности. Но и это, лишний пиар. Холланд, как прагматичный бизнесмен, всегда думает о прибыли. А с недовольством прекрасно разберутся его адвокаты. — Итак… Что же мы имеем? Похоже, что у нас три пары победителей. И все они из двух команд. Начнём церемонию награждения. Всё камеры устремлены туда, на большой постамент с тремя победными ступенями. На третьей стоят, обнявшись, Тревис и Люк. Им не хватило всего лишь пары очков по общекомандным нормативам, чтобы обойти Хоруса и Оуэна. Те, довольно улыбаясь, разместились на второй ступени. Ну вершину этого постамента возглавляют Кас и Дин. У всех шестерых в руках бутылки с шампанским. Медали горят в ярком свете солнца. — Как ни крути, а победители сегодня «Сумеречные Ангелы» и «Ночные охотники» — Холланд держит в руках красивый кубок «Сертано». — Но это, ребятки, ваш приз! Вы должны были разыграть его ещё осенью. И сейчас я вручаю его вам. Он протягивает кубок, и Кас с Дином, одновременно берут его, высоко подняв над головами. Дин забирает микрофон у Холланда. — Спасибо! — его голос чуть дрожит от переполнявших чувств. — Да, этот кубок мы действительно должны были разыграть ещё в сентябре. Но, из-за аварии, что случилась со мной, его отложили. Но, знаете? Я рад, что так случилось. Потому что та авария положила начало чудесной истории, что случилась в моей жизни. И теперь я счастлив оттого, что со мной рядом тот, кого я люблю бесконечно. — он поворачивается, в глазах горят слёзы. — Кларенс… Кастиэль. Я люблю тебя. И, не дождавшись ответа, отдаёт ему кубок и сильнее сжимает микрофон. Голос, сильный и чистый, летит над треком. — Пусть победный гимн звучит для тебя. И для всех.

I've paid my dues

Я не раз

Time after time

Платил по счетам.

I've done my sentence

Я получил наказание

But committed no crime

За преступление, которого не совершал.

And bad mistakes

Я редко делал

I've made a few

Грубые ошибки.

I've had my share of sand

На мою долю

Kicked in my face

Выпало немало бед,

But I've come through

Но я всё выдержал,

And I need to go on and on and on and on

И теперь мне нужно идти вперёд, только вперёд.

Музыка звучит громко, аккомпанируя ему. И все: и те кто стоят на пьедестале, и зрители, подхватывают в едином порыве:

We are the champions — my friend

Мы чемпионы, мой друг,

And we'll keep on fighting till the end

И мы будем продолжать бороться до самого конца.

We are the champions

Мы чемпионы,

We are the champions

Мы чемпионы.

No time for losers

Это время победителей,

Cause we are the champions of the world

Ведь мы — чемпионы мира.

Парни дружно вскрывают шампанское, осыпая друг друга искрящимися брызгами. И смеются. Радостно и беззаботно. А совсем рядом, просто улыбаясь, стоят в обнимку Габриэль и Стэн, смотря на всю эту феерию. — Ну что? — тихо шепчет Стэн, крепко сжимая плечо Гейба, — Теперь твоя миссия завершена, мой Архангел добрых дел? — Думаю, да, — улыбается Габриэль и щёлкает телефоном, запечатлев на память шикарный кадр: все три пары, взобравшись на верхней ступени пьедестала, мокрые и счастливые, замирают в поцелуях. — Это стоило того, чтобы чуть-чуть отложить своё личное счастье. Как ты считаешь, Стэн? — Определённо! — Джонсон целует его растрёпанную макушку. — Но мы вместе. И у нас семья. Кстати, нам пора. Мэри с Джоном, конечно, отличные няньки, но я всё равно волнуюсь за детей. — Сейчас, — Гейб ещё раз осматривает постамент и мысленно, уже для себя ставит жирную точку. Теперь точно всё. Дальше они справятся сами. А их чувства, проверенные такими тяжёлым испытаниями, что выпали на долю каждого из них, будут их маяками на пути к счастливой жизни. — Знаешь, сейчас я чувствую себя спокойно. Я видел во сне Кали. Она улыбалась. В первый раз, за всё это время. Она была красивой и юной. Такой, какой я её знал и запомнил. И мне кажется, она ушла совсем. Отпустила. Я больше не ощущаю того чувства вины, что так долго носил в сердце. — Ты не был виноват в её уходе, — Стэн обнимает его лицо, чуть приподнимает и смотрит в глаза, к которых искрятся слёзы. Но это слёзы облегчения и радости. Поцеловав в лоб, он слизывает со щеки сорвавшуюся с ресниц слезинку. — Не был никогда. Но всё равно не мог отпустить, терзаясь чувством вины. Сейчас всё по-другому. — Да. Сейчас я свободен. И счастлив. Потому что у меня есть ты и дети. Есть брат и его любимый, есть друзья. И все они тоже счастливы, потому что обрели любовь и друг друга. Я люблю тебя, Стэн. Люблю всем сердцем, всей душой. Спасибо, что ты у меня есть, — Габриэль не может сдержать слёз. Они катятся по щекам, унося тревоги и боль и даря освобождение. — И я тебя люблю, мой Архангел, — Стэн прижимается к его губам, целуя. Парни с постамента, уже оторвавшись друг от друга, радостно смотрят на это. И у каждого из них есть тысячи слов благодарности этим людям, которые так много сделали, чтобы они сейчас вот так стояли вместе. Счастливые, влюблённые. Они начинают дружно аплодировать, и их аплодисменты подхватывает толпа. И только Холланд искренне не понимает, почему такие овации сейчас звучат в честь парочки мужчин, которые, совершенно не замечая ничего вокруг, просто растворилась друг в друге и поцелуе. — Да уж! — Холланд резко чешет голову и сконфуженно выдаёт себе под нос: — Не гонки, а брачное агентство «Голубая радуга». Куда катится этот мир? Но, чёрт возьми, почему я им завидую? Счастливые до неприличия. — Может потому, — к нему подходит его помощница Гера и улыбается во все тридцать два, услышав бормотание шефа. — Может потому, что тебе временами тоже стоит подумать о личном? Хватит думать только о работе и деньгах. — Наверное, ты права. А знаешь что? Давай-ка сегодня сходим в ресторан. Посидим, выпьем, потанцуем, — Холланд осматривает девушку так, будто впервые видит в ней женщину. — Свидание, Холланд? — Гера улыбается и чуть смущается. — А почему бы и нет! — Холланд подхватывают её под руку и ведёт к судейскому столу. — Весна, понимаешь…