Гранат и Янтарь

      Еще не рассвело, когда Амен вошел в спальню, что пустовала уже восемь месяцев. Тизиан, как назло, отказался вновь ее занимать, и никому другому отдать ее лорд не пытался. Запрещал себе заходить сюда, но раз в несколько дней непременно срывался.              Запах Эвтиды давно исчез — она жила здесь слишком недолго, чтобы он впитался в стены. Ее вещей тоже не было, как не было ни единой причины стоять в темноте и смотреть из ее окна на замковые ворота, как в тот вечер, когда она покидала их навсегда.              Он понял, что сделал ошибку, когда она обернулась, когда искала его своими сверкающими глазами, ждала. Проклятье, как же она ждала.. Но было поздно что-то менять. Он принял решение, как и его последствия. Скоро оставленный ведьмой морок спадет, скоро он перестанет терзаться мыслями о ней. Восемь долгих месяцев день его начинался с одной и той же мысли: скоро.       

***

             Начинать новую жизнь не так уж сложно, когда от прошлой тебе ничего не оставили.              Несколько дней Эва провела в доме Тизиана. Поначалу он пытался поговорить, развеселить ее как-то, но вскоре понял, что лучше всего будет просто дать ей время. Пожалуй, так и было — на третий день она вышла из отведенной ей комнаты и сама начала разговор о том, что будет с ней дальше.              В родное селение возвращаться не захотела — ей незачем смотреть на руины своего же дома. К тому же.. слишком близко к замку, слишком близко к нему. Отчего-то Эве казалось, что если не называть лорда по имени, то образ его быстрее сотрется из памяти. Как бы не так..              Первая ночь в доме охотника была адом. Стук копыт, скрип калитки, любой шорох — и она летела к окну, надеясь увидеть его, надеясь, что он примчался за ней и потребует сейчас же вернуться.              С рассветом мучения не закончились, не прошли и с новым закатом. Эва понимала, что он не придет, и все же не могла перестать травить себя ожиданием. Это как чертов рефлекс — прав был лорд, когда назвал ее собачонкой. Как собаку и выкинул за порог, когда надоела.              Она решила поселиться у самой границы владений, хоть Тизиан отчего-то и был против. Он сдался лишь когда ведьма пригрозила и вовсе уехать в чужие земли. Вздыхал тяжело, качая головой — до чего же они похожи. Два барана на одном мосту встретились, странно было ждать другого исхода.              Уже через пару дней охотник отвез ее в новый дом. Ей на такой и в жизни не заработать — добротный каменный особняк, у них похожий на всю деревню один был, у старосты. Маленький сад, несколько фруктовых деревьев, амбар со стойлом для лошади. И от прочих домов ее стоял в отдалении — позаботился, чтоб ей было комфортно.              — Тизиан.. Не слишком ли?              — Не слишком. Ты жизнь мне спасла. Обеспечить твою — ответ справедливый. — он приобнял ее за плечи. — За содержание не беспокойся, каждый месяц либо сам привозить буду, либо людей пришлю. Нужды терпеть не придется.              От слуг и охраны Эва все равно отказалась. Хоть и боязно было в незнакомом месте, но уединение все же привычнее. Да и вряд ли поселили бы ее рядом с головорезами. Ее и впрямь никто здесь не трогал, а большинство сторонилось даже. Уже спустя время узнала, что отряд воинов в каждый дом заглянул, прежде чем она появилась. Главе поселения наказали под страхом смерти следить, чтобы с ней ничего не случилось, а прочим этой самой смертью пригрозили, если обидеть решат.              Кажется, все было теперь в ее жизни, кроме спокойствия.              Запах, оставшийся лишь в памяти, туманил рассудок, заставлял искать его всюду, но ей не встречалось даже отдаленно похожего. Бесполезно было высматривать в толпе широкие плечи, среди десятков мужских голосов ни один не походил на тот, что так хотелось услышать.              Время спиралью закручивалось вокруг горла, сжимая, заставляя мучительно задыхаться. Тоска пробиралась под кожу, врастала в плоть так глубоко, что не выдрать. Часто Эва просто лежала на земле, глядя в бескрайнее звездное небо, пока слезы назойливо щекотали виски. Казалось, в этом небе можно было увидеть нежность, страсть и безумие, что звенели в пустоте его глаз. Казалось, что это не пройдет никогда.              