Гранат и Янтарь

      — Позаботьтесь о ее экипаже.. не торопясь.              Вот черт, и как он забыл.. Амен вообще обо всем забыл, стоило ее увидеть. Оправдываться? Нет, он ведь не мальчишка какой, да и не за что. Не перед ней. И все же сердце его сжимается, когда он замечает, как что-то разбивается и гаснет внутри ее глаз, как она поджимает губы, сдерживая накатывающие слезы.              Эва не могла и пошевелиться, точно еще одна колонна в этом поганом зале. Как бы ей хотелось сейчас, чтобы все оказалось сном, чтобы ей никогда не приходилось испытывать этого чувства. Лучше уж снова болтаться в цепях, чем вот так — нагой перед ним, просто использованной.. неуместной.              — Леди уже в замке, мой господин.              Лорд устало вздохнул — да уж, насыщенный вечер. Не желая делать ситуацию еще более неловкой, тихо сказал:              — Тебе стоит одеться.              Вновь обретшая способность двигаться Эва подхватила лежащее на полу платье, но надеть не получалось никак — дрожащие руки просто не слушались. Забрав у нее наряд, Амен одел ее сам, неторопливо и бережно, но, проклятье, как же унизительно.. Она даже оттолкнуть его не могла, просто сил не было.              Он поправил ее волосы, коснулся пылающих щек, направляя на себя затянутый пеленой слез взгляд.              — Отправляйся в свои покои, я зайду к тебе позже.              Эва сморщилась: что он только что сказал? Грудь сдавило так, что вздохнуть невозможно. Верхняя губа дрогнула в отвращении. Она уже готова была разразиться проклятиями, когда за дверью раздался женский голос.              Не обращая внимания на робкие попытки кастеляна задержать гостью, та просто отмахнулась от него и вошла внутрь, глупо хлопая глазами:              — Амен.. Ох, твоя ведьма здесь? Что-то случилось?              Его ведьма.. Не скрывая презрения, Эва смотрела на девушку, смутно припоминая, где видела ее прежде. Кажется, это с ней он танцевал тогда, на приеме. Тошнотворное прозрение больно стучало в висках — они вместе уже давно.              Конечно, о чем она только думала.. Ведьма и лорд, вот ведь потеха. Наверное, следовало бы сохранить достоинство, молча и равнодушно взглянуть на нее, задрав нос. Но Эвтида не высокородная леди, а всего-то деревенская простушка. Ей не было смысла тянуться за тем, чего ей никогда не достичь.              Быстрым шагом двинувшись к двери, она поравнялась с невестой хозяина замка и на полном ходу задела ее плечом, отчего та возмущенно ахнула, впечатываясь в дверной проем. Сопровождающие даму служанки тут же засуетились вокруг нее, наперебой справляясь о ее самочувствии. Курятник, иначе не назовешь.. — подумала и вроде бы улыбнулась даже.              Вообще-то за подобное полагалось телесное наказание. Интересно, Амен для такого палача держит или сам высечет ее посреди площади? Эве было уже наплевать. Она просто шла по пустующим коридорам, ничего не замечая вокруг. Если ее схватят сейчас, у нее едва ли хватит сил сопротивляться. Все, что ей оставалось — попытаться уйти отсюда и никогда больше не возвращаться.              На ватных ногах она нетвердо пересекала замковый двор. Как назло, все на нее оборачивались — и откуда здесь столько людей? Прошла через ворота, но ее лошади в стойле не оказалось. Пришлось возвращаться, под любопытными взглядами идти до конюшен.              Вылетев из-за угла, Эва тут же подалась назад. Амен уже был там, разговаривал с кем-то, стоя спиной к ней. С чего это вдруг оставил невесту? Или ее саму ищет, чтобы за дерзость наказать? Ну уж нет..              Она двинулась обратно к воротам, но вовремя заметила Тизиана, что о чем-то спрашивал часовых. Топнув ногой от негодования, Эва попятилась к стене, надеясь, что никто не поднимет тревогу, хотя понимала, что ей в любом случае не уйти незамеченной. Снова в замок — дурной вариант, но куда же податься?              Оглядевшись, вспомнила про стоящее неподалеку хранилище, в которое сносили прежде целебные припарки и мази, бочки с элем, головки козьего сыра.. Да и чего только не было там помимо — бардак такой, что не составит труда затаиться. Ночью попробует улизнуть, лорд ведь наверняка занят будет. За столь яркий образ, вспыхнувший в мыслях, захотелось дать себе подзатыльник.              