Море жалких иллюзий

Внезапно услышав шум в коридоре, Маша резко дернулась. Родители! Сердце заколотилось как сумасшедшее. Она мгновенно схватила ту самую фотографию, быстро спрятав ее под блузку, а остальное аккуратно собрала и второпях закрыла коробку. Едва успев поставить ее на место, Маша выскользнула из родительской комнаты, пытаясь придать лицу невозмутимый вид. - Мам, пап, привет! - произнесла она как можно более жизнерадостно. - Привет, дочь. Как у тебя дела? - спросила мама, ее голос был усталым. - Совсем мы заработались, после прошлых руководителей остался такой бардак… - У меня всё хорошо, - Маша старалась говорить спокойно, хотя внутри у нее все бурлило. - Сегодня была тренировка по гимнастике, это просто невероятно, мне очень повезло с тренером! Будем ставить выступление на зимнем балу. - О, это здорово! - обрадовался папа. - Новый костюм надо будет тебе заказать. Как раз дочь Майи Васильевны, она директор ателье, - он посмотрел на маму. - Да, так что обсуждай это с тренером и будем заказывать, - подтвердила мама. - Спасибо Вам! - Маша подскочила и радостно обняла их, чувствуя себя одновременно счастливой и невероятно виноватой за свою тайную находку. Весь вечер Маша сидела в своей комнате, сжимая в руках старую фотографию. Надпись «Т.+Л.=НАВСЕГДА» жгла ее пальцы. В голове роились тысячи вопросов, на которые не было ответов. Что означало это «навсегда»? Были ли они просто подругами? Или между мамой и Лукиной было что-то большее? Почему родители, мама, скрывали этот факт? Может, стоит подойти к Лауре Альбертовне и все выяснить? Или лучше спросить у мамы, хотя эта мысль почему-то вызывала гораздо больший страх, чем разговор с директором. Почему спросить у Лукиной было гораздо проще, чем у мамы? Эта загадка терзала ее больше всего. Среда прошла спокойно, уроки шли своим чередом, словно и не было никаких тайн, никаких брелков и старых фотографий. История, которую вела Елена "Прекрасная", оказалась очень интересной. Слушать ее было в удовольствие, и Маша почти полностью погрузилась в рассказы о древних цивилизациях. Лишь иногда, словно тень, проскальзывала мысль о Лене и Тане, которая, между прочим, вообще не сводила глаз с учительницы, ее взгляд был прикован к ней, полный невысказанной нежности. Естественно, Таня осталась после урока, чтобы поговорить с Еленой, но они ничего такого не обсуждали. Елена знала, что все камеры в классе были со звуком, и хотя, вероятно, Лукина ничего бы ей не предъявила, она просто не хотела, чтобы директор лишний раз что-то узнала. Осторожность была превыше всего. На следующее утро Маша спокойно собиралась в школу, ее мысли были далеко, пытаясь собрать воедино осколки новой реальности, когда к ней в комнату зашла мама. - Маш, ты ничего не брала из этой коробки? - голос Татьяны был спокойным, но в нем слышалась легкая обеспокоенность. - А что это за коробка? - Маша скосила под дурочку, пытаясь выглядеть максимально невинно. Ее сердце сжалось от страха разоблачения. - Может, пока переезжали… - задумчиво пробормотала Татьяна, ее взгляд скользнул по комнате, не задерживаясь на лице дочери, и она вышла. Блондинка тут же выдохнула с облегчением. Едва дверь закрылась, она проверила фотографию: она лежала надежно спрятанной в одной из ее тетрадей, ее тайное сокровище, ключ к разгадке, который мог перевернуть весь ее мир. Третьим уроком было право, и Маша зашла в класс в числе последних, ее сердце все еще сжималось от находки и невысказанных вопросов. Садясь за свою парту, она увидела Лукину, которая уже была в кабинете. Директор, видимо, не успела проверить работы за эти дни, поэтому занималась этим на перемене. Ее брови были хмуро сдвинуты, что не предвещало ничего хорошего, – вероятно, опять