Она хотела было просить Тизиана, чтобы дал обещание — не рассказывать лорду, где она поселилась. В первый раз постеснялась, а когда явился во второй, поняла, что тот и не спрашивал. Хорошо, что смолчала, хоть дурой себя не выставила.              Какая ирония.. Сама себе принадлежать перестала, и ему не нужна.              Эва научилась со временем не вздрагивать от каждого звука, не сидеть у окна до поздней ночи, но проклятая надежда увидеть его на пороге никуда не ушла. Интересно, вспоминает о ней хоть иногда? Думает ли о том, как касался ее тела, как целовал? Какие теперь видит сны?              Сама она снов не видела больше. Ни одного, даже малейшего предвидения, впервые так долго. Он будто все внутри выжег, ничего не оставив там, кроме гулкой пустоты. Разозлилась, решила не жить больше на их подачки. Хотела вновь начать с чужими снами работать, тогда можно бы и от жалования отказаться.              В глубине души ожидала, что об этом станет известно, что лорд снова пришлет отряд за колдуньей или сам явится. Опять в подземелье отправит или казнит сразу? Увы, узнать не придется.              Ее дар пропал, не работал больше. Как ни пыталась — все без толку. Хороша ведьма! Даже это он у нее отнял.. Совсем отчаявшись, Эва написала письмо наставнику: рассказала, как проникла в сон нового лорда, а после утратила все способности, но так и не дождалась ответа.              Хотелось забыть обо всем, да то и дело всплывали среди местных разговоры о владыке этих земель. Многие люди оставляли свои хижины, перебираясь ближе к замку. Говорили, что господин набирает работников, щедро платит. Может, и впрямь к хвори готовится.. Только собирает отчего-то не лекарей, а плотников и кузнецов, да парней крепких на службу.              Упрямо твердила себе, что она найдет мужество вытравить все мысли о нем, все чувства, кроме презрения — большего он просто не заслужил. Она станет сильнее, сбросит с сердца оковы и сама облачит его в железо, покроет льдом. Никто никогда больше не будет иметь над ней власти. Он не будет.       

***

             Последние несколько месяцев были совсем серыми. Тизиан больше не появлялся, но монеты от него доставляли всегда в срок. Откладывать удавалось больше половины, хоть ни в чем себя и не ограничивая. Она вновь стала ходить в леса, заготавливая травы, помогала здешнему лекарю. Люди не опасались ее теперь, радушно улыбались при встрече, старались сблизиться с доброй целительницей. Но ей по-прежнему хотелось лишь одиночества.. и того, о чем думать сама себе запрещала.              Дни тянулись уныло и однообразно, но все изменилось в один миг.              Эву позвали в дом женщины из соседней деревни, что без видимых причин вдруг слегла и не вставала уже почти неделю. Тело ее покрывалось серыми струпьями, стремительно теряло объем, будто сохло. Все только руками разводили, но Эве достаточно было лишь увидеть ее. Самый страшный из ее снов наконец сбывался.              Пробежав по селению, выведала, что еще двое слегли так же, хоть пока и без внешних признаков; пали несколько коров и с десяток голов мелкой скотины.              Люди смотрели на нее в ожидании помощи. Как сказать им, что спасения нет?              Вскочив на лошадь, Эва понеслась к замку, позабыв страх. К своей послушной кобыле она успела привыкнуть, но сейчас об этом и не думала. Важно предупредить всех как можно скорее. Будто был в том хоть какой-нибудь смысл.. Мор ей не опередить и никак не замедлить, в другом истинная причина. Сама себе не призналась бы, как боялась упустить возможность оказаться с ним рядом.              Город вокруг замка заметно разросся за те восемь месяцев, что ее не было. Теперь здесь шумно и людно, все чем-то заняты. Зря она боялась, что лорд обратит все в пепел — эта участь досталась лишь ей одной.              