Охраняющий вход воин удачно заболтался с симпатичной молодой служанкой, позабыв про свой пост. Ступая так тихо, как только возможно, Эва подобралась к приоткрытым дверям и юркнула внутрь. Здесь горели лишь пара тусклых факелов по обе стороны от выхода, едва освещающих помещение, но и этого было достаточно, чтобы понять — теперь тут совсем не припасы хранятся. Не было привычных полок и стеллажей, лишь крытые деревянные обозы занимали почти все пространство. Пытаясь заставить себя этого не делать, она все же откинула полог одного из них. Острая сталь блеснула перед глазами, жадно притягивая к себе слабый свет.              Не заботясь больше о том, чтобы быть незаметной, Эва метнулась дальше, скидывая плотную ткань с повозок. Мечи, булавы, броня..              Осознание пульсировало в венах раскаленным свинцом: лорд использовал ее все это время. Думала, что поверил ей, а он с самого начала врал в глаза ей и всем вокруг, делал вид, что ему не наплевать на людей. Но теперь отвратительная, жестокая правда как на ладони — все это время Амен готовился не к эпидемии, а к новой войне.              Обрывки воспоминаний: его речь на приеме, что-то про ценность жизни — звучала теперь совсем по-иному. Циничная, чудовищная насмешка. Он вообще не заботился о людях — они все для него не больше чем скот.              Она услышала тяжелые шаги слишком поздно, спрятаться не было шанса, потому не пыталась даже. Стараясь сдержать нервную дрожь, Эва медленно обернулась, ловя на себе пристальный взгляд. Не успела и рта раскрыть, как властный и твердый голос приказал ей:              — Тихо. Не устраивай сцен.              Разочарование шипами врезалось в глотку, не давая сказать и слова в ответ. Лед в глазах, сведенные к переносице брови — Амен вовсе не выглядел виноватым. Он угрожал.              Огонь отсветами играл на его лице, яростно танцевал в почти прозрачных глазах, будто был заключен в них против собственного желания. Лорд казался по-настоящему зловещим сейчас, а когда он со скрипом закрыл за собой двери, Эва отпустила последнюю надежду выйти отсюда живой.              Два широких шага в ее направлении, и Амен остановился напротив, ни на мгновение не отводя гневного взгляда, точно силился в камень ее обратить. Задрав подбородок, ведьма смотрела на него не менее грозно, добела сжимая маленькие кулачки. Ну что за женщина.. Он едва удержался от того, чтобы вслух рассмеяться.              — Эвтида.. — он укоризненно покачал головой. — С таким нравом ты точно не умрешь своей смертью.              — Так не тяни! — прошипела с презрением. — Ты же за этим пришел.              Пламя переливалось в ее глазах, делая их похожими на жидкое золото. Сжалась вся, точно кобра перед атакой, того и гляди в горло вцепится. Смелая или безумная? Отчего-то сейчас Амен поймал себя на мысли, как на самом деле много у них общего, пусть на первый взгляд так и не скажешь.              — Я пришел, потому что лазутчик из тебя откровенно неважный. Кроме того обалдуя, что девчонку окучивал вместо службы, весь двор видел, как ты сюда крадешься. Учись головой думать, прежде чем делать что-то, тебя ведь и прибить могли.              Эва выглядела растерянной — отчитывает ее точно дитя, за беспечность ругает, а должен бы шею свернуть, чтобы планы не выдала. Да и за невесту, будь она неладна, хочет поквитаться наверняка.              — Надеюсь, не нужно объяснять, что домой ты уже не вернешься? — Амен тронул ее за плечо, направляя в сторону двери. — Ступай в комнату, и без моего разрешения оттуда не выходи.              Она вывернулась, упрямо отступила назад. Бросила едко:              — Думаешь, я хочу слушать, как ты через стенку будущую жену ублажаешь?              — Если надо будет — послушаешь.              Звон пощечины раздался быстрее, чем разум остановил ее руку. Запоздалое осознание содеянного волной жгучего страха пробежало до самых кончиков пальцев — теперь ей точно конец.              