Иррациональность

Наверное, ему бы не понравилось, что я о нем пишу. Славно, что он, скорее всего, об этом и не узнает. Нам лучше придумать ему имя – какое-нибудь значительное и красивое, мы, авторы, часто так делаем, когда персонаж нам нравится. Хотя, основная проблема кроется в том, что его имя настолько ему подходит, что я не посмею дать ему другое. У него будет прозвище. Гуро – ему, пожалуй, подходит. Какие-то отголоски настоящего в нем присутствуют, и этого будет достаточно, чтобы продолжать историю. Мне хватило нескольких минут первого занятия рядом с ним, чтобы понять, что Гуро оказался крайне интересным и глубоким человеком. Он вел занятие непринужденно и как будто даже несерьезно, но его хотелось слушать. Более того, ему хотелось подражать. Я всегда считала, что настоящего учителя отличает именно это – на тебя хотят становиться похожим. Он много чего знал и много чем живо интересовался. Смешно шутил. От него чувствовалось принятие и интерес к тем вещам, которые мы рассказывали. От него чувствовалось, что он относится к нам как к взрослым людям. Такое обычно очень подкупает в подростковом возрасте, когда все вокруг стремятся указать тебе свое место. От него исходило внутреннее притяжение, как если бы он был магнитом, а мы всего лишь небольшими железячками на его пути. Всякий раз я невольно стремилась побыстрее оказаться на занятии, и всякий раз не могла не слушать его, не впитывать происходящее. Такое бывает, особенно, когда тебя внезапно охватывает первоначальная радость от небольших успехов в том поприще, которое ты выбрал. Английский с его легкой руки вдруг стал податливым и ясным, словно кто-то разрубил гордиев узел в моей голове. Слова складывались в предложения, запоминались практически без усилий, и я стремительно стала осваивать новую территорию. Я не буду подробно описывать происходящее на занятиях, и я не скажу, в какой момент стала проникаться этим человеком настолько, что заподозрила у себя чувства. Я не исключаю, что это случилось с самого первого взгляда, хоть это и глупо и банально, и очень не по-взрослому. Это, в сущности, и не важно больше. Факт остается фактом – этот человек сильно повлиял на меня, и, кажется, влияет до сих пор. По крайней мере, тем, что заразил меня любовью к языкам. Мне тогда тоже всё было любопытно и интересно, и я с большим удовольствием начала смотреть фильмы в оригинальной озвучке, выискивая в них знакомые слова и выражения. Сказать, сколько удовольствий я открыла для себя – не сказать ничего. Я слушала музыку и слышала слова, искала переводы стихотворений и проникалась новыми смыслами, опускаясь в это понимание, как в воду, останавливаясь с каждым вдохом, чтобы почувствовать и привыкнуть. Как человек с неплохим слухом, могу сказать, что мелодика английского языка, особенно разных его акцентов, особенно из уст актера с хорошим голосом – это нечто невероятно приятное, практически шелковое, состоящее из певучих гласных и вкрадчивых согласных, ритмичное и текучее-еще-одно-чудо, после моего родного и любимого, конечно же. В общем, мне хватило нескольких месяцев, чтобы и правда влюбиться. И на этом, мои дорогие друзья, следует поставить точку, относительно меня прежней. Потому что впервые я захотела вырваться из книжной полудремы, мечтательности, эскапизма в которых была, навстречу чему-то большому и важному. Впервые я почувствовала что-то, что шло вразрез с воззрениями моей семьи. Потому что колпак, под которым я росла, стал не просто ничтожно мал, он попросту слетел под натиском настоящей жизни во мне. Потому что с этой влюбленностью и самым прекрасным чувством, что я когда-либо в своей жизни испытывала, во мне разблокировался мой персональный ад, и я не была уверена, смогу ли я с ним справиться. Мне нравится жить в безвестности и тишине, В покое и благолепии книжных кущ. Всё золото слов пребывает со мной во сне, Всё счастье миров охраняет как хищный плющ Молчания храм на подветренной стороне – Там темень и глушь; бережёт дорогой киот Любимых, по парам заманенных на ковчег, Дрейфующий в камере околоплодных вод. Священно безмолвие, ибо возводит в культ Мистерию личного. Словно неловкий тать, Однажды мой голос сорвётся с балкона губ Навстречу тому, кто сумеет его поймать. © Анна Юннис