К замку Эва приблизилась беспрепятственно, часовые узнали ее и пропустили сразу же. Оставив лошадь в стойле, она шагнула за обитые железом ворота. Во внутреннем дворе толпа мужчин, собравшихся в кольцо, возбужденно гудела. То и дело раздавался свист, кто-то вскидывал руки под звон стали. Служанки повысовывались из окон, мечтательно наблюдая за развернувшимся внизу сражением.              Пришлось залезть на пустующий прилавок, чтобы разглядеть происходящее. Сердце замедлилось, будто песок прогоняя по венам.              Амен и Тизиан, голые по пояс, бились на мечах, с задорной улыбкой осыпали друг друга ударами. Их напряженные тела блестели от пота, двигались плавно, с неким изяществом. И все же, несмотря на показное веселье, оба не отрывали друг от друга пристального взгляда, сосредоточенно следили за каждым движением.              Ловко уворачиваясь от каждого выпада, они будто танец исполняли, красуясь перед зрителями. Можно было решить, что это лишь представление, если бы не сила, с которой заносились удары. Стоит на миг замешкаться, и страшно подумать, чем все обернется.              Острие полуторного меча рассекло воздух так близко к лицу лорда, что срезало локон белых волос. Эва испуганно ахнула. Расслышать ее в общем шуме голосов было попросту невозможно, но взгляд ледяных глаз устремился к ней в ту же секунду. Она замерла, не в силах пошевелиться, а он нахмурился — как обычно.              Замечая, что он отвлекся, охотник намеревался рубануть что есть силы, но Амен в последний момент парировал удар. Меч Тизиана, что едва не обрушился на спину, с лязгом скользнул вдоль клинка до гарды. Сильным движением лорд отбросил противника, а после плашмя ударил в бедро, отчего тот повалился наземь, взревел сдавленно, хватаясь за украшенную почерневшим шрамом под брюками ногу. Знал, куда бить. Наблюдая его страдания, довольно оскалился:              — Промахнувшийся воин — заведомо мертвый.              Протянув руку, Амен помог другу подняться, скомандовал всем расходиться. Мужчины тут же покинули двор, лишь один остался, с недовольным видом наблюдая за всем, оперевшись плечом о стену.              — Еще не выступили, а уже калечитесь. Без вас мне работы мало что ли?              — Лечить твоя работа, а не советы раздавать. Вот и лечи. — приблизившись к нему с хромающим Тизианом, опирающимся на его плечо, добавил: — Молча.              Обменявшись любезностями, они вместе усадили охотника под навес, и мужчина, что был, по всему видно, новым лекарем, принялся осматривать его ногу.              Расслабленным, неспешным шагом лорд двинулся к ней. Только когда он оказался рядом, Эва поняла, что до сих под стоит, забравшись на деревянный прилавок.              — Отвлекла меня. — проговорил с легким укором.              — Сам отвлекся. Теряешь хватку, мой лорд?              Он сощурил взгляд с едва заметной ухмылкой. Не изменилась нисколько. Все такая же дерзкая, острая на язык, красивая.. Боги, до чего же она красивая. Как давно не видел он этих насмешливых хитрых глаз, нежных губ, смуглой кожи. Решил сперва, что спит или бредит, но нет — она перед ним, самая настоящая.              Протянув руки, Амен обхватил ее за талию и опустил на землю перед собой. Слишком близко. Порыв ветра растрепал его волосы, набросив на глаза. С мягкой улыбкой Эва поправила прядь, и он тепло улыбнулся в ответ. Оба замерли, медленно осознавая происходящее.              Лорд убрал руки с ее тела и сложил их за спиной, расправил плечи. Всего миг, и они снова так далеки друг от друга.              — Так зачем ты здесь? — спросил, словно опомнившись.              Она выдохнула, глядя себе под ноги.              — Мор.. Началось.              Амен тут же обернулся, встречая напряженный взгляд Тизиана. Тот тоже все слышал, как и лекарь, что изменился в лице.              — Уверена?              Эва молча кивнула. Сжимая кулаки, лорд сказал будто сам себе, глядя куда-то вдаль:              — Не вовремя.. Еще бы месяц..              — Месяц?              Он вздохнул:              — Не бери в голову. Идем, тебе подготовят покои.              — Я вернусь домой. — выпалила слишком быстро и громко, только бы самой не передумать. — Должна успеть до темна.              Вздрогнула, когда Амен вдруг дотронулся до ее подбородка, заставляя поднять на него взгляд. Такой спокойный, а у нее сердце выпрыгнет сейчас, не иначе.              — Останься, ты нужна здесь.              — Здесь? — повторила, ища ответ в глубине его глаз.              Пусть скажет как есть. Пусть скажет, что нужна ему. Она все тотчас забудет, простит все, что он сделал, хоть он об этом и не просил никогда. Пусть скажет, что тосковал так же сильно, как она по нему тосковала. Пусть скажет..              — Да. — все тем же тоном. — Хотя бы на пару дней задержись. Расскажешь подробнее, что смогла выведать. После можешь возвращаться.              Его равнодушие отдавалось болью внутри, резало где-то под ребрами. И с чего решила она, что душа его могла ныть без нее.. Для этого душа должна быть, а в его груди пусто. Удивительно, что лицо ее узнал, и то наверняка оттого лишь, что проблем немало доставила.              Себе обещала ведь, бестолковая, что вырвет из сердца все чувства к нему, растопчет их, прахом развеет по ветру. А вместо этого едва не ревет в голос от горечи и обиды, потому что ему не нужна.              — Ничего себе вести ты принесла, милая госпожа. — неслышно подошедший к ним молодой мужчина печально улыбнулся, прерывая ее размышления. — Я Ливий, главный лекарь этого замка.              Амен закатил глаза, стоило только услышать его голос. Когда Эвтида в ответ представилась, недобро нахмурился.              — Вести держи при себе, главный лекарь. Незачем разводить панику раньше времени. — понизив голос, он продолжил: — Возьми пару самых смышленых учеников своих и с восходом по-тихому поезжай, людей осмотри. Чем получится — помоги. Дальше по ситуации — либо сам возвращайся, либо человека пришли с докладом ко мне. Сейчас все необходимые распоряжения отдай, чтоб без твоего надзора врачевальня спокойно работала, а через час встретимся, подробно обсудим план действий.              — Рад видеть, ведьма! — Тизиан приблизился к ним, опираясь на копье. — Все времени не было навестить, уж прости. — взяв ее под руку, двинулся к замку, взглядом указывая на окна: — Внутри договорим — здесь внимание привлекаем.                     Мужчины разошлись, Эву же слуга проводил в покои. В те самые, что она занимала, когда заботилась о больном лорде, прямо через стену от его собственных. Здесь все осталось таким же, как было при ней, похоже, нового хозяина у них не было. Лишь постель немного примята, словно на ней отдыхал кто-то.              Она опустилась на ложе, вдыхая запах его волос от подушки. Приходил сюда, ее вспоминал? Ну какая же глупость.. Уставал, должно быть, от всех, и здесь иногда скрывался, потому и не отдал комнату никому, оставляя для себя спокойное место, где его отыщут не сразу.              Амен ведь тоже ценил уединение не меньше ее самой. Вечно хмурый, немногословный, но окруженный людьми. Нелегко это с таким характером, по себе знала.              Думая о нем, не заметила, как заснула. Когда открыла глаза, день уже клонился к закату. На ходу поправляя волосы, Эва торопилась в тронный зал, но встретила уже покидающих его людей.              Внутри остались лишь трое: лорд, охотник и лекарь. Последний одет был явно в дорогу; указывая на карту, спорил о чем-то с остальными. Заметив ее, хитро сощурился:              — Что ж за госпожа такая важная, что сам лорд ее сон охраняет, не дозволяет будить, хоть у нас тут весь мир катится в преисподнюю?              Видно, лекарь и впрямь был талантлив — отчего иначе Амен его на месте не придушил, предположить сложно. Но очень хотел, по взгляду понятно. Жестом подозвав смущенную Эвтиду, он велел указать место, где все началось.              Выспросив о количестве заболевших, симптомах и ее собственных наблюдениях, Ливий сдержанно попрощался и покинул замок, обещая при первой возможности сообщить все, что удастся узнать. Тизиан тоже покинул зал в задумчивом молчании, оставляя их вдвоем.              