Даже пламя факелов будто бы присмирело, позволяя тьме в помещении загустеть. Амен сжал челюсти, от одного взгляда казалось, что сейчас по его воле обрушится ураган. Он просто молчал, ничего не делал, и эти секунды растягивались пугающей бесконечностью. Пусть бы убил в самом деле, хоть что-нибудь сделал, чем вот так изводить.              Он ведь только это и делал — изводил ее всеми возможными способами. В темнице, в его спальне, в этом чертовом доме, куда сослал ее, обрекая каждый день от тоски по нему задыхаться. А сам в это время.. Второй удар, сильнее предыдущего, обжег ту же щеку, оставляя ярко-розовый след ладони на его белой коже.              Ярость плескалась кипящим маслом под ребрами. Легче отчего-то не становилось, только хуже. Наверное, это и есть чистая ненависть, такая сильная, что ей едва не захлебываешься. Хотелось дать этому выход, хотелось убить его, хотелось.. чего же на самом деле хотелось?              Эва замахнулась в третий раз, но Амен поймал ее руку, глубоко вдохнул, прикрыв глаза, так сдерживая себя от того, чтобы не переломить ее тонкое запястье.              — Ты больше никогда так не сделаешь.              — А если и сделаю, то что? — прошипела в лицо, будто специально продолжая нарываться. — Убьешь меня?              — С удовольствием. — ответил со злостью, рывком притягивая ее в объятия.              Соленые слезы сбежали по лицу до самых губ, которые он со странной нетерпеливой нежностью целовал. Сильные руки прижимали ее к горячему крепкому телу, и у нее даже мысли не было их оттолкнуть. Должно быть, в своей прошлой жизни Эвтида в чем-то страшно была виновата, ведь неспроста же боги наказывали ее самым изощренным из всех возможных способов.              Мотылек самоотверженно стремится в пламя, но знает ли, что оно принесет ему смерть? Она знает. Понимает все, и всегда понимала, по своей воле бросаясь в ледяной огонь его глаз, что наверняка оставит после себя пепелище. Такое же, как и в нем. Внутри Амена давно все мертво, выжжено чужой жестокостью и окончательно уничтожено его собственной. Там лишь пустота. Как случилось, что ничего другого Эве теперь и не нужно?              Это как резаться о битое стекло, танцевать на нем у самого края обрыва, с которого полетишь непременно и в последний свой миг будешь жалеть, что поранился недостаточно глубоко. Это боль, которой никогда не будет достаточно.              Он замедлился вдруг, мягко отстраняя ее за плечи, но не убирая рук. Не хотел отпускать ее, не хотел прерываться, но должен был.              Сила была его единственным средством выживания. Лишь силой и терпением он добивался всего, а рядом с ведьмой напрочь утрачивал их, становился слабым. А хуже всего то, что ему это даже нравилось. Неприемлемо. В его мире, пустом и темном, Эва была единственным светом, но Амен не мог позволить себе быть ослепленным. Только не сейчас, когда он так близок к цели.              — Молчи о том, что видела здесь, если хочешь жить.              Надеялся ее запугать, но вместо этого говорил будто с теплом и каким-то болезненным сожалением. Амен и впрямь сожалел о том, сколь многое стояло между ними — эту пропасть вряд ли удастся преодолеть. Раньше подобное его не волновало. Никто не волновал его раньше так, как она.              — Можешь не переживать. — горько ухмыльнувшись, Эва заглянула в его глаза. — Я никому ничего не расскажу. Отошли меня снова и поторопись к невесте.              Хотела уйти, но он не позволил, удерживая ее крепко. Сощурив взгляд, почти выкрикнул:              — Не смей укорять меня. Я дал тебе свободу, которую ты так хотела!              — Я хотела быть с тобой!              Амен открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов, руки сами собой разжались. Внезапная тишина упала грузом на плечи. Боги, эта женщина его с ума сведет, или в могилу, уж что раньше случится. Хоть в чем-нибудь бывает с ней просто?              Порицая свой дурной язык, Эва развернулась и распахнула двери, со всех ног спеша убраться из этого места. Не оборачиваясь, она добежала до конюшен, отыскала свою лошадь и вскочила на нее тут же.              — Стой! — раздалось за спиной.              — Пошел к черту!              Сжав кобылу ногами, она ударила поводьями и понеслась прочь. Прочь от него, так далеко, чтобы никогда больше не видеть. Иначе от этого наваждения не избавиться, иначе не заглушить.              