кто-то плохо написал, подумала Маша, стараясь не смотреть в ее сторону, хотя чувствовала на себе пристальный взгляд. Со звонком Лукина встала, ее движения были точными и собранными. - Садитесь, - сказала она, и в ее голосе чувствовалась привычная строгость, но без тени раздражения. Она включила электронную доску, на которой появилось изображение, явно предвещающее какой-то фильм. - Вам необходимо выстроить линию защиты подозреваемого после его допроса. В конце фильма каждый должен предложить свою линию, обязательное условие – вы не должны повторяться. Лучший ответ мною будет расценен как пятёрка, те, кто повторится или не представит линию, получает два. Всё ясно? Лукина и раньше проводила подобные интерактивы, и всегда было довольно интересно, всё лучше, чем просто изучать сухие законы, не зная, как их применять на практике. Пока лицеисты сосредоточенно смотрели короткий фильм, впитывая каждую деталь сюжета, Лукина закончила проверять проверочные работы и быстро выставлять оценки в электронный журнал. Маша ощущала, как ее взгляд иногда скользит по ней, но старалась не обращать внимания. - Время вышло, - Лукина встала, подходя к электронной доске и взяв маркер. Ее взгляд теперь был полностью прикован к классу. - Подведём итог. Обвиняется жена убитого, 34 лет, по статье 105 УК РФ, как убийство. Тело найдено в доме, дверь была закрыта изнутри. Убит выстрелом в голову, пистолет вложен в руку, но отсутствуют следы пороха на руках убитого. Свидетель видел, как жена предположительно в это время выходила из дома после выстрела, - кратко, четко и безэмоционально повторила Лукина ключевые моменты фильма. - Есть желающие? - почти все, кроме Маши, подняли руки, желая блеснуть своими соображениями. - Доказать, что у жены есть алиби на момент убийства, - первым высказался Борис, уверенный в своем ответе. - Проверить камеры возле дома и с ближайших улиц, - добавила Таня, ее голос был спокойным и рассудительным. - Опросить свидетелей, соседей, работников магазина, который находится неподалёку, вдруг кто-то слышал выстрел, - предложила Юлия, пытаясь рассмотреть все возможные варианты. Лукина молча слушала ребят, делая пометки на доске. Маша же лихорадочно вычеркивала в своих записях всё то, что говорили одноклассники, понимая, что ее варианты стремительно сокращаются. - Мари? - Лукина посмотрела на девочку, и та лишь пожала плечами, не найдя новых идей. - Гриша? - Директор перевела взгляд на парня. - Проверить, кому принадлежит пистолет, и снять с него отпечатки пальцев, - ответил он, и хотя это было довольно очевидно, Лукина кивнула. Самую последнюю она спросила Машу, которая сосредоточенно думала, практически все названные варианты уже были озвучены. На ее лице отразилась внутренняя борьба. Глаза блестели от напряжения. - Вы сказали, что нужно выстроить защиту жены, - Маша начала говорить, ее голос был низким, чуть дрожащим, но уверенным. - Всё, что говорили ребята, вероятно, будет воспринято как отрицательно. Следы, скорее всего, стёрты, на камеры убийца бы не попался, если всё было спланировано… - Так, продолжай, - Лукина заинтересовалась, ее брови приподнялись, а глаза внимательно смотрели на Машу. Одноклассники тоже затаили дыхание, чувствуя, что Маша нашла что-то необычное. - У нас есть свидетель, который видел, как жена выходит из дома, - Маша сделала паузу, собираясь с мыслями. - Я предлагаю дискредитировать свидетеля. Нам его в фильме мельком показали. Свидетель в очках, значит, он близорукий, вдаль он видит плохо, - она говорила быстро, но четко. - Плюс преступление было совершено вечером, при плохом освещении. Кроме того, что жену видел свидетель, других доказательств причастности жены нет. Нужно исключить свидетеля из списка