Не понимая, уйти ей за ними следом или прежде спросить разрешения, Эва неловко обернулась на дверь. Лорд хмыкнул, заставив ее снова к нему повернуться.              — Задержись. Хочу выяснить еще кое-что.              Амен медленно надвигался, не отрывая от нее прямого взгляда. Эва не могла и представить, что скрывалось за ним, потому несмело пятилась назад, зачем-то нахмурившись. Шаг, второй, третий — но дальше идти некуда.              Он замер напротив, ничего не выражающими глазами обвел ее лицо, после пробежался по телу вниз, будто оценивая реакцию. Напряженная, растерянная слегка, пытающаяся храбриться..              Она совсем рядом. Как часто он представлял ее, закрывая глаза, как часто с ума сходил от желания снова ее коснуться.. Не сосчитать, сколько раз являлась ему во снах, не выразить, как до скрипа в груди не хотел отпускать рассеивающийся поутру мираж.              Хотел бросить все и помчаться за ней, с силой прижать к себе ее нежное тело, целовать неотрывно, снимая одежду. Что же сделать сейчас, когда Эвтида наконец перед ним? Сейчас она не его пленница, сейчас притворяться у нее нет ни единой причины. Лучше момента выяснить все, чем сейчас, уже не будет.              Сделав последний шаг, Амен решительно вжал ее в стену, обрушиваясь на шею поцелуями, шумно вдыхая аромат, что так отчаянно искал в каждом уголке этого замка каждый проклятый день без нее.              Если она отстранится, если захочет уйти, он отпустит. Чего бы это ни стоило, не станет держать, никогда больше не прикоснется. Но если нет..              Маленькие ладони легли на его плечи, так робко, будто она боялась, что он оттолкнет. Как тогда оттолкнул, когда тянулась к нему, жалела. Но Амен лишь прижался сильнее, беспрепятственно вклиниваясь бедром между ее ног.              Если бы мог он вернуть все назад, если бы мог никогда с ней не расстаться, без раздумий все бы сделал для этого. Но прошлого не вернуть — он лучше всех это знает. И важно теперь лишь их настоящее.              Его ладони сжались на узкой талии, с нажимом скользнули выше, по ребрам. Остановившись под грудью, опустились снова, впиваясь пальцами в ткань ее платья, словно стараясь замедлиться, дать Эве шанс передумать. Будто могла она думать сейчас..              Все, о чем она грезила каждый день вдали от него, что копилось внутри долгие месяцы, теперь лишало ее равновесия. Если бы Амен не держал ее так крепко, наверняка упала бы прямо к его ногам. Происходящее сейчас будто бы нереально. Еще один сон? Если так, она просто не выдержит.              Пытаясь убедиться, что все взаправду, она огладила его напряженные плечи, притянула в объятия, еще ближе, носом зарылась в гладкие белые волосы. Улыбка отразилась на ее лице, а из уголков глаз сбежали крупные слезы. Слишком много эмоций, даже руки дрожат, а может, и все тело — разобрать сложно.              Горячий влажный язык коснулся скул, задел губы, раскрывая их так напористо, не оставляя шанса на сопротивление. Эва рвано выдохнула от ощущения мурашек, густо бегущих по позвоночнику. Самообладания в ней совсем не осталось. Без оглядки отдавала себя в его руки, мысленно повторяя как мантру: только бы не останавливался.              Его прикосновения становились настойчивее, но отчего-то совсем не пугали, лишь распаляли желание почувствовать больше. Амен проводил руками по ее бедрам, с силой сжимал снова и снова, целовал жадно и глубоко, точно сам ждал этого невыносимо долго, представлял так же часто, как и она.              Потянув платье вниз, Амен оголил ее плечи, а после и грудь. Оглядев ее лишь мгновение, сразу припал губами, улыбаясь от того, как в ответ на его ласку зазвучал ее голос. Тонкие пальцы вплетались в его волосы, гладили шею, спускались на спину и возвращались обратно. Все ее движения нестройные, будто бы неумелые, но приятные до сумасшествия. Все, что связано с ней — сумасшествие.              Он пытался нащупать застежку, чтобы наконец скинуть с нее ненужную ткань, увидеть ее всю, везде прикасаться. Раздражался — непослушные руки никак не могли справиться с тонкой работой. Из последних сил сдерживаясь, выругался и прохрипел сквозь зубы:              — Сними его, не то я разорву.              