Почему Амен не убил ее, почему целовал так, будто принадлежал ей, а не другой женщине? Да какая разница, ведь и так все кончено. Все, что толком и не начиналось.              Услышав шум, Эва испуганно обернулась. Он гнался за ней, быстро сокращая расстояние. Что ж, за это время она тоже кое-чему научилась. С азартной ухмылкой наклонилась вперед, слегка приподнимаясь над седлом, пуская лошадь в галоп.              Быстро глянула из-за плеча — кажется, он ухмылялся тоже, довольный ее прытью. Она почти ликовала от мысли, что легко сможет его обставить, заставить любоваться ее спиной за облаком пыли, но когда обернулась снова, заметила, что Амен уже почти нагнал ее. Еще рывок — и они поравняются. Эва резко свернула с дороги, устремляясь в лес.              Странный выбор для того, кто желал оторваться, ведь за короткой тропинкой ждал тупик — поляна и озеро с водопадом. То самое, где она потеряла остатки разума, впервые увидев его так близко. И зачем она привела их сюда? Стоило ли спрашивать..              Раж от погони еще плескался в крови, создавая совершенно дурную смесь эмоций, что толкала на глупости. Эва спешилась и повернулась спиной к нему, приближаясь к воде. Карминовые лучи заходящего солнца удивительно красиво смешивались с обычной гаммой этого места, отражаясь в слегка подернутой рябью озерной глади. Этот вид мог бы подарить ей успокоение, если бы не звук тяжелых шагов, приближающихся к ней.              Лорд спрыгнул с лошади и медленно ступал в ее сторону.              — Рад видеть, что мой подарок был не напрасным. Сносно катаешься.              — Господин так щедр на комплименты. Мне из благодарности в ноги упасть, или ограничимся реверансом?              Амен закатил глаза: вот ведь язва. Каждый раз, когда она открывала рот, чтобы бросить очередную дерзкую фразу, его терпение иссякало. Точно стоило ее придушить, чтобы не слышать больше ее наглых речей, не видеть блеска янтарных глаз, не мечтать целовать ее по утрам. Не сгорать от желания вдыхать аромат ее кожи, касаться волос.. обладать ею.              Что же произошло? Когда он утратил контроль, имел ли его вообще? Рядом с Эвой он ни в чем не был уверен. Всегда спокойное прежде сердце грохотало под ребрами, разгоняя кипящую кровь. Сколько ни запрещал себе думать о ней, она все равно пробиралась под кожу, оставляя шрам за шрамом там, где никто не увидел бы. Ведьма влияла на него слишком сильно, значила слишком много, имела над ним власть, продолжать отрицать которую было бы просто глупо.              Словно не ожидая от себя этого, он двинулся к ней, не понимая, что будет делать дальше. Они оба смотрели друг на друга гораздо дольше, чем следовало бы. Тяжелое, пропитанное болью молчание говорило больше, чем любые слова.              Агония в ее взгляде осязаема, режет кожу. Он сам сделал все это с ней, он заставил ее смотреть так. Он — единственная причина ее страданий, как и своих собственных. Чувство вины сдавливает горло; другое, куда более сильное, тянет к ней так, что сопротивляться невыносимо.              Наплевав на все, он подошел к Эве совсем близко, почти не оставляя пространства, обхватил ладонями лицо. Смотрел прямо в глаза, чтобы увидеть ответ. Даже если она солжет, он будет знать правду.              Прижимаясь своим лбом к ее, прошептал жарко:              — Вели мне уйти.              — Что..? — растерянно, едва слышно.              — Вели. Мне. Уйти. — коснувшись мягких губ коротким поцелуем, он шептал снова: — Вели не трогать тебя. Скажи, чтобы никогда больше не приближался. — еще один поцелуй, дольше и слаще. — Клянусь, я послушаюсь, только скажи. Скажи, что не хочешь моей быть. — он провел языком по ее приоткрытым губам, с трудом останавливаясь. Ему до отчаяния нужно было услышать ответ, но она упорно молчала. — Скажи же, Эва! Молю, скажи..              Он пропал. Амен самонадеянно обещал сломать ведьму, хотел увидеть ее на коленях. Но вот он стоит перед ней, сраженный, готовый слизывать яд с ее тонких пальцев, если она прикажет.              