доказательств… или как он там называется, - Маша осеклась, чуть смутившись своим юридическим жаргоном, и сразу же села на своё место, ожидая решения Лукиной. В классе повисла напряженная тишина. Лукина слегка улыбнулась, и эта улыбка была теплой, искренней, полной гордости. - Приятно удивлена, Мария. Вы, как и с проверочной, справились на отлично. Будь я на месте адвоката, поступила бы также. Заслуженно пять. Молодец! - Ее слова прозвучали как бальзам для души Маши. Пятерка, похвала, признание. Все это на мгновение заставило ее забыть о боли, о тайнах, о брелке. В этот момент она была просто ученицей, которая смогла блеснуть своими знаниями и аналитическим умом. И в глазах Лукиной она увидела нечто большее, чем просто похвалу - там было восхищение, которое обволакивало ее, даря тепло и уверенность. Многие из класса начали аплодировать, и эти спонтанные овации, наполненные восхищением, заставили Машу смутиться. Ее щеки залились краской, а сердце забилось быстрее. В классе воцарилась необычная тишина, все даже забыли, что находятся на уроке у строгой Кали, расслабившись после захватывающего интерактива. - Подведём итог, - Лукина села за стол, ее взгляд был серьезным, но в нем уже не было прежней хмурости. - Борис, Таня, Юля, Гриша, Макс, Андрей - четвёрки. Остальные - два. Оценки за проверочную можете узнать через электронный журнал, все свободны. Класс зашумел, собирая вещи. К Маше тут же подбежал Борис. - Машка, ты молодец! - он пожал ей руку, его глаза сияли. - Вы, ребят, тоже молодцы, - Маша улыбнулась, чувствуя легкое смущение. - Просто вы все мои версии назвали, а мне что осталось? Вы идите, а я вас догоню. Ребята начали выходить из класса, обсуждая урок и свои оценки. Маша уже собиралась последовать за ними, когда ее остановил голос Лукиной. - Мария, задержитесь, - произнесла директор, и Маша, которая и так уже осталась, дождавшись, пока все уйдут, повернулась к ней. Лукина посмотрела на нее, и в ее глазах читался какой-то сложный коктейль из гордости, тревоги и любопытства. - А у тебя есть задатки адвоката, не думала дальше развивать свои способности? Почему-то этот вопрос окончательно разрушил все сомнения Маши. Она почувствовала, что сейчас или никогда. Достав из портфеля фотографию, которая весь день жгла ее кожу, она твердой рукой положила ее перед Лукиной, на полированный стол. Сердце Маши колотилось как бешеное, но она сохраняла внешнее спокойствие. Лукина взглянула на фотографию, и ее губы изогнулись в легкой, почти грустной улыбке. - Мы так и думали, что это ты её взяла, - сказала она, взяв в руки старый снимок. В ее прикосновении к фотографии чувствовалась нежность. - Таня мне утром позвонила… Не думала я, что ты ко мне подойдешь, а не к ней. - Ничего не хотите мне рассказать? - голос Маши был полон вызова и скрытой боли. - Мне кажется, что я поспешила, решив, что тебе надо быть адвокатом, - усмехнулась Лукина, ее взгляд изучал сосредоточенное лицо Маши. -Тебе бы в прокуроры пойти, эти тоже вопросы задавать любят. Это было слишком. Маша почувствовала, как волна ярости и отчаяния накрывает ее. Ей было не до шуток, не до игр. Она тут же развернулась, чтобы уйти, но ее крепко схватили за руку. Лукина, видимо, не ожидала такой реакции. - Фотографию верни на место! - голос Лукиной прозвучал резко, и она тут же отпустила руку Маши. - Идите к черту! - выкрикнула Маша, ее голос сорвался на крик, и она, не оглядываясь, выбежала из класса, оставив Лукину одну, стоящую посреди кабинета с фотографией в руках. - Маш, ты чего?! - Таня, Борис и Гриша, стоявшие неподалеку, увидели Машу, выбегающую из класса, всю в слезах. Ее лицо было искажено обидой и гневом. Девушка прошла мимо них, не замечая никого. Ребята тут же подбежали к ней, пытаясь