Едва дыша от осознания того, что сейчас происходит, Эва расстегнула платье, но снять не решалась, удерживая его одними руками. Лорд ухмыльнулся: стесняется, словно не оголялась прежде. Неужели думает, что ему не понравится? Пожалуй, пора показать ей, насколько она ошибается.              Тепло его ладоней обожгло кожу, когда струящаяся черная ткань скользнула к ее ногам. Амен избавил ее от одежды и теперь рассматривал беззастенчиво, не скрывая желания во взгляде, не позволяя прикрыться. Он ласково гладил ее живот, талию, бедра, а Эва лишь тяжело дышала, робко отводя глаза.              — Прекрасна.. Ты прекрасна, Эва.              Внутренний трепет мешался со страхом, вновь пробивающимся сквозь пелену затмившего собой все вожделения. Это чувство сложно было выдерживать, оно опьяняло и лишало рассудка. Взгляд туманился, а сознание будто ускользало. Четким оставалось лишь ощущение его властных прикосновений, его запах, свежий и терпкий, его дыхание возле ее лица.              От губ лорда исходил аромат мяты и ягодной сладости, которую нестерпимо хотелось почувствовать на языке снова. А он будто дразнил, намеренно оставаясь на расстоянии. Чтобы преодолеть его, нужно меньше секунды и намного больше смелости, чем у нее когда-либо было.. до этого момента. Обхватив ладонями его лицо, она врезалась поцелуем так порывисто, что ей стало больно, как, наверное, и ему. Но Амен лишь улыбнулся, отвечая столь же несдержанно, настойчиво забирая инициативу.              Он переместил руки на ее округлые ягодицы, рывком притягивая Эву вплотную к собственному телу. Чувствуя, как в живот упирается его твердый член, она вдруг поняла, что хочет его коснуться, пробраться под одежду, обхватить руками. Отважится ли? Сама не знала.              Не прерывая поцелуя, она дотронулась до его мощной груди, отчетливо очерченной даже под одеждой. Жар и сила, исходившие от Амена, заставляли пылать изнутри, но ей было мало. Слегка отстранившись, Эва медленно расстегивала золоченые пуговицы, открывая себе вид на рельефный торс. Усыпавшие его шрамы почти не отличались по цвету от белой кожи, лишь гармонично ее дополняли, словно хорошо подобранные украшения.              Желание, что томилось в ней с того момента, как впервые увидела его у водопада, взяло верх. Без сомнений приблизившись, Эва широко провела языком по длинному шраму, пересекающему его грудь. Амен шумно втянул воздух, наблюдая за ней из-под белых ресниц. Слушал, как отчаянно бьется ее сердце в том же ритме, что и его собственное.              Она вздрогнула и широко распахнула глаза, когда его длинные пальцы легко проскользили между ее нижних губ. Эва была такой влажной, что даже плотно сведенные бедра этому не помешали. Не позволяя опомниться, он снова увлек ее в поцелуй, двигая рукой медленно, неспешно подбираясь к самому лону. Напряжение стремительно нарастало, становилось почти нестерпимым, прерывистые тихие стоны то и дело вырывались из груди.              Было так приятно, что она почти расслабилась, доверяясь его ласке. Осмелев, углубляла поцелуи, слегка развела ноги, без слов позволяя Амену зайти дальше. Таяла в его сильных руках, дрожа от ожидания того, что он собирается сделать, пока их неожиданно не прервал легкий скрип открывающейся двери и немного взволнованный голос кастеляна:              — Мой лорд..              — Я не позволял входить! — рявкнул грозно, а глазами смеялся, наблюдая за тем, как она, от стыда раскрасневшаяся, зажмурившись, отчаянно к нему прижимается, надеясь спрятаться за широкими плечами от чужих глаз. Обнял ее, мягко поглаживая обнаженную спину. С ним рядом ей не о чем беспокоиться..              — Прошу простить. — дверь тут же закрылась, и приглушенный голос раздался снова: — Я лишь спешил доложить, господин — прибыла ваша невеста.              Кажется, что-то надломилось внутри Эвтиды. Зарождающаяся между ними нежность вмиг растаяла, словно дым.