Собственные слова прожигали горло, но не так, как жгли сердце ее глаза. В них сквозь сияние слез Амен видел порожденный им страх и отчаяние, видел всю боль, которую ей причинил. И, быть может, причинит новую, ведь сейчас он врал, бессовестно врал в каждом сказанном слове. Он просто не сможет без этих глаз. Он никогда ее не отпустит.              Он шумно выдохнул, когда она сама потянулась к нему, так доверчиво, слепо. Когда коснулась дыханием губ, провела пальцами по прядям волос, спадающим на лицо. Эва чувствовала то же самое, хотела его так же сильно, и это было сейчас единственно важным для них обоих.              — Прости меня. — тихо на выдохе, искренне до мурашек, едва не до боли сжимая ее в объятиях. — Не беги от меня, прошу. Никогда больше не отстраняйся.              Она тонула в его глазах, бездонных и будто пьяных. Они как небо после дождя — смотришь в них и кажется, что слышатся отголоски грозы вдалеке. Эва отчетливо видела в них себя, будто его одержимость, и не верила. Не хотела верить. Ведь если все так, она не сможет больше сопротивляться. Бессильна перед ним, просто беспомощна.              Уткнувшись в его плечо, прогоняла скопившиеся слезы. Ее затапливало горько-сладкой отравой, которой сочились его слова. Аромат его кожи обволакивал, оплетал терпким дурманом, заставляя вдыхать глубже. Как бы Эва ни старалась убедить себя в том, что он ей отвратителен — все бесполезно. Невыносимо больно от того, насколько это приятно, насколько желанно, по-настоящему нужно.              Она твердит себе, что должна оттолкнуть его, должна уйти — и себе же не верит. Нужно бежать от него, пока не поздно, попытаться спастись.. но спасать в себе больше нечего. Он забрал все, перевернул изнутри, выстроил под себя, не спросив разрешения. Но теперь кажется, что с ним она сделала то же самое. Он нуждался в ней так же сильно, как и она в нём.              — Амен..              — Тихо. Замолчи. Не сейчас.              Сильные пальцы сжались на ее ягодицах, и она инстинктивно прогнулась в пояснице, желая быть еще ближе к его рукам. Целуя тонкую шею, Амен трогал ее с жадностью и нетерпением, блуждал по телу, пока не расстегнул платье, немедля обнажая ее перед собой. Он тут же сомкнул губы вокруг соска, одновременно запуская пальцы между ее ног. Такая горячая, совсем мокрая уже. Их прервали как раз на этом моменте, но теперь помешать некому.              Не отрываясь от нее, он принялся одной рукой избавлять себя от брюк. Заметив это, Эва напряглась и попыталась отстраниться, но лорд тут же притянул ее обратно.              — Нетнетнет.. — выдохнул, утягивая ее в глубокий поцелуй. — Хочу тебя. Сейчас же.              Рука вновь опустилась между ее бедер, настойчиво разводя их в стороны, а Эва ногтями вцепилась в его предплечье, испуганно протянула:              — Нет, Амен, остановись..              Он обхватил ее лицо, раздраженно рыкнул:              — С ума меня хочешь свести? Поздравляю, у тебя получилось. Достаточно, что за глупые игры?? Не делай вид, что сама не хочешь этого.              Хочет, боги, как же она хочет. Еще несколько часов назад она готова была отдаться ему прямо у холодной стены посреди тронного зала.. до того, как узнала, что у него есть другая. Невеста, будущая жена. И кем же в таком случае будет она сама? Его любовницей, ведьмой? Развлечением на один раз?              — Ты любишь ее?              Спрашивать, кого Эва имела в виду, было ни к чему.              — Ты всерьез сейчас? — конечно она всерьез, по взгляду понятно. Идеальный момент для таких разговоров. Амен устало вздохнул, глядя на нее как на дитя. — Уверен, понятие «политический брак» тебе знакомо.              — То есть, между вами никаких чувств?              Он расплылся в улыбке: как же ревнует! Так сильно, что скрыть этого не может, на лице все написано. Странно, но это вовсе не раздражало, напротив, радовало до безобразия.              Уткнувшись носом в ее висок, щекотал кожу дыханием, запуская мурашки:              — За целую жизнь лишь раз чувствовал, Эва. К тебе.              