понять, что произошло. - Почему она мне просто не может рассказать? - рыдала Маша, ее слова прерывались всхлипами. - К чему эти сложности? Я уже не маленькая девочка, которая ничего не понимает! - Значит, есть причины, Маш, - Таня обняла подругу, пытаясь успокоить. - Может, тебе с мамой поговорить? - Не знаю… Зачем меня мучает Лаура? Что я ей сделала? - Голос Маши звучал беспомощно, она чувствовала себя жертвой чьих-то невидимых игр. - Успокойся, - Борис протянул ей салфетку. - У тебя глаза уже красные. Вместе с ребятами Маша заглянула в электронный журнал, чтобы узнать оценки за проверочные. У нее была заслуженная пятёрка, у Бориса с Таней - четвёрки, а у Гриши - два. Видимо, он действительно выбрал только по одному варианту везде. Эта мелочь, в другое время вызвавшая бы смех, сейчас прошла незамеченной. Внезапно по громкой связи раздался голос, эхом разносящийся по коридорам лицея: - ВСЕМ ЛИЦЕИСТАМ И ДЕЖУРНЫМ ПРЕПОДАВАТЕЛЯМ СПУСТИТЬСЯ В ХОЛЛ! Ребятам пришлось повиноваться. История повторялась: снова общий сбор, снова поиск "запрещенки". Только теперь из строя выходили те, у кого нашли запрещенные вещи в шкафчиках, и тех, кто нарушил правила лицея. Маше и ее друзьям было абсолютно всё равно, что будет с этими ребятами. Их собственные проблемы казались гораздо важнее. Поэтому, когда обход закончился, они вместе пошли дальше на уроки, которые пролетели незаметно, словно в тумане. Таня отправилась на дополнительное по английскому, а Маша стала ждать тренировку по гимнастике, безуспешно ища в интернете подходящие костюмы на выступление. Ничего интересного, ничего, что могло бы отвлечь ее от навязчивых мыслей, так и не нашлось. - Мария, ты чего здесь сидишь? - удивлённо спросила Елена, проходя мимо. Ее брови изогнулись в вопросительном жесте. Обычно все лицеисты в ожидании занятий собирались на верхнем этаже, в уютном уголке с пуфами и зарядками, а не сидели в одиночестве внизу. - Жду занятие по гимнастике, - тут же встав со скамейки, ответила Маша. Ей не хотелось объяснять, что она просто искала уединения, чтобы обдумать все происходящее. - Таню не видела? - Она на дополнительных по английскому, минут через 10 должна уже освободиться. - Передай, что я её искала, - Елена поправила шарфик на шее и, бросив еще один удивленный взгляд на Машу, удалилась. Маша села обратно, выжидая время, а ждать надо было ещё час. Ее мысли метались от одной проблемы к другой, пока вдруг не пришла навязчивая идея. Надо извиниться перед Лукиной. Видимо, она еще подлила масла в огонь своей выходкой. По слухам, сегодня исключили четырех человек, и Маша вдруг почувствовала себя виноватой, словно ее поведение могло усугубить и без того напряженную обстановку. Собравшись с духом, она решительно направилась к кабинету директора. - Здравствуйте, Лаура Альбертовна у себя? - спросила блондинка у Марины, секретаря, ее голос был чуть дрожащим. - Секунду, - Марина нажала на кнопку внутренней связи. - Лаура Альбертовна, к вам Мария Третьякова. - Пусть зайдет, - ответила Лукина, и голос ее прозвучал безэмоционально. - Ты слышала, - Марина кивнула в сторону двери. Ноги Маши тряслись, когда она подошла к кабинету директора. Дрожащими руками она постучала, и, не дожидаясь ответа, сразу вошла. Лукина сидела за массивным столом, разбираясь в бумагах. Вид у нее был замученный, под глазами залегли тени, словно она не спала всю ночь. - Подойди сюда, - Лукина отодвинулась на кресле ближе к окну, положив ручку на стол. Ее взгляд был пристальным, пронзительным, словно она читала Машу насквозь. Маша сняла с себя портфельчик, поставила его на стул и осторожно подошла к столу. - Извините, что нагрубила вам в кабинете, - Маша говорила, глядя в пол, чувствуя, как стыд обжигает