Эва прикрыла глаза. Такое ощущение, словно в воздухе растворилась. На месте держали лишь его поцелуи, что из медленных и ласковых превращались в требовательные, разрастающиеся приятным жаром внизу. Его руки по-собственнически заскользили по телу, сжимая беззастенчиво, иногда почти грубо. Но как же приятно.. Только стоило Амену подобраться к лону, как она снова попыталась закрыться, плотно сводя колени. От немого вопроса в его взгляде она опустила глаза, негромко пролепетала:              — Я прежде никогда..              — Никогда что?              Глядя в ее заливающееся румянцем лицо, начал медленно понимать. Да она же.. Ох он и дурак.. Хватал ее, точно жрицу в доме удовольствий, не мудрено, что так испугал. Все ее реакции толковал неправильно. Да можно ли было подумать, что с ее внешностью Эва прежде мужчин не знала? Все это время останавливала его не потому, что противен был.. Видят боги, ему аж дышать стало легче.              — Прости. Я не стану.. Просто иди ко мне. — он подхватил ее на руки, неторопливо шагая к озеру. — Здесь вода всегда теплая.              — В одежде? Ты ведь промокнешь..              — Не страшно. Не хочу тебя смущать.              — Нет, я.. Я отвернусь.              Она осторожно выбралась из его рук, встала у берега спиной к нему, смущенно перебирая пальцы. Амен тепло улыбнулся, глядя на ее напряженные хрупкие плечи. Скинув с себя все, приблизился, обнимая сзади, все же сохраняя небольшое пространство между ними, чтобы не упираться в нее торчащим членом. Оставив игривый поцелуй за ухом, обогнул Эву и шагнул в воду. Легкий всплеск раздался через пару мгновений — она последовала за ним.              Разглядывая его мощное тело, думала только о том, как хочется к нему прикоснуться. Крепкие мышцы сплетались под белой кожей, все его движения делали необъяснимо притягательными. Обнаженных мужчин Эвтида не раз видела прежде — в лекарском деле нет места стеснению. Но подобных Амену никогда не встречала. Когда он остановился, зайдя в воду почти по пояс, сама прижалась к его спине, обхватив руками широкий торс. Такой теплый, такой нежный.. родной.              Он развернулся, и Эва обняла его плечи, порывисто потянулась к губам. Амен положил ладонь ей на поясницу, наслаждаясь ее решимостью; опустил ниже, оглаживая округлые ягодицы, когда она по собственному желанию прижалась к нему всем телом. В ее движениях не угадывалось более страха, и все же он сдерживался, не торопился взять все и сразу. Лучше сперва дать ей привыкнуть к его близости, показать, каким он может быть с ней.              Очертив ее узкую талию, двинулся выше, мягко обхватывая полную грудь, что будто создана для его ладоней. Он сжал твердый сосок, слегка оттягивая и отпуская его несколько раз подряд. Почти не дыша, Эва следила глазами за его движениями. Сгорала от смущения, то и дело прикусывая губы, но не могла оторвать любопытного взгляда. Собственное тело в его руках выглядело совсем по-иному, стало чувствительным, как никогда прежде.              Амен не спешил, позволяя ей прочувствовать все, давая увидеть, что бояться нечего. Склонившись, играл языком, захватывал губами соски, втягивал и посасывал, прикусывал почти неощутимо. Эва прежде и представить не могла, насколько это бывает приятно. Если раньше все ласки его были страстными, но вместе с тем торопливыми и несдержанными, то сейчас Амен будто полностью сосредоточился на ее удовольствии, не думая о своем собственном.              Ей тоже захотелось сделать для него что-то подобное, да только что? Вряд ли она сможет его удивить чем-то, разве что он сам направит.. Набравшись смелости, она наконец спросила, поглаживая его белые волосы:              — Амен.. — не прекращая ласкать грудь, он посмотрел на нее, чуть приподняв брови. — Я.. Чего бы ты сам хотел?              Широко улыбнувшись, он приблизился к ее лицу, поцеловал с такой нежностью, какую в нем едва ли можно было разглядеть прежде. О нем думает, сама стремится стать к нему ближе.. Он на все был готов за одни эти слова. Нескоро прервавшись, произнес глубоким и тихим голосом:              — Хорошая моя.. Я столько всего хочу с тобой сделать.. Но мы не будем спешить. Просто доверься мне немного, ладно? — Эва кивнула, и он продолжил, выводя большим пальцем очертания ее скул: — Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Ничего не бойся.              В янтарных глазах пылал отчетливый интерес, а вот на страх теперь не было и намека. Довольный ее реакцией, Амен провел ладонью по ее стройному животу, вторую ладонь уложил на внутреннюю сторону бедра, легко поглаживая пальцами гладкую кожу.              — Я хочу, чтоб ты была честна со мной, Эва. — сказал, неотрывно глядя в ее лицо. — Ты вспоминала обо мне все это время? Представляла, как я касаюсь тебя здесь?              Он осторожно провел пальцем вдоль ее нижних губ, сразу же утопая во влаге. Она напряглась, но уже не пыталась закрыться, лишь слегка округлила глаза. Амен вопросительно вскинул брови, намекая, что все еще ждет ответа. Сглотнув вязкую слюну, Эва никак не могла решиться заговорить, ведь и вправду представляла едва ли не каждый день, хоть и не знала еще, каково это на самом деле. Но как в подобном признаться? Лишь когда он остановился, давая понять, что не продолжит, пока она не расскажет всю правду, быстро кивнула и отвернулась тут же, пряча глаза.              Сыто ухмыляясь, он вновь заскользил уже мокрыми от ее смазки пальцами по чувствительной коже, выдыхая над ухом:              — Хорошо.. И что же ты делала? Покажи мне.              Эва зажмурилась, замотала головой, словно ребенок, прячась от собственного стыда. Боги, да что же он говорит такое.. Распаленная фантазиями о нем, она и впрямь прикасалась к себе куда чаще, чем он мог бы предположить. Но рассказывать об этом, а тем более показать.. Вопреки смущению, мысль о том, что Амен наблюдал бы за тем, как она трогает себя, вызывала приятную дрожь в коленях.              Она заглянула в его глаза, словно пытаясь отыскать в них ответ — смогла бы она отважиться на такое? Ей бы определенно хотелось узнать, как он смотрел бы на нее тогда, что сделал бы.. Нет, точно нет, это слишком.              Прочитав все метания на ее лице, Амен решил не давить на нее, но заканчивать игру не спешил. Эва встрепенулась, когда он мягко прикусил мочку ее уха, прежде чем спросить:              — Хочешь знать, что я представлял? Что делал, когда вновь и вновь видел тебя во снах?              Она едва на ногах удержалась, когда он уложил ее ладонь на собственный член. Замерла сперва, ожидая, что будет дальше, но Амен не делал больше ничего. Пришлось решиться самой. Обхватив его чуть сильнее, Эва несмело повела рукой вниз, сдвигая горячую плоть. Такой широкий и твердый.. Боги, неужели он в ней поместится?              Касаться его вот так казалось чем-то невероятным. Такая нежная кожа, легко поддающаяся каждому движению.. Она опустила робкий взгляд, разглядывая его, отчего-то облизнула губы. Что за мысли он в ней пробудил? Ей хотелось всего и сразу, это желание ощущалось всем телом, требовательно тянуло внизу, заставляло сердце порхать в груди. Не была бы она такой трусихой..              — Я пытался вспомнить аромат твоей кожи, шелк волос, нежность ладоней. — будто подтверждая свои слова, Амен шумно вдохнул, задевая носом темные волнистые локоны. — Хотел услышать твой голос, почувствовать.. вкус.              Мгновенно возникшая мысль: а почему бы ему и впрямь не почувствовать?              Подхватив Эву под бедра, он сделал несколько шагов в направлении берега, целуя ее беспрестанно, зарывшись пальцами в мягкие кудри. Усадив ее на широкий гладкий камень, нетерпеливо развел ее стройные ноги перед собой. Прежде чем она успела спросить, что он собирается делать, Амен опустился на колено и губами коснулся бедра, а следом прикусил смуглую кожу. Эва вскрикнула, и он поднял на нее обеспокоенный взгляд:              — Больно?              — Нет.. Нет, прошу, продолжай.              Он улыбнулся: надо же, сама вежливость, но вслух не сказал ничего. Не за чем смущать ее еще больше. Розовеющие щеки, смазанный взгляд, закусанные, зацелованные до алого цвета губы — до чего же прекрасна.              Амен спешно продвигался все дальше, оставляя влажный след, тянущийся по внутренней стороне бедра, пока не оказался совсем близко к ее лону.              Она вздрогнула, прерывисто втянула воздух ртом, а он еще и коснуться ее не успел, лишь задел дыханием. Ее реакция вызвала хитрую полуулыбку и желание подразнить ее еще немного. Оглаживая кончиками пальцев ее втянутый живот, Амен мягко подул на блестящую от смазки кожу. Эва прикрыла глаза, дышала все тяжелее. Его близость, необычное и приятное ощущение, ожидание большего — все, о чем она могла думать сейчас. Кажется, даже смущение отступило перед предвкушением того, что он собирается сделать.              