ее лицо. - Я не хотела, правда. Просто так всё навалилось… Лаура Альбертовна вдруг взяла ее за руку и, притянув к себе, усадила на колени, как маленькую девочку. От неожиданности Маша замерла, ее сердце заколотилось еще быстрее. От Лукиной пахло чем-то терпким и дорогим, этим запахом власти и уверенности, который Маша так хорошо знала. - Знаешь, за такое, что ты себе позволяешь, выпороть бы тебя как следует, - грозно, но в то же время с ноткой игривости, прошептала Лукина, ее пальцы поглаживали предплечье Маши. - Дочь военных, а с дисциплиной у тебя всё плохо. Заняться что ли твоим воспитанием? М? - Ее глаза, казалось, сверкали в полумраке кабинета. - Бить будете? - Маша задала вопрос, сама не зная, чего она больше боится – ответа или отсутствия его. - Ой, будто ты против, - усмехнулась Лукина, и в ее голосе сквозило знание. - Нарываешься который раз, а я всё терплю, и за меньшие проступки выгоняю из лицея. Маша тут же сжалась, ее сердце бешено билось, и она чувствовала, как Лукина тоже тяжело дышит, ее сердце отзывалось таким же бешеным ритмом. Это ощущение близости, опасной и притягательной, захлестнуло ее. -Сегодня после тренировки ты едешь со мной, - грозно сказала Лукина, ее глаза прищурились. И тут же шёпотом, который пробрал Машу до мурашек, добавила: -Займусь твоим воспитанием… А то тут свидетелей много. Этот шёпот был как огонь, пробежавший по ее телу. Лаура наклонилась и мягко, почти нежно, поцеловала ее в губы, срывая с Маши стон, который та едва успела подавить. - Будь тише, - сквозь поцелуй процедила Лукина, ее рука поднималась по бедру Маши всё выше, что напугало блондинку. Она инстинктивно перехватила руку Лукиной, не позволив ей коснуться себя там, где было слишком интимно. Лукина отстранилась, ее взгляд стал насмешливым, но в то же время глубоким. -А говорила, что готова быть моей, а сама струсила, - от этих слов Машу пронзило. Все ее тело пылало, стыд смешался с другим, непонятным чувством – желанием, от которого она сама пугалась. - Я бы взяла тебя на этом столе, не спрашивая разрешения, но первый раз не должен быть тут и и не сейчас. - А если я хочу? - Маша произнесла это почти отчаянно, ее голос был хриплым. - Думаешь, что если я тебя здесь возьму, то ты получишь ответы на все вопросы? - Лукина покачала головой, и в ее глазах читалась грусть. -То спешу тебя разочаровать, нет. -Я вам только для секса нужна? - Маша спросила напрямую, ее взгляд был полон боли и надежды одновременно. -Какие слова ты знаешь, прямо как взрослая, а ведёшь себя как маленькая, - Лукина провела рукой по ее волосам. Маша носом прижалась к ее шее, где отчетливо выступала пульсирующая венка. От Лукиной пахло не только властью, но и чем-то неуловимо притягательным, манящим. -Давай так: я разрешу задать тебе три вопроса, на которые честно отвечу. Буду ждать тебя у себя дома, если захочешь получить ответы, ровно в 8 вечера. Где я живу, ты знаешь, 1084 квартира. Если ты придёшь, то обратного пути уже не будет. Последние слова прозвучали как приговор, как вызов, как обещание. Лукина отпустила ее, и Маша, словно потерявшая опору, встала на ноги. Весь мир вокруг закружился, она чувствовала себя на распутье, стоя на грани чего-то неизвестного и, возможно, опасного. -Я вас услышала, - ее движения были медленными, почти неловкими. Не оборачиваясь, уже стоя у двери, она тихо, едва слышно произнесла: -Простите. И тут же выскользнула из кабинета, оставив за собой звенящую тишину. Лукина тут же откинулась на спинку стула, и по ее щекам хлынули слезы. Горячие, обжигающие дорожки бежали вниз, смешиваясь с горечью. Как же больно… Она привязалась к девчонке, к этой дерзкой, умной, наивной Маше. Ей было больно до физической тошноты. Кто бы мог подумать, что ее тщательно продуманный план мести растворится, улетучится, столкнувшись с таким простым, детским вопросом: «Я вам только для секса нужна?» Эта фраза, произнесенная Машей, пронзила ее насквозь. «Я вам только для секса нужна?» Резко, с яростью, Лукина смахнула все бумаги со стола. Листы полетели на пол, кружась, словно осенние листья, и приземляясь на блестящий паркет. Она встала, не в силах сдерживать себя. Глухой стон вырвался из ее груди. Она одна, совершенно одна. Одиночество заставляло выть, разрывало ее изнутри. Марина, секретарь, услышала звук бьющегося стекла из кабинета директора, но не рискнула войти. Ее сердце забилось тревожно. Что там происходит? Она не осмеливалась нарушить покой начальницы, но чувство тревоги нарастало. Наконец, не выдержав, Марина схватила телефон. -Елена Викторовна, подойдите срочно в приемную директора, - произнесла она, ее голос был напряженным. Благо, Елена Викторовна была рядом, и спустя мгновение она уже стояла у Марины. -Что случилось? - спросила она, увидев перепуганную секретаршу. Ее взгляд был полон беспокойства. -Она одна? - Марина лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Елена, не стучась, вошла в кабинет. Перед ее глазами предстала шокирующая картина: Лукина сидела на полу, прислонившись к стене, держа у груди руки, которые были измазаны кровью. Она не плакала в голос, лишь слезы бесшумно стекали по ее щекам, тихий плач без единого всхлипа, кроме слез ничего, просто слезы. -Что случилось? - Елена быстро схватила аптечку, которая всегда была наготове, и села на колени рядом с Лукиной. Ее голос был полон отчаяния, когда она взяла руку, с которой сильно капала кровь, обжигая кожу. -Ты с ума сошла? Кто тебя так?! -Я сама, успокойся, - спокойно, без малейшего всхлипа, произнесла Лукина, ее взгляд был пустым, отрешенным. -Так больно, что решила вскрыть вены? - Елена пыталась пошутить, но ее чувство юмора явно хромало в такой ситуации. Она залила руку перекисью, и порез на ладони оказался глубоким, кровь продолжала сочиться. -Ты что, малолетка, глушить моральную боль физической?! Она достала телефон и быстро набрала номер мужа. - Лёня, ты на работе? - спросила Елена, ее голос был решительным. -Я сейчас приеду с Лаурой, нужна твоя помощь. -Марина! - громко позвала она секретаршу, и та тут же зашла, ее лицо было бледным от страха. -Быстро принеси мои вещи! - Елена вручила ей ключи. Марине немного поплохело от вида крови, и она замерла, не в силах пошевелиться. - Не стой!!! - Елена привела ее в чувства криком. -Ты можешь так не орать? - Лукина попыталась встать, ее лицо было искажено болью. -Я просто случайно разбила хрустальную вазу и порезалась, ничего страшного. Елена замотала как можно крепче руку Лукиной, предварительно убедившись, что осколков в ране не осталось. -Ты дура, Лукина! Это из-за неё? - спросила Елена, ее голос был полон негодования. -Ты меня слышишь? Я же говорю, случайно задела! - Лукина смотрела на подругу, и в ее глазах читалась мольба о понимании. -Бумаги ты тоже просто задела, - Елена обвела взглядом разбросанные по полу бумаги. -Маринке добавила работы, всё тут кровью залила. В этот момент Марина принесла вещи Елены, ее лицо все еще было бледным. -Ты ничего не видела, - Лукина грозно посмотрела на секретаря. -Позови уборщицу, чтобы тут всё убрала, испорченные бумаги перепечатаешь! - она поднялась на ноги, и, опираясь на Елену, направилась к выходу из кабинета. -Куда ты? - Елена удивленно посмотрела на Лукину, которая уже собиралась идти к своей машине. -На моей поедем, завтра заберешь. -И, не дожидаясь ответа, Елена повела ее к выходу из лицея, оставляя за собой разрушенный кабинет и растерянную Марину, которая пыталась осознать весь ужас произошедшего.