Нежно раскрывая пальцами ее нижние губы, Амен подул на них снова, заставляя ее неосознанно выгнуться, шире разводя бедра. Видеть, как она открывается перед ним, как сильно и искренне хочет, было так приятно, что и представить сложно. Больше он не станет заставлять ее ждать.              Короткий сдавленный стон сорвался с уст, когда он наконец провел языком по мокрым от возбуждения складкам. Едва прикасаясь, снизу вверх, снова и снова. Эва постепенно расслаблялась, привыкая к новым ощущениям. Немного отклонившись назад, опиралась руками о камень, жадно следила глазами за его лаской. Сложно было поверить, что это и впрямь происходит, что настолько может быть хорошо.              Амен и сам не ожидал, что ему так сильно это понравится. Никогда прежде не делал подобного, лишь из пошлых мужицких разговоров знал, как оно происходит, да наблюдал однажды, но при каких обстоятельствах - ей лучше никогда не узнать. Обычно ублажали его, самому стараться не приходилось, но для нее хотелось сделать все, что только возможно. Хотелось видеть ее, такую мягкую, заласканную им, абсолютно счастливую.              Очертив вход в ее лоно, Амен проскользнул в него языком, притягивая ее бедра ближе к себе, чтобы оказаться как можно глубже. Запрокинув голову, она подавалась навстречу ему, сначала едва двигаясь, а совсем скоро практически терлась о его губы, насаживаясь на напряженный язык.              От этой перемены в ней он с ума сходил, впивался пальцами в ее кожу, должно быть, слишком сильно, до синяков. Член болезненно пульсировал, призывая ворваться в ее тело грубо и яростно, с неистовой скоростью вколачиваться в нее до полной разрядки и немного дольше. Однажды непременно, но не сейчас..              На мгновение отстранившись, он широко провел языком, собирая сладковатую смазку, любуясь блеском раскрасневшейся кожи. Поймал ее умоляющий взгляд — Эва совсем не хотела останавливаться, но пока не знала, как попросить о большем.              Амен с легкостью ввел в нее один палец, двигая им медленно и аккуратно, чтобы случайно не сделать больно. Накрыв языком клитор, мягко втянул его губами. Она простонала так, что он едва не кончил тут же. Проклятье, как же он жил раньше без этой женщины?              Он то легко дразнил ее, быстро прикасаясь самым кончиком языка, то надавливал сильнее, не прекращая ласкать губами. Ее вкус, ее голос, неконтролируемые движения тела — никогда прежде Амен подобного не испытывал. Он хотел ее всю, без остатка, хотел стать для нее всем. Уже стал.              Ее стоны сделались непрерывными, звучали все громче и слаще. Если бы кто-то проезжал сейчас по дороге, наверняка услышал бы их, но Эвтида уже мало что соображала. Весь мир вокруг замер для нее в этом моменте. Его нежность, его сила, красота его глаз — боги, как же он смотрел на нее.. Хотелось отдаться ему, хотелось быть для него единственной, владеть им безраздельно.              Ощущения становились все острее, казалось, еще немного, и их невозможно будет выдерживать. Это совсем не походило на то, когда сама к себе прикасаешься. Что-то совершенно иное, что-то .. О боги..              Захлебываясь воздухом, Эва задрожала, зажимая бедрами его голову. Тело выгнулось от невыносимого напряжения, и, кажется, в это мгновение она прошептала его имя. Или прокричала во весь голос, понять наверняка отчего-то не получалось. Она будто отключилась на пару секунд, а когда пришла в себя, увидела его улыбающееся лицо, все еще зажатое между ее ног.              — Ох, прости..              Она выпустила его из хватки, попыталась смущенно отползти назад, но он тут же оказался с ней рядом, прижимая к себе, с нежностью целуя в висок.              — Все хорошо.. Все идеально. Ни о чем не думай сейчас.              Прячась на его груди от взгляда пронзительных ледяных глаз, Эва сгорала от чувства, которое очень хотелось назвать настоящим счастьем. А в голове один лишь вопрос: Как запретить себе любить то, что тебя разрушает?